Одиночество - мой удел, Автор: Владимир Ржин (крокодил77) Опции

[Каркун]

Одиночество - мой удел


Автор: Владимир Ржин (крокодил77)




Свой столетний юбилей я отмечал на рабочем месте, в одном из крупных зданий делового центра Москвы. И чтобы мне не досаждали поздравлениями со всех сторон, средства связи я благоразумно отключил. Это женщины любят отмечать любые памятные события – им только дай. Лично мне, эта круглая дата, выдавала лишь неприятный намёк о наступлении грядущей дряхлости.
Для зарядки, какой-никакой, я решил прогуляться по длинным коридорам. Выходить на улицу, где всё занесло снегом, мне что-то не очень хотелось. Сейчас регулярно очищают только Красную площадь и прилегающий к ней район, а чуть подальше – может, и дождёшься: раз в месяц, приедет снегоуборочная техника. Да и возле Кремля наверно чистят только из-за туристов, которые там постоянно слоняются.
У тусклой сохранившейся таблички на дверях одной крупной фирмы я невольно тормознулся. Это было давным-давно. Именно они первыми решили перенести почти всю свою деятельность в виртуальное пространство. Зачем, сообразили они, целыми днями рассиживаться по кабинетам? Все вопросы можно решить и по интернету.
- Всё! Ты теперь будешь тут один за всех нас отдуваться! – шутил кто-то из них напоследок, подмигивал. Я тогда работал охранником на входе-выходе. И понеслось…. Где-то через два года я остался здесь один, на должности смотрителя здания. И такая же волна пронеслась почти по всем организациям города. Кому захочется торчать в мегаполисе, когда все дела можно провернуть не выходя из дома? Который расположен, желательно, где-нибудь на берегу живописного озера или в сосновом бору – дело вкуса.
Кое-какие конторы, вообще-то, у нас в Москве остались. Это всякие туристические, музейные дела, немного полиции, медиков, и различные коммунальные службы. Но всё равно поначалу было очень непривычно: выглянешь в окно – а там и нет никого…
Справа от меня, в таком же огромном пустынном здании живёт-поживает Петька. За прошедшие годы мы с ним уже всё и обо всём переговорили, и теперь нам даже поболтать стало не о чем. В придачу, он изрядный киноман. Как зайдёшь по-соседски, от него только и слышишь:
- А ты это смотрел?.. Ты знаешь этого режиссёра?.. Фильмы иногда я смотрю, но только по настроению. И предпочитаю глядеть комедии, чтобы без всяких там высокоумных заморочек в мозгах. Так что если я к нему иногда и заглядываю, то больше по бытовым мелочам.
Сосед слева – Иван, сдвинутый в другом направлении. Он ярый фанат всех видов спорта на телеэкране. Если ему и захочешь что-то сказать, то лучше выждать перерыв. Иначе – ноль эмоций. Во время матча он тебе может и ответить:
- Ага-ага. Понятно… Но моментально о разговоре забудет. Он помнит только всех чемпионов. Сейчас народ в Москве распределился как в глухой деревне. Одно многоэтажное строение – один человек, смотритель. С остальными, чуть дальше по нашему проспекту, я даже и не знаком. Один – какой-то слишком мрачный на вид, другой – музыкант, которому начихать на всех свысока. Женщин на нашей работе и не отыскать: они любят поболтать, всякие там цветочки выращивать – смылись в своём большинстве на природу.
В честь собственного юбилея я всё-таки решил прокатиться на лыжах. Не на беговых, разумеется – они тут не катят, а на лесных, с широкими полозьями. С ними ещё можно не спеша прогуляться по городу. Жаль, что птичек почти не увидишь – все разлетелись в хлебные края. Если только в парках где заметишь. Но я там редко бываю.
Иногда я подкатываю и к оживлённым местам. Туристы восторженно пялятся на меня: снежный человек, в натуре! Но близко подойти никто не может из-за сугробов. Помахаешь им ручкой – гуд бай! И возвращаешься опять, в своё одиночество.
Приезжающие ко мне внуки-правнуки сильно удивляются: - И как тут можно жить, когда с утра даже солнца не видно?.. Они мне предлагали, смыться к ним, дышать свежим воздухом, но сейчас и у нас атмосфера на уровне: не сравнить с годами прошлого столетия. Молодому поколению, выросшему в свободном пространстве, городских жителей уже и не понять. Они дольше пары дней в Москве не выдерживают. Какая-то клаустрофобия у них начинается. И я их понимаю: в городах одни пенсионеры продолжают чувствовать себя комфортно.
После лыжной вылазки я ощутил себя бодрячком. Мой организм, кое-где уже подновлённый медиками, пока ни на что не жаловался. С этим у нас хорошо. Если что-то у тебя износилось, – раз-два и починили, исправили. Но вот старческие мозги, к сожалению, они не берутся менять. Я уже чувствую, как они начинают скрипеть, соображать в замедленном темпе.
Ничего. Я не особо расстраиваюсь. Проживу ещё лет пятьдесят, а там, глядишь, что-нибудь и на эту тему придумают. Мне это очень не помешает. Я ведь пока ещё не все шедевры мировой литературы успел перечитать.
Вот когда их всех пролистаю, переварю, тогда уж так и быть, можно будет не спеша и скончаться. Но перед этим я ещё серьёзно подумаю. Ведь каждый год появляется столько замечательных романов, - попробуй-ка угнаться за этими писателями! Наверно так мне и придётся: подрабатывать смотрителем по дому и почитывать увлекательные новинки даже и в следующем веке.

[Аптекарь]

Что у неё с лицом?

[ktgun]

Что у неё с лицом?

Она опечалилась, что ГГ не дал ей поотмечать любое памятное событие. Она же женщина, карамба.