Сэнп, Космическое фентези Опции

[Чужой]

ВОЛНЫ
Сэнп

1 часть

Подлетев к спутнику планеты Ргодкасон, пройдя купол силового поля, космический паром Р-734 совершил посадку на площадку 56 космодрома «Адэна».
Из-под днища парома выдвинулись посадочная платформа, мягко коснулась прочной, слегка светящейся, полупрозрачной, плиты, гул двигателя затих и открылся трап. Капитан парома попрощался с пассажирами, пожелал им удачного дальнейшего полета. Пассажиры вставали с удобных кресел, собирали небольшие дорожные сумки, коробки и верхнюю одежду, переговаривались. Дети прыгали между рядами кресел, наслаждаясь легкостью пониженного тяготения, и мешая взрослым.
Сквозь прозрачный купол силового поля закрывающего космодром видны были далекие звезды, а над горизонтом, сверкая праздничными искрами метеоритов, едва заметна, вилась сине-зеленая лента гравитационного потока.
Посреди космодрома отражаясь в зеркальных плитах посадочного поля, стояло небольшое здание вокзала, напоминающее конструкцию из стеклянных кубов.

Пассажиров, прибывших на пароме Р-734, встретила миловидная беловолосая женщина в темно-синем, приталенном, комбинезоне работника порта. На комбинезоне было навешано множество золотых эмблем и значков, рассказывающих о ее должности, статусе и сроке работы. Она подняла руки, требуя внимания, и огласила новость: «Прибытие межгалактического лайнера задерживается, но прошу, уважаемых пассажиров, не беспокоится, лайнер благополучно преодолел подпространственный канал, и находится в районе видимости радара. Прошу следовать за мной, вы можете подождать в зале ожидания вокзала, там есть все необходимое: удобные кресла, буфет…»
Работники порта перегружали тяжелые сумки и чемоданы новоприбывших пассажиров из багажного отделения парома на гравитационные платформы. Когда прибудет лайнер, багаж отправят в его трюм

Гэл вышел из парома, держа сонного сына на руках. Известие о задержке лайнера воспринял равнодушно, может быть, даже, не расслышал, так как его мысли были заняты последним разговором с женой. Он пытался оправдать себя, и, казалось бы, понимал ее, но совершенно не мог разобраться, что ему делать дальше. Снова и снова вспоминал, как будто видел все со стороны…

