Синдром Зулла, Социальная фантастика Опции

[Попутчик Хе]

Синдром Зу́лла

Посреди ярко освещенной студии возникла полная женщина в белом платье. Ее встретили волны аплодисментов и грохот барабанов.

- Итак, обсуждение во втором секторе завершилось, и мы движемся дальше!

В третьем секторе: младший глас Дома политики, Плу́ций Актулиа́н! – Изображение ведущей отставало от голоса на долю секунды, но техники уже работали над этой проблемой. – А его оппонентом сегодня становится наш независимый эксперт – главный архитектор Дома генетики, профессор Тама́лиен! Поприветствуем их!

Все прожекторы обратились к третьему сектору студии. Профессор Тамалиен поднялся из глубокого кресла и встал к прозрачной стойке. Смуглый, чуть полноватый, он выглядел лет на сорок, но уже был совсем седым. Напротив него, за такой же стойкой, оказался молодой мужчина с энергичным лицом – он поправлял запонки, как боксер перед боем приноравливает перчатки к рукам.

- Слово предоставляется Плуцию Актулиану!

Возле политика появились голограммы – индикаторы и графики, которые в режиме реального времени отражали мнение аудитории со всей страны. Плуций коротко поклонился и тотчас вступил:

- Сенария для сенарийцев! Все инородцы должны уехать, потому что их присутствие губительно для нас. Сейчас приоритетная задача каждой страны – это сохранение генофонда титульной нации. Сенария не исключение. И в таких условиях межнациональный брак является преступлением, предательством по отношению к своему роду и крови! Каждому ясно, что единожды утратив чистоту генофонда, мы не восстановим ее никогда.

Молодой политик держался уверенно. Только глаза выдали беспокойство, когда индикаторы вдруг поползли вниз. Как видно, аудитории хотелось услышать нечто иное. Плуций решительно взмахнул рукой:

- Но мы не сидим, сложа руки! Многое уже достигнуто. Государственные программы позволяют нашим соотечественникам без каких-либо затрат вернуться на родину. Всем репатриантам предоставляется комфортабельное жилье, интересная работа, качественное образование. В прежние времена треть населения Сенарии – треть! – трудилась на благо других стран, проливала пот на чужой земле. А теперь наши мигранты вернулись: они получили возможность достойно жить на родине! Да, многое достигнуто, но этого мало. Нужно не только сплотить нацию, нужно исторгнуть инородцев из нашей среды! Своим присутствием они губят нашу многовековую культуру, угрожают генофонду Сенарии и распространяют… болезни.

Индикаторы сразу подскочили в полтора раза, и Плуций заговорил громче:

- Да, именно болезни! И в первую очередь я имею в виду синдром Зулла! Вспомните: всего двадцать лет назад никто из сенарийцев не страдал этим смертельным недугом. Так откуда же он взялся в нашей стране? Справедливый вопрос. Ответ же таков: синдром Зулла пришел к нам извне! Со стороны. И потому нужно очистить Сенарию от этой скверны!

Следовало немедленно закрепить результат: с сочувствием глядя сквозь призрачные графики, молодой политик проникновенно обратился к залу:

- Что будет, если мы не станем бороться за чистоту нации? Наглядным примером служит Кархало́н. Их женщины свободно выезжают из страны! Там по-прежнему легальны межнациональные браки! И что в итоге? Их генофонд полностью уничтожен. А синдром Зулла косит кархалонцев одного за другим! За минувший год от этой болезни там умерло девять тысяч пятьсот восемь человек. В то время как у нас погибло вдвое меньше! Неужели такого будущего мы желаем своим детям?! Потому я вновь говорю: Сенария для сенарийцев! Сплотим нацию, избавимся от инородцев, и все наши проблемы будут решены! Сенария заслужила право на золотой век!

Время вышло. Грянули аплодисменты, а микрофон у политика отключился. Под рокот барабанов ведущая вновь появилась в центре студии.

