Чёрный ветер, жёсткое эпическое фэнтези Опции

[devastator squad]

Жозе подцепил последний камень, напрягся и выдернул валун из кладки. Несколько соседних тут же рухнули внутрь, в непроглядную темноту. Симон уронил кайло на сухую землю и вытер пот с морщинистого лица, оставив на щеках грязные разводы. Дыхание его стало совсем сиплым, свистящим, как у порванного кузнечного меха.
– Я уж думал, она никогда не поддастся, – выдохнул он, опершись об наклонную стену гробницы. – В следующий раз деревянную найдём. Или глиняную. Покойники, они везде покойники, а я уже не молод для таких занятий.
– Если здесь до нас никто не побывал, то следующего раза не будет, старина. – Жозе достал крохотный фонарь, отрегулировал фитиль, зажёг и шагнул внутрь. – Тот, кто навёл меня на это место, мелко не плавает.
Слабый огонёк заплясал множеством отсветов по голым стенам. Внутри было пусто, даже старая паутина в углах не висела. Только гладкий, словно отполированный, камень, в одинаковых по размерам блоках. Это же сколько труда надо, чтобы их из обычных булыжников вытесать? – подумал Жозе, подняв фонарь над головой и поведя рукой из стороны в сторону.
Помещение, в котором они оказались, было не больше обычной кладовой, десять на десять футов. В противоположной стене проход. Жозе двинулся туда, старательно прислушиваясь. Узкий коридор шёл прямо, не отворачивая и не разветвляясь, тишину нарушало лишь шарканье ботинок и надсадные вздохи Симона. Никто, вопреки опасениям, не восстал из мёртвых и не пытался прогнать грабителей. Если и были когда-то у этого места стражи, то теперь они стали прахом, мелкой пылью, разлетающейся из-под ботинок. Жозе не был суеверен, к тому же профессор Феран из университета Орфи, снабдивший его указаниями о том, где в Западном море можно найти острова со старыми захоронениями, уверял, что дело совершенно безопасное. Но когда влезаешь в гости к мертвякам, всегда не по себе. Кто знает, что за сюрприз оставлен для непрошенных гостей? Жозе вытащил из-за пазухи медальон и поцеловал наудачу.
Коридор кончился, выйдя в обширный зал. Тусклый свет не доставал до потолка и дальних стен, большая часть зала осталась во мраке. Но Жозе и так увидел то, за чем пришёл.
Ближе к центру широким кругом расположился ряд приземистых постаментов. Не очень похожие на обычные гробницы, если только мертвецов здесь не замуровывали в цельный камень. Не знай Жозе заранее куда попал, то принял бы это место за святилище древних богов. Он провёл ладонью по холодной поверхности, стирая пыль, и крупный красный камень сверкнул в центре плиты. Симон наклонился, прикоснулся кончиками пальцев к камню.
– Похож на рубин, – пробормотал он. – Не меньше четырёх дюймов в поперечнике. Даже представить не могу, сколько он стоит, и кому мы его продадим.
– Это уже моя забота, – с трудом подавив дрожь в голосе, откликнулся Жозе. – Твоё дело – упрятать это богатство на корабле, да так, чтобы ни одна крыса не пронюхала. А вернёмся домой – я покупателей сыщу.
Симон разогнулся и обвёл взглядом постаменты. Огонь фонаря освещал не меньше двух десятков. Если они на самом деле идут по кругу, то ещё столько же остались в темноте.
– Больше десятка мы на корабль незаметно не пронесём, – сказал Симон. – Остальные придётся оставить здесь.
Жозе нетерпеливо отмахнулся. Им уже овладел азарт от предвкушения невиданной раньше добычи.
– Нам этого десятка хватит, чтобы всю оставшуюся жизнь в роскоши купаться! – Он вытащил из-за пазухи небольшой нож с тонким лезвием и придвинулся к камню.
