Сэнп, Космическое фентези Опции

[Чужой]

ВОЛНЫ
Сэнп

1 часть

Подлетев к спутнику планеты Ргодкасон, пройдя купол силового поля, космический паром Р-734 совершил посадку на площадку 56 космодрома «Адэна».
Из-под днища парома выдвинулись посадочная платформа, мягко коснулась прочной, слегка светящейся, полупрозрачной, плиты, гул двигателя затих и открылся трап. Капитан парома попрощался с пассажирами, пожелал им удачного дальнейшего полета. Пассажиры вставали с удобных кресел, собирали небольшие дорожные сумки, коробки и верхнюю одежду, переговаривались. Дети прыгали между рядами кресел, наслаждаясь легкостью пониженного тяготения, и мешая взрослым.
Сквозь прозрачный купол силового поля закрывающего космодром видны были далекие звезды, а над горизонтом, сверкая праздничными искрами метеоритов, едва заметна, вилась сине-зеленая лента гравитационного потока.
Посреди космодрома отражаясь в зеркальных плитах посадочного поля, стояло небольшое здание вокзала, напоминающее конструкцию из стеклянных кубов.

Пассажиров, прибывших на пароме Р-734, встретила миловидная беловолосая женщина в темно-синем, приталенном, комбинезоне работника порта. На комбинезоне было навешано множество золотых эмблем и значков, рассказывающих о ее должности, статусе и сроке работы. Она подняла руки, требуя внимания, и огласила новость: «Прибытие межгалактического лайнера задерживается, но прошу, уважаемых пассажиров, не беспокоится, лайнер благополучно преодолел подпространственный канал, и находится в районе видимости радара. Прошу следовать за мной, вы можете подождать в зале ожидания вокзала, там есть все необходимое: удобные кресла, буфет…»
Работники порта перегружали тяжелые сумки и чемоданы новоприбывших пассажиров из багажного отделения парома на гравитационные платформы. Когда прибудет лайнер, багаж отправят в его трюм

Гэл вышел из парома, держа сонного сына на руках. Известие о задержке лайнера воспринял равнодушно, может быть, даже, не расслышал, так как его мысли были заняты последним разговором с женой. Он пытался оправдать себя, и, казалось бы, понимал ее, но совершенно не мог разобраться, что ему делать дальше. Снова и снова вспоминал, как будто видел все со стороны…