Небо потемнело, окрасилось в розово-фиолетовый цвет, облака отсвечивали красным. Сверкали заснеженные вершины гор.
Лэнора стояла на мраморной террасе и говорила, глядя вдаль, а Гэлу казалось, что говорит не она – это ветер доносит до него слова, ее отца.
– Так не может продолжаться! – произнесла она решительно.
– Как не может продолжаться? – устало спросил он.
Лэнора вздрогнула, хотела осуждающе посмотреть на мужа, но не решилась, видя его отрешенный взгляд. Неожиданно ласково попросила:
– Оставь свою службу на Калтокийи, мой отец, все еще, согласен взять тебя капитаном на пассажирский корабль, пройдешь переквалификацию…
– Или?..
– Или мы разведемся… – едва ли не крикнула она.
– Ты же знаешь – эта война закончена, – говорил Гэл, он и вправду был уверен – эта война закончена.
– Конечно, эта война закончена! – злилась Лэнора, – но, ты, ведь, не можешь не воевать! Ты найдешь себе другую войну. А моя жизнь и детство Айрэ не бесконечны! Мы твоя семья!
– Я очень люблю тебя, – Гэл хотел обнять ее, но она отступила. Он прошептал. – Я очень люблю Айрэ. Но не могу я оставить флот сейчас.
Только гордость не позволяла ей расплакаться:
– Конечно! Ни сейчас, ни потом, никогда. Никогда ты не уйдешь из армии. Но, если ты так любишь нас, неужели не можешь ради семьи переступить эти условности, ты столько лет служишь?.. Всякому нужен отдых, даже такому как ты! Неужели на твоей страшной Калтокийе недостаточно капитанов? Тебя некем заменить? Разве это твоя война, разве древние планеты поддерживают Совет, или Братство? Разве твоя планета, вступала в эту войну? Нет, Нодэ наоборот вышла из состава Совета вместе с другими древними планетами. А ты, вероятно, забыл, что ты не только калтокийский наемник?
Гэл, уйди из армии! Может быть, тебя объявят предателем и дезертиром, но ты будешь жив и с нами... Там было так страшно... Гэл... Это бойня... мы с тобой едва не погибли... Я и сейчас не могу поверить, что ты жив… Эта неоправданная жестокость... Гэл...
– Я не могу так сразу все решить, мне нужно подумать, – ответил Гэл не решаясь отказать ей, – Полетим вместе на Кзол, там тихо, море теплое, отмели…
– Нет, Гэл, если я тебе уступлю, рядом с тобой вновь потеряю остаток ума, – ответила Лэнора, – нет...
– Отпусти со мной Айрэ, – Гэл подошел к ней, коснулся ее белых, коротко остриженных волос, такая нелепая мальчишеская прическа и так ей подходит. Наклонился поцеловать, обнял. Она замерла, не в силах его оттолкнуть.
Ее бабушка говорила, что боги завидуют влюбленным, но как можно завидовать той муке, которую она испытывала рядом с тем, кого любила. Или они завидуют щемящему чувству тепла, и нежности.
На террасу вошел отец Лэноры: высокий, статный мужчина с короткими волнистыми белыми волосами и красивым надменным лицом, бледные тонкие губы презрительно кривились.
– Лэнора! Я не позволю твоему мужу, забрать моего внука, из-за него я едва не потерял тебя на Над... – господин Приоролл не крикнул, как того хотел, сдержанно сказал, но голос дрожал от гнева, – разве ты забыла, как я забирал тебя из плена, не он – Мэрог спасал тебя. А где был твой муж, когда ты попала в беду?! Пускай убирается вон!
Лэнора вырвалась из рук Гэла, смущенно поправила платье.
Гэл резко повернулся в сторону тестя, синие глаза его посветлели, приобрели желтоватый оттенок, и казалось, зрачки сузились как у зверя.
– Господин Приоролл… ваш внук – мой сын. Ваша дочь – моя жена.
Пиор Приоролл сначала отступил, но гнев ослеплял его и пробуждал бесстрашие. Он вновь набросился на зятя с обвинениями.
– Тогда где ты сам – муж и отец? Почему я должен воспитывать твоего сына и заботиться о твоей жене?! Где ты? Ах да. Ты на войне! Наемник!.. А когда твоя жена попала в беду, тебя рядом с ней не было! Тебя расстреливали! Жаль не дострелили! Из-за тебя она едва не погибла! Ей так хотелось помогать людям в горячих точках?! Да нет, она тебя там искала! Вот мое последнее слово – мой внук останется здесь, со мной, а ты убирайся! Хоть на войну! Хоть к чертям! Документы о разводе я тебе вышлю! На твою Калтокийю! До востребования!
– Я попросил отпустить со мной сына у своей жены... – упрямо ответил Гэл, – и решения принимает она. Не вы.
– Отец! – вскрикнула Лэнора, – я прошу тебя... я сама решу проблемы моей семьи!
– Твоей семьи? Твоя семья – этот бродяга?!.. – изумился Приоролл, – А я?.. А Айрэ?.. Ты хоть понимаешь, в какую пропасть тебя тянет этот наемник? Разве тебе мало Над?!
– Этот наемник, пока еще, мой муж. И отец моего сына! – ответила Лэнора. Ее отец побелел еще больше, плечи его обмякли, как у человека, внезапно получившего смертельный удар, он молча ушел.
Лэнора посмотрела вслед отцу, повернулась к Гэлу и сердито сказала:
– Никогда... Слышишь?.. Никогда больше не смей разговаривать так с моим отцом. Я не знаю, сколько тебе лет... но я знаю кто ты, и должен все-таки знать свое место...
– Что? – изумленно выдохнул Гэл, и тут же вспылил, – и где же оно?!.. Мое место?! Покажи мне тот коврик, на котором я должен сидеть, подобно псу, не шевелясь, ожидая команды!
– Ты слишком много себе позволяешь. Гэл... – холодно ответила Лэнора да Ридас-Приоролл, – ты совсем одичал на войне... Но, ты тщательно обо всем подумаешь на Кзол, успокоишься, и когда вернешься, мы мирно подпишем документы о разводе, расстанемся спокойно, как цивилизованные люди. Айрэ ты вернешь на Ргодкасон через две недели, к этому сроку я подготовлю бумаги. Все... Я не хочу больше ничего слышать, и не хочу тебя больше здесь видеть. Завтра я привезу малыша на космодром, к отправке парома. Прощай!
Лэнора ушла с трассы. Гэл смотрел ей вслед, на белые босые пятки, что мелькали из-под подола длинного, легкого, шелкового платья. Она привыкла ходить босиком на его корабле. Он хотел, чтобы она оглянулась, но она уходила. Он не хотел ей верить ей, только, как то по-человечески, болело сердце.

