Тайна "Лазоревого" (рассказ), Снежный человек - уже не фантастика? Опции

[strong]

1

Накануне рождественских праздников, а точнее двадцать третьего декабря в нашем университете случилось большое несчастье. Умер старейший член коллектива профессор Иван Владимирович Куженер.
Меня попросили заняться научным наследием покойного. В тот же вечер поехал в его пустую квартиру. Среди прочих бумаг, мне попался один странный и в тоже время любопытный документ, вернее рукопись. Она настолько заинтересовала меня, что засиделся, читая рукопись, почти до утра. В какой-то момент я даже засомневался: а принадлежат ли записки Ивану Владимировичу? Потом пришло в голову: не занялся ли профессор на старости лет беллетристикой? И что же это все-таки - вымысел или, правда? Не знаю. Судить предоставляю Вам. Итак, записки эти или рукопись, назовите, как хотите, перед Вами.

* * *

Взяться за перо меня заставила смерть близкого друга Михаила Федоровича Егорова, или просто Миши. Пусть земля ему будет пухом! Почему такая неадекватная реакция на смерть дорогого человека? Попробую объяснить. Дело в том, что Миша - Михаил Федорович был последним участником (кроме меня) той злополучной экспедиции, речь о которой пойдет ниже, до вчерашнего дня остававшимся в живых. «Но причем здесь какая-то экспедиция? - спросите вы. - Какая связь между ней и кончиной моего друга?» А связь существует и самая прямая, теперь-то я в этом уверен.
Итак, я остался последним свидетелем, правда, не знаю чего, преступления или несчастного случая, и чувствую, что обязан рассказать, что же произошло...
Но прежде чем перейти к экспедиции, должен, как это ни прискорбно, вернуться немного назад и рассказать о судьбе остальных трёх участников.

Первыми жертвами стали братья-близнецы Игорь и Вадим. Но тогда я не считал их чьими-то жертвами и не связывал их смерти с экспедицией. А надо бы. Ведь трагедия произошла уже через неделю после нашего возвращения.
Однако все по порядку. Игорек занимался парашютным спортом, и был отнюдь не новичком в этом деле. И вдруг, во время очередного затяжного прыжка, у него не раскрылся парашют... Конечно же, была создана экспертная комиссия, но никаких нарушений и неисправностей она не обнаружила. В конце концов, все списали на тот случай, когда и палка раз в год стреляет. То есть на роковое совпадение.
Не успели похоронить Игоря, как с Вадимом произошло несчастье, если смерть можно назвать несчастьем. Прямо на лекции с ним случился сердечный приступ, хотя никогда раньше на сердце он не жаловался. Не помогли ни лекарства, ни массаж. Не успела приехать «скорая», как все было кончено... Горе! Университет гудел, как растревоженный улей.
После этой двойной трагедии ходило много слухов, разговоров, версий, одна фантастичнее другой. Например, говорили, что между близнецами якобы существует некая связь, нарушение которой ведет к смерти.

Насторожила же меня и заставила крепко задуматься гибель Людочки - Людмилы Александровны - единственной женщины в нашей сплоченной группе. Во всех подробностях припомнился рассказ бабушки Марфы из глухой таежной деревушки, ее слезы при расставании - она предвидела, что с нами может произойти...
Людочка была супругой Михаила Федоровича. И хотя никто из нас не знал, сколько ей лет, выглядела гораздо моложе моего друга. Несмотря на разницу в возрасте, а возможно, благодаря ей, никто не сомневался, что поженились они по любви. Людочкино отчество я узнал только на похоронах. Полное имя ее было Людмила Александровна. Врачи вынесли официальный вердикт - рак. Но я сильно сомневаюсь в этом, слишком уж быстро угасла наша милая спутница.
Миша сильно переживал смерть супруги. Несколько дней ходил сам не свой, ни на что не реагировал и, кажется, мало что понимал. Так что я всерьез стал опасаться за него самого.
Но постепенно все стало успокаиваться, жизнь входила в свою колею. И тут случилась новая беда уже с самим Михаилом Федоровичем. Миша попал в страшную автомобильную катастрофу. Казалось бы, в этом не было ничего удивительного или странного - только в одной Москве ежедневно в аварию попадают десятки, а то и сотни людей - но только для тех, кто не знал Егорова. Именно потому, что на дорогах такая большая смертность он панически боялся этого вида транспорта. И даже когда спешил, предпочитал передвигаться пешком или в метро. Не раз мы пытались доказать ему, что пешеход в наши дни рискует ничуть не меньше, чем тот кто едет в автомобиле. Но все было напрасно - Миша стоял на своем. А в тот злополучный день поступил против своих же правил: взял такси и помчался куда-то... Ну, скажите: разве не странно? Впрочем, после смерти супруги Михаил Федорович сильно изменился. И, пожалуйста - авария! Причем водитель остался жив, а нашего дорогого друга не стало. И опять-таки выскажу, наверное, кощунственную мысль: смерть Миши была предрешена, не погибни он в автокатастрофе, умер бы как-то иначе. Как впрочем, предрешена и Игоря с Вадимом, Людочкина...