Небо потемнело, окрасилось в розово-фиолетовый цвет, облака отсвечивали красным. Сверкали заснеженные вершины гор.
Лэнора стояла на мраморной террасе и говорила, глядя вдаль, а Гэлу казалось, что говорит не она – это ветер доносит до него слова, ее отца.
– Так не может продолжаться! – произнесла она решительно.
– Как не может продолжаться? – устало спросил он.
Лэнора вздрогнула, хотела осуждающе посмотреть на мужа, но не решилась, видя его отрешенный взгляд. Неожиданно ласково попросила:
– Оставь свою службу на Калтокийи, мой отец, все еще, согласен взять тебя капитаном на пассажирский корабль, пройдешь переквалификацию…
– Или?..
– Или мы разведемся… – едва ли не крикнула она.
– Ты же знаешь – эта война закончена, – говорил Гэл, он и вправду был уверен – эта война закончена.
– Конечно, эта война закончена! – злилась Лэнора, – но, ты, ведь, не можешь не воевать! Ты найдешь себе другую войну. А моя жизнь и детство Айрэ не бесконечны! Мы твоя семья!
– Я очень люблю тебя, – Гэл хотел обнять ее, но она отступила. Он прошептал. – Я очень люблю Айрэ. Но не могу я оставить флот сейчас.
Только гордость не позволяла ей расплакаться:
– Конечно! Ни сейчас, ни потом, никогда. Никогда ты не уйдешь из армии. Но, если ты так любишь нас, неужели не можешь ради семьи переступить эти условности, ты столько лет служишь?.. Всякому нужен отдых, даже такому как ты! Неужели на твоей страшной Калтокийе недостаточно капитанов? Тебя некем заменить? Разве это твоя война, разве древние планеты поддерживают Совет, или Братство? Разве твоя планета, вступала в эту войну? Нет, Нодэ наоборот вышла из состава Совета вместе с другими древними планетами. А ты, вероятно, забыл, что ты не только калтокийский наемник?
Гэл, уйди из армии! Может быть, тебя объявят предателем и дезертиром, но ты будешь жив и с нами... Там было так страшно... Гэл... Это бойня... мы с тобой едва не погибли... Я и сейчас не могу поверить, что ты жив… Эта неоправданная жестокость... Гэл...
– Я не могу так сразу все решить, мне нужно подумать, – ответил Гэл не решаясь отказать ей, – Полетим вместе на Кзол, там тихо, море теплое, отмели…
– Нет, Гэл, если я тебе уступлю, рядом с тобой вновь потеряю остаток ума, – ответила Лэнора, – нет...
– Отпусти со мной Айрэ, – Гэл подошел к ней, коснулся ее белых, коротко остриженных волос, такая нелепая мальчишеская прическа и так ей подходит. Наклонился поцеловать, обнял. Она замерла, не в силах его оттолкнуть.
Ее бабушка говорила, что боги завидуют влюбленным, но как можно завидовать той муке, которую она испытывала рядом с тем, кого любила. Или они завидуют щемящему чувству тепла, и нежности.
На террасу вошел отец Лэноры: высокий, статный мужчина с короткими волнистыми белыми волосами и красивым надменным лицом, бледные тонкие губы презрительно кривились.
– Лэнора! Я не позволю твоему мужу, забрать моего внука, из-за него я едва не потерял тебя на Над... – господин Приоролл не крикнул, как того хотел, сдержанно сказал, но голос дрожал от гнева, – разве ты забыла, как я забирал тебя из плена, не он – Мэрог спасал тебя. А где был твой муж, когда ты попала в беду?! Пускай убирается вон!
Лэнора вырвалась из рук Гэла, смущенно поправила платье.
Гэл резко повернулся в сторону тестя, синие глаза его посветлели, приобрели желтоватый оттенок, и казалось, зрачки сузились как у зверя.
– Господин Приоролл… ваш внук – мой сын. Ваша дочь – моя жена.
Пиор Приоролл сначала отступил, но гнев ослеплял его и пробуждал бесстрашие. Он вновь набросился на зятя с обвинениями.
– Тогда где ты сам – муж и отец? Почему я должен воспитывать твоего сына и заботиться о твоей жене?! Где ты? Ах да. Ты на войне! Наемник!.. А когда твоя жена попала в беду, тебя рядом с ней не было! Тебя расстреливали! Жаль не дострелили! Из-за тебя она едва не погибла! Ей так хотелось помогать людям в горячих точках?! Да нет, она тебя там искала! Вот мое последнее слово – мой внук останется здесь, со мной, а ты убирайся! Хоть на войну! Хоть к чертям! Документы о разводе я тебе вышлю! На твою Калтокийю! До востребования!
– Я попросил отпустить со мной сына у своей жены... – упрямо ответил Гэл, – и решения принимает она. Не вы.
– Отец! – вскрикнула Лэнора, – я прошу тебя... я сама решу проблемы моей семьи!
– Твоей семьи? Твоя семья – этот бродяга?!.. – изумился Приоролл, – А я?.. А Айрэ?.. Ты хоть понимаешь, в какую пропасть тебя тянет этот наемник? Разве тебе мало Над?!
– Этот наемник, пока еще, мой муж. И отец моего сына! – ответила Лэнора. Ее отец побелел еще больше, плечи его обмякли, как у человека, внезапно получившего смертельный удар, он молча ушел.
Лэнора посмотрела вслед отцу, повернулась к Гэлу и сердито сказала:
– Никогда... Слышишь?.. Никогда больше не смей разговаривать так с моим отцом. Я не знаю, сколько тебе лет... но я знаю кто ты, и должен все-таки знать свое место...
– Что? – изумленно выдохнул Гэл, и тут же вспылил, – и где же оно?!.. Мое место?! Покажи мне тот коврик, на котором я должен сидеть, подобно псу, не шевелясь, ожидая команды!
– Ты слишком много себе позволяешь. Гэл... – холодно ответила Лэнора да Ридас-Приоролл, – ты совсем одичал на войне... Но, ты тщательно обо всем подумаешь на Кзол, успокоишься, и когда вернешься, мы мирно подпишем документы о разводе, расстанемся спокойно, как цивилизованные люди. Айрэ ты вернешь на Ргодкасон через две недели, к этому сроку я подготовлю бумаги. Все... Я не хочу больше ничего слышать, и не хочу тебя больше здесь видеть. Завтра я привезу малыша на космодром, к отправке парома. Прощай!
Лэнора ушла с трассы. Гэл смотрел ей вслед, на белые босые пятки, что мелькали из-под подола длинного, легкого, шелкового платья. Она привыкла ходить босиком на его корабле. Он хотел, чтобы она оглянулась, но она уходила. Он не хотел ей верить ей, только, как то по-человечески, болело сердце.

