Медом по крови ( пишется ), Мир Средиземья + Европа 17-го века... Опции

[Зеленый Пес]

На четыре счета


- А что если сыграть их втемную? – Тонкая рука, затянутая в кожу перчатки задумчиво вертит фигурку шахматного короля.
- Слишком много допущений и необходимых совпадений. Может не получится. – Собеседник спокоен. Но что-то в голосе не дает поверить в это до конца.
- Но, все же, вы согласны, что кусок очень уж велик? И цель зачастую оправдывает средства... – Черный король становится на свое место. – А если все сыграть предельно точно, то для ошибок не останется места.
- Выбор за вами, мой господин, прошу только не забыть мои слова.
- Никогда не жаловался на память. Особенно в таких делах. Вы свободны, милейший. Прикажите подать к ужину эстракт по Орше. Разумеется, в Малом Ельнике. Если мы начинаем играть на чужом поле, то лишним не будет ничего.


Ждали недолго. Время точное, еще с седьмицу назад, принес его в клювике верный человечек. Богат караван, что и говорить. Одиннадцать повозок, груженных клетками, доверху набитыми. Сплошные злодеи короны, один к одному, как на подбор. Два десятка конвоя. Внутренняя Стража. Неприятно, конечно, там псы те еще служат, но не смертельно. Ведь потому и волкодавы, что их волки давят…
Короткий, почти и в лесном шуме неслышный свист. Приготовиться…
Раз! – Трещит дерево луков, да чуть позванивает в напряжении металл арбалетной тетивы….
Два! – Хлопок по коже рукавицы, шелест стрелы, хруст пробитой кости, полукрик – полувсхлип раненой лошади…
Три! – Шорох клинков, вылетающих из душного плена ножен навстречу осеннему ветру. Прыжок сквозь заросли можжевельника, ветки шарахнулись в стороны…
Четыре! – Сшибка грудь – в – грудь. Верховому под ноги, палашом снизу вверх. Звон стали, кровавые пятна на траве…

