Белояр. Охота на семаргла, альтернативная история с элементами фэнтези Опции

[Василий Балуй]

Приветствую, участники.

Решил выложить на разбор начало нового романа, буду рад получить конструктивную критику, ибо планирую трилогию.

Для разогрева аннотация:

1237 год. Рыцарь Петер Ракоци и доминиканский монах Юлиан отправляются из Пешта в заволжские степи в поисках легендарной прародины мадьяров. Белояр, посол киевского князя Ярослава Всеволодовича, спешит в Булгар с тайной дипломатической миссией. Папский престол и Никейская Империя ведут свою игру, рассылая легатов и шпионов. Пути и судьбы сплетаются на берегах Волги, где еще стоят древние развалины хазарского Итиля и правят кровавые языческие боги. А между тем, уже пожирает степь многотысячное войско Великого Монгольского Улуса, ибо вечерние страны обречены стать его частью, как завещал Потрясатель Вселенной Чингисхан...

[Василий Балуй]

Глава 2

Князь отошел в сторону, пропуская Буса с ведром под навес, к раненому. В ведре была теплая вода и тряпка.
Отставив ведро, Бус осторожно разоблачал покалеченного татарина, уложенного на нарубленный еловый лапник. Тот был в сознании, однако терпеливо сносил всякое неуклюжее шевеление над собой и лишь кусал край шапки-малгая, чтобы не застонать, когда с него снимали толстый халат. Рубаха из сыротканного шелка, которая и иную стрелу могла задержать, была располосована и изодрана в клочья кошачьими когтями семаргла, и ее пришлось разрезать пополам. Белояр помогал.
Второго неможного, Вративоя, он только посмотрел. Увидел, что повезло ему куда как больше - была лишь располосована нога, да и то неопасно. Кровь остановили, и дело терпело.
Стоявший над ними князь Ярослав обернулся на шум позади.
Причитая и вздергивая руки к небу, к ним быстро шел старый татарин, за которым поспевал Семен. Семен пытался хватать татарина за халат, задержать, но тот, увидев самого князя, почти перешел на бег, неуклюже переваливаясь на кривых ногах.
- Иди-иди, не до тебя, - поморщился Ярослав, отстраняясь, - жив твой хан. Вот лекаря нашли. Да убери его! - это уже Семену.
Татарин быстро говорил, мешая татарскую, половецкую и русскую речь, отчего решительно было невозможно ничего разобрать, разве только два слова:
- Погиб, погиб багатур!
Семен с трудом оттащил его.
Бус взялся было за тряпку, но Белояр покачал головой. Он склонился над раненым. Щупал пальцами страшные рваные раны на спи-не, нюхал кровь и даже, обмакнув пальцы, попробовал ее на вкус.
Князь неотступно стоял за спиной, внимательно наблюдая за каждым его движением, будто собираясь упредить лишнее.
- Ну? Что? - не выдержал он.
Белояр вытер руки тряпицей.
- Плохо дело, князь.
Ярослав зло запыхтел.
- Что плохо, я и сам вижу. Насколько плохо?
- Настолько плохо, что и хуже быть не может. Задеты внутренности.
Ярослав закусил губу. Долго молчал.
- Не жить багатуру? И даже ты ничего сделать не можешь?
- Я этого не говорил. Но мне нужны мои снадобья.
- Так бери их!
- Я послал Радима к обозу, он должен вот-вот вернуться. Пока я начну, а ты уж, князь, вели его сразу сюда вести.
Ярослав хмуро кивнул.
- Помощь тебе нужна будет?
- Он поможет, - кивнул Белояр на Буса.
- Ладно. Хорошо, - проговорил Ярослав, яростно грызя ус. - Я рядом буду. Если что…
- Держи ему руки, - услышал князь за спиной, когда уже отходил. Хан слабо замычал.
Ярослав мерил шагами утоптанное пространство вокруг навеса, из-редка останавливаясь и глядя издали. Белояр с помощником смывали кровь. Как только вернулся Радим, его, следуя приказу князя, тут же проводили к навесу. Радим нес большой суконный мешок, крепко за-вязанный тесьмой, держа его в обеих руках, как драгоценность.