Люди окружили женщину в синем комбинезоне, требовали объяснений, заверений и обещаний.
Гэл прошел мимо галдящей толпы, в зал ожидания, бросил сумку на кресло, сел. Айрэ на его руках проснулся, сонными глазами осмотрелся, и вновь уснул, с пальцем во рту, Гэл укутал сына полами длинного кожаного плаща. Коснулся губами смуглого детского, лба пахнущего молоком.

Господин Приоролл не мог смириться с тем, что Гэл забирает Айрэ, пусть даже на две недели, грозился вызвать полицию и арестовать зятя. Обещал обвинить Гэла в похищении ребенка. Угрожал Лэноре, что если та посмеет отдать Айрэ «этому пирату», то сама может не возвращаться.
Но Лэнора переупрямила отца. Ведь она надеялась, когда Гэл проведет с сыном отпуск, он поймет, что главное в его жизни это жена и ребенок, и останется на Ргодкасон.
Она помнила планету Над. Необъяснимое, внезапное перемирие, как будто Мир оказался в глазе торнадо. Огонь, смерть, беспощадная бойня, и вдруг звонкая оглушающая тишина. А Гэл, изменился, застыл, как будто каждый миг ожидал внезапного удара. Лэноре страшно было видеть эту перемену, и его взгляд, устремленный в нечто ужасное, никому больше не видимое. Она надеялась, что разговор о разводе, разозлит его, заставит опомниться... Но нет… он еще более замкнулся, отдалился. А ведь он не тот, кого можно напугать пустяком. Он только казался беспечным. И значит то, что произошло на Над, на фоне мирного договора, и вправду было пугающим. Наверно потому она так отчаянно пыталась заставить его уйти из армии. Пыталась его спасти.
А поглощенный эмоциями господин Приоролл голословно заверял общественность в скором разводе его дочери и этого бродяги. Обещал избавить высший свет планеты Ргодкасон, от грязного наемника.
Новости распространялись так быстро, что в главном космопорту планеты Ргодкасон Гэла уже узнавали: средства массовой информации изрядно приукрасили семейный скандал вымышленными подробностями, теперь архивные ролики десятилетней давности, снятые на свадьбе Гэла и Лэноры, сопровождалось комментариями: «Дочь господина Пиора Приорола, блистательная Лэнора, вынуждена взять развод со своим мужем – калтокийцем, дикарем, не проявившим уважения к законам цивилизованной планеты».
«Папа! Смотри, это ты!» – кричал Айрэ, показывая маленьким пальчиком на большой монитор, под хрустальным потолком зала ожиданий.
Малыш не понимал – папа это видит, и слышит.