– А что там дальше? – спросил Симон, вглядываясь во мрак. – Кажется в самом центре ещё что-то стоит. Настоящий памятник, побольше этих будет.
– И пускай себе стоит, – резонно ответил Жозе. – Нам этих рубинов за глаза хватит.
– Хватит, хватит, – ворчливо согласился Симон. – Я только одним глазом взгляну…
Жозе лишь пожал плечами в ответ и попытался всунуть остриё ножа в щель между постаментом и рубином. Но камень сидел плотно, словно одно целое с плитой, в которую вмурован. Жозе придвинул фонарь ближе, и внутри камня заплясали огоньки. Настоящее сокровище, с восторгом подумал Жозе. Ради такого стоило два месяца болтаться в трюме проклятого корабля, постоянно блюя от непрекращающейся качки. Жрать солонину, постоянно врать, выдавая себя за другого. И то, если бы не старый знакомый Симон, бывший на корабле помощником капитана, Жозе отправился бы за борт недели через две после отплытия. Трудно быть матросом, если ты всю жизнь был вором. Но этот камешек стоит любых лишений. Как отражается в нём огонь фонаря… Будто с той стороны, внутри постамента, горит другой огонь, ярче и сильнее.
Жозе приставил лезвие и ударил по рукояти основанием ладони. Симон что-то сказал издалека, но Жозе не расслышал – так увлёкся. Рубин начал наконец поддаваться, ещё несколько ударов и острие зацепилось за край камня. С каждым движением отражение фонаря внутри словно разгоралось сильнее.
– Эй Жозе!
Вор поднял голову. Симон стоял на границе освещённого круга. Что-то было за ним, что-то большое, но очертания скрыл сумрак.
– Слушай Жозе, здесь кажется тоже есть камень, только странный и раза в два больше!
– Сейчас подойду! – крикнул в ответ Жозе и со всей силы нажал на нож.
Камень со вспышкой вылетел из гнезда, ударив Жозе в грудь. Облако пыли и дыма окутало постамент. Жозе упал на спину, скорчился на мгновение в нелепой позе, словно окоченевший труп, потом закашлялся и отполз в сторону.
– Эй Жозе, всё в порядке? – спросил Симон.
Жозе похлопал себя по бёдрам, потом по бокам, ощупал лицо и ту его взгляд упал на лежащий рядом рубин.
– Опаньки! – произнёс он с таким безмерным удивлением, словно драгоценный камень был последним, что он ожидал увидеть.
– Эй Жозе, ты как? – обеспокоенно повторил Симон.
– Жозе?.. Это я – Жозе? – ошалело пробормотал вор. Он поднял камень, перевёл взгляд на изувеченную гробницу. – Что ж, неплохое имя… Пускай буду Жозе. – И заливисто рассмеялся. – Со мной всё прекрасно! – воскликнул он и тут же понизил голос почти до шёпота. – Я даже не знаю сколько веков со мной всё не было так хорошо.
В голове Жозе происходило странное, прежнюю память теснили новые образы, спутанные, отрывочные и порой откровенно бредовые. Но Жозе это не удивляло. Прежнего Жозе больше не было.
Он встал и огляделся. Незнакомое место. Как он здесь оказался? Сколько столетий спал в саркофаге? Кто его туда заключил и почему так легко позволил выбраться? И вообще, тот ли это мир, в котором он прожил прежнюю жизнь? Память неспешно разматывала столетия воспоминаний, и кто его знает, все ли они принадлежали одному и тому же человеку? Нет, даже и не человеку, а… ну, скажем, существу. Жозе облокотился на постамент, который раньше был его тюрьмой, бросил взгляд на другие гробницы. Стоят кругом, словно охрана… кого? Жозе посмотрел в центр, туда, где возился его товарищ. Сторожат того, кто заключён в большом камне. Видимо из-за этого Жозе и выбрался так легко – если он здесь в качестве охранника, то должен проснуться моментально. А рубин – что-то вроде сигнализации, которая сработает при попытке вырваться того, кто заключен в центре. Только прежний хозяин этого прекрасного тела, такого энергичного, такого… м-м-м… живого… включил сигнализация с помощью обычного ножа. Довольно глупо с его стороны. И вообще странно, что эти двое так легко проникли сюда. Толку с охраны, если два глупых существа могут прийти и расковырять ножом столь сложные механизмы.
