День идиота, Рассказ на Колфан Опции

[Граф]

Рассказ был написал на Колфан, на тему "Один день журналиста в 2064 году". Вот что получилось...

ДЕНЬ ИДИОТА

Работа журналиста очень похожа на работу ассенизатора – так же часто имеешь дело с дерьмом. Эта мысль всякий раз посещает меня, когда я переступаю порог родной редакции. Вот и сегодня утром планерка началась с этого самого слова.
- Дерьмо! - сочно резюмировал Главный, пролистывая очередной номер нашей виртуалки.
Он ловко переворачивал пальчиками мерцающие странички, бегло просматривал статьи, вызывал и убирал ролики, приближал голограммы, и его круглое лицо с холеной бородкой «а-ля доктор Чехов» недовольно кривилось.
- За что я только вам деньги плачу? – презрительно изрекал он, тыкая в очередную вирт-статью. – Что за убожество, никакой выдумки и фантазии! Примитив! Почему никто не пишет про Витюшу и его любовь к мальчикам? Что значит – факты не подтвердились? Насрать мне на факты! Сколько раз вам, уродам, повторять: факты – это то, что я говорю, а не то, что существует в какой-то гребаной реальности. Мне она параллельна, эта ваша реальность, у меня своя есть. И у вас, кстати, тоже, пока вы на меня работаете. Сказано – пишите, значит, пишите! Сочиняйте, врите – без разницы. Мне абстрактно, что у него десять лет как ничего не шевелится. Надо будет (палец вверх), зашевелится. У всех. Даже у тех, у кого шевелилки давно уже нет.
Главный многозначительно посмотрел на Вареньку, которая еще совсем недавно была Ванечкой. До операции… Та сделала вид, что намека не поняла, и скромно опустила глазки. Варечку у нас любят, она считается главным специалистом по валютам, и к ней обращаются всякий раз, когда требуется узнать, не пора ли менять родные рубли на юани или империалы. Варечка щедро делится инфой, правда, она не всегда сбывается…
- А где дежурный по новостям? – продолжал Главный. – Опять, что ли, нажрался и проспаться не может? Штраф на пять тысяч! Чем вы вообще на работе занимаетесь? Всех на хрен уволю!
Мы замерли и втянув головы в плечи. Расплачиваться за чужие ошибки не хотелось, а уж нарываться на штраф – тем более. Ну, подумаешь, накосячил, с кем не бывает! Это жизнь, детка. Все мы попадаем на бабки... Хорошо, что штрафы вычитают из наших зарплат в рублях, а не в империалах или юанях, а то бы совсем разорились…
Поорав минут пять, Главный успокаивается - дневной план выполнен, можно переходить к нормальной работе. Быстро раздав указания, сваливает на очередную политтусовку. Он, надо сказать, у нас большой общественный деятель, вхож даже в Кремль. Нет, конечно, в сам Дворец его не пускают – лицом, как говорится, не вышел, но в Канцелярии он бывает, это точно. Говорят, что знаком даже с самим начальником Отдела информации г-ном Якубиным. И иногда даже пьет с ним вражеский «Хэнси»... Вполне может быть: Станислав Валерьевич слывет человеком широких взглядов и привечает всех, даже нашего либерального Гусовского.
Это сейчас модно – быть либералом. Не забывая, конечно, кто в доме хозяин. Впрочем, забыть и не дадут – Третье управление Канцелярии бдит. Хотели бы взять нашего Гуся, давно бы взяли – инфы на него вагон и маленькая тележка, одни только грешки с выводом империалов в Китай чего стоят. Но не берут – нужен в нашей стране либерал, хоть один! Вот и допускают некое послабление в мыслях и либерализм во взглядах. Но без усугубления, конечно…

[Граф]

В общем, я подумал и набрал некий номер. Через пару секунд возникло сердитое лицо Сан Саныча, старшего майора госбеза. Видимо, я отвлек его от важного мероприятия, но ничего, потерпит, тут такое дело! К тому же, кроме него, обратиться было не к кому. Сколько раз уже Сан Саный меня выручал! Не просто так, конечно, требовал взамен кое-какой информации. А что вы хотите? Не мы такие, жизнь такая…
- Ну? – строго спросил Сан Саныч. – Опять влип?
Я изложил суть проблемы, показал картинку с компа. Сан Саныч помолчал и задал один-единственный вопрос:
- У кого еще такое есть?
- Ни у кого, - честно признался я (врать – себе дороже), - только у самого Витюши…
- Жди, - приказал Сан Саныч и отключился.
Вот за что я уважаю госбезников – так это за конкретность. Ни слова лишнего, ни жеста, с полпинка все понимают. Теперь на Лубянке решалась мою судьбу. И не только моя, кстати…
Комм запищал вновь,появился Сан Саныч, еще более озабоченный.
- Доедешь до редакции, - приказал он, - из мобиля не выходи. К тебе подойдут. Отдашь моим парням комм, чипсер и забудешь про все, что видел. Понял?
- Что непонятного? - кивнул я. – Только… Комм денег стоит, и чипсер тоже. Да и за работу мне тыщу юаней обещали.
- А сколько стоит твоя шкура? – прищурился Сан Саныч.
- Ладно-ладно, - примирительно произнес я, - шутка. Рад служить России!
- То-то, - снисходительно произнес Сан Саныч, - и помни - не болтай лишнего. В редакции скажешь, что напали бугры из охранного управления, все отобрали. А для правдивости мои парни тебе пару фингалов поставят. Чтобы достовернее...
Я поморщился – опять бить будут, но знал – это необходимо.
- А за наводку на Витюшу спасибо, - неожиданно смягчился Сан Саныч, - мы давно подозревали, что он лишнее пишет. Теперь отучим. Я тебе позже компенсацию выпишу, за комм и моральные страдания, останешься доволен.
- Слава России! – гаркнул я, вытягивая руку.
- России слава! - отсалютовал Сан Саныч. – Бывай.
И отключился.

Не буду описывать, как меня били, но следы на лице остались весьма заметные. В разодранной рубахе и с синяками на морде я ввалился в родную редакцию. И сразу направился в буфет – зализывать раны.
- Двести «Подьяческой», - сказал я Людочке и кинул на стойку юань.
Людочка внимательно посмотрела на меня и поставила всю бутылку. Правильно, чтобы два раза не ходить. Я сел за стол и начал наливаться.
Ко мне подходили – уже знали о случившемся. Кто-то злорадно хихикал (добегался-таки!), другие сочувствовали. Последних было больше, что не могло не радовать. Через полчаса присоединилась Варенька – ее отпустили. И даже не били.
Подошел и Стасик, посочувствовал, но сказал, что денег не будет – раз нет информации. Я махнул рукой – наплевать. Заглянул Гусь – осмотрел меня и тихо прошипел: «Идиот! Такой материал мог забабахать! Бомба!»
Я даже не стал спрашивать, откуда он знает про содержимое Витюшиного комма, просто кивнул: да, идиот. Зато живой. И, возможно, не слишком много потерявший (если Сан Саныч сдержит слово и выпишет деньги). И по всякому лучше быть живым идиотом, чем мертвым умником.
Мы сидели с Варькой, пили «Подьяческую», пели какие-то песни. Я не помню, откуда они взялись у меня в голове. Что-то про славное море, священный Байкал и ямщика, который замерзал в степи... Потом Варенька заботливо укрыла меня пледом, и я ей благодарно кивнул. Славный она все-таки человек…
За окном тихо шелестели листья, под боком сонно сопела Варенька, и мне было хорошо. Так закончился мой день. День идиота.