- Прекрасно! Прекрасно! Друзья, поблагодарим Плуция Актулиана за его пламенную речь! А теперь давайте узнаем, что скажет наш независимый эксперт, профессор Тамалиен, главный архитектор Дома генетики!

- Добрый вечер. – Профессор положил руки на прозрачную стойку. – Действительно, во всем мире задача сохранения генофонда сейчас стоит достаточно остро. Но это, пожалуй, единственное, в чем я согласен с предыдущим оратором. – Тамалиен оглядел зал. – Разве кто-то губит нашу культуру? В Сенарии на пять с половиной миллионов сенарийцев приходится менее десяти тысяч представителей других национальностей. Уважаемый Плуций, неужели вы полагаете, что столь малое количество людей способно уничтожить нашу культуру? Или вы считаете ее настолько слабой и не способной к конкуренции?

Молодой политик попытался ответить, но сейчас его микрофон не работал.

- Никакой угрозы генофонду эти люди также не представляют. Ведь за последние пять лет у нас не было зарегистрировано ни одного межнационального брака. К тому же, вы очень точно заметили: женское население Сенарии теперь лишено права покидать пределы страны.

Голографические индикаторы скакали перед профессором: то взмывали на волне одобрения аудитории, то падали в пропасть неудовольствия. Видя разразившуюся бурю эмоций, ведущая ликовала – шоу набирало популярность! Зато Тамалиен не обращал на это внимания.

- Что касается утраченного генофонда Кархалона, позвольте напомнить: легальность межнациональных браков здесь ни при чем. Это последствия Третьей Мировой войны – таков был результат применения биологического оружия. Более того, ваши данные по смертности от синдрома Зулла в этой стране неточны. А простое сопоставление цифр в данном случае неправомерно: кархалонцев почти в пять раз больше, чем сенарийцев. Я бы даже сказал, что синдром Зулла обходит Кархалон стороной…

Молодой политик с бархатной улыбкой следил за индикаторами собеседника – последние слова вызвали настоящий взрыв интереса.

- Прошу прощения! – Ведущая азартно облизнула пересохшие губы. – Уважаемый Тамалиен, не могли бы вы представить основные факты по синдрому Зулла? Что известно на данный момент? Это время не будет вам засчитано! Пожалуйста, продолжайте.

- Конечно. – Профессор вывел на поверхность стойки заготовленную памятку и принялся читать вслух. – Синдром Зулла получил свое название по имени ученого, который впервые описал это аутоиммунное заболевание двадцать лет назад. Известно, что иммунитет больных начинает отторгать одну из тканей организма – костную, эпителиальную, мышечную или любую другую. Синдром Зулла характеризуется быстрым развитием признаков и крайне высокой смертностью. Ни одного случая излечения не зарегистрировано, причины возникновения заболевания неизвестны. – Он поднял взгляд от памятки и обратился в зал. – Сейчас мы применяем новейшие иммуносупрессоры, чтобы замедлить течение болезни. Это позволяет увеличить срок жизни больных до шести, а иногда даже до восьми месяцев. Но, в конечном счете, пациенты все равно умирают: либо от самого синдрома Зулла, либо от сопутствующих заболеваний, которые развиваются на фоне подавленного иммунитета. На данный момент эффективного лечения не существует…

Стоило профессору умолкнуть, как таймер его выступления снова ожил. Ведущая не могла разбрасываться временем.

- Что ж, перейду к главному. – Тамалиен отключил памятку. – В течение последних десяти лет я занимался исследованиями синдрома Зулла. И завтра на XII Всемирном форуме я оглашу результаты своей работы. Мой доклад позволит взглянуть на синдром Зулла с иной точки зрения, раскроет причины его возникновения. И, в конечном счете, это распахнет перед нами новые горизонты: как в лечении самого синдрома Зулла, так и многих других заболеваний. – Тамалиен заметил, как таймер его выступления замигал, засветился красным. – Это все. Благодарю за внимание.