– Эй, ты там! – крикнул Жозе своему товарищу. – Поосторожнее с этой штукой, не вздумай её сломать!
Мысли, тем временем, перескочили на развернувшиеся перспективы. Он ведь теперь свободен! Может идти куда угодно. Если это тело испортится, он найдёт новое, лучше прежнего. Сколько перспектив сразу открылось ему в этом мире! Можно стать королём или императором, или как здесь называют самого главного? Исполнять любую свою прихоть, наслаждаться жизнью, нет, множеством жизней!
Раздавшийся шум вырвал Жозе из власти грёз. Его напарник, пытался раскачать монумент, весящий не меньше тысячи стоунов. И это у него, как ни странно, почти получалось. Массивное сооружение скрипело, с хрустом врезалось углами в плиты пола, но большие размеры не давали опрокинуться. Обычный человек не смог бы даже пошевелить каменную громадину, а память прежнего Жозе ничего не знала об исключительных способностях Симона.
– Эй, друг, прекрати! – крикнул Жозе. – Не трожь эту штуку, он опасна!
– Не могу… выбраться… – прохрипел Симон таким жутким голосом, что до Жозе не сразу дошел смысл сказанного.
А когда дошёл, Жозе по-настоящему испугался. На миг он остолбенел, а потом бросился бежать. Сзади раздался новый, непонятный шум, что-то упало с потолка перед входом в коридор. Жозе затормозил, не сразу сообразив, что это что-то у входа – Симон, который сделал гигантский прыжок, которому любой кузнечик позавидует.
– Куда это ты собрался? – с издевательским тоном спросило нечто в теле старпома. – Я думал, твоя работа – охранять меня.
– Я в отпуске, – пятясь, пробормотал Жозе.
– Ну, я не против, – недобро ухмыльнулся Симон. – Поможешь только мне выбраться и гуляй, где хочешь.
– Да пошёл ты! – огрызнулся Жозе.
– Неправильный ответ, – улыбка Симона стала ещё шире. – Я сильнее тебя. В одиночку ты немного стоишь, тем более в таком хилом и глупом теле.
– Убьёшь это – найду другое, – пообещал Жозе. – Их там целый корабль.
– А если я раздавлю это? – Симон показал рубин, который прежний Жозе выковырял из гробницы.
– Тогда проснутся все остальные. И тебе не поздоровится.
– Хуже мне уже не будет, я и так выбраться не могу. А вот тебя после этого заново упрячут в камень. Может на века, а может и навсегда. В небытие, которое ничем не отличается от смерти. Ты умрёшь, а я останусь. И буду ждать. Так ради чего ты пожертвуешь своим существованием? Ты даже не знаешь, кто я. Попробуй вспомнить, разве мы были врагами?
Старая память ещё не вполне приклеилась к новому телу, но Жозе помнил, что стражем стал не совсем по своей воле. Нет, конечно, он должен… он обязан… Но там лежит целый мир, а здесь заточение в камне.
– Чего ты хочешь? – спросил он.
– Я не могу, как ты, уместиться в одном человеке. Мне нужны другие… Ты оставишь часть себя в камне, чтобы я был уверен, что ты вернёшься и приведёшь мне людей.
– На корабле их несколько десятков, – заметил Жозе. – Разве этого мало?
– Нет. Но они все одинаково примитивны. Ты приведёшь ко мне особенного человека. Такого, в котором я смогу реализовать все свои способности.
Жозе понимал, о чём речь. Сам-то он на такое не решился бы, но этот…
– Что с тем, кто был в твоём теле до тебя? – спросил Жозе. – Он был старпомом на корабле.
