Одесса, монологи Опции

[Andrey-Chechako]

1. Имена, люди и города.
Меня зовут Андрей. Очень часто я пытался найти сакральный смысл в своем имени, пытаясь отыскать закономерность своего земного бытия, мечт и желаний с именем. Все вещи имеют имена, и нет вещей без имени – все было и пребудет вовеки. Правы ли номиналисты, не правы ли – но мужественности выше и ниже пояса у меня в пределах статистических колебаний «нормального половозрелого мужчины» и в моем характере достаточно как «мужских» так и «женских» черт. Плюс впечатлительность зашкаливает: плачу при просмотре «Форест Гампа» и «неслизливой Москвы» раз в год как миленький… «Ах, какой я впечатлительный!».
У меня есть несколько больших побед, когда заслугу в достижении цели я приписываю лично себе, несколько поражений и четыре стыдных случая, которые я до сих пор вспоминаю с выделением холодного пота. Есть еще две непоправимые ошибки, но о них я никому не расскажу.
Наверное, стыдные случаи еще более страшны, чем поражения – те хоть еще можно как-то исправить, переиграть, увидеть, как проплывают «трупы твоих врагов», наконец! Но как исправить воспоминание о том, как я был на концерте своей любимой «Алисы», привел чуть ли не сотню своих друзей, и вот находясь в самом кайфовом состоянии, плавая в волнах энергии зала, я вдруг заметил высокого парня лет двадцати, с пухленьким восторженным лицом, который прыгал держась за руку своей, увы, невысокой девушки. Я ему крикнул: к себе на шею, ее возьми! Он не услышал в реве «Моего поколения» и я показал себе на шею, он радостно кивнул и полез на меня! На мою шею! И целую минуту я не знал что делать с этим седоком, а когда он слез, я перестал быть фанатом «Алисы» и вообще кого-либо.
Сейчас я понимаю, что мне ужасно повезло: судьба наглядно мне продемонстрировала, что фанату идеи в итоге садятся на шею совершенно незнакомые люди, но эти ноги у меня на плечах, и растерянность – я совершенно не знал что делать – останутся со мной навсегда.
Я родился и вырос в Запорожье, но, вероятно, уже никогда не буду фанатом этого города. Да и любого другого – тоже не буду. Это навсегда. Помните:
«- Я понял, что нет такого места, которое было бы настолько хорошим, чтобы ради него стоило бросаться жизнью. И таких людей, ради которых это стоило бы делать, тоже почти нет. До самых простых истин доходишь иногда окольными путями.»
Вот и я, хочу рассказать вам о нескольких городах и людях. О городах, в которых я жил, и о людях, с которыми я там жил. Я вспоминаю этих людей, когда вижу названия этих городов в прогнозе погоды. Еще я вспоминаю этих людей, когда просто встречаю такие же имена: «приятно познакомиться, Виталий!» Виталий? Какой Виталий? Вы совершенно не похожи на Виталия!
Конечно, я пишу эти заметки не без тайной причины и сверхидеи, и эту причину я выскажу прямо сейчас, чтобы сбить интригу раз и навсегда, а сверхидею высказывать совершенно не буду. Никогда не писал «для простых людей» и «среднего читателя» и писать не буду. Зачем оно мне? Не понимаешь – иди тренируйся на простых рассказах, а потом приходи ко мне, я тебе расскажу, о том сколько оттенков различает умный человек в простом слове «ХУЙ» написанном на заборе.
Так вот, причина одна: никто сейчас не пишет «разно», о том месте, в котором живет. Все вокруг подменяют субъективные ощущения и объективную действительность нам через эти ощущения данную - конъюнктурой, модой, пиаром. А жизнь и люди – тяжело сравниваются с фломастерами. Даже с очень большой коробкой.
Страничку в день - а там, через месяц посмотрим, смог ли я приблизится к своей «сверхидее».
Заодно посмотрю, был ли мой путь кому-то интересен, да и чтобы лучше писать – надо писать больше, а я, за последние два месяца ни строчки не написал.