Наконец, когда солнце висело уже в одном пальце от леса, Белояр выпрямился, поднялся, с хрустом потянувшись, и подставил руки Бусу, полившему ему из ведра.
- Не томи, - процедил Ярослав, скрестив руки на груди. - Будет жить?
Белояр, будто нарочно, долго молчал. Подбирал слова.
- Если эту ночь переживет, будет жить, князь, - наконец проговорил он.
Ярослав сглотнул.
- Будем рядом, - добавил Белояр. - Я обработал раны и дал ему дурмана. Он снимет боль и даст ему поспать. Хану нужны силы. К ночи дам еще.
Хоть Белояр особо и не обнадежил, но князь почувствовал облегчение. Особенно от того, что тот сам предложил остаться подле раненого, а значит, не было нужды его уговаривать, а тем более - приказывать. Приказывать Белояру Ярослав уже никак не мог.
Он сказал только:
- Он не должен умереть, Белояр.
- Понимаю, князь.
- Не понимаешь, - жестко оборвал тот. - Если он умрет, это конец.
Белояр посмотрел князю в глаза.
- Он посол?
Ярослав коротко кивнул.
- Ты же знаешь, для них послы неприкосновенны - горе тому, кто причинит зло доверившемуся. Кому я что докажу? Что сможет рассказать этот его старик? Скажет, уморили молодого хана. Тогда все.
- Мы этого не допустим, князь.
Ярослав вздохнул.
- Верю. Тебе я верю, Белояр. Голоден?
И правда, только теперь Белояр почувствовал зверский голод, и вспомнил, что последний раз они ели утром.
Ярослав все понял по его лицу. Усмехнулся:
- Идем.
- У меня еще один раненый.
С Вративоем возиться особо не пришлось. Белояр промыл и зашил рану. Вративой все хватал его за руку и заглядывал глаза:
- Знахарь, ты уж постарайся.
Белояр отвел руку. Но тот снова схватился, завыл:
- Мне без ноги нельзя, я княжий конюший. Что мне без ноги, знахарь?
- С твоей ногой все будет в порядке, - сказал Белояр и силой уложил Вративоя. - До снегов еще плясать будешь.
Конюший расслабился и закрыл глаза, дав Белояру, наконец, спокойно закончить дело.
Князь велел готовить ночлег прямо у опушки - хана везти было нельзя даже на волокуше. Часть людей отослали, остальные уплотнились. Разложили большой костер, кухарили. Загонщики расположились кругом. В стороне паслись стреноженные кони, шарахаясь и косясь на деревья, когда порывом ветра доносило вонь от сваленного трупа семаргла, про которого, вроде как, и забыли все.
Среди лиц во вдруг сгустившихся сумерках, Белояр различил и Радима с Бусом (Сорока вернулся в обоз). Бус, увидев отца, пересел ближе к нему.
Закусив жареной олениной, Белояр пошел проверить татарина, по-том они отсели с князем поговорить. Начали с Новгорода и Александра Ярославича, но вспомнили про Киев.
- Киев? - переспросил князь. - А что Киев? Ты сам-то там давно был?
Белояр помолчал, припоминая.
- Весны три-четыре. А то и пять.
- Что, нет торговли? Не ходят купцы в Киев?
- Не ходят, - признал Белояр.
- То-то. Было время, - продолжал князь, - время Ярослава Владимировича и Мономаха, когда кораблей в Днепре было больше, чем рыбы, а Оболонь бурлила купцами как охотничья похлебка. Но время то прошло. Захирела матерь городов русских. А Царьград пал под крестоносным войском. Слышал я, теперь в храме Святой Софии мессу правят. К нам заморский купец больше не ходит. Всю торговлю фряги забрали. Чужих бьют. Не пускают.
- В этом ли дело, князь? - спросил Белояр. - Сотни лет Киев стоял и еще тыщу бы простоял, кабы не княжеские распри за право им владеть. Коли капнуть в земле, там в любом месте, углей на погорелье на два человеческих роста. Людишки отстроиться, разжиться не успевают под новым князем, как уже другой идет с войском. Тоже Великим князем Киевским быть хочет.