Пассажиры парома, бесцеремонно рассматривали «скандальную знаменитость». Особенно изумлялись инопланетные гости, не могли понять, почему этот наемник, найдя богатую жену, не удержал ее, ведь если устроился на теплом месте, сиди, ублажай родственников. Но все знают – калтокийцы – глупые, помешанные на войне, и эфемерных понятиях: доблести и чести солдафоны.
Пассажиры устраивались в зале ожидания вокзала. Но, только беловолосая соотечественница Лэноры села рядом с калтокийцем. Гэл покосился на ргодкасонку, она ему улыбнулась. Он почувствовал тоску, эти белые волосы, перламутровая кожа, серые глаза, ласковая улыбка, отвернулся лишь бы не видеть.
Бежать, бежать на Кзол где сейчас лето, ласковое «солнце», пляж с мягким, белым песком, прозрачная вода, и веселый, разноцветный зверь умбре, вредный, но маниакально любящий Айрэ. А там, забыть обо всем, не думать ни о чем. Две недели, за две недели он сможет успокоиться, смириться с поражением, и наметить дальнейший путь… Не заметил, как прокусил губу. Лэнора… украсть ее, что ли? Украсть и улететь так далеко, так далеко… Бросить этот Мир и улететь с ней.

Корабль задерживался, зал ожидания тесен.
Молодой дангарец пытался устроить своих пять жен, и успокоить троих детей, те с криками носились друг за другом между рядами кресел.
Пара мулатов с тэдрола Визон , в военизированной одежде, с разноцветными гривами, устроились на широком подоконнике, с упоением целовались, не обращая внимания на обидные и эмоциональные реплики религиозного дангарца.
Беловолосая женщина спокойно читала книгу.
Калтокиец смотрел в окно. Айрэ спал на его коленях.
А потом пришел корабль, объявили посадку.
Гэл разбудил Айрэ, малыш протирал глаза маленьким кулачком, и хныкал. Калтокиец, поставил сына на пол, поправил шерстяную курточку, закинул дорожную сумку себе на плечо, хотел взять ребенка на руки, но Айрэ решил, что пойдет сам. Так они и пошли на посадку, держась за руки. Калтокиец, двухметрового роста в черном кожаном длиннополом плаще, и трехлетний малыш в вязаной курточке.
Теплый ветер создавал эффект открытого пространства, под высоким куполом силового поля. Айрэ, задрав голову, рассматривал редкие светлячки звезд и яркие протуберанцы космических ветров, едва не споткнулся на ровном месте и повис на руке отца. Вскочил, его внимание привлекли бортовые огоньки пассажирского корабля. Для Айрэ все корабли, превышающие размерами космический катер Лэтос, назывались неизменно именем крейсера Джарэка.
– Папа! Джарэк?! – крикнул малыш, дергая отца за руку.
– Нет, маленький, – ответил Гэлард, – просто корабль – это не Джарэк…
Калтокиец держал в руке маленькую теплую ладошку неуемного ребенка, и сам ощущал себя живым… и даже счастливым.
Ргодкасонка старалась идти рядом с Гэлом, но ее сочувствие было ему неприятным.
Большая семья дангарца следовала гуськом за своим кормильцем, два маленьких черноволосых мальчика в светлых рубашках и белокожая десятилетняя девочка в длинном, украшенном бисером, синем платье, со звонкими криками бегали вокруг отца и матерей.
Молодая пара с Визон шли, обняв друг друга, и продолжали целоваться.

Увидев корабль, Гэл почувствовал опасность, вспомнил, как Милэн просила его не лететь на перекладных, но вернуться на Ргодкасон он мог, да и не решился. Разве что сойти с пассажирского при первой посадке? Хорошо еще, что перед вылетом он связался с базой Джа, и приказал пригнать его катер на космодром Иссаны, но туда нужно еще добраться.