– Я верну его на место, – сказал Симон. – Немного исправленным. Лишних вопросов он задавать не будет.

Через четверть часа Жозе выбрался наружу. За ним вывалился Симон, всё ещё похожий на ожившую куклу, но с каждым шагом становившийся прежним. Ну или почти прежним.
Жозе огляделся. В полумиле от гробницы, на безжизненный берег плескал солёной волной океан. Далеко за холмом справа виднелись мачты их корабля. Не самое радостное место, решил Жозе. Что ж, не стоит тогда здесь задерживаться.
– Пойдём, кукла, – сказал он телу, которое было когда-то старпомом, и зашагал к кораблю.

[devastator squad]

Стоя на коленях, старик размеренно кланялся в сторону очага, слегка касаясь лбом пола. Через каждые пять поклонов он поднимал нож к ладони, делал крохотный надрез, капля крови летела в огонь и с шипением сгорала.
Никому не нужна твоя кровь, старик, ты ничего не изменишь, – подумал Олег, но вслух ничего не сказал.
Старик всё бил поклоны и что-то бормотал. На кровати за его спиной лежал на боку Гаммел и огонь отражался в его глазах. Глаза были на удивление живыми, с лихорадочным блеском. Лоб над ними пересёк кое-как сшитый порез, выглядящий очень страшно, но на деле не слишком опасный. В отличии от тех ран, что скрыты покрывалом. Олег, Отто и Марко тащили Гаммела трое суток на носилках, каждый час ожидая, что тот умрёт, но бедолага словно ждал, когда окажется дома. А теперь он и здесь не торопился отдать богу душу. Уже почти сутки старик молился, стучал лбом в пол и делился кровью с огнём. Откуда в нём столько крови? – задумался Олег. Или это просто фокус? Всё равно это не поможет.
Гаммел дышал часто и неглубоко, на лбу блестели капли пота. Через три проникающие раны в его спине потихоньку вытекала жизнь. Раньше Гаммел стонал, но теперь молчал, хотя боль конечно никуда не ушла. Только смотрел в огонь, может пытался увидеть испаряющуюся кровь, безвозвратно исчезающие крупицы чужой жизни. Где-то за ним, в темноте комнаты сидела мать Гаммела. Олег не слышал ни рыданий, ни даже коротких всхлипов. Муж этой женщины умер почти десять лет назад, теперь ей предстоит похоронить единственного сына. Остаться одной, с дочкой-подростком. О чём она сейчас думает, если не плачет? Прокручивает в голове все лишения, которые ей предстоят? Спрашивает у бога, за что он забрал у неё последнюю опору и надежду, её плоть и кровь? Или вспоминает, как умирающий парень был крохотным младенцем, кричал и тянулся к её груди? Потом делал первые шаги, начинал лопотать, рос год за годом… А теперь у неё останутся только горькие воспоминания и чувство потери в довесок.
Гаммел моргнул, перевёл взгляд на старика и через мгновение глаза его остекленели. Всё, – подумал Олег, но остальной мир как будто ничего и не заметил. Старик всё также стучал лбом о пол, из-за закрытых окон пытались пробиться лучи солнца и дневной шум.
– Всё, – неожиданно охрипшим голосом сказал Олег. – Можешь не молиться, старик, твои слова и кровь никому не нужны.
Старик замер, оглянулся и поднёс пальцы к лицу Гаммела. Олег встал и вышел на улицу. Мать так и не заплакала.
Отто сидел, прислонившись спиной к стене дровяного сарая и перематывал плечо. Ещё дальше, прямо на земле, спал Марко. Олег подошел и слегка пихнул сапогом Марко в зад.
– Хоть бы перевязать помог, – сказал он заворочавшемуся товарищу.
– Он перевяжет… – скривился Отто. – Если только на сразу на шее.
Марко поглядел вокруг мутным взглядом.
– Что там? – спросил он после долгой паузы.