Люди окружили женщину в синем комбинезоне, требовали объяснений, заверений и обещаний.
Гэл прошел мимо галдящей толпы, в зал ожидания, бросил сумку на кресло, сел. Айрэ на его руках проснулся, сонными глазами осмотрелся, и вновь уснул, с пальцем во рту, Гэл укутал сына полами длинного кожаного плаща. Коснулся губами смуглого детского, лба пахнущего молоком.

Господин Приоролл не мог смириться с тем, что Гэл забирает Айрэ, пусть даже на две недели, грозился вызвать полицию и арестовать зятя. Обещал обвинить Гэла в похищении ребенка. Угрожал Лэноре, что если та посмеет отдать Айрэ «этому пирату», то сама может не возвращаться.
Но Лэнора переупрямила отца. Ведь она надеялась, когда Гэл проведет с сыном отпуск, он поймет, что главное в его жизни это жена и ребенок, и останется на Ргодкасон.
Она помнила планету Над. Необъяснимое, внезапное перемирие, как будто Мир оказался в глазе торнадо. Огонь, смерть, беспощадная бойня, и вдруг звонкая оглушающая тишина. А Гэл, изменился, застыл, как будто каждый миг ожидал внезапного удара. Лэноре страшно было видеть эту перемену, и его взгляд, устремленный в нечто ужасное, никому больше не видимое. Она надеялась, что разговор о разводе, разозлит его, заставит опомниться... Но нет… он еще более замкнулся, отдалился. А ведь он не тот, кого можно напугать пустяком. Он только казался беспечным. И значит то, что произошло на Над, на фоне мирного договора, и вправду было пугающим. Наверно потому она так отчаянно пыталась заставить его уйти из армии. Пыталась его спасти.
А поглощенный эмоциями господин Приоролл голословно заверял общественность в скором разводе его дочери и этого бродяги. Обещал избавить высший свет планеты Ргодкасон, от грязного наемника.
Новости распространялись так быстро, что в главном космопорту планеты Ргодкасон Гэла уже узнавали: средства массовой информации изрядно приукрасили семейный скандал вымышленными подробностями, теперь архивные ролики десятилетней давности, снятые на свадьбе Гэла и Лэноры, сопровождалось комментариями: «Дочь господина Пиора Приорола, блистательная Лэнора, вынуждена взять развод со своим мужем – калтокийцем, дикарем, не проявившим уважения к законам цивилизованной планеты».
«Папа! Смотри, это ты!» – кричал Айрэ, показывая маленьким пальчиком на большой монитор, под хрустальным потолком зала ожиданий.
Малыш не понимал – папа это видит, и слышит.