[Чужой]

Огромная пещера, свод потерялся в дыму. В центре пещеры большой жаркий костер. В стороне, у стены, очаг из камней. На очаге очень закопченный котел скованный из кусков железа, над котлом туманится ароматом пар, заваривают какие-то местные ягоды. Люди, закутавшись в одеяла и плащи из шкур, сидят у костра пьют горячий напиток из больших глиняных чашек, разрисованных яркими красками.
Около пяти десятков собак сидят, или лежат под стеной у входа, грызут кости, перерыкиваются.
Несколько заледенелых слюдяных окошек в стенах пещеры. Вдоль стен поставлены огромные кованые подставки с горящими факелами. В стене еще около десятков входов в меньшие пещеры завешанные занавесками, сшитыми из шкур. И два тоннеля ведущих вглубь горы. В тоннелях, на подставках в плоских чашах из огнеупорной глины, горели ровные огоньки, судя по запаху, на животном жиру.
Найя легонько подтолкнула Гэла:
– Заходи, не бойся.
Собаки поднялись, но Нат Ри дал им команду сидеть, Гэл едва нашел в себе силы, внушить собакам, что те не должны высказывать почтение ему при своих хозяевах.
Айрэ вывернулся из рук Кэрфи и подбежал к большому костру, малыш чувствовал себя здесь как дома, восторженно вскрикивал:
– Папа смотри, какой костер! А дяди, какие! А это кто было? Ты сам убил шкуру?
Обитатели пещеры удивленно смотрели на малыша в вязаной шапочке. Ребенок очень быстро освободил свои ручки из таких же веселых рукавичек, чтобы коснуться мягкой шкуры горного волка.
– Как у папы, – восторженно прошептало дитя.
Гэл надеялся, что Айрэ никто не слушает, взрослые редко слышат, что говорят их дети, а уж чужие и подавно не интересны. К тому же вошел Кэрфи, улыбнулся, вежливо и громко поздоровался:
– Здравствуйте добрые люди!
Пещерные охотники невольно улыбнулись ему в ответ. Как такому не улыбнутся.
С тоннелей и маленьких пещер к большому костру выходили обитатели пещеры. Дети прятались за спинами своих родителей, рассматривали новоприбывших. Взрослые еще помнили, как выглядит куртка, пошитая на фабрике, и туфли, купленные в обувном магазине, а для детей, рожденных в этой пещере, подобная одежда и обувь была необычной.
Пришельцев позвали к костру.
Гэл боялся что уснет, ног он уже не чувствовал.
Костер щедро делился энергией и теплом.
Айрэ неугомонный, как чертенок оббежал вокруг костра и заполз к Гэлу на колени, спрятался под теплый плащ, прижался головой к плечу, вцепившись в многострадальный свитер. Гэл погладил сына по мягким белым кудрям, коснулся детской головы губами.
Найя принесла чашу с горячим напитком, присела рядом:
– Давай я возьму малыша в детскую пещеру, ми накормим его и уложим спать.
– Айрэ ты пойдешь с Найей? – спросил Гэл у сына.
Любопытный ребенок кивнул головой и, погладив Гэла по смуглой щеке, прошептал ему на ухо:
– Папочка я так тебя люблю…
Эта детская ладошка на щеке, бесконечное доверие сына…
– И я тебя малыш… – ответил Гэл.

