Dual, Полуфантастика. Опции

[LioSta]

"Усталость, ненависть и боль,
Безумья темный страх,
Ты держишь целый ад земной,
Как небо, на плечах"
Ария "Там высоко"

Когда я вошла в бар, Вдова уже сидел там, нависнув грудью над стойкой, и о чем-то трепался с барменом. Я пристроилась за угловым столиком, как всегда, лицом к залу. Спиной ощутила надежную твердость стены, и мышцы малость расслабились. Стена, по сути, - всего лишь тоненькая и очень холодная перегородка между мною и улицей, где вовсю грохочет трам. Но лучше уж так - когда тылы прикрыты.
За полчаса пребывания в баре никто не подошел ко мне. Народ сновал вокруг, задевая меня латексом, но не видя в упор. Это давно перестало удивлять. Я разглядывала публику. Динамики под потолком сочились хрипловатым неоджазом, и на танцполе среди бычков и пивных крышек уже дергались однополые парочки.
...Еще одна причина, по которой я выбираю угловой столик, - это зеркало. Оно висит напротив и чуть справа от меня, и висит криво. Вряд ли до зеркала есть дело кому-то еще, и мне это на руку. В его мутной поверхности отраженная стойка кажется грязной, а лица Вдовы и бармена - больными. Я вижу их в профиль. Даже бокалы за спиной суетливого халдея по прозвищу Блоха выглядят немытыми. Но я-то знаю, что это не так.
Бар "У ПОП'а" славится демократичными нравами. Можно сколько угодно продавливать задницей стул, ничего не заказывая, и Блоха тебе слова не скажет. Потому здесь всегда толчется народ, и в этой толпе еще проще затеряться. Хотя, теряйся не теряйся, а природа порою зовет.
...Я старалась не дышать, но амбре из мочи, парфюма и хлорки все равно ударяло в нос и проникало в легкие. Нырнув в самую дальнюю кабинку, я пошарила рукой по дверце - бесполезно, никаких защелок. Из переполненной мусорной корзины в углу торчали колготки и пустая бутылка с этикеткой дешевого виски. Содрогаясь, я нависла над заляпанным стульчаком. Хлопнула дверь, послышался грубоватый мужской голос и пьяненький тонкий смешок, зацокали каблуки, приближаясь. Я судорожно заскребла пальцами по дверце - хоть бы какой выступ, крючок, ручка, чтоб ее придержать! Черт! Я вылетела из кабинки и, на ходу натягивая штаны, пролетела мимо обнимающейся парочки, чуть не стукнув их распахнувшейся дверцей. Кажется, они даже меня не заметили.
Выбравшись из сортира, я решительно подошла к стойке. С края теснились группки рюмок, наполненных дешевым вискарем. Бармен смотрел сквозь меня. Я набралась храбрости и подвинула к себе рюмку - Блоха не среагировал. Тогда я залпом выдула содержимое - дыхание перехватило, рот наполнился привкусом паленого спирта вперемешку с мазутом. Я судорожно выдохнула и вдруг поняла, что могу теперь свободно повернуть голову и взглянуть прямо на Вдову. Он сидел в каких-нибудь двух стульях от меня и беседовал с мускулистым парнем. Волосы парня, стянутые в микроскопический хвостик, сально блестели. Обрывки беседы долетали до меня сквозь грохот неоджаза и пары спирта.
- Это просто толпа злобных, глупых шавок, которые умеют только гавкать, - негромко говорил Вдова, - и эти шавки определяют судьбы гениев и движут мир вперед. Потому что шавок много. Понимаешь?
- Мы все варимся в этом котле, - пожал плечами его собеседник, отработанным жестом опрокидывая рюмку в широченную пасть, - только кто-то сваривается быстрее.
- Дело не в этом, - ровным тоном возразил Вдова, - я упомянул о массовости. Так вот тебе пример ее влияния. Слова уже не бьют в душу, как это было раньше. Чтобы заставить слушать себя, многие пытаются эпатировать. Но они теряются в море таких же неумелых "шокеров", задавленных влиянием толпы. Толпа жестока и хаотична, но, подобно всякому стаду, управляема. Сейчас не важно, насколько ты талантлив. Неважно даже, талантлив ли вообще. Важно, сколько человек тебя слушает. Количество. И только.
