Коулдгаария Опции

[Qurdevaria]

Слоган творчества: "До конца не зная истины."


Входит в серию: Коулдгаария.
Название произведения: Коулдгаария. Первая битва.
Имя автора: Александр
Авторские права: Qurdevaria
Рейтинг: R
Жанр: драма, ангст, фэнтези.
Статус: завершено.
От автора: мы живем в скучные серые деньки, когда тоска заглатывает с головой по самые уши. Да, да, именно по самые уши. Торчит только кончик головы и то, она облысела и её жарит палящее солнце.
Обращаю внимание, что не следует читать данное произведение лицам со слабой психикой.

Публикация произведения будет зависеть от мнений и количества комментариев. Принимается любая критика, любые мнения.
Внимание! Имя автора одинаково с именем главного героя произведения, однако, никаких совпадений между чертами или характеров героя и автора не будет.
Имя "Александр" для главного героя взято по из-за значения имени - "защитник людей".

Также, в данный момент "Коулдгаария. Первая битва." написана полностью, однако, главы не редактировались конкретно для максимально удобного чтения.

HTML

<hr />

Оглавление:
Пролог. ^(new)
(!NC-17)Глава 1: Молю тебя.. ^(new)

главы опубликованные в течении 1 недели, будут иметь статус (new)

[Qurdevaria]

От автора: // Спасибо за мнения.
Мне не важно насколько грубо они звучат. Мне важно знать где и какого рода вносить правки, а также важно знать насколько будет оригинален сюжет.
Согласно вышеупомянутым минусам, в главу были внесены незначительные правки.//

HTML

<hr />

αλήθεια:
Каждая тварь... - тварь...

HTML

<hr />

(!NC-17)Коулдгаария. Первая битва. Глава 3. Второй шанс
(Внимание! Глава содержит особую жесткость.)

Повседневная чушь топит каждого человека. Шансы на выживание в этой топи очень малы, но вот только правда другая - выживает лишь человеческая оболочка. Душа умирает.

HTML

<hr />

Лепестки роз падают россыпью с вершин ночного покрова, как магическая песня о несбыточных мечтах. Лепестки роз парят в небесах, постепенно принимая блаженный свет Луны на себя. Их исключительно чистое сияние заполняет духовных созданий.
Лепестки звездных роз падают на землю. Их встречает зловоние и черная как смола куча навоза. Лепестки роз превращаются в мусор без души и без света.


(Книга Лоорина)

* * *

Распахнув дверь, Александр ввалился в бар. С его одежды стекала вода, оставляя за ним небольшие лужицы воды и отчаяния. Пьяные рожи сидевших в баре посетителей на мгновение оторвались от немытых кружек с пивом и плесневелой рыбой, уставившись на Александра неосмысленным взглядом. «Что это за хер приперся?» - читалось в их помутневших глазах.

Александр, едва ли понимая, что он делает, медленно оглядел заведение. Оно было залито мутным светом электрических ламп. Впереди располагалось некое подобие бара, где стоял нетрезвый продавец, без стыда и с равнодушием почесывал яйца засунув руку в трусы, сквозь провонявшие немытым членом штаны. Закончив чесать свое достоинство, он вытащил руку и понюхал ее, скривив небритое и смахивающее на свинячье лицо.

Слева и справа от Александра стояли кое-как сделанные из гнилого материала столы и лавки. На некоторых лавках располагались пьяные посетители ночной забегаловки. Некоторые из пьянчуг и бичей просто валялись на полу. В правом углу заведения у одного из лежащих лицо было погружено в собственную блевотину. Другие, кое-как сохраняя равновесие располагались на лавках, при этом бормоча друг другу несвязанные слова. Низкорослый мужик сидя на скамейке, что-то пояснял едва ли понимающему его собеседнику.
- Я, бля, тебе говорю сука, - мычал он. – Этот гавнюк уже полчаса как должен был сюда прийти с баблом. Ты, гандон, сказал, что он с собой деньги взял. Ну и где этот гавнюк ебаный лазит, а?
- Да… я… от… куда… з… знаю… - отвечает второй и из его рта вываливаются куски черного не прожеванного хлеба.
- Как откуда бля? – пьяно повышает голос первый. – Ты сука развел нас и где, бля, теперь бухло брать? На что, сука? – пьяно матерится он. Не услышав ответа от собеседника, он грязно выругался и ударил его по лицу. Едва понимающий, что происходит, второй падает с лавки на пол, опрокидывая на себя кружку с пивом и обнажая ноги с нестрижеными, черными ногтями. По его проеденной молью куртке растекается желтая жидкость, отдаленно напоминающая пенистую мочу.