Пассажиры парома, бесцеремонно рассматривали «скандальную знаменитость». Особенно изумлялись инопланетные гости, не могли понять, почему этот наемник, найдя богатую жену, не удержал ее, ведь если устроился на теплом месте, сиди, ублажай родственников. Но все знают – калтокийцы – глупые, помешанные на войне, и эфемерных понятиях: доблести и чести солдафоны.
Пассажиры устраивались в зале ожидания вокзала. Но, только беловолосая соотечественница Лэноры села рядом с калтокийцем. Гэл покосился на ргодкасонку, она ему улыбнулась. Он почувствовал тоску, эти белые волосы, перламутровая кожа, серые глаза, ласковая улыбка, отвернулся лишь бы не видеть.
Бежать, бежать на Кзол где сейчас лето, ласковое «солнце», пляж с мягким, белым песком, прозрачная вода, и веселый, разноцветный зверь умбре, вредный, но маниакально любящий Айрэ. А там, забыть обо всем, не думать ни о чем. Две недели, за две недели он сможет успокоиться, смириться с поражением, и наметить дальнейший путь… Не заметил, как прокусил губу. Лэнора… украсть ее, что ли? Украсть и улететь так далеко, так далеко… Бросить этот Мир и улететь с ней.

Корабль задерживался, зал ожидания тесен.
Молодой дангарец пытался устроить своих пять жен, и успокоить троих детей, те с криками носились друг за другом между рядами кресел.
Пара мулатов с тэдрола Визон , в военизированной одежде, с разноцветными гривами, устроились на широком подоконнике, с упоением целовались, не обращая внимания на обидные и эмоциональные реплики религиозного дангарца.
Беловолосая женщина спокойно читала книгу.
Калтокиец смотрел в окно. Айрэ спал на его коленях.
А потом пришел корабль, объявили посадку.
Гэл разбудил Айрэ, малыш протирал глаза маленьким кулачком, и хныкал. Калтокиец, поставил сына на пол, поправил шерстяную курточку, закинул дорожную сумку себе на плечо, хотел взять ребенка на руки, но Айрэ решил, что пойдет сам. Так они и пошли на посадку, держась за руки. Калтокиец, двухметрового роста в черном кожаном длиннополом плаще, и трехлетний малыш в вязаной курточке.
Теплый ветер создавал эффект открытого пространства, под высоким куполом силового поля. Айрэ, задрав голову, рассматривал редкие светлячки звезд и яркие протуберанцы космических ветров, едва не споткнулся на ровном месте и повис на руке отца. Вскочил, его внимание привлекли бортовые огоньки пассажирского корабля. Для Айрэ все корабли, превышающие размерами космический катер Лэтос, назывались неизменно именем крейсера Джарэка.
– Папа! Джарэк?! – крикнул малыш, дергая отца за руку.
– Нет, маленький, – ответил Гэлард, – просто корабль – это не Джарэк…
Калтокиец держал в руке маленькую теплую ладошку неуемного ребенка, и сам ощущал себя живым… и даже счастливым.
Ргодкасонка старалась идти рядом с Гэлом, но ее сочувствие было ему неприятным.
Большая семья дангарца следовала гуськом за своим кормильцем, два маленьких черноволосых мальчика в светлых рубашках и белокожая десятилетняя девочка в длинном, украшенном бисером, синем платье, со звонкими криками бегали вокруг отца и матерей.
Молодая пара с Визон шли, обняв друг друга, и продолжали целоваться.

Увидев корабль, Гэл почувствовал опасность, вспомнил, как Милэн просила его не лететь на перекладных, но вернуться на Ргодкасон он мог, да и не решился. Разве что сойти с пассажирского при первой посадке? Хорошо еще, что перед вылетом он связался с базой Джа, и приказал пригнать его катер на космодром Иссаны, но туда нужно еще добраться.

[Чужой]

***
Когда на территории Совета пропал ргодкасонский лайнер, патруль начал зачищать приграничье от кораблей вольных пиратов. Калтокийцы, потерявшие тан-ларда, приняли активное участие.