Нат Ри, размахивая руками, рассказал, как спешил к кораблю, но не успел, и вместо корабля нашел чужаков.
Гэл задремал у костра с чашкой в руках.
А, тем временем, Кэрфи отвечал на вопросы обитателей пещеры, и увлекся:
– … И тогда я крикнул парням – вперед!!! – его рассказ о битве на космическом корабле слушали, открыв рты, и такое внимание придавало уверенности голосу рассказчика, – Мы пытались отстоять свободу любой ценой!
– И вы победили!? – крикнул Нат Ри, взмахнув кулаком, как будто свирепые космические пираты были перед ним.
– Я сражался сам, против троих четвероруких, трехметровых разбойников, но они были сильнее и… и… – Кэрфи вовремя остановился, чтобы не сказать, что его убили, – они избили и связали меня, я потерял сознание.
– Ну, а он? – спросил Тоорл, вождь пещерного племени, могучий, выше двух метров, чернокожий, рыжеволосый, сероглазый мужчина, с хитрой всепрощающей улыбкой лидера.
Кэрфи попытался объяснить:
– Его ранили, вначале атаки.
– Ну, да, – согласился вождь, а глаза его в тоже время сузились недоверчиво, – и куда ранили?
Гэл опомнился от короткого сна, осмотрелся, в пещере тишина, все смотрят на него, а Кэрфи морщит лоб, силится что-то придумать. Гэл подумал, что если халкеец начал разговор, пускай сам выворачивается, и спокойно отпил из чашки теплый отвар.
Тоорл, с насмешливым сочувствием спросил:
– Струсил?
Гэл вздохнул, таланта искусно врать у него, испокон времени не было. Потому он с насмешливой надеждой посмотрел на халкейца. Кэрфи догадался, что нодиец говорить не будет, а предоставляет отвираться ему. Подумал, что еще будет время сбить заносчивость с этого калтокийского нахала, и попробовал придумать ответ на вопрос вождя:
– Нет, он не струсил, там такая неразбериха была, все перемешалось, сделать, что-либо было просто невозможно, пираты очень быстро расправились с нами.
Вождь кивнул головой:
– Ну, да, первый бой главное выстоять…
Кэрфи с облегчением вздохнул.
Гэл допил отвар и снова задремал. Главное что тепло…

Тоорл когда-то был капитаном гигантского пассажирского корабля. Тридцать лет назад корабль, которым он командовал, захватили пираты. Захватчики избавились от команды и пассажиров, поднявших бунт, высадили их в Долине, где они до сих пор и обитали. Капитан остался главным и постепенно в процессе адаптации его начали называть вождем.
Рядом с вожаком сидел его помощник и заместитель – Лянгал: синекожий бэлкиец, худощавый и гибкий, как все представители древних рас. Бывший калтокийский наемник, служил на Калтокийи пять лет. Закончил службу по настоятельной просьбе молодой жены. Устроился пилотом, попал в подчинение Тоорла. В тот роковой рейс взял с собой беременную жену, чтобы отвезти ее на родную планету. Но во время захвата, когда команда и с десяток пассажиров сражались с захватчиками, жена Лянгала погибла.
Лянгал неожиданно встал, подошел к Гэлу, присел рядом, Гэл почувствовал на себе взгляд, проснулся, встретил взгляд темных глаз бэлкийца. Лянгал попросил:
– Покажи медальон.
– Какой медальон? – спросил Гэл.
– Треугольный.
Гэл оттянул ворот свитера, показывая, что никаких украшений, или знаков отличия у него нет.
– Странно… я был уверен, – сказал Лянгал, внимательно следя за выражением лица Гэла. Гэл смотрел бэлкийцу прямо в глаза, старательно сохраняя равнодушие.
Лянгал задал еще один вопрос:
– А волосы ножом, тебе, где срезали?
А этот раз Гэл ненароком прикусил губу, но смог соврать, хоть и звучало неубедительно:
– Сам срезал, жена бросила.
Лянгал кивнул головой встал и вернулся на свое место у костра.
Тоорл наклонился к нему и спросил:
– Он тебе знаком?
– Показалось… – неуверенно ответил бэлкиец.
– Древние расы все похожи… – махнул рукой вождь, – ты просто отвык от таких.
– Я думаю, он не участвовал в сопротивлении, потому что спасал сына, – задумчиво, с грустью сказал Лянгал.
– Ты думаешь, что тогда должен был спасать жену? Эх, ее не вернешь, – вздохнул Тоорл, – а тебе нужно жить, и думать о живых.
Гэл вновь задремал, пришла Найя разбудила и увела его в небольшую пещерку, которую выделили гостям для проживания. Гэл был ей благодарен, смог спокойно уснуть, укутавшись в меховое одеяло.
А Кэрфи остался в большой пещере, ему нравилось быть героем, и он уже в десятый раз рассказывал о своих приключениях, утаив некоторые моменты, живописал плен и свирепость пиратов. Размахивал руками, демонстрируя размеры аросцев. Дети старались протиснуться поближе к новому герою. Девушки улыбались. И… Кэрфи вспоминал все новые и новые красочные эпизоды из своего первого опасного приключения.