Александр отвернулся от происходящего. Кто-то слева громко рыгнул и пьяно заржал, думая, что это было смешно.
- Жаба лезет, – пояснил он кому-то невидимому.

Пропуская мимо ушей происходящее, Александр медленно двинулся в сторону бара. Его желудок воротило от смрада перегара, вонючих ног и блевотины в заведении. Однако он знал, что именно это сейчас ему и нужно. То, что поможет забыть и снова стать нормальным в понятии морально опущенных людей - забыть и покончить со всем этим, напоследок отправив себя в мир пьяного бреда опустошенного сознания. В эти мгновения, вся эта отвратительная мерзость показывала ему, каким бы он мог стать, если бы опустил руки. Именно он сейчас мог сидеть возле барной стойки, и из-за бессилия подняться ссать прямо в штаны. Именно он сейчас мог спать с открытым ртом, полным блевотины в углу, время от времени изрыгая из недр желудка неизвестно из чего сделанную бадягу. Но кроме этого он понимал, что пришел не искать в этой месте силы бороться. Он пришел напиться и забыть обо всем, что сломало сегодня его душу.

Бармен лениво посмотрел на Александра, тяжело опустившегося на качающийся стул перед стойкой. В эту секунду в душе Александра шла некого подобия война между рассудком и безрассудством. Тщетные попытки разума образумить горячий как котел в костре мозг заставляли безмолвно, словно рыба открывать рот в беззвучном вопросе… Какая же это нелепая попытка помочь принять верное решение, перестать зависеть в эти мгновения от жесткого случая.
«Что ты делаешь! - кричал разум. – Будь сильным!»
«Срать я хотел на силу… - отвечало безрассудство. – Срать»
«Не отворачивайся от меня! Ты стал гребанной сопливой тряпкой. Возьми себя в руки идиот, какой смысл сейчас биться головой о стену? Выбери верное решение…» - убеждал Александра разум.
«Срать я хотел на верные решения…» - отвечало безрассудство.

- Водки! – сказал Александр бармену.

Ничего не говоря, тот достал бутылку дешевой паленки и налил ему в грязную чекушку мутноватую жидкость. Александр взял в руки отраву. "Сейчас или никогда", – пел голос в его голове.
Мгновение спустя он выпил мерзкого вкуса жидкость. Тотчас по его голодному желудку разнеслось неприятное жжение.
Александр поставил чекушку на стол и знаком показал налить ещё. Новая порция водки повторно обожгла его внутренности, словно он разрезал ножом свой желудок и подставил жариться на газовой плитке.
Третья рюмка влилась уже легче первых двух. Обожженный желудок перестал реагировать на жгучую смесь.
В голову Александра ударила первая волна алкогольного опьянения.

- Может, мне стоит умереть? – спросил он, подняв голову на бармена. В ответ бармен безразлично пожал плечами. У него явно не было настроя поболтать с человеком, половина лица которого краснела и бугрилась от ожогов.

- Ещё.

Четвертая рюмка пошла не так хорошо. Александра едва не вывернуло от неприятного вкуса вонючих медицинских бинтов. Сделав над собой усилие, Александр проглотил наступающее желание срыгнуть ту всю отвратительную жидкость, что он выпил.
- Налей… ещё… - заплетающимся языком сказал он.
С трудом проглотив пятую рюмку водки, он заговорил:
- Моя жизнь очень плохая, - обратился он к бармену. – В ней нет… смысла. Я ничего не добился, рожа… у м… меня как у бульдога. Мне даже не с кем поговорить, ты понимаешь? – едва не плача говорил он.
Глотая шестую рюмку, он уже начал терять ход мыслей. Его тело и язык постепенно отказывались полностью подчиняться сигналам мозга.

Он поднялся.

Стул упал с неприятным хрустом, но едва ли Александр обратил на это внимание.
- Я… я… - начал он стараясь удержать равновесие говорить. – Я… д… долж…е(й)н зак… кони(щ)ить на… чатое… Я дол… жен уб… ить себя.