То был третий корабль, взятый на абордаж, в течении двух космических дней. Капитан пиратского корабля даже не предпринял попытку обороняться, развернулся и попытался нырнуть вниз от плоскости Джарэка. Но попал в силки силового поля калтокийского крейсера, оставалось лишь помолясь приготовиться к абордажу.
Абордажные присоски Джарэка вонзились в борт пиратского корабля, пробили дыры в обшивке, и притянули небольшой кораблик к борту калтокийского крейсера, на расстояние силовой подушки. Наемники рванулись в бой по абордажным шлангам. Шли на абордаж только с холодным оружием, корабль не должен пострадать. Были, конечно, случаи, когда пираты взрывали корабль, как только осознавали поражение, но калтокийцы предполагали: эти не успеют и не решатся.
С двумя короткими абордажными клинками Милэн первая вскочила в один из коридоров захваченного борта. За ней ринулось еще два десятка калтокийских наемников.
Гравитация на пиратском корабле была слабая, но достаточная, чтобы не отрываться от палубы, к сожалению, при такой гравитации теряется скорость движения, зато возрастает обратный импульс. Калтокийские абордажные команды специально готовились ведению боя при низкой гравитации.
К рубке управления пятьдесят метров по среднему ярусу, один лестничный пролет, и огромного роста пираты с кривыми клинками и улыбками.
Калтокийцы прошли по коридорам захваченного корабля, на удивление, легко сминая ошарашенного противника. Милэн пробилась в рубку, где навстречу ей выбежал серокожый лысый пират, на две головы выше ее, с косым золотым пагоном на плече. Она сбила его с ног, тот упал, с удивлением и страхом всматривался в лицо калтокийской наемницы. А Милэн поняла – этот именно тот корабль. Дрожа от ярости, она приставила к его горлу острый, темный от крови клинок и спросила:
– Кого-то напоминаю?!
– Это ошибка, – шептал он, – м-м-мы м-м-м-мирные коммерсанты…
– А мы таможня, – она присела рядом с перепуганным лысым капитаном, – и твой товар мы конфискуем.
– А-а, – судорожно глотая воздух, прохрипел он.
– Ты не ответил на мой вопрос, – клинок Милэн порезал шею лысому капитану. Капли крови окрасили ворот серебристой пластиковой куртки, модной в Мире.
– Я тебя впервые в-в-вижу! – крикнул пират.
– Я не буду тебя, арестовывать, – калтокийка отвела лезвие от шеи пирата, – заберу конфискованный товар, а тебя отпущу… – она резко вскочила, подняла тушу капитана и толкнула его на пульт управления носом в монитор дальнего наблюдения. – Знаешь, чьи это корабли?.. Знаешь...
Он отпрянул от монитора, и казалось, потерял не только самоуверенность, но и всю кровь без остатка, прошептал:
– Сплетни не врут, ты – сестра Вэрвэто и жена короля?
Она бросила его в капитанское кресло и, вцепившись когтистой рукой в шею, спросила сквозь зубы:
– Где мой брат?
Пират оскалился, или лицо от страха перекосило:
– А… Ты не знаешь?..
– Где мой брат? – повторила Милэн, теряя терпение, и сжимая скользкие от крови пальцы.
Лысый понял, что умрет, и начал торговаться:
– Ты отпустишь меня? Тогда я скажу, кто его забрал…
– Отпущу…
– У вас во врагах вампиры есть? – показалось, ублюдок ей подмигнул.
– Куда его увезли? – Спрашивала Милэн, судорожно пытаясь вспомнить вампира, который мог бы совладать с Гэлом.
– Не знаю, – лысый капитан пожал плечами, и даже губы поджал, – найди вампира и спроси…
– Свяжите его и отдайте Рэтолатосу, – приказала Милэн калтокийцам.
Выходя из рубки, слышала крики капитана Онэо Лянгурака. Он намеревался побежать за ней. Оправдывался, просил защитить, как этого требовал закон, требовал политического убежища. Напоминал о том, что она ему обещала отпустить. Доказывал, что ни в чем не виноват, что его заставили. Но калтокийцы, молча, повалили лысого капитана пиратов на палубу, связали, и когда тот, объявил наемников рабами короля пиратов, заткнули рот.

