Сказка про радужного пони Опции

[А. Нур]

Грязно-белесое солнце, словно гнойный волдырь, висело над липкими болотно-зелёными джунглями. С верхушек изъеденных слизнями листьев капала затхлая горькая вода. Исполинские жирные чёрные многоножки ползали в прелой листве, выискивая редкие деликатесы – откормленных кровянисто-багровых червей. Верхушки деревьев были затканы плотной синеватой паутиной, в глубине которой неслышно скользили смутные тени её гигантских создателей.
Лес был голоден. Под зыбким слоем трухи и полусгнивших корней, в пустотах, заполненных тонкой клейкой паутиной, вплетенные в неё, висели опустошённые оболочки упавших туда когда-то животных, людей и аборигенов. По тропинке неверным шагом брёл молоденький «оленёнок», отбившийся от стада. Вдалеке послышался хриплый улюлюкающий вой земляных попугаев. Следы от их кривых зазубренных клювов виднелись на жирной ляжке «оленёнка». От ужаса он не чуял под собой ног. Вдруг подстилка леса под ним разверзлась, и он провалился в яму с паутиной. «Оленёнок» взмемекнул от неожиданности – и с истошным воплем стал барахтаться, стараясь выбраться из паутины.
Зря.
Тысячи крохотных паучков со всех концов ямы начали сбегаться к зверьку, привлечённые барахтаньем паутины и запахом свежей крови. «Оленёнок» завопил ещё раз, затем визг сорвался на хрип, и из развёрстой глотки вместо истошных воплей поползли пауки. Корни и ползучие лианы жадно устремились в яму, восстанавливая девственный покой тропы.

[А. Нур]

Так хорошо Фэггс не чувствовал себя, пожалуй, никогда в жизни. Черноносый нелюдь не скупился на золото, и они провели несколько часов с самыми роскошными девушками, какие были у Ицхака. Отвыкший от женской ласки, Фэггс навёрстывал упущенное яростно и жадно; Тоффи же был сдержан и здесь, несмотря на то, что женской симпатии ему доставалось явно больше, чем человеку. В другой ситуации это бы выводило из себя, но теперь Фэггсу было всё равно – а до этого «теперь» ему было хорошо, лучше, чем когда-либо в его жизни.
В просторной комнате, заваленной подушками и отделанной под роскошь, стелился еле заметный синеватый дымок – это черноносый закурил трубку. Фэггс нехотя принюхался – пахло чем-то вроде каннабиса. Вполне возможно, нелюдь действительно баловался травкой – его внешняя сонливость говорила сама за себя.
- Можно?
Пожав плечами, Тоффи отдал ему трубку, а сам наклонился к нежившийся у его колен брюнетке и легонько куснул её за ухо, предлагая продолжить любовные игры. Фэггс затянулся… Горло будто захлестнул тугой толстый канат, лёгкие будто скукожились в чудовищном спазме, и человека скрючило в судорожном кашле. Пульсирующий спазм раздирал гортань, и Фэггс явственно ощутил, как из него что-то отчаянно лезет. Его стошнило…
«Это» было омерзительно – что-то серое, осклизлое, похожее на результат позднего выкидыша наркоманки со стажем. Самым омерзительным было то, что «это», в отличие от недоношенного эмбриона, было живое – оно гнусно верещало, извивалось, а перевернувшись, вперило в Фэггса полный злобы взгляд заросших бельмами глазниц…
- Ф-а-аф!
Жуткий вой сотряс комнату – охваченное лиловым пламенем, существо завопило и попыталось довольно резво уползти в тёмный угол… ПЛЮХ! Сверху обрушился чей-то подбитый металлом сапог, расплескав с неприятным чавканьем не успевшую спастись маленькую дрянь.
- Из серой пыли созданное, да в пыль обратится, - произнёс глуховатый мальчишеский голос.
Фэггс поднял голову. Голос, как и сапог, принадлежали весьма грозного вида бри, облачённому в явно нечеловечью броню чёрно-зелёной камуфляжной расцветки. Устрашающего вида респиратор покоился на груди, позволяя увидеть жёсткое сероглазое лицо с нависшей над ним тёмно-русой чёлкой. За спиной у бри болтался короткий крупнокалиберный автомат, и Фэггс мог поклясться, что на него идут точно те же патроны, что и на пулемёты гевальтьянского «Тюра».
Тоффи встал с пола и накинул на себя нательную рубаху, мягко отстранив уже разгорячённую брюнетку (которая, как и прочие девицы, не обращала на происходящее никакого внимание, будто такое у них было обычным делом). Он подошёл к бри, поднял брошенную Фэггсом трубку, укоризненно покачав головой – погасла, и произнёс:
- Дак, познакомься, это Фэггс, наш проводник.
Бри скосил глаза, но и этого было достаточно. Фэггсу показалось, что его изваляли в дерьме, размазали манипулятором «Тюра» и бросили на съедение земляным попугаям – в этом взгляде явственно читалась его, Фэггса, скорая и неизбежная судьба. И у него появилось неприятное ощущение, что именно Дак сделает её скорой и неизбежной.
- Это? – Слова бри напоминали смешанные с плевками размеренные и яростные удары хлыста. – Это будет показывать нам путь?
Фэггс осмелился поднять голову и открыл, было рот, чтобы сказать, что он пока ещё ни на что не соглашался, но Тоффи опередил его:
- Он пока не дал согласия, но, думаю, за этим дело не станет… если ты не убьёшь его невзначай.
- Ты же видел, он одержим Низшими, - сквозь металл в голосе бри прорезалось беспокойство.
- Кшай хранят нас, дружище, - Тоффи щёлкнул бри по носу, и тот довольно заурчал. – Просто сиди в сторонке и следи за тем, чтобы нам никто не мешал.
Дак оскалился и коротко глянул в сторону женщин. Под его пронзительным взглядом они поспешно оделись и тихо исчезли из комнаты. Очистив, таким образом, помещение, бри уселся на пол, положив автомат на колени и не сводя с Фэггса напряжённого взгляда, будто тот мог внезапно превратиться в какого-нибудь демона. Впрочем, Фэггс уже и сам не знал, чего от себя ожидать.
- Итак, ввиду новых обстоятельств, я вынужден перейти к делу, - Тоффи, поджав ноги, сел напротив Фэггса, ясно и твёрдо глядя ему в глаза. – Нам нужно попасть к пику Серого Черепа.