[Andrey-Chechako]

9. Одесса. Сучье время
Электричка из Запорожья приходила в Днепропетровск поздно. Часто бывало, что пропустив трамвай нам, студентам Днепропетровского университета, приходилось идти через весь город пешком. Времена в девяносто третьем – девяносто четвертом годах были нищие, поэтому в моей сумке были только два килограмма риса, томатная паста в баночке из-под майонеза и полулитровая бутылочка подсолнечного масла.
Отвлекусь. О бутылках: на столах в общагах того времени стояли смятые бутылки из-под Кока-Колы. Есть было нечего, аудитории не отапливались. В общагах часто было холодно. Как-то народ перешел на питье воды из-под крана (слово «из-под» положительно достанет меня сегодня) – эти бутылки не выбрасывались, как сейчас, а очень ценились. Учитывая то, что стипендия была равна одному доллару, купить батончик или банку напитка – значит было совершить ответственный поступок. Мы голодали и постоянно пили воду.
Так вот, учитывая то, что сумки у нас не были тяжелыми, пройтись пару часов по ночному Днепру было нормальным делом. Тем более, что на электричках ездили бесплатно – если деньги были, то мы ездили на автобусах. Один час езды против трех с половиной – это был высший комфорт, увы - стоящий денег, которых у нас не было.
Моим ночным попутчиком случайно оказался Лешка. Леша встречался с Ирой, а Ира – была лучшей подругой Наташки Замковой, а Наташка – моей подругой, но только не в эротическом смысле, а просто – другом, и остается ею и сейчас. Мы шли с Алексеем и разговаривали о жизни, травили анекдоты, обсуждали ссору Ирки и Наташки. Ира была уже на шестом месяце. Мы шли пешком, совершенно без денег, мы жили без денег всю нашу сознательную жизнь.
Когда мы дошли уже до ДИИТа, на Гагарина, и свернули в парк, чтобы дойти до нашей биологической общаги, Лешка начал считать деньги:
- на роды;
- на квартиру;
- на еду;
-на одежду…
В общем получилась тысяча долларов. И я как сейчас помню вопрос, который прозвучал в ночной тиши:
- Где взять тысячу долларов студенту, родители которого не получали зарплату уже полгода? Банк ограбить?
Тысяча долларов – это тысяча стипендий. Это восемьдесят лет. Это тысяча бутылок Кока-Колы.
Нам ли сейчас жаловаться на тяжелую жизнь?
Но ни тогда, ни сейчас мы не грабили банки, но с другой стороны – мы тогда не ощущали себя терпилами. Не испытывали такого мучительного стыда от безденежья. Да, в те времена просто убивали друг-друга молодые настырные ребята, которые собирали дань с торговцев на рынке. Но в те же времена нас подкармливали одногруппники из ближайших сел. Мы доедали ресурсы Советского Союза, катаясь бесплатно на электричках и троллейбусах с трамваями. Потом мы доедали эти же трамваи и оборудование в виде металлолома, потом мы доедали тех нуворишей-металлистов, которые в попытке заработать деньги вкладывали их в нашу экономику - и так до поедания собственного дерьма на свалках, не важно каких – то ли запорожсталевских, то ли бытовых. Сейчас мы доедаем сами себя.
За это время Кирпа построил одну дорогу от начала до конца – это единственный инфраструктурный проект на Украине. Дорога от Киева до Одессы.
Сучье время длиться уже шестнадцать лет, и не собирается прекращаться. Помните, как в девяносто третьем люди носили значки Гербалайфа? «Если хочешь похудеть – спроси меня как!».
Если у тебя есть толстый друг - обменяй ваши отношения на деньги. За то, что Гербалайф научил нас продавать свои отношения, он взял себе всего лишь двадцать процентов.