Рэтолатос встретил жену в шлюзе захваченного корабля, она, казалось, оцепенела, двигалась как во сне, он обнял ее, завел на свой корабль и сдал в четыре огромных заботливых рук своего первого помощника Мэла30, и сбежал, видимо считал, что Мэл с ролью няньки и дружеского плеча, справится лучше.

Мэл отвел Милэн в кают-компанию, посадил на мягкий диван, забрал из ее рук клинки, укутал в меховой плащ, приготовил чай:
– Ничего с ним не случиться – найдешь, или сам найдется, – Мэл вложил в руки Милэн чашку с чаем, – пей, успокаивает.
– Они все продумали, начиная с Над, – говорила Милэн, – жизнью сына шантажировали…
– Главное что малыш жив, – Мэл грустно посмотрел на нее, – иначе Гэл был бы уже здесь.
– Вряд ли он смог бы телепортироваться... слишком ослаб, – возразила Милэн.
– Если бы что-то случилось с Айрэ, смог бы, – уверенно сказал Мэл.
Вернулся Рол:
– Это же надо, что такое дерьмо!..
Мэл ухмыльнулся.
Рол сел рядом с женой:
– Риа приняла командование кораблем. По дороге завезут потерпевших на Иссану, власти пограничной планеты уже предупреждены. Может, вернемся на Кзол?
– Я хочу найти вампира.
– Помочь? – спросил Рол.
– Мне нужен тот вампир, который сотрудничает с вольными пиратами.
– Хорошо объявлю в розыск.
– Только чтобы он не узнал.
– Без тебя бы не догадался, – едва ли, не обиделся Рол.
Милэн улыбнулась:
– Не сердись.
– Пойду я, проконтролирую команду, чтобы не увлекались, и выйду на связь с Лаостой – нашего вампира искать, – сказал Мэл и вышел.
Наемница и король пиратов остались наедине. Рол молча обнял жену.

Освобожденных пленников капитана Лянгурака перевели на калтокийский корабль.
Девушка с тедрола была еще под воздействием наркотика. Ею занялся доктор Таф. Хорошо, что девушка была без сознания и не видела клыкастого вытянутого вперед лица трехметрового четверорукого доктора-ящера.
Дангардец сокрушался над украденным золотом, иридом и тэстолами32, доказывал калтокийцам, что он теперь нищий, и спрашивал, чем кормить многочисленное семейство. Его сначала намеревались выбросить в открытый космос, но заткнула ему рот неожиданная угроза: наемники, скалясь плотоядными ухмылками, пообещали забрать красивых жен на Калтокийю, и заверили, что найдется много желающих прокормить дангарских женщин несколько лет, пока жадный их муж не заработает достаточно денег для содержания своей семьи.
Ргодкасонка выжила, ведь ее тело, оказывается, регенерирует, а она не знала. Она сидела на лежанке, в одной из многочисленных кают большого корабля, темного и невероятно живого. Нянчилась с маленьким осиротевшим желтокожим ребенком, и благодарила богов, хоть в них и не верила, за свое чудесное избавление от рабства.
Высокий, худощавый, смуглый парень с синими глазами и взлохмаченными волнистыми, длинными волосами, в черной кожаной форме калтокийского наемника, вбежал в каюту. Увидел незнакомую женщину, извинился. Ргодкасонка вздрогнула, вскочила на ноги, вскрикнула:
– Вы живы?!
Он откинул волосы с лица, и она поняла, что обозналась, села, сердце продолжало биться неистово. Этот парень был не такой, и волосы у него были длиннее.
– Что? – удивленно спросил наемник.
– Извините, я обозналась, – ответила она, – вы немного похожи на одного человека, но его убили на том корабле. Он наверно был вашим соотечественником.
– Он мой командир.