Вывеску, на которой в пятнистую кошку летела сковородка, шальным ветром раскачивало из стороны в сторону. Старательно размалеванная доска натужно скрипела, но срываться с надежных цепей упорно не желала.
Капрал Внутренней Стражи Матияш пил, купая седые усы в густой шапке пены. И совсем не от радости… Пухленькая трактирная курва ожгла было игривым взглядом загулявшего старого вояку, но наткнувшись на трезвый холод глаз, вильнула, разочарованно, задом, уселась на колени купца из Магриба.
Кулак с размаху ударил в столешницу, дубовая доска жалобно скрипнула. Подпрыгнула и свалилась на бок кружка, заливая пивом и без этого грязный стол.
- Твари черножопые! – В никуда рявкнул капрал, треснув, по, ни в чем не виноватому столу. – Твари… Продали всех…
Чэго? – Даже как-то радостно прорычал смуглый, гномских кровей, купец, неведомо как забредший в «Кошку и сковородку». Захмелевшая шлюшка порскнула в сторону. Весело пуская блики, со змеиным шипением выполз клыч,- Павтары, гётферан!
- А тут и повторять нечего, - грузно поднялся Матияш, - Ты, вот, с девками, спишь. А ребятам моим воронье глаза поклевало... А ты с девками спишь, - повторил зачем-то капрал, неторопливо поднимаясь из-за стола. Тяжелый клинок пехотного тесака стряхнул ножны и взлетел навстречу узкой полоске стали магрибийца.
…Скрежет зубов, яростный вопль, влажный удар…. И в пустоту: - Пан Тадзеуш, не обессудь, не сдержался. С Грунвальда чернодупых не люблю. За мебель возьмешь с ублюдка. Он угощает.
Порыв ветра, скрип двери.
- Полных два десятка внутряков было. – Упали слова в звонкую тишину застывшей корчмы, проводившей множеством взглядов капрала. - По-первости, стрелами ударили, а потом, кто ловкачом оказался, тех в сабли взяли. Всех. До последнего. А пан Матияш, с бодуна будучи, в тот день крепко захворал, да в казарме отлеживался. Вот и ходит, вину вином смыть пробует.
-Откуда!? – спросил хозяин «Кошки», пан Тадзеуш, проходясь, который раз ветошкой по блестящему боку бронзовой пивной кружки.
- Я их всех, вот этими руками хоронил. На старом Кладбище, что возле Срибнаго Мяста. - Нервный смешок. – Мы без работы не останемся. Скоро еще будут. Хлопцы из Вопрошения нынче всех подозрительных трусит. Про Волков вопрошают. – Заместитель Похоронных Дел Мастера уткнулся в кувшин росской, явно желая напиться до свинского положения.
- Про Волков спрашивали, говоришь? – То ли удивленно, то ли испуганно, переспросили из дальнего угла, куда не падал куцый свет десятка свечек. – Вернулись, значит…
Лес рубят, щепки летят, судьбы ломаются…Принц хочет власти, а папенька – самодержец, вот беда какая, настроен, еще,изверг роду человеческого, пожить да поправить. Заговор, мятеж, сутолока ночных беспорядков, и верный человек за спиной, оказавшийся верным, но не тебе… Король умер, да здравствует король!
Против армии и Внутренней Стражи, горой вставших за Карела Нового, встала лейб - гвардия, «Злати Вукови», «Золотые Волки», взлелеянная покойным Сигизмундом Добрым. Жестокие, до последнего человека бои. И в поле, и в городах. Тысячи там лежать и остались. Остатки гвардейских полков ушли в Жечь, к Казимежу. Парни пулковника Кечира остались. И превратили страну в костер, чуть было не сжегшие ее к лешачей матери.
Молодой король бросил на “Волков” армейский корпус, второй…
Кечира гоняли по лесам почти четыре года. Пока не ушел, потеряв три четверти состава и двух сыновей из троих. Ну, а теперь, выходит, вернулся. Да ребят своих прихватил. Как иначе? Самое время. Посидел на троне – пора и в могилу. Сгрызут, и в столице, и по украинам. Старый король знал, кого набирать, чего уж тут рассусоливать. Если «Волков» даже Вукож поднять не сумел…. А уж кто-кто, а генерал тот еще пройдысвит был.
Корчмарь вяло смахнул кучу огрызков. Нельзя на отца руку поднимать, не по совести это… Карелу бы в монастырь, в Ченстохов, грехи замаливать. Только не дождемся радости, этакой. – Еще одна порция костей полетела на пол. Собаки подчистят, для того и держат. – Ведь если кто задницу взгромоздил, тощую, на трон, так ни за какие кнедлики не слезет, мать его курва…
Тадзеуш оглянулся украдкой, не услышал ли кто, мыслей неподобающих? Нет, не кинулся никто, руки заламывать. Значит, поживем, старый хрен!
Тонкая струйка наполнила стакан до середины. Удачи, “серые братья”, удачи!
Вспомнить бы еще, где кираса пылится…

- Твои слова воистину ласкают слух, “серый брат”. – Улыбнулся узкоглазый степняк, сидящий на пестром иринистанском ковре. - Союз с пшеками, поход на Оршу, три дня на разграбление, полон и четверть ливонской казны…. А если круль Жечи решит, что ему, старому человеку, лучше сидеть дома и пить кумыс с женами?
- Казимеж кумыс не пьет. Даже черный. И жен у него ровно одна. Да и та уже с десяток лет в склепе. И обещал, что пойдет. Долг Смелого слишком велик, чтобы отвернутся. Если мудрейший Урус улы, Великий Хан Степи сомневается в пшекском круле, то почему он сомневается во мне? Пулковники не короли, врать не умеют.
- А если? – продолжал сомневаться хан, баюкая пиалу с зеленым чаем. – Десять тысяч назгельской конницы в двух переходах от границы. И в трех от Орши. Или ибн-Кечир договорился и с длинноухими?
- Меня ловила вся армия Карела. - Грустно улыбнулся седой человек с длинным шрамом через лицо, и поставил пустую пиалу на пол. - И не поймала даже хвост последнего из моих волчат. У лесных появятся свои беды. Им будет совсем не до нас.
- Горные? – Хищный взгляд исподлобья. В щелочках глаз мелькнуло удивление.
- Ты всегда был слишком умен для грязного степняка, Айдар. И чай у тебя хороший.
- Джали готовила. Ты помнишь ее.
- Как ни запомнить такую красавицу? Никогда бы не подумал, что она выберет кривоногого…
- А не лопоухого! – оба засмеялись, вспоминая прошлое.
- Брат, не сомневаюсь ни в тебе, ни в волчатах. Даже в горных не сомневаюсь, хоть ты про них ничего и не говорил старому глупому хану…. Глупый хан пережил почти пятьдесят зим, но ни разу не видел, чтобы все получалось, как задумано. И чтобы держали слово те, кто сидит высоко.
- Айдар…
- Ничего не говори больше. И не проси. Курултай выбирает Хана Степи, но может выбрать и другого.
Рывком на ноги, раскрытая ладонь к виску и резко вперед. – Прости за похищенное время, Хан. Не смею отнимать его еще и еще.
Обиженно звякнули ножны, зацепившись за полог шатра. И в спину. – Я хочу сына, похожего на тебя…
- Их было трое. Сейчас один.