- О, полагаю, теперь все жители Сенарии будут неотрывно следить за развитием событий на Всемирном форуме. – Ведущая улыбнулась профессору. – А сейчас настало время перейти к четвертому сектору! Друзья, давайте поприветствуем новых гостей! Итак, в нашей студии сегодня!..

[Попутчик Хе]

Утром на пустынной станции разливался покой. Но профессор Тамалиен был встревожен – он испуганно охлопывал себя по карманам. Только найдя футляр с кварцевыми кристаллами, профессор со вздохом облегчения опустился на скамью. Эти кристаллы содержали плоды его десятилетнего труда в Доме генетики. Потерять их – казалось чистой воды самоубийством. К тому же Тамалиен уже заявил о своем намерении выступить в столице Сена́рии на XII Всемирном форуме с докладом. Отступать было поздно.

Профессор еще раз тронул футляр с кристаллами через карман пиджака и успокоено откинулся на спинку скамьи, оглядел безлюдную станцию.

Он прибыл слишком рано. Кругом стояла гулкая, свежая тишина. Ни пассажиров, ни персонала. Из багряного пола тут и там росли толстые карамельно-красные колонны – они поддерживали полупрозрачный розоватый купол. Тамалиен чуть поморщился: единство цветовой гаммы – популярное нынче и в оформлении помещений, и в моде – утомляло глаз.

Вдруг как по команде заработали скрытые кондиционеры, а по багряному перрону с тихим жужжанием поползли белые жуки роботов-уборщиков. Тамалиен зевнул, наблюдая за ними. Одна за другой красные колонны зацокали внутренними лампами, мягко засветились: по их толстым бокам поползла реклама. Это были короткие сообщения, выполненные разрешенным шрифтом в строгом черном цвете. «Лаборатория искусственной репродукции человека “I-Лоно”». «Пластические операции в клинике “Образ”». «Государственный пенсионный фонд».

Чтобы отделаться от мыслей о грядущем выступлении, профессор сжал мочку правого уха – там располагался активатор Сети. Линзы, вживленные в глаза, послушно высветили стандартное приветствие. Профессор невидяще уставился в пространство перед собой: несколько раз взмахнул рукой, побарабанил пальцами в воздухе, долго разглядывал что-то. Изображение транслировалось сразу на сетчатку – сторонние наблюдатели не узнали бы, что Тамалиен проверяет корреспонденцию.

Закончив с письмами, он убедился, что времени до прибытия поезда еще предостаточно, и вошел в систему настроек персонального цензора Сети.

Давным-давно, когда цензор только появился на рынке сетевых услуг, правительство Сенарии моментально наложило вето на его использование. Это объяснялось «нарушением прав рекламодателей». Однако большая часть населения в знак протеста вышла на улицы с лозунгами: «Что нам видеть – решаем мы!». После долгих разбирательств, тестов программы и череды увольнений цензор все же появился в свободном доступе.

Всего у программы существовало три основных режима. Профессор Тамалиен, работая в Доме генетики, буквально тонул в потоках ежедневно прибывающей информации. Чтобы не переутомляться, он обычно пользовался первым, самым строгим режимом цензора. В этом случае программа отсекала почти все не запрашиваемые сведения, а остальное подавала, как говорили эксперты: «в минимуме смысловых единиц, санкционированным шрифтом». Но порой профессор уставал даже от любимой работы – уставал от волнений о новом проекте, уставал творить. В таких редких случаях он прибегал к средству, которое наедине с собой называл «духовным оглушением».

Тамалиен перевел цензор во второй режим.

Искусственные мембраны возле барабанных перепонок завибрировали: со всех сторон к нему хлынули медовые шепоты, бодрые призывы, детский смех. Колонны, стены и даже купол станции расцвели рекламными роликами. За беспомощный взгляд профессора теперь нещадно боролись крупнейшие бренды Сенарии. С непривычки Тамалиен ощущал себя волнорезом посреди искристой реки.