Ярослав поглядел на своего бывшего ратника.
- Это что же, осуждение? Осуждаешь меня, Белояр?
- Как смею, князь.
- Может, считаешь, что Михайло Черниговский, кумовец угорский, лучше бы на Киевском столе смотрелся и людям под ним все лучше было? А? Молчишь? Это потому, Белояр, что пытаешься спорить о вещах, в которых никогда не разбирался и, как я вижу, так и не разобрался.
- Не моя забота, князь. Мое дело, знай, мечом махать, да куны считать.
- Ладно уж. Не прибедняйся. Не пытайся предстать тупым воякой, я знаю, что ты неглуп. Просто не знаешь многого, а потому и мыслишь, как все…
- Твоя правда, князь, - согласился Белояр. - Я много не знаю и не понимаю. Зато, много приходится ездить. Видеть и слышать. Приходится додумывать.
- Ну-ну, - протянул Ярослав. - Догадываюсь, сейчас в свойственной тебе уважительной манере, ты снова, как постоянно делал в прошлом, ткнешь меня в конскую лепешку моих заблуждений. Слушаю.
Белояр откашлялся.
- Мы прошли через весь север, князь. Он полнится слухами. Хватает забот со свеями, железные рыцари которых каждую весну как под-снежники встают под стенами Пскова и Новгорода, как новая беда.
- Говори-говори.
- Калка до сих пор выносит на берег кости павших ратников, а тому уже почти пятнадцать лет.
- Кому как не тебе о том знать. Ты там был.
- Речь не обо мне. Память людей не заросла еще от тех страшных лет, как дороги снова забиты беженцами с востока. Половцы, мордва, теперь и булгары. Все бегут. Спасаются. Татары!
Ярослав молча ждал продолжения.
- А князья русские все по-прежнему, - сказал Белояр. - Всякий свой угол стережет и о своем прибытке думает.
- То, что вы видели на севере, - отозвался князь, когда стало ясно, что Белояр сказал все, что хотел, - это лишь эхо. Думаешь, я у себя, в Переяславле, такого не вижу? Людей жаль, помогаем, чем можем. И во Владимире брат мой Юрий дал приют множеству булгар.
- Стало быть, то только на руку Великому князю? Кому война, а кому новые данники?
- Никто силком их не держит. Можешь ступать далее своей дорогой, да только идти особо некуда. В Новгороде никто их не ждет, там и так друг у дружки на головах живут. Миндовг литовский велит на границе копьями погорельцев обратно гнать. А здесь я даю землю. Весной дам хлеба на засев. Чего еще? На шею себе посадить? С себя рубаху снять? Белояр, ты знаешь людей. Ценится не подаренное и легко полученное, а лишь тяжко заработанное.
- Хотел бы я знать, князь, что ты зарабатываешь, развлекая у себя татарского хана, который, догадываюсь, еще этой весной бросал со стен Биляра и Булгара вниз головой пленных.
Ярослав поморщился.
- Напомни мне, Белояр, ты сам от меня ушел в свое время или это я велел гнать тебя палками за твои наглые речи?
- Сам, князь.
- Видимо, упредил меня ровно на день. Ну, да ладно. А если я скажу, что развлекая у себя татарского хана, я спасаю тысячи и тысячи? Поверишь?
- Слепая вера не для меня, князь, ты же знаешь. Нужно что-то другое.
- Что же?
- Знание. Война будет?
Князь посмотрел в сторону своих людишек, но те, вроде бы, занятые разговорами, к ним не прислушивались. Только Бус блестел в темноте глазами, не пропуская ни слова.
- Может, и будет.
- С татарами?
- Если раненого не спасешь, будет с татарами.
- А если спасу?
- Тогда многих этим спасешь. Понимаешь, какая на тебя ответственность?
У татарского хана к вечеру начал подниматься сильный жар, но Белояр сейчас ничего не стал о том говорить князю. Впереди была длинная ночь, и за нее многое могло измениться.
- Понимаю.