Сегодня на похоронах вдруг почувствовал, что наступила моя очередь... Нет, я не болен и чувствую себя вполне сносно, во всяком случае, физически. Но как некоторые животные ощущают приближение смерти и необязательно от старости или болезни, так и я, буквально физически, ощутил ее дыхание у себя за спиной.
Откуда ждать опасности? Не знаю. Будет ли это какой-то несчастный случай, авария? Ведь все участники нашей экспедиции погибли по-разному. Но нет. Здесь я не прав. Был еще один человек, некто Иван - наш проводник. И ещё – бабушка Марфа – добрая хозяйка, у которой мы останавливались в ту злополучную поездку. Но живут они, как вы сами понимаете, не в Москве и поэтому проверить их на предмет здоровья затруднительно.
И все же несколько часов назад я послал запрос. Но не уверен, что телеграмма дойдет до места назначения, а если и дойдет и будет прислан ответ - застанет ли он в живых адресата?! И все же, если опасения насчет нашего проводника и милой хозяйки подтвердятся, то есть выясниться, что их нет в живых, то все остатки сомнений, если они и существовали, улетучатся окончательно.

С облегчением заканчиваю печальную часть моего повествования и перехожу, наконец, к самой экспедиции, что она собой представляла, о ее целях и задачах. Говорю «наконец» потому что чувствую, давно надо это сделать. Целей и задач как таковых не ставилось. Цель одна – оздоровление. Мы с Мишей были сторонниками активного отдыха. И старались, по мере возможности, проводить отпуск на лоне природы, и желательно не в подмосковских лесах, а где-нибудь в горах или в глухой тайге.
После того, как Миша женился, пристрастили к этому и его супругу. Долго уговаривать её не пришлось. Но в отличие от нас, Людочка предпочитала «тихую охоту», то есть сбор грибов. Именно поэтому все последние годы мы проводили свои отпуска в лесу.
Приближался август месяц – самое благоприятное время для вояжей такого рода. На этот раз мы решили провести отпуск в такой глухомани, куда и нога человека не ступала, вдали от городов и людской суеты. Судя по карте, тот уголок, куда собирались, изобиловала озёрами, а значит рыбалка там должна быть знатная, да и зверья должно хватать. Я не говорю уж о грибах.
Итак, оставалось испросить отпуск у высокого начальства и купить билеты на самолёт. Не помню, говорил или нет: Михаил Фёдорович был владельцем одного довольно крупного издательства, так что «испрашивать» отпуск ему, по большому счёту, было не у кого. Что же касается Людочки, она нигде не работала и не служила. Оставался я…
На следующий день мы с Мишей отправились к моему «высокому начальству» - к зав. кафедрой университета Николаю Львовичу Полякову, встретившему нас словами:
- Знаю, знаю, зачем пришли. Каждый год одно и то же. Давайте уж, -нарочито тяжело вздохнув, он подписал заявление. - Если вам не жалко ни сил, ни средств… Но с условием, быть на месте к началу учебного года.

Вечером, когда сборы были в самом разгаре, неожиданно позвонили два наших студента, братья-близнецы Вадим и Игорь - дети наших общих знакомых и попросили взять их с собой. Я всегда удивлялся тому, как слухи могут распространяться с такой быстротой, особенно те, которые стараешься не афишировать. Насколько помню, о поездке мы никому не говорили, кроме зав. кафедрой, и даже еще сегодня утром сами не были уверены, что она состоится. Но, справедливости ради, надо признать звонок оказался кстати. Вещей набиралось довольно много, и лишние руки не помешают. Кроме того на решение взять близнецов повлияло и то обстоятельство, что, несмотря на «нежный» возраст, братья были отнюдь не новичками в подобных «мероприятиях».
Итак, нас уже пятеро - очень удобное число для подобных вояжей. Например, спорные ситуации, если таковые возникали, решались весьма просто - голосованием. Всегда кто-то оставался в меньшинстве, кто-то в большинстве.

