Дед, фэнтезятина, мини Опции

[Тафано]

Юма разбудили громкие крики. Натянув штаны, он в потемках прошлепал мимо жующей коровы, и скатился по лестнице во двор. На расчищенной от снега площадке возле курятника толпилась ребятня. Юм ловко пролез между грязных босых ног.

У курятника азартно прыгал дед, нелепо размахивая руками и вскидывая непослушную деревянную ногу. Лысина деда блестела от пота, а изо рта горячим паром вырывалось хриплое дыхание. Вдруг здоровая нога поскользнулась, и дед плюхнулся задом в кучу дымящегося навоза, что вызвало новый взрыв хохота.

– Проспись, старый пердун! Не навоевался!? А вы прочь! – заорала бабка Юма, охаживая зрителей ледяным бельем, и те с визгом рассыпались кто куда. Бабка ушла в дом кормить корову, а Юм спросил:

– Ты воевал?

– А то! – ощерил дед беззубый рот. – Вампиров воевал. Я покрепче твоего бати был, клеймором одной рукой управлялся.

– Тю! Где меч-то взял? Голытьба ж мы, дед.

– Где… В бою взял, щенок! – дед поучительно отвесил Юму несильную затрещину.

– Расскажи!

– Черный Замок мы брали. А хозяева его – вампирская семейка, да не просто, а с Хозяйкой и Оркестром, из двадцати музыкантов, слыхал про такое дело?

– Ну… – Юм охрип от волнения. Знатные рыцари, затевая войну на соседа, тайком платили вампирам, только чтоб заполучить Оркестр, для поддержания боевого духа.

– Положили твари наших, и сами полегли. Остался я против Хозяйки.

– И чего? – жадно спросил двенадцатилетний Юм. – Снасильничал?

– Дурак, – одобрительно усмехнулся дед. – Танцевали мы ночь. А Оркестр играл. Хозяйка-то из рода последняя осталась, а Оркестр только мужчинам принадлежит, заклятье на них. Так что это прощальный концерт был, понимаешь? Вот и играли нам те двадцать музыкантов, в последний раз перед смертью, пока солнце не взошло…

– А Хозяйка?

– Не убил я ее, не смог… а она за это не… сделала меня бессмертным, на свой вампирский лад, понимаешь? Красавица была… Вот, раз в год пляшу как умею, вспоминаю ее…

— Ну… — недоверчиво оглядев скрюченную фигуру деда, протянул Юм.

– Шагай! – пихнул он Юма, – пойду портки стирать, пока баба плешь мою не доела, стерва.

Юм поплелся за околицу, представляя себе черную залу Черного замка и дрожащий в лужах черной крови свет факелов. И высокого свирепого мужчину, танцующего с тонкой женщиной в черных кружевах. И древний вампирский Оркестр, играющий в последний раз. Жалел ли дед, что не убил? Жалела ли она, что не сделала его вечно молодым?

Юм резко поднял голову. Ему показалось, что за деревом мелькнула тонкая рука в черных кружевах.

[Jiba]

Понравилось.