[Зеленый Пес]

- Командер! Внешние посты засекли двух всадников. Один переход до Медвежьего Хвоста. По Круковскому тракту! Эльдары! Скорее всего, те самые! Как вы и говорили! - Слегка задыхаясь от бега, отрапортовал молоденький подпоручик. Надо бы на повышение его двинуть, вон как старается.
- Эльдары? - Нахмурился командер. – Со стороны Крукова? Но, всего двое? Ошибок точно нет?
- Совершенно верно, сааар! Проверяли по всем возможным параметрам. – Подпорчуик тянулся так, что, казалось, еще немного и порвется пополам.
- Свободен, голубчик, занимайтесь по распорядку.
Двое. Эльдары. Где третий, за ногу его, да на пень афедроном... Ладно, время покажет, и не стоит раньше времени переживать. От этого, говорят, ощутимо портится цвет лица. Будем искать в ситуации хорошее. А хорошее - что всего в переходе от Хвоста. Как раз тут дорога бросает хорошую петельку вокруг горушки… И грех не воспользоваться ситуацией. На вершине, в заросли можжевеловые - десяток стрелков. В Ложбинку - полуроту кирасиров. Шикарный расклад выходит, забери меня Тенгри!
Чуть видная улыбка растаяла быстрее снега на летнем солнце, когда вредная память совсем не вовремя подсунула выдержки из личных дел, заботливо предоставленных Отделом Дознания.
... Мэлс Даг Вер Исх. Уроженец Билчерна. Национальность - эльдар. Возраст - в районе тридцати пяти. Тринадцать лет из них, провел на службе. Линейные стрелки, ягды, СВКХ... Владеет магией. Патологически жесток. Особые приметы - татуировка СВКХ (пять вишневых деревьев) на правой лопатке, Одал-руна на щеке. При обнаружении - уничтожить немедленно.
... Младший в паре - Вигран Диг Вер Исх, естественно, младший брат. Тоже из Билчерна, около тридцати лет, девять лет службы. Тот же послужной список, плюс три года воинской каторги. Побег. Склонен к воровству. Особые приметы пообильнее - кроме стандартной татуировки билчернского спецназа, еще и отсутствие половины правого уха. При обнаружении повторить процедуру, проведенную со старшим Вер Исхом. Незамедлительно.
И третий. Неизвестный даже всемогущей разведке Лесной Империи, не говоря уже о простом командере, пусть даже и обличенном доверием настолько, что это выразилось в доставке личных дел предателей.
Что-то я все о плохом, да о плохом… Если два бойца, то третьим будет задохлик с горбом. Или без горба, но, с зрением крота. Ну, а если и нет, то даже трое СВКХовцев не устоят перед ударом полуроты тяжелой кавалерии. Лучше приказать верному денщику сообразить что-то прохладительно-алкогольное.
Запотевший бокал возник перед коммандером словно сам-собой.
Снова вернулось хорошее настроение. Добыча сама шла в ловушку. И это радовало. Нет нужды мотаться по раскаленной степи, обшаривая все кусты и прочие овраги. А можно сидеть в тени развесистого кранбирса, цедить "Кровавую Мэри", слушать тихий ручей...
Сразу заметно, что билчернские эльдары глупы. Солдаты, что с них взять? Думать не нужно. Нужно выполнять приказы. Им приказали, они пошли. В ловушку. Капкан захлопнется. И с пленными, если, они, конечно, будут, вдумчиво побеседует Уль Ежовни. У Шакспуара настроение улучшилось еще сильнее, когда он представил общение Уль Ежовни со старшим Вер Исхом, судя по досье, тоже не последним в мастерстве дознавательства...