Вот, на ближайшей стене соблазнительная женщина в хитоне прижимает палец к полным губам. На ее запястье, будто невзначай, выделяется коммуникатор дорогой марки. Рядом – натюрморт из деликатесов. А купол станции тем временем уже предвосхищает грандиозное шоу в Доме развлечений. Вспыхивают, заслоняют друг друга названия товаров, услуг.

Впрочем, для «духовного оглушения» этого было мало. Тамалиен нырнул еще глубже. Но прежде Сеть обратилась к нему обаятельным женским голосом. Обратилась с предупреждением:

- Не рекомендуется лицам, не достигшим тридцатилетнего возраста. Рекламодатель не несет ответственности за возможный моральный ущерб и психические травмы потребителя. Желаете продолжить?

Профессор подтвердил свое решение, и уже падая в открывшийся волшебный мир, успел с удивлением подумать: «Так значит, они все-таки протолкнули закон об использовании запахов!».

Не прошло и минуты, как пустынная станция преобразилась в дивную оранжерею. Самые влиятельные бренды здесь проявлялись первыми. Каждый рекламодатель тратил колоссальные суммы, лишь бы вступить в бой на четверть секунды раньше других – это стократ окупалось. Ведь над каждым изображением, звуком или ароматом трудилась целая когорта специалистов. А миссия у них – у всех! – была только одна.

Ошеломленный Тамалиен оборачивался, вертелся на месте, будто его окликали со всех сторон. Кто знал, какие именно психотехники канонадами обрушивались на него? Вот, в диком многоцветном смерче прозвучал взволнованный шепот. Профессор смутно уловил только какое-то перечисление: «развлечения, работа, семья». Все это время датчики в стенах станции спешно фиксировали размер его зрачка, мимику, скорость дыхания, изменения температуры тела. Снова прозвучал шепот – программа индивидуальной подстройки еще нуждалась в уточнениях…

Тамалиен вдруг с удивлением обнаружил возле своей левой ноги необыкновенное желтое существо, отдаленно напоминающее коалу. Оно тянулось к его колену пушистой лапкой и трогательно улыбалось:

- Ваш внук будет счастлив, – существо склонило голову набок.

Профессор без лишних размышлений активировал электронную систему оплаты. Он не собирался выяснять, что предлагает желтая коала. Но знал, всем сердцем чувствовал, главное: его семилетний внук Ге́влан действительно будет счастлив! Он покупал внуку счастье.

Когда перечисление денег завершилось, Тамалиена окутал светлый дым нежности, тоски по Ге́влану. Однако туда же примешалась, густая как сироп, гордость за купленный подарок. Вот это-то приторное чувство и отрезвило. Вдруг вспомнилось, что никакого третьего режима не существует – на самом деле это означает полное отключение цензора.

Профессор торопливо назвал адрес для доставки и перевел цензор в самый строгий режим. Коала исчезла, а вместе с ней рассеялся сказочный морок.

Посреди поблекшей станции Тамалиен шумно перевел дух – точно вынырнул из омута. Несуразные, непривычные мысли еще скакали в голове, сталкивались и рассыпались. Отголосками эха хотелось в отпуск – непременно с компанией «Бриз», у которых скидки на водные путешествия. Хотелось какого-то крепкого напитка с благородным вкусом – его название блуждало где-то на границе памяти, ожидало своего часа.

Тряхнув седой головой, Тамалиен позвонил внуку на коммуникатор. Через секунду линзы уже транслировали изображение на сетчатку – посреди станции будто открылось призрачное окно. И в этом окне стал виден семилетний Гевлан: одетый в серебристый защитный костюм, он сидел на песке. Впереди расстилались хмурые воды под пасмурным небом. Ветер трепал отросшие черные волосы мальчика.

- Привет, деда! А у нас сегодня опять один из очистителей сломался! Мы его починили, но мама говорит, что фильтры надо менять.

- Ясно, - Тамалиен, сидя на скамье, невольно подался вперед, пока вглядывался в лицо внука. – Как ты там? Еще не соскучился на море?