- Качество перешло в количество... - пробормотал тип с сальным хвостиком.
- На шарике вертятся десять миллиардов человек. Создать что-либо уникальное гораздо труднее, чем это было сто лет назад. Но там, где нет шансов у оригинальности, можно и нужно использовать численность. И если ты хочешь добиться успеха, ты должен использовать феномен массовости в своих целях. Погоня за количеством - это первый шаг.
Вдова сжал кулаки, под засученными рукавами проступили бугры мышц.
- Изначально всем на все похер. И твоя святая цель - бороться с этим тотальным похеризмом. Когда тебя начинают слушать, ты обретаешь инструмент влияния на массу. Используй его, чтобы получить это сраное количество в свои руки. Пока они вокруг - ты бессилен, но когда они все под тобой и под твоим влиянием - ты бог. Слышишь? Отныне любой твой чих будет для них пророчеством. И мы это используем. У толпы достаточно сил, чтобы сдвинуть с орбиты наш старенький шарик. Внимание и количество стали самой ценной валютой, единственным средством перемен, и это средство нам доступно...
- Да мы все просто средства, - зевнул собеседник, - переработки пиваса в мочу.
Он гоготнул и, довольный собой, закачался на стуле.
Вдова посмотрел на него, махнул рукой, подзывая бармена. Суетливый человечек подкатился сразу с пинтой в руке, ловко грохнул на стойку тяжелую кружку, смахнул в карман медяки. Хвостатый продолжал качаться, его осоловелые глаза блестели.
Смуглые пальцы Вдовы стиснули кружку. Блоха, звеня монетами, ускакал.
- Мы все состоим из частиц умирающих звезд, - негромко произнес Вдова, - запомни это, Тей. Репетиция сегодня в ночь.
И ушел, аккуратно отодвинув стул бедром. Я следила за тем, как он идет через задымленный кабак к инди-кабинам в глубине - вроде и свой тут всем, но какой-то неуловимо чужой для этого места. Как будто его облик, характер, привычки - всего лишь личина, под которой скрывается неведомый пришелец. И этот пришелец уже начал запускать щупальца в его мозг, меняя и облик, и характер, и привычки...
...Я отставила в сторону четвертую - или пятую? - опустевшую стекляшку, бросила на стойку деньги - не считая. Банкноты заскользили по натертому дереву, рассыпались веером. Оттолкнув мешающую табуретку, я устремилась к далекому, плавающему в облаках выходу.
Ночь обдала меня вонючим сквозняком, тащившим по асфальту громыхающие жестяные банки. Ноги вынесли вялое тело к остановке, куда как раз подползал трам. " Управление полиции напоминает: ваша безопасность зависит только от вас!" - гласили аляповатые буквы на борту вагончика.
Со второй попытки я попала внутрь и пробралась на заднюю площадку. Трам дернулся, динамики щелкнули и разразились напоминанием: "Осторожно! Не препятствуйте закрытию автоматических дверей!". Я наблюдала, как вожатая, субтильная тетка в драных черных чулках, прошлепала вдоль вагона, с усилием захлопывая широкие створки, и вернулась в кабину, привычным движением задрав ноги на приборную панель. Трам снова дернулся, замолк на секунду, потом глухо заурчал и почухал вдоль по улице, раскачиваясь на просевших рельсах.
Уже давно стемнело, но улица тонула в темноте. Свет давали лишь рекламные вывески. "Отель "Авеню" - привычно прочла я. Неоновые буквы еще долго горели вдали, пока трам сползал к нижним кварталам. Чем ниже, тем чаще мелькал в окнах свет - большинство домов здесь жилые. Не в пример "средним" кварталам, по преимуществу забитым торговыми и питейными заведениями. И уж тем более не в пример мажорным особнякам городского центра, где приобрести квадратный метр накладнее, чем получить в собственность астероид.