***
Две собачьих упряжки неслись по заснеженной долине.
Первой правил большой человек в одежде из шкур. Второй упряжкой правил маленький человек в одежде из шкур. Оба подгоняли собак громкими нервными криками. Но они опоздали – огромный и блестящий космический корабль улетел.

Халкеец замерз под пронизывающим холодным ветром, ноги оледенели, голова отяжелела, глаза закрывались, хотелось лечь, отдохнуть, хоть немного. Уже ненавидел эту планету, а заодно и нодийца, который продолжал идти вперед, босым по снегу, стиснув зубы, с упорством умалишенного прижав к себе сына завернутого в меховой плащ Ларсарда. Кэрфи даже предложил разрезать чем-то, плащ и сделать из кусков подобие обуви. Взывал к разуму, обещал, Гэлу, впоследствии, отмороженные ноги, тот с гадкой ухмылкой спросил:
– Чем будем резать?
И халкеец послал его... А потом увидел собачьи упряжки, и отчаянно размахивая руками, закричал:
– А-а-а-а!!! Люди!!! Мы здесь!!! Спасите!!!»

Собаки остановились рядом с путниками. Кэрфи дрожа, как разбитий гравитационный двигатель, едва сдерживая клацающую челюсть, пытался, вежливо поприветствовать местных жителей и как-то объяснить, что нужна помощь. Но, как объяснить, почему они оказались в таком месте и в таком виде. Халкеец стоял и глупо улыбался отмороженными побелевшими губами, демонстрируя, миролюбие и отсутствие агрессии. Только когда рот замерз очень трудно миролюбиво улыбаться.
– Вы кто? – подозрительно спросил мужчина в меховой одежде.
Айрэ проснулся и начал выворачиваться из отцовских рук, и с теплого плаща. Высунулся над пушистым ворсом, с любопытством осматривая незнакомых людей:
– Папа мы уже путешествуем? А где Джарэк?
– Улетел… Но, это был не Джарэк… – ответил Гэл сначала сыну. Потом объяснил мужчине в мехах, – нас выбросили из корабля, улетели, и не вернутся.
– А как этот Джарэк назывался? – спрашивал Айрэ.
– Не знаю, – ответил Гэл сыну.
– Помогите нам, – просил Кэрфи, – может что-то из одежды, мы очень замерзли.
– Я вижу… – глубокомысленно ответил местный.
И тут Кэрфи понял:
– Вы говорите на межгалактическом?
Второй человек звонко рассмеялся, оказалось это девушка, она спросила:
– Да, а вы удивлены?
– Но мы думали, встретим здесь дикарей, – нерешительно и бестактно ответил цивилизованный Кэрфи.
– Говори за себя, – проворчал калтокиец, и пустил Айрэ на снег. Ребенок сразу пошел знакомиться с собаками. А псы сидели и с обожанием смотрели на Гэла.
Девушка вскрикнула:
– Заберите ребенка, собаки могут напасть!
– Не нападут, – спокойно, и впрямь как сумасшедший, возразил Гэл.
Но девушка не успела соскочить с саней, когда Айрэ обнял вожака, а он, самый свирепый пес упряжки, скуля от восторга, ласково лизнул дитя в нос. Малыш смеялся.
Мужчина в меховой одежде заинтересовано наблюдал за поведением чужаков. Светловолосый парень просил о помощи, ему было плохо, он замерз, устал и проголодался. Черноволосый, босой, вел себя независимо, как безумец, с царским равнодушием. И еще эти криво обрезанные волосы… А ребенок игрался со свирепыми огромными собаками, как со щенками. И мужчина спросил у Гэла:
– А тебе, ненормальный, помощь не нужна?
– Нужна… – ответил Гэл.
– А почему ты не просишь?
– Потому, что он глупый, – разозлился Кэрфи, – у него шок, его ранили, в голову.
Гэл невозмутимо набросил себе на плечи теплый плащ, подошел к сыну взял его на руки, собаки запрыгали, требуя внимания, он тихо рыкнул им, успокаивая.
Девушке понравился светловолосый: широкоплечий, стройный красавец, простой нормальный, вел себя как любой другой попавший в беду. Черноволосый настораживал: он был не таким, необычным, странным, и собаки так странно следили за ним. Но она решила разрядить обстановку и предложила черноволосому:
– Давайте ребенка, ко мне в сани, скоро вечер и нужно отправляться домой.
– Постой Найя, – возразил мужчина, – разве мы им что-то обещали.
– Но папа! Не оставлять же их здесь? – возмутилась девушка.
– Я бы оставил этого – черного, пусть бы шел пешком, – сказал отец Найи.
– Возьмите ребенка в сани, – ответил Гэл, – я могу идти пешком.
– Ты совсем ненормальный?! – разозлился Кэрфи подбежал к мужчине в меховой одежде, начал просить – вы простите, его – ранен… дважды, едва не умер, и очень испугался, когда корабль захватили пираты.
Гэл отметил, что у Кэрфи хватило ума не рассказывать этим малознакомым людям о том, что они оба бессмертны. Но как халкеец объяснит им отсутствие ран у раненого…
– Ладно, – отец Найи махнул рукой, – садитесь в сани, без толку стоять здесь, ночь скоро. В пещере будем разбираться с вами, кто испугался, кого ранили, и кто сошел с ума. Меня зовите Нат Ри, – Нат Ри увидел, как Гэл сажает ребенка в сани Найи, и прикрикнул на него, – отдай ребенка своему другу! Мои сани крепче! А сам садись в ее сани! Думаешь, я не вижу – уже челюсть от холода свело, и ноги посинели, уснешь, ребенка выронишь. Так что, делай, как говорю, и без возражений! Найя дай шкуру на ноги, этому умалишенному упрямцу!
– Он мне не друг, – упрямо по-детски возразил Гэл.