В кузнице жарко. Кузнец устало вытер пот со лба. Его помощник – парнишка с веснушками на щеках и непослушными светлыми кудрями, оставил мехи и, подражая мастеру, провел рукой по мокрому лбу.
Гэл вошел в кузницу. Вдохнул забытое сочетание запахов железа огня и воды, окинул взглядом инструменты, погладил еще горячую наковальню, почтительно обратился к кузнецу:
– Мастер, можно вас попросить?
Белокожий, могучий, мускулистый, копроконец, двух с половиной метра ростом, с длинными светло-рыжими кудрями, завязанными в пушистый хвост. С льняной вышитой руками любимой жены повязке на лбу. С тяжелым заросшим щетиной подбородком и прищуренными серыми, умными глазами, недовольно посмотрел на чужака:
– Ну?.. – мастер был сравнительно молод, лет сто от роду, уверен в себе, занимал достойное место в маленьком пещерном мире, любил свою маленькую жену и двоих детишек, любил эту планету и был счастлив на ней.
Гэл смутился под пристальным взглядом кузнеца. Попросил немного нерешительно:
– Вы позволите мне поработать в вашей кузнице?
Слабый свет проникал в пещеру сквозь два небольших слюдяных окна. Огонь жарко горел в печи, раскрашивая белое лицо кузнецов красными оттенками. Смуглое лицо Гэла казалось темно-коричневым, только синие глаза неестественно холодные. копроконец удивился и расхохотался:
– Ты решил, что я позволю тебе ломать мои инструменты?
– Я не сломаю, – ответил калтокиец.
Мальчишка помощник аккуратно-медленно складывал заготовки и инструменты в ящики. Старался не пропустить ни слова, уж будет, что рассказать в детской пещере: чужак пришел к мастеру Гаргу просить работу.
Мастер подняв одну бровь, сердито буркнул:
– Иди отсюда. Не для таких как ты, работа кузнеца.
– Почему? – удивился Гэл.
– Оно тебе не надо?
– Надо. Хочу сделать посох.
Помощник кузнеца брякнул молотом и прижался к стене, надеялся, мастер его не заметит и не выгонит, но мастер обернулся и заорал:
– Дэйнит! Ты еще здесь? Иди-ка ты, мы здесь сами разберемся.
Юный помощник покраснел, вскочил на ноги и убежал.
Гарг задумчиво поскреб подбородок, посмотрел на Гэла как на глупого ребенка:
– Вот жертва цивилизации… Посох из дерева режут… тебе к столяру нужно.
– Я хочу сделать особый посох.
– А зачем тебе оружие?
– В дороге пригодиться…
– Уйти решил? И куда?! Там люди дикие?! – Гарг в негодовании повысил голос, – А ты знаешь, что из десяти ушедших вернулся один? Все остальные погибли. А у тебя дите малое на руках. И сам ты… ну не выживешь ты там…
– Я должен.
– Наслышан о твоем безумстве, – кузнец заговорил тише и мягче, как с душевнобольным, – хорошо работай, но только при мне, если что нужно, спросишь, подскажу, но кроме стрел и копий я из оружия ничего делать не умею…
– Спасибо, – улыбнулся Гэл.
– Было бы за что, – проворчал кузнец.