[strong]

3

Крикнув своему юному «коллеге» - пареньку лет двенадцати-тринадцати, чтобы тот правил на склад, Иван свернул в проулок и скоро остановился перед большим, пятью окнами выходящими в улицу, домом.
- Марфа, принимай гостей! - слезая с передка, крикнул он.
В воротах появилась маленькая старушка.
- Милости просим, гости дорогие, - засуетилась она возле телеги. - Иван, да где же ты их подобрал-то?
Пока гости выгружались и разминали ноги, у Ивана с нашей будущей хозяйкой вполголоса состоялся разговор. Речь шла явно о нас...

В этот день, вернее вечер, ничего существенного больше не произошло. Заметив, что ее жильцы «немного притомились», бабка Марфа напоила нас чаем с медом и отправила отдыхать, отведя две маленькие опрятные комнатки. А на следующий день, за утренним чаем, состоялся весьма примечательный разговор, который постараюсь здесь воспроизвести, хотя, по правде говоря, тогда не предал ему должного внимания.
Когда хозяйка, наконец, уселась за стол, Михаил Федорович завел речь об оплате, от которой бабка Марфа наотрез отказалась, заявив, что после смерти мужа осталась совсем одна и рада, что в доме «появилась живая душа». Затем, после продолжительной паузы, в течение которой мы отдавали дань кулинарному искусству хозяйки, она спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:
- Значит, приехали поохотиться?
Все подняли головы. Первым отреагировал Вадим. Или это был Игорь?.. Неважно.
- Ага, - с набитым ртом, промычал он. – И ещё порыбачить. Говорят, у вас рыбалка знатная.
- Что есть, то есть, - неохотно ответила она. - Однако не советую, нет. Уезжали ли бы вы от греха подальше.
Такого поворота никто не ожидал.
- Это почему же, бабушка? - спросил Вадим.
Не удостоив его ответом, старушка продолжала:
- Мой-то Семен, царство ему небесное, то же встретился с ним...
- С кем? – спросил Миша.
- Да, с голуб-яваном. Иван, верно, рассказывал…
- И где это произошло? - оживился мой друг, готовый бежать за картой.
- Да здесь, недалече, - ответила бабка Марфа.
- И что же? - снова встрял Вадим.
- А ничего, милый, - повернулась она к парню. - Через неделю утоп, сердешный.
На минуту за столом воцарилась тишина. Мы никак не могли взять в толк, какая связь между смертью охотника и его встречей с голуб-яваном, то бишь «снежным человеком».
Скоро выяснилось, что связь существовала и самая прямая. Испокон веков здесь ходило поверье: кто столкнется с голуб-яваном или даже увидит его издали - тот уж не жилец на этом свете. Всё это походило на сказку и мне действительно, во время рассказа бабки Марфы, смутно припомнились сказки из детства, где герои превращались в камень только при одном виде чудища... Но местные жители свято верили в этот миф.
…Смерть необязательно наступала мгновенно, иногда проходили недели, месяцы, но она неизбежно настигала несчастного, будто чье-то проклятие.
Но случались и исключения. По словам бабки Марфы: «У них в селе живет один старичок (одно слово, что живет), который когда-то давно, когда она еще пешком под стол ходила, а может, ее и вовсе на свете не было, тоже встретился с ним. «Однако до сих пор живой, хотя не намного отличается от мертвяка, так как ничего не слышит, не видит и не говорит. - Помолчав с минуту, добавила: - А ещё говорят, что он вовсе и не видел голуб-явана, а только наткнулся на его логово, поэтому и остался жив».
Закончив рассказ, бабка Марфа внимательно взглянула на нас:
- Дак, разве Иван не рассказывал вам? Ну-да, ну-да, - отвечая на какие-то свои мысли, проговорила она, - куда там. Вижу, вижу, не верите старухе. Да и как вам - ученым людям - поверить во все это? - она тяжело вздохнула. - Говорила я Ивану... а он: пусть, да пусть, - нет никакого голуб-явана, - заладил одно и то же. Почитай один во всей округе не верит в него. Хотела я вас отговорить, да как? Не за тем, чай, ехали в такую даль?! Может, бог милует, - бабка Марфа вновь тяжело вздохнула, наполняя чаем свою чашку.
Установилась неловкая пауза. Я, да и, наверное, мои товарищи, действительно не поверили во всю эту тарабарщину и чтобы, неверием, не обидеть добрую старушку, серьезно относившуюся к рассказанному, предпочитали молчать.
Наконец, первым заговорил Михаил Федорович.
- Марфа... - он запнулся, - и все же нам хотелось бы побывать на том месте, где ваш муж видел голуб-явана. Скажите, кто бы мог проводить нас туда?
- Ладно, чего уж там, - отставляя в сторону чашку, сказала бабушка Марфа. – Попросите Ивана. Почитай, никто больше и не пойдет. И вот еще что я вам скажу, - она на секунду смолкла: - Вы уж не серчайте на глупую старуху, однако не дай вам Бог столкнуться с ним!

