Сказка про радужного пони Опции

[А. Нур]

Грязно-белесое солнце, словно гнойный волдырь, висело над липкими болотно-зелёными джунглями. С верхушек изъеденных слизнями листьев капала затхлая горькая вода. Исполинские жирные чёрные многоножки ползали в прелой листве, выискивая редкие деликатесы – откормленных кровянисто-багровых червей. Верхушки деревьев были затканы плотной синеватой паутиной, в глубине которой неслышно скользили смутные тени её гигантских создателей.
Лес был голоден. Под зыбким слоем трухи и полусгнивших корней, в пустотах, заполненных тонкой клейкой паутиной, вплетенные в неё, висели опустошённые оболочки упавших туда когда-то животных, людей и аборигенов. По тропинке неверным шагом брёл молоденький «оленёнок», отбившийся от стада. Вдалеке послышался хриплый улюлюкающий вой земляных попугаев. Следы от их кривых зазубренных клювов виднелись на жирной ляжке «оленёнка». От ужаса он не чуял под собой ног. Вдруг подстилка леса под ним разверзлась, и он провалился в яму с паутиной. «Оленёнок» взмемекнул от неожиданности – и с истошным воплем стал барахтаться, стараясь выбраться из паутины.
Зря.
Тысячи крохотных паучков со всех концов ямы начали сбегаться к зверьку, привлечённые барахтаньем паутины и запахом свежей крови. «Оленёнок» завопил ещё раз, затем визг сорвался на хрип, и из развёрстой глотки вместо истошных воплей поползли пауки. Корни и ползучие лианы жадно устремились в яму, восстанавливая девственный покой тропы.

[А. Нур]

В бакалее Ицхака стоял влажный синеватый туман. Примерно с сотню чахлых аборигенов окружили составленные в угол столики, на которых восседал согбенный пятнистый «оратор» - он зычно раздувал горловой мешок, оглашая помещение раскатистым ухающим кваканьем. Шлема на нём не было, голова была плоской и безглазой – явно не от большого здоровья. Впрочем, аборигены внимали ему с изрядным видимым почтением.
Появление Тоффи и Дака было встречено какофонией стрекочущих воплей. Дак ткнул друга локтём и кивнул в сторону стойки – там лежали небрежно сваленные полуистлевшие тела людей, укрытые плащом пастора Форлэ. Ицхака среди них не было – он суетился за стойкой, судя по запаху, готовя что-то особенное для новых посетителей. Рядом, как ни в чём не бывало, равнодушно скалился гевальтьянин.
- Гууунз! – пролаял «оратор», требовательно вытянув к друзьям трёхпалую студенистую конечность. Вперед вышли двое относительно крепких аборигенов с оружием, которое заставило Тоффи ужаснуться.
- Токсико-мониторы? – удивлённо произнёс Дак.
Теперь стали понятны повреждения на телах людей – выпущенная под давлением аэрозольная струя активного вещества по смертоносности не уступает огнемётному залпу. Токсико-мониторы в руках аборигенов были не новые, но вполне надёжные – во всяком случае место стыковки баллона со ствольной коробкой не протекало, иначе бы стрелку нечем было бы держать это оружие, чудовищное, всеми запрещенное и большинством из запретивших – используемое.
Дак напрягся, и респираторная маска запрыгнула ему на лицо – теперь он был защищён от едкой мутагенной струи. Впрочем, аборигены, похоже, не собирались стрелять – это была формальность.
- Говорите! – пролаял оратор. – Кто такие? Зачем пришли?
Тоффи отстранил Дака, выходя вперёд, и заговорил, стараясь не думать о раструбах токсико-мониторов, ловивших каждое его движение:
- Мы – государственные путешественники из Коалиции. Мы ищем миры, которые хотят, но не могут помочь себе сами, и предлагаем им помощь Коалиции…
- Оружие? – всколыхнулся абориген. Егор сородичи обратили умоляющие взоры к деймнгуури.
- Если придётся, - уклончиво ответил деймнгуури. – Сначала необходимо узнать обстановку…
- И много стало известно тебе на ложе с женщинами?
Это была не насмешка – это был жалобный, почти истеричный гнев. Тоффи не стал возражать, тем более, что «оратор» заговорил вновь:
- Кому мы причинили зло? Кого обидели? Небо не дало нам ответов – оно лишь покорно впускало в наш мир всё больше и больше людей. А с людьми пришли их лживые и жестокие боги. Они извратили, изуродовали наше небо, нашу природу, нас самих… Где мои глаза?! – завыл он, задрав голову к низкому грязному потолку. – О, небо, я благодарю тебя за то, что родился слепым, что не вижу того ужаса, что ты дало совершить захватчикам с миром моих предков. Я рад, что не вижу мир своих детей – ибо я сошёл бы с ума от его уродства и тоски!
Он опустил голову и замолчал.
- Вы боролись? – спросил Дак.
- Мы боремся, - глухо произнёс абориген. – Мы перестали уважать себя, мы перестали надеяться на лучшее – жалкие, уродливые создания! У нас нет даже ненависти, а я – дешёвый лицемер… Но мы знаем – есть места, куда не дошли ни люди, ни их гнусные боги. Есть спасение… - Абориген вперил безглазый взгляд в Тоффи, и деймнгуури вздрогнул, ощутив этот взгляд. – Люди думают, что там нет больше ничего полезного, что из Серой Горы можно сделать храм своим богам, просто пристроив к ней череп. Но они не нашли Машины…
При этих словах аборигены глухо застрекотали, а голос «оратора» будто разросся и заполнил собой всё помещение и даже будто бы смежные комнаты.
- Они считают, что Машина – легенда, что такого нельзя было построить – самодовольные, недалёкие, надменные существа. Но те, что были до них, те, что построили Машину – они были умнее. Они не презирали нас, а учили. И когда воздух стал ядовит, а тени прожорливы, когда хищные джунгли схватились в вечной битве с токсичными заводами людей – мы знали, что Машина повернёт всё вспять. Но люди окружили её своими заводами и механическими полями смерти, загнали нас в болота, сосущие жизнь, а их боги делают наш мир всё чудовищнее день ото дня. Поэтому нам нужно оружие, - безглазая голова повернулась к гевальтьянину. – Поэтому нам нужен Железный Великан.