Кроме большой пещеры, была еще пещера поменьше, ее называли детской, соединял обе пещеры длинный тоннель.
Был вечер. Молодежь собралась в своей пещере вокруг большого костра. На костре котел, девушки варили чай из сушеной травы. Дети играли в прятки, бегая по тоннелям, их громкий смех и крики заглушали шум воды, текущей по внутренней стене и канаве к выходу.
Гэл покормил сына и выпустил его играть с детьми. Сам сел у стены на ворох сена, наблюдал за малышом. В большой пещере ему намекнули, что его место в детской, он не возмущался, так было проще, подальше от взглядов, мыслей и сомнений. Не прижился он в этом маленьком пещерном обществе. На него старались не обращать внимания, и его решение уйти, как только улягутся ветра, никого, кроме Найи, не расстроило. Обитатели пещеры не обсуждали и не осуждали странного чужака, но ребенка готовы были оставить у себя. Уже нашлась молодая семья, с радостью согласившаяся усыновить Айрэ, как только уйдет его безумный отец. Предполагаемая мать нянчилась с ребенком, как будто он уже был ее сыном. Благодаря заботливой доброй женщине, Гэл получил достаточно свободного времени, для подготовки к путешествию.
Сегодня все говорили о завтрашней охоте, о том, где сейчас обитает стадо диких зуглов, и сколько животных нужно убить, чтобы неделю кормить мясом всю общину. Юноши и девушки готовились к загонке, налаживая луки и арбалеты. Гэл выковал нож, для охоты. Если повезет, можно было бы пошить куртки из меха зугла, для себя и для сына.
Найя подсела к Гэлу. Айрэ забрался к ней на колени, ему нравилось развязывать разноцветные веревочки на ее косичках.
Как погонщик собак Найя могла сидеть в пещере стариков у центрального костра и часто передавала Гэлу о чем говорят взрослые.
– Они говорят, ты сошел с ума, – тихо, как заговорщица, шептала Найя
– Пускай, лишь бы не вмешивались, – ответил Гэл.
– Гарг сегодня вечером тебя расхваливал, говорил ты мастер, и он сказал, что тебя нельзя отпускать.
– Это плохо.
– Он сказал, ты умеешь делать ножи, такие как у горцев.
– Я научу его.
– Возьми и меня с собой, – неожиданно попросила Найя.
Гэл медленно повернул голову, пристально посмотрел в ее большие зеленые, полные надежды и мольбы, глаза, спросил:
– Зачем тебе это?
– Я устала сидеть здесь, в холодной долине, – с яростью шептала она, – я хочу приключений и опасностей. Я обучалась искусству боя. И знаю, как махать мечом! Там так интересно.… За перевалом. Ты не думай, я не из-за тебя хочу пойти в эту дорогу. Но ты говорил, что там корабль, там приключения.
– Махать мечом, – грустно улыбнулся Гэл, – мечом не машут, мечом владеют. Ты держала настоящий меч в руках?
– Нет, но отец и Лянгал-наемник обучали меня на деревянном оружии, – растерялась девушка.
– Я иду не на поиски приключений, я иду искать корабль, и не думаю, что этот поход даже для меня будет развлечением. Ты со мной не пойдешь.
– А чем ты лучше меня?! – рассердилась Найя, – даже для тебя?! Кэрфи говорил, что ты испугался, там… на том корабле.
– Найя… тебе нравиться повторять слова Кэрфи… – Гэл встал, подхватил Айрэ.
– Кэрфи рассказал сегодня вечером, как все было, – смущенно прошептала Найя.
– Можешь не пересказывать, – ответил Гэл и ушел в пещеру, которую вынужден был делить с Кэрфи. Других свободных, увы, не было.

Халкеец засиделся у большого костра, там говорили об охоте, распределяли задачи.

Айрэ был недоволен, отец заставлял его спать, а в коридоре еще слышались детские выкрики и смех. Гэл терпеливо объяснял:
– Там играют взрослые дети, а ты еще не вырос, и если хочешь вырасти, то должен спать.
Айрэ продолжал прыгать по пещере. Гэл удивлялся – ему подчинялись эскадры, он командовал армией, управлял планетами, галактиками, а сын командовал им.
Смирившись с непослушанием ребенка, Гэл положил на лежанку лезвие ножа, выкованное днем и лоскут кожи, подаренный кузнецом. Также кузнец подарил Гэлу меховые сапоги, мрачно прокомментировал подарок:
– Возьми, на тебя уже косятся. Босой и босой, как будто никто сапог тебе не дает, я заказал сапожки и для твоего сына. То в чем он ходит совсем ему ног не греет. А вообще… сидел бы ты в пещере… несет тебя куда-то. Зачем?.. Со временем все к тебе привыкнут…