Опьяненный хмелем мозг, казалось, сейчас обрабатывал лишь одну мысль, среди прочих – убить себя.

Закончить с этим, прекратить эти мучения безжалостной жизни. Жизнь с ним поступила подло, словно он родился собакой без задней ноги. В момент, когда нужно было занять твердую позицию, случилось падение из-за не хватающей опоры. Не было ни друзей, ни любимой, ни людей способных понять и помочь в моменты, когда жизнь уложила его на обе лопатки под гнетом повседневных ужасов несбыточных мечтаний.

Александр смог сохранить равновесие на ватных ногах. Повернувшись он, опираясь о столики двинулся к выходу.

- Э, урод, а деньги платить за бухло? – словно разбавленный в киселе настиг его голос бармена.

Деньги? Александр хрипло начал смеяться. Одурманенный мозг обработал эту банальную для восприятия информацию.
- Деньги тебе? – шатаясь, повернулся Александр. – Нет… денег… П… понял меня? – произнес заикаясь он.
- Че?
Видя, что Александр не собирается платить за выпивку, бармен достал биту из-под прилавка и, выйдя из него, грозно направился в сторону полупьяного.

В это мгновение из дальнего угла комнаты поднялся человек. Его лицо было скрыто капюшоном от дождевого плаща. Он двинулся в сторону надвигающегося на Александра бармена.

- Стой! – тихо произнес он. – Я оплачу.

Достав тысячную купюру, он вручил её в руку ошалевшему бармену и, взяв Александра под руку, вывел на улицу. Голову Александра наполнял туман, мешая сосредоточиться на происходящем. Кто-то вел его в неизвестную сторону, ничего не говоря. Рука, держащая его, казалось, была наполнена неизвестной силой, которая удерживала на ногах едва стоящего Александра.
Мимо проносились дома и машины, глаза и тело заливал идущий, словно из ведра дождь. Все вокруг отпечатывалось в сознании Александра как некачественная фотографическая видеосъемка. Размытые объекты, неясность изображения.
Голос наполнил разум Александра. Голос говорил тихо, но слова словно отпечатывались в его мозгах, как прижженные клеймом.
- Такой молодой… - тихо шептал громовой силой голос.

В глазах Александра проносились мысли неясные как свет, мягко рассеивающийся по пещере из ниоткуда.

Что есть суть? Что есть смысл? Для кого существует бренный род и отсутствие смысла жизни? Необузданная ярость приводит к самым страшным последствиям. Она является катаклизмом, клеймом на, черствой от старости душе людской. Ярость, эмоция неконтролируемая порою как торнадо, сметающее все на своем пути.

- Такой несчастный… - тихо шептал голос, отражаясь эхом в недрах сознания.

Ярость… Нары, в которые закован каждый из человеческих особей.
Ярость ведет войны с существованием живущих.

Словно в тумане мимо проплыл полицейский участок, в котором набивали карманы продажные полицейские. В одной из клеток в анал трахали проститутку менты, которая согласилась на это ради того, чтобы её выпустили из обезьянника. Они жестоко измывались над ней, вставляя почти наполовину полосатый жезл во влагалище.
Девушка пыталась кричачь от боли, но её рот был забит стоящим членом второго мента. Она знала, это не кончится скоро, но терпела ради свободы. С ней и не такое вытворяли извращенцы, любители смотреть, как извиваются тела под сексуальными пытками. Заканчивая свои игры с телом девушек, они кончали им сперму в рот и кидали на истерзанные тела купюры. Она прошла через это. Не раз. В дальнейшем дерьме нет смысла. «Терпи, терпи, терпи сука», пока жезл не изрежет твои кишки заставляя из анала литься кровь.

- Это жизнь… - произнес голос. В его нотках послышались жестокое осуждение всего человеческого бренного рода. – Ты знаешь.

Армии вторгались на чужеземные территории, насилуя и грабя деревеньки. На глазах у плачущих детей солдаты трахали матерей.

- Ты знаешь… - повторил голос.

В недрах мозга Александра запел чей-то грустный и невероятно полный злобы голос. Это была песня-история, песня имени созданий. Голос поющий её, знал все, каждую строчку, каждую отвратительную точку душ, достойных гореть вечно в адских мучения - и пел он эти строки с издевательской насмешкой, ставя клеймо позора на каждом, о ком затрагивалась тема. В то же время, голос переполняли боль и разочарование, как если бы ребенку сказали что не существует ничего волшебного в этим мире.