Дома внизу - почтенные малоэтажные старцы, увидевшие свет еще в начале прошлого столетия. В каждом доме - по десять, а то и по двадцать квартир. Заселены все: в трещащих от ветхости строениях жилплощадь стоит дешево. Позволить себе купить здесь комнатку может любой. Но дешевизна убогих квартир - не единственная причина, по которой я обосновалась в этой обители комаров и неудачников.
...Рядом со мной живет шлюха. Она занимает точно такую же гостинку в полторы комнаты с полукухней и санузлом на этаже. Единственное окно ее квартиры всегда настежь распахнуто, одаривая соседей (и меня в том числе) густыми ароматами духов и курительных смесей. А по вечерам, когда наступает "рабочее время", к ароматам добавляется звуковое и визуальное сопровождение, и самые любопытные получают возможность на халяву насладиться отборным двигом сквозь бесстыдный голый проем.
Я часто встречаюсь с гетерой на лестнице - она приезжая, откуда-то с западных, некогда вольных казацких земель. Глядя на нее, я не могу поверить, что эта аккуратно причесанная, миниатюрная девчонка только что выла и стонала под очередным мужланом. Ее принадлежность к падшим женщинам выдает лишь излишне яркий макияж - какая-то дикая помесь модного "смоуки" с кричащими сине-зелеными мазками. В этой раскраске она обслуживает клиентов, ходит в магазин и даже спит. Без макияжа я не видела ее ни разу.
Эта девушка (не знаю, насколько уместно называть так проститутку) разменяла всего-то второй десяток - лет, конечно, не мужчин. Клиентов у нее перебывали сотни. И один из постоянных - Вдова.
...Трам лязгнул и еще больше замедлился. Я повернулась лицом к салону и обнаружила, что осталась в вагоне одна. "Конечная" - прохрипел динамик. Вожатая ловко затормозила, одновременно отщелкивая замки дверей - вагон замер, и двери по инерции распахнулись. Ну, хоть ей выходить не придется...
Улица щедро одарила мое бренное тело пронизывающим холодом, моментально прочистившим голову от остатков дрянного вискаря. Я взглянула на часы и машинально подняла голову. Свет в окне шлюхи уже горел, и я отсюда могла различать тоненькую фигурку, в профиль сидящую перед древним трюмо. Рано. У меня в запасе еще минимум час.
Вдова - один из самых поздних клиентов. Но шлюха всегда его ждет. Ждет, пока он добредет к ней из гнусного бара, весь пропитанный виски и дымом. Тогда электрическое сияние в ее окне сменяется теплым мерцанием свечей, и сквозняк доносит ароматы благовоний. На шлюхе - ажурное чёрное платье, в чем-то изысканное и где-то даже элегантное. И колье из крупных бутылочных рубинов. В этом наряде она предстает лишь перед узким кругом клиентов. Я не могу установить те признаки, по которым девушка относит очередного мужчину к ряду избранных. Среди них - молодые, как Вдова, и пожилые, как администратор жилмассива; симпатичные и спортивные, как тот же Вдова, и некий джентльмен с тростью, припадающий на левую ногу; молодые и целеустремленные (не буду говорить, как кто) и унылая личность, не являющаяся без слезливых историй о "загубленной жизни". Для них шлюха наряжается в чёрное платье, украшает тощую шейку "рубинами", расставляет свечи и не жалеет духов. Для "избранных" ее гостинка становится будуаром, погружаясь в переливы шелка и огней, а сама гетера превращается в то, кем она является на самом деле - в молодую, изящную, стильную женщину.
Сегодня она сбросила маску для Вдовы.
---
Часть 2 чуть позже. Готова ловить тапки.

[NatashaKasher]

Нет экшена, надо хотя бы идею, к чему это все.

Прав Алекс.