И дам власть двум свидетелям Моим... Опции

[Солангри]

Знамение

Второй месяц моего перехода был на исходе... Скорее мой исход переходил в завершающую фазу. И чем ближе я приближался к конечной точке вынужденного путешествия - Иерусалиму, тем многолюднее становилось на дорогах, ведущих к нему. Толпы людей пересекали границы некогда существующих стран, а ныне стёртых не только на картах, но и на местности. С высоты могло бы показаться, что этот нескончаемый людской поток лился в разлом, трещину в земле. Или появившаяся, невесть откуда, чёрная дыра засасывала всё население планеты в своё ненасытное мёртвое чрево. На самом деле центром этого притяжения было новое, не так давно созданное политической волей и амбициозным желанием одного человека, государство - Синай.

А полгода назад в моём городе, после весенней грозы, и прошедшего вслед за ней урагана, разогнавшего все тучи, в абсолютно безоблачном небе осталось маленькое овальное облачко. Не было бы в этом ничего удивительного (в нашей местности погода временами меняется десять раз на дню), если бы на следующий день оно исчезло. Но и на следующий, и через два дня, и через неделю оно продолжало висеть в одном и том же месте, словно всё пространство над головой кто-то заменил на фотографию. Самое загадочное, что это явление видели жители не только нашего города, области, и даже страны - оно было масштабным! Пользователи инет сетей, СМИ сообщали о нём изо всех стран, всех континентов.

В начале второй, от своего появления, недели облако стало увеличиваться в размерах, клубиться, перемешивая в себе все цвета радуги и приобретать рваные края.
А всё это время небо оставалось чистым, царствовало безветрие и ни капли дождя.

В тот день, какое-то непонятное чувство приближающейся беды охватило меня и уже не отпускало.
В тот день понял - этим дело не ограничится, а что будет дальше, гадать было бессмысленно.
В тот день я уже знал - та гроза, весенняя, животворящая, была последней, а следовательно засуха и неурожай не за горами.
В тот день вострубил Ангел, предвещающий начало конца. Вот, идут за ним ещё три...

Это уже было не облако, скорее туча. Разноцветная. Клубление прекратилось, а краски заняли своё окончательное положение, как на холсте художника. Почти в центре тучи оставался маленький просвет, через который в течении суток пробивался солнечный и лунный свет...
Всевозможные аналитики, разного рода спецы в сверхъестественном, жители планеты единодушно сошлись в одном - эта небесная картина точь-в-точь копирует карту Ближнего востока, а просвет на ней - Иерусалим.

И вострубил второй Ангел, предвещающий страх и голод. И пришёл Сумрак.
Так назвали очередную погодную аномалию, пришедшую с края Земли. Он разрастался во все стороны, словно пожирал Землю, от полюса до полюса. Солнечный свет больше не пробивался через толщу тёмно-серых снежных туч. Температура стремительно падала. Всё, что выжило и выросло несмотря на засуху, окончательно погибнет, не принеся урожая, в этих смертельных объятьях. И как следствие - мор и голод.

А на небесной карте, с появлением Сумрака, проявилось слово "низойдите". Причём каждая нация, все народности читали этот призыв на своём языке и наречии.

В входную дверь кто-то толкнулся, затем постучал. Открыл - сосед, Олег:
- Что закрылся? - и не дожидаясь ответа потянул меня на улицу. - Выходи, покурим...

- Видел..? Интересно, что ещё нарисуется или это последнее? - как-то отрешёно поинтересовался Олег.
- С утра ещё. Не знаю... Думаю, это последнее. - также ответил я. - Написано же: "низойдите". Это последнее предупреждение.
- Куда низойти? Это в Израиль, что ли?
- В Синай. - поправил его.
- Да хрен редьки не слаще! Переться туда ещё...
- Так всё равно валить надо отсюда. Магазины закрываются, продукты кончаются, нашу фабрику закрыли - тебе мало причин? А Сумрак, чёрт бы его побрал, прикончит последнее. Да здесь жрать друг друга будут!
- Я сам кого хош... - Олег со злостью метнул окурок. - Не, если валить, то только к своим...