«Да здравствует славная веха» – пел голос.
«Эпоха царей и мечей.
Дуэлей, азарта и смеха,
Черствых и смелых очей.

Там столы ломались от пира,
С блудницей где трахался принц.
А кружки полны были пива,
Вина. Ненасытных цариц,

Кормили смиренные слуги,
Готовы отдать были всё.
Где резали горло друг-другу,
И жило одно лишь зверье.

Катились где головы с плахи,
И силой вели под венец.
Царили там прихоти, страхи,
Порвавших невинность сердец,

Девичьих, тонких, смиренных,
Лишая лоно их чистоты.
Там жили повсюду гиены...
Не спастись им от пустоты.

Лишали там бедных приюта,
И жалость давно умерла,
Где не было в небе салютов,
В крови были все зеркала.

Разжиревшие вонючие свиньи,
Казнили во имя Христа,
Сжигали где заживо жизни,
И верили в ложность креста.

Там женщин в амбаре имели,
На глазах у ревущих детей.
Ломали где ставни и двери,
Наплевав на скорбь матерей.

Где в жертву детей приносили,
Ублюдки с умом палача -
А церковь обряд освятила...
"Молитву" меж тем бормоча.

Ах, это история вехи,
Где были цари, короли.
Где кровью наполнены реки.
От края, до края земли».

Когда голос закончил петь, душа Александра превратилась в искрящий немым потоком клубок ярости. Он до конца осмысливал значение каждую строку пропетой правды. Все осталось прежним, неизменным. Осталось жестоким, беспощадным и заставляющим свернуть самому себе шею.

К чему обрабатывать самообман, где есть надежда на лучший мир. Каждый человек становится обрубленным и обгорелым под палящим красно-кровавым солнцем пнем. Он гниет изнутри, хотя с виду есть надежда на исцеление. Кажется, что ещё есть возможность взрастить цветок, веточку, которая превратится в пышное дерево. Но дотронься до этого пня, и он развалится на мелкие куски. Из разрушающихся остатков дерева будут вываливаться черви, гной и гниль, смердящая и черная.
Взращенная клумба ядовитых цветков… Понюхай прекрасный на вид цветок, и будешь кататься в судорогах по земле, пока не захлебнешься собственной кровью из легких.
Подружись с человеком, испей этого цианистого калия. Почувствую на вкус горечь разочарования и никчемности.

Эти мысли вихрем носились по одурманенному мозгу Александра. Он шел вперед под напором неизвестной силы. Ноги отказывались подчиняться телу, но его тащили вперед вопреки всему.

- Я… б… оль… ш… ше не мо… гу… - выдохнул Александр, пытаясь сказать что он не может идти. Сказать тому, кто его тащил вперед.

Но упрямая и сильная рука больно стискивала его плече. Глаза заливал дождь, размывая краски плывущего в цвете говна города. Тело Александра волочилось вперед, как тряпичная кукла, управляемая неизвестным.
Наконец, он не выдержал и просто упал на землю.
- Н… е… мо… гу… - выплюнул он.

- Страдание твой оплот, - казалось, с усмешкой прозвучал голос тащившего его в голове Александра. Обхватив упавшего за кисть, он просто потащил его по земле вперед.

Александр задыхался. В рот набивалась грязь и вода смешанная городскими отходами. Плевки, окурки, презервативы, пакеты попадали в рот.
Все темнело перед глазами...

- Верность вопреки всему, – засмеялся голос.

Александра вырвало. Сил более не хватало даже сплюнуть все, что попадало в рот, и он был вынужден глотать это. Его вырвало снова и снова. Слюна текла изо рта смешиваясь с грязью и дождем. «Прекратите это…» - стонало сознание Александра. Но, наплевав на все, его просто тащили по асфальту вперед.

- Через прощение обретаешь свободу... - сложилась мозаика.

Александру казалось, что его грудь сильно сжимал кто-то нечеловеческой силой, не позволяя даже вдохнуть.

- Нет… - бессвязно промычал он.

Но его тащили вперед, как на казнь Христа, вопреки всему.
Мозг Александра больше не смог переносить этой пытки. Мгновение спустя он потерял сознание…

HTML

<hr />

Ожидаются мнения по данной главе.