Город и Маска Опции

[Саша Тэмлейн]

Однажды в Город пришёл человек с тысячью масок. Он пришёл в яркий, погожий день; флаги полоскались над ратушей, словно разноцветные языки Драконов, небо было чистым, будто Тётушка Филла протёрла его тряпицей, и даже камни мостовой блестели нарядно, желая казаться поделочными.
При входе в Город на нём была маска из Слоновой Кости.
Он держал у губ трубочку, на которой напевал незатейливые мелодии. В руках он нёс букет обычных полевых цветов – васильки и ромашки, а одежда его была пыльной – обычной одеждой для странствия.
Уголки рта на его маске изгибались вверх.
На улице Прожорливых Глоток он встретил маленькую девочку и вдруг опустился на одно колено.
— Как тебя зовут, дитя моё? — спросил он мелодичным, переливчатым голосом.
— Амели, — сказала она.
— Этот букет тебе, Амели, — сказал он.
— Ой, правда?
А человек в Маске уже шёл дальше.
В переулке Бродячих Котов он засунул старую маску в мешок и вытащил новую – изящную маску из светлого дерева, и её полные губы были чуть приоткрыты, будто смеялись. На площади перед ратушей, он встретил девушку, чья верхняя губа будто дразнила его чуть порочным изгибом; она просилась для поцелуя.
Человек в Маске вновь опустил руку в мешок – и вытащил оттуда невероятной красоты розу, сработанную из латуни.
— Я пронёс её через Пустыню и Море, — сказал он. — И она достойна тебя, ту, чья красота подобна освежающему ветерку, стекающему ночью со звёзд.
— Ой, правда?
Девушка взяла розу, запунцовела, и отвернулась.
Третью маску человек одел чуть позже – Маску одутловатого, Добропорядочного зажиточного Горожанина, с вислыми усами.
Зайдя в трактирчик Шустрая Пони, он присел за столик к тучному, огненнобородому завсегдатаю и предложил:
— Почтеннейший! Я здесь недавно, но если вы расскажете мне о вашем дивном, вне всякого сомнения, Городе, я почту за честь отблагодарить вас тем, что оплачу обед.
— Я тоже могу рассказать, — сказал красноносый по соседству.
— А вам я оплачу пиво, — учтиво согласился Человек в Маске.
И вот так он вскоре стал для дочери Горшечника - чудным любовником; для Эмилии Понд – куртуазным ухажёром, для Стропильщика – компаньоном по выпивке, для Пивовара – отличным советником, и для всех жителей города – самым близким, самым настоящим другом, которого только можно представить.
Он прожил в Городе недолго – может, весну, а может, две.
Дочь Стропильщика получала от него подарки, Амели – цветы и забавные безделушки, которые он вырезал из дерева, Стропильщик – регулярно получал свою пинту пива по выходным, а Пивовар беседовал с ним о разных Дальних Странах и сортах пива: от лагера до тёмного бока.
И все, даже пастор были убеждены – Человек в Маске – очень славный человек!
«Самый настоящий Славный Приятель – говорил про него Мажордом. — Где ещё такого сыщешь! Только скрытный немного».
«А так даже и лучше, — уверяла Дочь Горшечника. — Так бы приелось одно лицо, а так целуй и целуй разные маски!».
Но со временем жителям Города захотелось узнать о Человеке побольше.
— Почему бы тебе не снять Маску? — напрямую спросил мэр. — У вас в Городе ничего скрывать не принято!
— Да, но ведь я так привык, — защищался Гость, впрочем, уже давно ставший своим парнем, да и вообще – во многих заведениях – завсегдатаем.
— Привык-не привык, — сурово сказал мэр. — А это дело такое! Снимай маску, и дело с концом! Мы самоуправства не потерпим!
— Или что? — тихо сказал человек.
— Или уходи из Города!
Мэр распалился, его вислые щёки пылали.
— Ладно, — сказал человек.
Никто не думал, что Он на самом деле уйдёт.
Никто не видел, как Он ушёл.
Тихо, в неясный предрассветный час, он увязал свои тюки, пересыпал в мешки, купленные на рынке безделушки, подпоясал свою старую, невзрачную дорожную одежду, и пустился в путь. У его Маски уголки губ были опущены.
Когда он вышел из Города, и тот остался далеко-далеко, а кругом – лишь пыльная равнина, бурьян и чертополох, человек сел на землю и снял маску. Под ней оказалось невзрачное лицо, рыжеватые волосы, торчащие клоками, и мутно-водянистые глаза. На вид ему было лет двадцать пять.
Человек плакал.
— А что, если они не примут меня таким, какой я есть? — сказал он фразу, казалось, повторяемую столько раз, что она мраморно запечатлелась в уголках его губ.
Наконец, он утёр глаза и поднялся.
— В мире ещё много Городов, — сказал он. — Попробую ещё раз.
Он одел маску из Слоновой Кости, уголки её губ были подняты, выудил из сумы свирель и принялся насвистывать подбадривающую себя саму мелодию. Более не оглядываясь, человек пошёл вперёд – там виднелось поле с ромашками и васильками.

[PAM312]

Неплохо, но без вот этого фрагмента было бы лучше (имхо).

снял маску. Под ней оказалось невзрачное лицо, рыжеватые волосы, торчащие клоками, и мутно-водянистые глаза. На вид ему было лет двадцать пять.
Человек плакал.
— А что, если они не примут меня таким, какой я есть? — сказал он фразу, казалось, повторяемую столько раз, что она мраморно запечатлелась в уголках его губ.
Наконец, он утёр глаза и поднялся.
— В мире ещё много Городов, — сказал он. — Попробую ещё раз.
Он

Теряется загадочность, маска становится всего-лишь обычным человеком.