Поначалу да, думал, как в Библии сказано: "и будет в тот день: не станет света, светила удалятся. ...ни день, ни ночь; лишь в вечернее время явится свет". Но свет так и не явился, и вряд ли уже что-то изменится в этом пророчестве...
А когда Сумрак накрыл Аляску, Камчатку, Японию и Австралию, я решил не медлить. К бабке не ходить - скоро здесь будут беженцы со всей Азии. И это будет беспредельный хаос, по сравнению с которым, события в Синае - подростковые шалости.
Меня здесь ничто не держит - семьёй не обзавёлся, знакомые и друзья от моей затеи вежливо отказались. Не знаю, на что они надеялись. На милость Божью? Но милости для нас у Него не осталось...

В автобазе фабрики ещё оставались мои запасы бензина. Это давало шанс доехать до Ирана, может какую-то часть пути и по нему, а там как Бог даст.
Перед отъёздом зашёл попрощаться с Олегом:
- Всё таки решил?
- Да, Олег. Собрал всё, что мог, что пригодится в пути. Машина под парами - только дави до полика. Может всё таки со мной..?
Олег улыбнулся, молча обнял меня и похлопал по спине.
- Не, давай сам! Может и свидимся, когда эта канитель закончится.
Я не ответил ему, только кивнул и покинул его дом. На душе было погано-препогано. Я точно знал, когда всё закончится мы уже не увидимся на этом свете. А на том? Как знать...

Исход

За несколько сотен километров до границы стали встречаться брошенные автомобили, автобусы, грузовики. Многие были перевёрнутые и сгоревшие, некоторые из которых ещё дымились. Вся эта картина давала отличное представление о том, что здесь происходило буквально ещё вчера. Те, у кого заканчивалось топливо, шли на ограбление других машин ради выживания. Такие условия делают, даже из вполне законопослушных граждан и просто добрых людей, мародёров и убийц. Не говоря уже о тех, для кого это образ жизни. Я отлично осознавал, что эти же, вполне возможно, условия могут коснуться и меня. А пока топлива хватало - гнал, не останавливаясь в людных местах и не обращая внимания на голосовавших одиночек.

До Ирана добрался вполне благополучно, если не считать двух нападений на машину, попытку захвата оной и столкновение в тумане со стоящей посреди дороги арбой, гружённой всяким барахлом. Каким-то чудом, но до границы я всё таки доехал. Или сказать вернее - дополз, на том, что раньше называлось "мурано", а теперь почти не отличалось от сбитой арбы.

А вот на границе царила полнейшая анархия. Несмотря на несколько пропускных пунктов, находящихся друг от друга на относительно небольшом расстоянии, и прекрасно укреплённую линию - глубокий и широкий ров, за ним высоченная бетонная стена с "пу'танкой", а за стеной вышки - беженцы старались любым способом проникнуть на территорию Ирана. Рискуя жизнью, многие пытались штурмовать это непреступное заграждение. С разных сторон раздавались одиночные выстрелы. Видимо, пограничники стреляли в воздух, чтобы отогнать людей от стены и осадить напор толпы на постах, и хоть как-то навести порядок. Пропускали всех подряд, не проверяя никаких документов, но поток беженцев во много превышал пропускную способность постов. Люди прибывали со всем своим имуществом, но вынуждены были бросать почти всё - солдаты не пропускали транспорт, даже повозки. Но позволяли брать с собой столько вещей, сколько мог унести человек на себе.

Я аккуратно захлопнул багажник. Медленно, словно прощаясь, смахнул с него пыль, надел рюкзак и направился к самому дальнему, но с наименьшим количеством людей, посту.

И Ангел , предвещающий Смерть и Тьму, вострубил. Вот, за ним идёт последний...