Песьи упряжки остановились у замерзшего водопада. Кэрфи выполз из саней, растерянно посмотрел на скалы. Признаков жилья по-прежнему не наблюдалось. Вздрогнул, услышав ненавистный насмешливый голос нодийца:
– Вход под водопадом…
Айрэ выскочил из саней, все вокруг так интересно. Найя смеялась, наблюдая за ребенком, поспешила успокоить Гэла:
– Не волнуйся, здесь безопасно, озеро промерзло до дна. Это точно твой сын?
– Мой, – ответил Гэл.
Найя заметила, что черноволосый едва стоит, еще немного и уснет:
– Эй, иди в пещеру, иначе ноги совсем отмерзнут. С холодом не шутят.
Гэл как будто опомнился, посмотрел на свои босые ноги, оглянулся, осмотрел долину. Видел Кэрфи, тот о чем-то спрашивал Ната Ри. Видел Айрэ поскользнулся на льду и упал, попробовал встать, но маленькие ножки разъезжались, и ребенок весело смеялся.
– Что с тобой? – Найя встряхнула Гэла за плечо, – ой, плохо дело. Эй! Опомнись! Идем в пещеру, быстрее. И поддерживая под руку, повела Гэла по тропинке в обход замерзшего озера. Только крикнула отцу, – папа заведи мою упряжку. Я помогу этому. Он сейчас точно умрет.
– Я же говорил, что он упрямец и дурак, – ворчал Кэрфи, раздосадованный тем, что девушка заботиться не о нем.
Айрэ поскальзываясь на льду и случайно и специально, добрался до отца и попросился еще погулять, Найя возразила, пообещала, что погуляют они позже. Малыш недовольно корча рожицу вцепился Гэлу в руку, почти повис на ней.
Кэрфи пошел следом, взял Айрэ на руки. Нат Ри замыкал группу, ведя на поводках собак.