Старший Вер Исх не задумался даже о такой возможности. Не до того было. Зверски болели отмороженные руки. Пламя потайного костерка не помогало. Вигран злился. Колдунство, конечно, штука вредная, для здоровья так вообще. Но зачем такой кострище разводить?! Уж Мэлс-то, прошедший всю Великую Войну, должен понимать в маскировке…
- И долго мы тут будем пугать комаров, брат? - Ядовито спросил младший. – Или, может, все-таки двинем, пока ко всем чертям не замерзли?
Помедлив, словно холод и до горла добрался, Мэлс пробурчал, что,мол, сколько нужно, столько и будем мерзнуть. А некоторым безграмотным ворюгам лучше заткнуться. И не мешать несчастным колдунам приходить в себя.
-А эти, миражи твои, не накроются раньше времени? - Продолжал допытываться Вигран, который просто не мог сидеть в тишине.
- Чтоб имперцам повесить языки на плечо, хватит с избытком.
- А потом что?
- Потом случимся мы.




Подъем в жуткую рань, работа, короткий перерыв, как раз закинуть в организм пару кусков "еды", и снова работа до упора, до черных кругов перед глазами, падение на жесткое дерево нар, отрывки снов, и снова подъем... Тейп взял заказ. Вернее, ЗАКАЗ. И теперь, в три смены пашут не останавливаясь, прямо как полканы мифические...
Надоело! Тупая работа, дрянная еда, крики начальства... А он-то ведь, не тупой кацетник, а выпускник Горного Бурситета! Аж в Билчерне учился. Сволочи...
- Чэго шюмишь, блад? - Свесился с верхнего яруса сосед. - Люди спят, да?!
- На хер пошел!. - Огрызнулся Рошан.
- Ты чего сказал, гетферан?! - Озверел выходец из Насыра. - Да я маму твою...
Последние слова уперлись в перехвативший горло клинок, и убежали обратно. От беды подальше.
"Вот не надо было доводить" - ворчал про себя Рошан, спешно скидывая нехитрые пожитки в мешок, попутно прихватив и имущество свежеубиенного. Ему уже не надо. А бедному страннику пригодится. "А про маму, вообще, зря сказал. Она у меня женщина святая..."
Рошан перевернул набок труп генацвале, неловко выдернул нож. Залитый кровью свитер задрался до груди. Глупый смех сам-собой вырвался, когда Рошан разглядел, что еще ему досталось в наследство от насырца....
Неуклюже передернул затвор. В патроннике матово блеснул цилиндрик патрона. Дрожащие руки с трудом засунули громыхайку в карман. "Росская... Знал бы, уже б давно голыми руками... За такое не жалко... И где только сумел найти такое, выродок?"
Огромный купол неба над степью давил, пригибал к земле. После каменных нор, бескрайность пугала. До дрожи в ногах хотелось упасть в траву и ползти по-змеинному.
Но разум сильнее тела, и Рошан раз за разом выпрямлял спину, расправлял судорожно сведенные плечи и шел. Шел в никуда..
Конский топот разодрал тишину. Рошан кулаком протер слезившиеся глаза... Низко опустив пики, на него неслась конская лава. За что?!
Руки сработали быстрее. Выстрел. Передний кирасир мешком падает под копыта .
Второй, третий. Правофланговый кувыркается из седла, бьется в агонии лошадь...
Удар, сбивший с ног, бросивший в воздух. Острая боль. Темнота..
...Яркость дня с размаху. Непривычно зеленые деревья. Навстречу идет-то очень знакомый, распахивая объятия, и теплый ветер играет опереньем стрел...



На связи был сам начальник Генштаба. Генерал Айкилир хотел крови. Крови Вилл Уль Шакспуара.
- ... Иметь вас в уши алебардой, субкомандер, почему они мертвы? Почему при них ничего не обнаружено?! - Генерал и слышать не хотел, что перли как мамуки на случку, а на приказ остановиться ответили молчанием. А потом, после сдвоенного залапа арбалетчиков, просто пропали, растворились. А потом еще гном этот чокнутый, который сбил тушкой своей, с толку поисковиков, а потом еще и умудрился двух кирасиров отправить к Великому Небу. И росский пистоль, найденный на трупе, давал много пищи для размышлений. Насчет наглости кое-чьей разведки. И происков, загубивших на корню отличную операцию.
- ... А меня это не касается! - подытожил все попытки оправдания Айкилир. - И где, княжна, ишак вас пусть любит?! Найти и доложить. НЕМЕДЛЕННО! А вообще, все плохо, субкомандер.Очень плохо...
"Все. Разжаловали. - тоскливо подумал экс-командер. - Еще и княгиня какая-то... Прощайте коридоры ИмперКанцелярии... Напиться надо, вот..."