- Нет, деда, ты что! – Гевлан широко улыбнулся, заговорил тише, таясь. – Здесь вода уже почти очистилась. Через две недели мы еще раз вырастим дельфинов, а потом снова попробуем выпустить их в море! Прошлая партия… - он перестал улыбаться. – У них у всех маячки погасли. Только один, который к северу уплыл, еще горит. Но мы смотрели: он не в море, а на суше. Мама говорит, что того дельфина, наверное, поймали и держат в каком-нибудь частном аквариуме. – Гевлан вдруг с интересом оглядел пространство вокруг Тамалиена. – Деда, а ты сейчас где?

- Я на станции. Вот, жду поезд.

- И куда ты едешь?

- В Волла́виен. Сегодня там будет проходить... большое собрание. А я хочу рассказать всем людям о синдроме Зулла. Это очень важно.

- Ты придумал, как его лечить?!

- Ну, как тебе сказать…

- Ой, деда, извини! Сейчас, - Мальчик вдруг прислушался к чему-то, налетевший морской ветер снова взъерошил ему волосы. – Это мама. Она желает тебе удачи. И говорит, что всем понравится твое выступление.

- Спасибо, - Тамалиен рассмеялся. – Но она говорит так, потому что любит меня. В действительности неизвестно, как люди все воспримут.

- А еще сказала, что ты прислал мне какой-то подарок. Его только что доставили. Скажи, что это такое? – Мальчик поднялся с песка.

- Секрет, - Тамалиену неловко было признаться в собственном неведении. – Но мне тут обещали, что такой подарок понравится любому мальчику.

- Я тогда побегу открывать, ладно?

- Конечно, Гевлан. Вечером еще поговорим.

Коммуникатор внука отключился.

Профессор тотчас обнаружил, что уже не одинок на станции. С радостью он наблюдал кругом не искусные рекламные миражи, а живых людей. Сенарийцы шли: хмурые, с сумками и печатью забот на нефотогеничных лицах. Однако их озабоченность казалась понятной, близкой Тамалиену. Он чувствовал сродство с ними. Тут и там – седые, лысые, черноволосые. Всюду – смуглость кожи. Сенарийцы обтекали профессора, собирались на перроне. «Мои, мои, родные!», - невольно улыбнулся он.

Как вдруг чья-то голова в этой толпе полыхнула золотом волос. Тамалиен даже со скамьи привстал. Стесняясь собственного любопытства, прикрываясь всеобщей толчеей, он решил приблизиться к незнакомцу.

Пока профессор пробирался вперед, подошел поезд. Гудя амортизирующими полями, состав мягко прильнул к перрону. Длинная зеркально-гладкая громада синего цвета. За такую окраску и полное отсутствие окон летучие поезда называли «сосульками».

В бесконечном синем теле поезда открылись проемы дверей, оттуда хлынули приезжие. Следом вышли проводницы.

Во всеобщем движении толпы Тамалиен почти нагнал золотоволосого человека. Но тут на пути встало несколько сенарийцев. Профессор рассыпался в извинениях, пробрался вперед. И едва не столкнулся с проводницей. Это была женщина в строгом голубом костюме, которая официально улыбалась людям сквозь прозрачный шлем.

Не снимая улыбки с лица, она внимательно оглядела Тамалиена с ног до головы – сканер, строенный в ее шлем, не обнаружил запрещенных объектов ни на поверхности тела, ни внутри организма.

- Пожалуйста, назовитесь.

Воздух вокруг проводницы тоненько звенел – помимо сканера она, как водится у государственных служащих, применяла детектор истины. Солгать ей было попросту невозможно.

Тамалиен представился.

- Какова цель вашей поездки?

- Я еду в Воллавиен на XII Всемирный форум.

- Благодарю за сотрудничество. Ваше купе под номером сто сорок пять. Транспортные сети Сенарии – куда бы вы ни отправились!

Женщина переключила внимание не следующего пассажира. Тамалиен тем временем задержался у входа – напоследок обвел взглядом багряный перрон. Так и не найдя светловолосо иностранца, он с сожалением нырнул в поезд.