Белояр. Охота на семаргла, альтернативная история с элементами фэнтези Опции

[Василий Балуй]

Приветствую, участники.

Решил выложить на разбор начало нового романа, буду рад получить конструктивную критику, ибо планирую трилогию.

Для разогрева аннотация:

1237 год. Рыцарь Петер Ракоци и доминиканский монах Юлиан отправляются из Пешта в заволжские степи в поисках легендарной прародины мадьяров. Белояр, посол киевского князя Ярослава Всеволодовича, спешит в Булгар с тайной дипломатической миссией. Папский престол и Никейская Империя ведут свою игру, рассылая легатов и шпионов. Пути и судьбы сплетаются на берегах Волги, где еще стоят древние развалины хазарского Итиля и правят кровавые языческие боги. А между тем, уже пожирает степь многотысячное войско Великого Монгольского Улуса, ибо вечерние страны обречены стать его частью, как завещал Потрясатель Вселенной Чингисхан...

[Василий Балуй]

Продолжаем

Глава 4

Идя берегом Плещеева озера, они наткнулись на две лодки и рыбарей, освобождавших сети под присмотром монаха. Мужики разинули рты при виде такого количества конных. Монах же громко охнул и рысью кинулся вверх по берегу. Споткнулся и перевернул корзины. Рыба вылилась на траву, подскакивая на хвостах. Монах, подобрав длинные полы рясы и сверкая белыми икрами, мчался к монастырю.
Игумен Феодосий сам вышел встречать князя у Святых ворот, то ли приветствуя властителя, то ли опасаясь, что тот провезет в обитель татарского безбожника. С ним было несколько монахов, выглядевших крайне напуганными.
Князь Ярослав спешился, принял благословение.
- Ну, здравствуй, отче. Принимай гостей.
- Тебе всегда здесь рады, княже, - суровым голосом отозвался Феодосий, хмуря густые пепельные брови. - А такоже и людям твоим. Но мне передали, что везешь с собой мертвого татарина?
- Ранен он, - кашлянул Ярослав, оглядываясь на положенные на землю носилки, - зверь подрал. Рассчитываю на твою помощь.
- Татарина в обитель не пущу, князь, - твердо проговорил игумен. - Твоей воли здесь нет.
Ярослав насупился.
- И со двора выгонишь?
- Живи.
- Со мной лекарь, - указал Ярослав на Белояра, - ему нужны травы и снадобья, которые могут у тебя в хозяйстве быть. Помоги, отче.
Феодосий оглядел Белояра.
- Лекарь?
Белояр наклонил голову.
- Или знахарь? А ну, перекрестись.
- Не крещен, отец наместник.
Феодосий плюнул себе под ноги и, круто развернувшись, пропал за воротами.
Ярослав побурел лицом, глядя вслед игумену. Никто не смел сказать слова. Стали молча устраиваться.
Многочисленная свита заняла весь гостиный и конюшенный двор. Забредившего в горячке хана разместили в самой большой комнате. Белояр проверил раны и, судя по потемневшему лицу, остался осмотром крайне недоволен.
- Это будет чудом, если он переживет вторую ночь, - тихо проговорил он ожидающему подле Бусу. Тот предупреждающе вздернул голову.
За спиной шаркнул уже узнаваемый издалека по характерному покашливанию Семен.
- Не помешал?
- Говори, - обернулся Белояр.
- Ага. Тама монах крикливый явился. Ищет лекаря.
- Скажи, иду.
Крикливый монах оказался келарем. Высокий, высохший как доска старик уже успел поругаться со всеми гостями.
- Прикажи еще овса дать! - наступали на него загонщики.
- Нету боле! - кричал келарь, горячась.
- Что ты нам говоришь? У вас за озером поля до неба стоят!
- Так не убирали еще! Нам свою скотину кормить нечем!
- Свою скотину хоть навозом корми, а то княжая!
- Я лекарь, - громко прервал препирательства Белояр.
Старик, гневно тряся губой в седой шерсти, покосился на него.
- Идем.
- Ну, погоди, у нас! - угрожающе бросили келарю вслед. - Будет тебе княжеская милость.