– Всё, – просто сказал Олег.
Отто и Марк тихо забормотали молитву. Никому ваши слова не нужны, – подумал Олег, но вслух, как всегда, этого сказал. Из дома вышел старик и Олег пошел к нему. Дед задрал голову и посмотрел бесцветным взглядом в глаза Олегу.
– Скажи, за что он умер? – с горечью в голосе спросил старик.
– Понятия не имею, – ответил Олег, гася просыпающееся раздражение. – Я наёмник и убиваю за деньги. А вы, крестьяне, умираете просто так, потому что решил ваш хозяин, что сидит в замке.
Старик испытывающе смотрел снизу-вверх в глаза Олегу.
– Ты ведь совсем ещё мальчик, – вдруг сказал дед. – Ты даже младше Гаммела. Хоть и большой, но юный.
Олег сжал кулаки и поднёс к лицу старика, давая оценить, какой он мальчик. Тот не отодвинулся, даже не моргнул.
– Кто ты этой женщине? – спросил Олег, кивнув в сторону дома.
– Отец, – тихо сказал дед.
– Скажи любому здесь, что если её с дочкой кто-нибудь тронет, то вот этими руками я сверну шею половине вашей дерьмовой деревни.
Губы старика раздвинулись в вымученную улыбку.
– Ты уйдёшь и не вернёшься. Наёмник. Как тебя зовут, юноша?
– Олег.
– Северянин, – теперь старик не пытался скрыть горечь в голосе. – Скажи, зачем ты, такой молодой, ушел из своих беспросветных лесов, взял в руки оружие и несёшь смерть по земле?
– Я не ушел, – терпеливо ответил Олег. – Меня продали. И ваших баронов я воевать друг с другом не заставляю. И твой внук умер бы в любом случае, просто никто не принёс бы его домой. Лежал бы куском падали в траве, и звери дрались за его кости. По-твоему, я виноват, что вы живёте как скот и безропотно идёте на убой?
– Не мы определяем, каким быть этому миру, юноша.
– Тогда и меня не вини, я живу, как умею.
Сзади подошел Отто, молча взял старика за руку, развернул ладонь и насыпал монет.
– Это семье, – сказал он. – Извини, отец, так вышло.
Олег достал кошель и добавил сверху свою часть. Старик, ссутулившись и опустив плечи, смотрел на горку монет в ладони. Молчание снова повисло между людьми. Олегу больше нечего было сказать этому человеку, слова сочувствия всё равно не помогут, да он и не мастер красиво говорить. Олег развернулся и зашагал к сараю, под стеной которого снова дрых Марко. Через несколько секунд к нему присоединился Отто.
День едва успел начаться, летнее солнце не успело накалить воздух и от земли тянуло прохладой. Олег сомкнул веки, тут же навалилась болезненная, горячечная дремота. Когда он нормально спал последний раз? Наверное, ещё до того, как подрядился к этому кретину-барону.
– Что будем дальше делать? – спросил Отто. Он был самый старший из их троих, не такой высокий, как Олег, но коренастый и широкоплечий. По хмурому, изрезанному шрамами лицу возраст не определить, может тридцать лет, а может и сорок. Правильный ответ скорее всего где-то посередине. Тогда он Олегу вполне и отцом мог бы быть.
– А что мы обычно делаем? – Олег нашёл силы на усмешку.
– Обычно мы не вляпываемся в настолько дерьмовые истории. Ты, что, не заметил, как ведут дела местные барончики? Наберут людей, наобещают с три короба, потом устроят бездумную резню и заново людей набирают. В каком месте нужно вставить слово «деньги», как думаешь?
Олег хотел сказать, что он не крестьянин, которого можно повести на убой, как скот, но вспомнил, что за сегодня уже не раз говорил, а может просто думал, такое. Он потёр разнывшийся висок, сплюнул на землю и посмотрел, сколько в плевке крови. Ничего страшного, через неделю всё будет в порядке. Кажется, даже рёбра не сломаны, только бок отбит.