Вот такой, или примерно такой, в то утро у нас состоялся разговор с нашей хозяйкой.
Сразу после завтрака всей пятеркой отправились на поиски Ивана. Бабушка Марфа подробно объяснила, где он живет, но сама проводить отказалась, сославшись на больные ноги. Конечно, необязательно было всем идти на эту встречу, но больно уж любопытно взглянуть на таежное селение. Деревня мало чем отличалась от подмосковных. Те же резные ставни на окнах, те же кривые улочки. Даже устройство дворов, кажется, такое же. Разве что сами дома более основательные, более кряжистые.
Весть о нас успела разлететься по селу. Каждый встречный вежливо здоровался, но спешил пройти мимо. Только позже узнали, что истории о «голуб-яване», так запугали местных жителей, что одно лишь упоминание о нём вселяло священный ужас.
Иван жил на другом конце деревни и встретил нас внешне приветливо, но в дом не пригласил, сославшись на беспорядок. Так что суть дела пришлось излагать тут же, у ворот. Выслушав, он подумал немного, оглаживая седую бородку, и коротко бросил:
- Добро, выходим завтра в четыре.
Бабушка Марфа предупреждала о некоторых странностях этого человека, но все равно мы были немного обескуражены. Из живого, весёлого балагура, которого знали вчера, Иван вдруг превратился в малоразговорчивого, хмурого субъекта. Забегая немного вперед, скажу, что и далее с нашим проводником случались странные метаморфозы. Резкая смена настроения, для него была в привычке вещей.

Когда мы рассказали бабушке Марфе о встрече с Иваном и высказали некоторые сомнения, она успокоила нас, сказав, что все в порядке, беспокоиться не о чем. Если Иван дал согласие - обязательно сдержит слово и сам зайдет за нами в четыре часа, и ни дня, как мы думали, а утра. Также сообщила некоторые подробности о нашем будущем проводнике. Вообще-то подробностей, как таковых, о нем никто не знал. Появился Иван в селе сразу после войны, но кто он, откуда, до сей поры осталось загадкой.

Ровно в четыре утра, как и обещал, Иван поджидал нас, сидя на козлах для пилки дров и дымя цигаркой. Да и мы не заставили себя долго ждать. Несмотря на ранний час на дворе уже было светло. Слышался людской говор и мычание коров. Вместе с нами из дома вышла хозяйка.
- На «Лазоревое» поведешь? - спросила она нашего проводника.
Тот кивнул.
- Ох, не к добру. Не надо бы, Иван!
Но тот отмахнулся:
- Не выдумывай…
- Ну, с Богом, - перекрестила она нас, как будто провожала в дальний и опасный путь.

«Недалече» бабушки Марфы обернулось более двадцатью верстами. Путь в основном проходил по пересеченной местности, так что дважды пришлось устраивать привалы. Проводник наш, кажется, вообще не нуждался в отдыхе, но не возражал против короткого привала. Он присаживался на пенек или какую-нибудь валёжину, скручивал «козью ножку» и дымил, не обращая внимания на «туристов», вперив взгляд в пустоту и думая о чем-то своем. А возможно, ни о чем не думая, - просто отдыхая. От предлагаемой папиросы неизменно отказывался, однако каждый раз, не забывая поблагодарить. На все вопросы отвечал либо односложно, либо вовсе отмалчивался, неопределенно пожимая плечами, так что было не понять, согласен он или нет.
На последнем привале Иван вновь, в немалой степени, озадачил нас, превратившись вдруг в того человека, которого мы знали в первый день.
- Что, - весело спросил он, – верно бабка Марфа запугала вас, а? Но вы не бойтесь - сказки всё это. Нет никакого голуб-явана. Я почитай полвека брожу здесь, а его что-то не встречал.