В Иране мне крупно повезло - всю территорию проехал с гуманитарным конвоем в Иорданию. Водитель замыкающего Камаза, азербайджанец, без долгих уговоров, согласился довести до Аммана. Конечно, не по доброте душевной, а за помощь и символическую плату: очень ему приглянулся мой туристический "шмель". Мне он был уже без надобности - бензин найти было трудней, чем дрова. Посему, отдал его без лишних разговоров. А моя помощь ему, не доставила хлопот, даже наоборот - по его просьбе, на время поездки, я стал его напарником. Тем более, что с этой техникой, я был на "ты".
Итак, горячая еда, кабина в качестве спальни и вооружённая охрана обеспечили относительно безопасное и комфортное путешествие.

Мы не заметили, как пересекли границу с Ираком. Её практически не было. Но обстановка здесь существенно отличалась от иранской. Это был совершенно иной мир - мир крови, смертей и разрушений.

[Солангри]

- Иди, и ничего не бойся.

Два Свидетеля

Отойдя на некоторое расстояние, я повернулся и увидел, как к Илии подошёл человек с таким же посохом. Я знал имя этого человека, будучи даже не знаком с ним. Это был Енох. Их круг замкнулся. Их конец предопредeлён. Им остался один шаг.
Повернувшись лицом к площади, Илия, повысив голос, произнёс:
- Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать детям Своим, чему надлежит быть вскоре, - и тем самым привлёк к себе внимание людей находящихся на площади и около храма.
- Блажен слушающий слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нём; ибо время близко, - продолжил Енох и недоброжелательная атмосфера воцарилась вокруг них. Я отчётливо представил, как они тысячи раз свидетельствовали на улицах городов и посёлков всего мира. И не всегда их встречали миролюбиво, с хлебом-солью. Но в этот последний раз, они попали в самую гущу волчьей стаи. А жертва, которую они принесут, станет для горожан Рубиконом между Адом и Раем.

Толпа обступила Илию и Еноха. Первые из стоящих к ним яростно выкрикивали оскорбления и угрозы в их сторону, но в то же время близко не подходили, сдерживая собой напор задних рядов. Многие судорожно сжимали что-то в руках, а из середины толпы, будто соревнуясь в меткости, в Свидетелей летели овощи, фрукты и какие-то предметы, но ни одного камня.
"Команды ждут? Или всё таки помнят - "кто из вас без греха, первым брось камень"? Или ждут..? Помнят..?" - крутилось в голове.
Было видно, что Илия, как мог прикрывал собой Еноха, а он в свою очередь старался защитить Илию. Всё это действо походило на кошмарный сон. Но ни мольбы о пощаде, ни гневных ответов толпе не было слышно от Свидетелей. Они продолжали пророчествовать, постепенно подводя сказанное к последней главе Откровения Иоанна.
Я и не сразу осознал, что находился в ступоре, - взгляд был прикован к Свидетелям, а покоя не давала одна и та же мысль - пока поток бегущих на площадь людей не стал плотней и не началась давка. Крики становились громче, раздавались уже не угрозы, а прямые призывы к расправе, а над толпой, словно волной, пронеслось: "Ка-бар! Ка-бар! Ка-бар!"
Кольцо вокруг Илии и Еноха становилось всё многолюдней, плотней и прижимало их к стене храма. Я потерял Свидетелей из виду и пришлось взобраться на выступ одной из колон, стоящих вокруг площади.

За этот миг произошло нечто невероятное.
Свидетелей я увидел сразу, а спутать их в толпе теперь было невозможно - Илия и Енох буквально преобразились! Яркое, с красноватым отливом сияние окутывало их полностью, а одежды, до этого походившие на грязные лохмотья, стали белоснежными и словно воздушными.
"Началось! Видят ли это другие?! Нет, иначе это видение смутило бы их..."
Лишь на мгновение встретился глазами с Илиёй - что-то такое было в его взгляде, смысл чего я не сразу понял.
Илия поднял посох над собой. Его голоса уже не было слышно - заглушали крики толпы. Но по шевелящимся губам было видно, он продолжал что-то говорить, пророчествовать, а может и молиться.
Отдельных слов уже было не разобрать, все голоса смешались в один непрерывный гул. И он нарастал.
Солнце склонилось к закату, а день давно превратился в вечер. Я этого даже не заметил, пока случайно не взглянул на башенные часы. Почти шесть. Осталось совсем мало времени. Времени для Свидетелей...