– Нам здесь не заплатят, – повторил Отто. – Трупам никто не платит.
– Надо хоть какую-то часть денег взять, – рассудил Олег. – Зря мы что ли деревенских олухов лупили?
– Ничего нам не заплатят, вот увидишь, – пробормотал Отто.
Олег не стал спорить. Он снова закрыл глаза и наконец провалился в беспамятство.

Кто-то ударил его по ноге. Кажется, прошла всего секунда, как он уснул. Олег открыл один глаз и посмотрел вверх. Над ним возвышался сотник, неведомо как их нашедший. За его спиной маялись два здоровых увальня в затёртых кожаных доспехах. Явные деревенщины. Сотник снова пнул Олега в голень.
– Подымайтесь, неудачники! Ещё не время разбегаться.
Олег поднялся. Справа зашевелился Марко и с трудом разлепил глаза.
– Смотрикась, этот мудак всё-таки явился, – проворчал он. – Где ты был, когда мы по твоей милости в передрягу попали?
Сотник покраснел и выпучил глаза не хуже, чем рак.
– Встать! – гаркнул он с такой силой, что с ближних деревьев разлетелись воробьи.
Марко демонстративно почесал зад.
– Не ори, – процедил Олег. – Голос тебе ещё понадобится. Ты лучше скажи, зачем ты нас послал в ту деревню? Не был бы Марко такой глазастый, нас всех бы положили.
Сотник аж задохнулся от злости.
– Ты, что, щенок, учить меня будешь?
– Я может и щенок, – сдерживаясь сказал Олег, – да побольше тебя видел, тупорылый крестьянин. Ты слышал, что такое разведка? Не догадываешься, для чего она нужна? Ты нас в засаду завёл, а где сам при этом был? Мы половину твоих олухов с того света вытащили, кретин!
Сотник выругался последними словами и широко размахнулся. Но у Олега руки были куда длиннее, и он просто ткнул кулаком в лицо сотника. Тот взмахнул руками и опрокинулся на спину.
– Мятеж! – взвизгнул он, ворочаясь в пыли.
Его подручные тут же потянулись к мечам. Что за идиот, подумал Олег и вдруг увидел, как в глазнице того остолопа, что справа, появилась рукоять метательного ножа. Через мгновение левый деревенщина охнул, схватился обеими руками за глотку, словно решил задушить себя и медленно завалился на землю. Сотник всё ещё барахтался в своих неподъёмных латах на земле, Отто подошел к нему и просто перерезал горло, как свинье. Сотник разве что не захрюкал, для полного сходства.
– Надо же было сначала деньги забрать, – укоризненно сказал Олег, глядя на багровую лужу, растекающуюся из-под трупа.
– Вот и заберём, – по-деловому ответил Марко, выдернул нож из глаза охранника и тут же полез в его карманы.
Отто принялся снимать с сотника доспех и тут же примеривать на себя. Отто был не суеверный.
– Надо нам валить отсюда, – глубокомысленно изрёк Олег. – Что ты там, Отто, на счёт новой работы хотел сказать?
Марко перевернул труп на другой бок, на секунду задумался и критически оглядел товарищей.
– Здоровые вы гады, так бы я вас кошельки научил срезать. Нормальная работа, только осторожности требует.
Отто сжал свой кулак, посмотрел с неожиданным интересом, потом показал его Марко.
– Не для тонкой работы, да, – вздохнул тот.
Олег тоже сжал кулаки, оценивая. Для чего они могут ещё сгодится, кроме войны? Можно помощником кузнеца заделаться, или разнорабочим у каменщиков. Олег представил себя, целый день таскающего и отёсывающего булыжники.
– Да ну на хер, – вслух сказал он.
Отто посмотрел на него с любопытством, потом перевёл взгляд на Марко.
– Вы никогда с пиратами в море не ходили, мужики? – спросил он.