Последний полёт, Маленькая зарисовка Опции

[Касторка]

Последний полёт.

Всё готово к возвращению на Землю. Подходит к концу мой пятьдесят третий вылет, который, как и все предыдущие, заканчивается ничем. Пятьдесят три – это, наверняка, не рекорд, но я стоял у истоков исследования дальнего космоса, так что не многие могут похвастаться подобной цифрой.
Мой второй пилот Свен, ещё молод и полон энтузиазма. За его плечами всего четыре полёта, и двадцать шесть годов от роду. Он может себе позволить быть оптимистом. Однако не думаю, что Свену удастся побить мой показатель. Увы, программу дальних космических исследований сворачивают. И правильно. Столько денег выброшено за эти годы, столько сил и людских ресурсов и всё напрасно. Космос не дал человечеству ничего, а точнее никого.
А как много было радужных надежд и ожиданий! Я, тогда ещё молодой и амбициозный лётчик, так гордился, попав в школу космических пилотов. Во время учёбы выкладывался на полную катушку, забыв о личной жизни и вообще обо всём на свете. Конечно, ведь передо мной раскрывался большой космос, со всеми своими тайнами и загадками. Мы заключали пари на то, кто первый встретится с чужими, мечтали о дружбе с мудрыми, добрыми, высокоразвитыми инопланетянами. Каждый в душе надеялся, что иные бескорыстно поделятся с человечеством своими технологиями и знаниями. Но главное, мы - земляне устали быть одни, нам надоело вариться в собственном соку, людям нужны потрясения, нужны друзья или на худой конец враги. Только не одиночество. Ради этого, мы и рвались в космос, придумывая и изобретая всё более совершенные космические корабли и супер-скоростные двигатели, порой перешагивая самих себя через голову.
И вот тридцать лет мы беспрерывно бороздим вселенную, заглядывая во все уголки и на все, попадающиеся на глаза, планеты.Сотни кораблей ежегодно вылетают на поиски иного разума. Нет, не так. Это в первые годы мы искали разумных чужих, потом мы искали хоть что-то, хоть какой-то намёк на жизнь. Но, увы,вселенная пуста. Лишь безжизненные планеты вращаются вокруг звёзд. Ни один экипаж не может похвастаться даже маленькой бактерией, найденной за пределами Земли.
Господи, до чего же больно. Больно от потерянного зря времени и сил. Ведь если бы всю ту энергию, что мы потратили на освоение космоса, мы реализовали на Земле, то наш мир стал бы намного богаче и лучше. И я приносил бы людям большую пользу, перевозя грузы или пассажиров, а не болтался бес толку по вселенной. Вот выйду на пенсию, и вспомнить будет нечего, кроме тысячи мёртвых, никому не нужных планет.
Больно. Неуже ли этот мир, вселенная, да и вообще всё, всё, всё создано только для нас? Зачем? И почему мы? Больно и обидно.
Это мой последний полёт. У Свена, возможно, будет ещё пара-другая, но не больше, так как лет пять, как свернули производство космических кораблей. Сейчас последние долетают свой ресурс и всё – на свалку или в музей. Человечество прощается с идеей о друзьях по вселенной. Хватит сказок, пора взрослеть. Но, почему же так больно…

Я наблюдал, как Свен совершал манёвр, уходя с орбиты очередной мёртвой, каменной планеты. Он удалялся от неё подальше, выходя на точку запуска основного двигателя. В этом рейсе я старался дать парню самому насладиться управлением корабля, ведь для него это ещё что-то значит, а для меня уже опостылевшая рутина. Парень напряжённо всматривался в показания приборов, ожидая нужного момента для запуска, а я закрыл глаза, ощущал всем телом монотонную работу двигателей.
Корабль немного задрожал, вдавливая нас в кресла. Ещё минут пять осталось…
– Чёрт! Куда прёшь, чайник! – выругался Свен и корабль накренился направо.
– Ты это кому?
– Да лох какой-то выскочил прямо … в лоб…
Мы переглянулись и, не сговариваясь, повернули головы к иллюминатору. По левому борту мимо проплывал, сверкая всеми цветами радуги, абсолютно неземного вида, космический корабль…

[Попутчик Хе]

Здравствуйте, Касторка!

Прочел вашу зарисовку «Последний полет». Сразу оговорюсь: я не вижу произведение во всей той полноте, которая доступна вам как автору. При оценке произведения я имею неотъемлемое право тупить. А также прошу принять во внимание субъективность отзыва.

Мне очень понравился первый абзац вашего произведения. Он мгновенно создает эмоциональный фон, благодаря таким словам как: «подходит к концу», «заканчивается ничем», «увы» и т.д. Особого внимания заслуживает последнее предложение: «Космос не дал человечеству ничего, а точнее никого». Это и своеобразная завязка, и то предложение, которое задает тон всему последующему повествованию. Учитывая малый объем текста, вы позаботились о читателе, лаконично и своевременно заявив основную тему.

Если же говорить о не совсем удавшихся элементах, то в первую очередь следует упомянуть название. Оно противоречит финалу произведения.
Соглашусь с предыдущими участниками обсуждения – желательно почистить текст. Помимо прочего царапнула фраза: «так как лет пять, как». Но не будем заострять внимание на стиле – это здесь не главное.
Основной проблемой «Последнего полета» является великое множество абстракций. Например: «полный энтузиазма», «оптимист», «амбициозный» и пр. Подсознание не воспринимает абстракции, к тому же последние мешают автору следовать литературному правилу «Не рассказывай, а показывай».
Как следствие – полное отсутствие образности.
Что я – как читатель – могу сказать о герое произведения? Он не молод, занимается поиском разумной жизни в космосе и в данный момент пребывает в унынии. Это все. Речь его казенная, в ней нет индивидуальности. Может, подать произведение в форме личного дневника?
Произведение, столь скромное в объеме, попросту гибнет от использования штампов: «Стоял у истоков», «за его плечами», «на полную катушку», «варится в собственном соку», «бороздим вселенную» и т.д. и т.п. К слову, штампы тоже мешают добиться образности в тексте.

«Мы заключали пари на то, кто первый встретится с чужими, мечтали о дружбе с мудрыми, добрыми, высокоразвитыми инопланетянами». Очень вдохновило это предложение! Самому захотелось прямо сейчас оказаться среди людей, способных на такие чувства.
«Неужели этот мир, вселенная, да и вообще всё, всё, всё создано только для нас?». Эта фраза стала для меня главной в произведении. Ради нее одной я уже буду согласен прочесть зарисовку вновь.