Со стороны западных ворот храма раздались выстрелы. Вооружeнные люди, цепочкой направились к площади, рассекая толпу на две половины.
По мере продвижения, военные стреляли в воздух и требовали всем успокоиться и замолчать. Расстояние между ними и Свидетелями сокращалось, а мой пульс учащался. Меня бросило в пот, а ладони мгновенно вспотели. Руки скользили по мраморной полированной поверхности колоны. Еле держась, бросил последний взгляд на Илию. Он смотрел на меня молча. Его путь в земной жизни подошёл к концу и время его, нет, не смерти, а отшествия настало. Больше всего меня поразило, что он улыбался. И только теперь до меня дошёл смысл - он прощался со мной. Вернее, говорил "до свидания". Но сейчас его взгляд говорил не только это. В нём была просьба. Нет, требование - уйти с площади!
Руки не выдержали и я спрыгнул на землю.
Не спеша и напряжённо, словно ожидая выстрела в спину, шёл к лестнице, ведущей в нижнюю часть города. Толпа за спиной затихла, а через минуту раздалась короткая автоматная очередь. И в этот же миг возгласы радости и улюлюканье взорвались над площадью.

Перед глазами мелькали лица людей наполнивших улицы Иерусалима. Я нёсся по ним как угорелый! Куда?! Для меня это было не важно - лишь бы прочь из этого проклятого места. Мне казалось, что каждый встречный пытался схватить меня или тыкал пальцем и кричал: "Я знаю! Это ты был с ними! Ты один из них!", и заносил руку для удара.
Я ощущал себя Петром, отрёкшимся от Иисуса. Теперь и я чувствовал душой ту невыносимую боль, которую испытывал Пётр. Боль малодушного труса.

Когда сознание немного просветлело, обнаружил себя сидящим на земле в углу какого-то строения. Было темно. Я не знал где находился, как сюда попал и сколько прошло времени. В какой-то момент разум, чтобы спасти себя от реального сумасшествия, будто отключил восприятие и заблокировал память. Последнее, что я вспомнил более-менее отчётливо это события на площади.
И я завыл! Глухо, протяжно, с надрывом. От бессилья, от страха, от отчаяния.
"Трус! Жалкий трус! Нет тебе прощения и никогда не будет. Ты не Пётр! Ты - Иуда! Иуда, трус и предатель!"
Напряжение, державшее меня почти весь день, вдруг прошло, в глазах заплясали разноцветные пятна, я завалился на бок и ...


Солнечный луч, пробивавшийся через трещину в стене, разбудил меня. Странно, но впервые, за долгое время, почувствовал себя отдохнувшим, будто спал несколько суток напролёт. Ни кошмаров, ни тревожных пробуждений - ничего. Скинул рюкзак, огляделся. В дальнем углу увидел небольшой лаз, через который, видимо, я и попал сюда.
Был почти день. Вокруг этого места было пустынно. Низкие надстройки над землёй смахивали на древние, а местами и современные захоронения. Недалеко высилась гора. Вспомнив карту окрестностей Иерусалима, примерно представил где нахожусь.
Солнце светило ярко, но прежнего тепла уже и в помине не было. На небе тоже произошли изменения - Сумрак был виден со всех сторон света. Постепенно, но верно, он уничтожал над городом остатки чистого синего неба. Осталось совсем чуть-чуть и он сомкнёт свои челюсти на горле умирающей планеты.
Картина маслом - холод, голод и я, сразу в могиле, даже искать место упокоения не надо. Жуть! Но, как бы там ни было, а это место стало моим приютом на ближайшее время.

Три дня провёл я вне города, недалеко от Елеонской горы. Сумрак почти закрыл небо, а вчера днём выпал первый снег. Несмотря на мои страхи, древняя гробница надёжно скрывала от посторонних глаз и встреч с весьма немиролюбивыми обитателями окрестностей. Да и убежище от осадков и холода не плохое - лучше, чем ночевать под открытым небом. Своды гробницы были обрушены, плита наискось лежала на стене, но лаз между ними был достаточно широк, чтобы протиснуться вовнутрь. В глубине был угол, который почти не продувался ледяным сквозняком.

Припасы закончились на исходе третьего дня. Последний комплект сухпайка оставил на утро, а вечером заморил червячка горстью сухарей, запивая кипятком. Благо сухого горючего у меня осталось почти треть рюкзака. Итак, смерть от голода, а главное - холода, мне не грозит. По крайней мере сегодня.
А завтра...
Завтра всё закончится. Я вернусь к храму, увижу воскресение Свидетелей, их вознесение и...
И всё.
"Боже, дай мне сил претерпеть Твой день и не испить из чаши гнева Твоего!"

Свершилось!

Я собирался как в бреду. Несколько раз переделывал одно и то же. Собирал и разбирал рюкзак, застёгивал бушлат и снова раздевался. В итоге, придя в себя, из гробницы я вышел налегке - рюкзак мне уже был не нужен. Кружил мелкий снежок.
"Это хорошо! Ещё немного и он засыпит всю эту мерзость запустения. Это хорошо..."
Людей на улицах заметно поубавилось - почти всех аномальный холод разогнал по домам. Многочисленные лавки и магазинчики были закрыты. У стен домов лежали мёртвые. Некоторых, Сумрак застиг сидящими, так и не добравшихся до спасительного домашнего очага.

Поднимаясь по лестнице, первых, кого я увидел, были тела Свидетелей. Они так и остались лежать у храма, засыпанные снегом. Казалось, они спали и вот-вот должны были проснуться. Должны - ведь ни одна буква не вычеркнута из Закона и всё обещанное Им исполнилось до малейшей чёрточки.

Сев на ступень лестницы опёрся спиной на стену. Небо было затянуто полностью, а тучи, прямо на глазах наливались зловещей чернотой. Но это уже не имело никакого значения! Я неотрывно смотрел на Илию и Еноха.
"Подвигом добрым они подвизались, течение совершили, веру сохранили. А что ждёт меня? Я в трудную минуту бросил людей в беде. Спасал только себя. Да, не убил, не ограбил. Но и не помог, ни одному. Шёл, закрыв глаза на беды нуждающихся в моей помощи. И что теперь? Пустота. Пустота..."
И последний Ангел вострубил, предвещающий Судный день. И вот, других уже не будет.

Гул появился внезапно. Он словно шёл из глубины, поднимался к поверхности, прорывая толщу земли. Падающий снег будто завис в невесомости. Всё замерло, а над Свидетелями вспыхнул ослепительный огонь. Но он не пожирал их тела! Напротив! Он вдохнул в них жизнь - в этом огромном, на половину площади, пламени отчётливо были видны два силуэта, поднимающихся с земли. Огненный смерч закружил над их головами и столбом устремился вверх, прорывая погребальные покровы Сумрака и унося с собой Свидетелей. Я не мог пошевелиться, а только судорожно хватал ртом воздух.
Оглушающий грохот и дрожь земли сняли с меня оцепенение. Я знал, что за этим последует, а посему, и куда мне бежать.

Я почти добежал до горы, когда сильный толчок свалил меня на землю. Волна землетрясения прокатилась по Иерусалиму разрушая на своём пути всё. Некогда величественный и древний город в мгновение ока превратился в могилу для сотен тысяч человек. И гора Елеонская не выдержала гнева Господня - разломилась на две половины...

***

Вот так свершилось пророчество из Откровения Иоанна.
Вы спросите, а как же я? Что стало со мной, чем всё закончилось для меня?

А для меня всё только начиналось!
В последний миг, в тот самый миг, когда от края земли и до края родилась стена испепеляющего Света, и двинулась на меня, я вспомнил разговор с Илией: всё встанет на свои места, ты только доверься Ему, обещал он.
Я видел такие вещи, после которых не верить Ему было бы сверх глупости. Блажен тот, кто не видел и уверовал, а мне как Фоме нужны были доказательства. И я их получил!

Закрыл глаза. Передо мной стоял улыбающийся Илия и протягивал ко мне руку.
Жар приближался, становился невыносимым и обжигал лицо, а я прошептал только одно слово:
- Верю...