- Князь пусть вас милует, а мы к богу ближе будем!
Вслед ему неслись ругательства.
Келарь долго не мог успокоиться и слушал Белояра вполуха.
- Погоди, погоди, - прервал он. - Какой-такой "быстроцвет"? Что за "лисье яблоко"? Не пойму я тебя, что-то, ратный. Я таких трав и не знаю.
Старик слушал объяснения крайне кисло.
- Нету у нас такого. Меда найду. Масло конопляное найду. Полынь есть. Морковь? Морковь тоже принесу.
- Листья сливы, брусника, донник, сушеница болотная?
- Посмотрю.
- Сало свиное или баранье?
- Ты куда приехал, ратный? В трактир?
- Капусты квашенной...
- Этого, хоть бочку прикачу.
- Хватит чашки. Еще вели кипятка побольше с поварни принести.
Келарь, хромая и охая, ушел к сушилу, где вместе с запасом рыбы хранились и все травы. Белояр, не нарушая местного порядка, в обитель не вступал, ждал у ворот.
Сторож - еще не старый, но отмеченный горбом от ежедневного тяжелого труда, остановился почесать языком.
- Откуда сами, православные? Ась?
- Кто откуда, - отозвался Белояр.
- А куда? Ась?
- А кто куда.
Сторож укоризненно посмотрел на Белояра, но больше вопросов задавать не стал.
Келарь вернулся не скоро и не один. Двое иноков несли запрошенное, сам же он показал Белояру травы, которые были в обители. Тот выбрал несколько, попросил принести больше и не забыть кипятка.
Бус, остававшийся при раненом, увидел, что отец вернулся значительно повеселевший, сообщил, что нашел почти все, что нужно.
Скандал с кормом тоже уладили, когда князь пообещал прислать в обитель два воза с овсом следующим днем.
К тому времени, когда Белояр закончил с приготовлениями, за стенами обители уже звенело било, созывая братию на вечерню. Обрабатывал он раны и перевязывал татарина уже при свете свечей. Одурманенный отваром хан спал крепким сном и никакого беспокойства не доставлял.
Закончив, Белояр присел рядом, привалившись к стене. Давала знать усталость, копившаяся всю прошлую бессонную ночь и длинный день пути.
Бус принес одеяла и тюки с соломой под голову, накрыл отцу ноги.
- Спи, я посмотрю за ханом.
Белояр поборол сонливость.
- Что ни час, проверяй, горяч ли, - велел он. - Если жар к полуночи не спадет, дай еще отвара. Заставь выпить.
- Хорошо, отец.
Белояр сжал сыну руку и закрыл глаза.
За стенами стучал дождь и выл ветер, задувая холодную водяную пыль в прикрытое только рогожей окно.
Уснуть ему не дали. Уже почти провалившись в тяжелую беспокойную дремоту, Белояр услышал знакомое деликатное покашливание и проговорил, не открывая глаз.
- Снова ты?
- Прощенья просим, коли помешал, - тихо проговорил Семен. - Зовут тебя, знахарь.
- Кто?
- К князю.
Они вышли в ночь. От непогоды на улице сделалось совсем черно, и не было видно даже огней из обители, хотя Белояру казалось, что он слышит пение монахов. Он постоял на гульбище, глубоко вдыхая волглый трезвящий воздух, подставил руки под край крыши и растер лицо дождевой водой.
Княжеская келья была через две от покоев, отданных хану. Князя не было, и ждал Белояра совсем другой человек, которого тот и не сразу узнал. Человек этот поднялся изо стола, как-то сразу заполнив помещение своими неохватными плечами, шевельнул неулыбчивыми губами:
- Ну, здравствуй.
- Сильвестр!
Белояр закряхтел в его объятиях.
- Пусти, медведь.
Сильвестр отступил, вглядываясь в лицо Белояра, и было видно, что рад встрече.
- Постарел ты.
- Зато ты-то! - сказал Белояр.
Сильвестр был еще совсем мальчиком, когда Белояр видел его в последний раз. Сейчас же попович возмужал и раздался, платье, похожее на рясу чернеца, трещала на богатырских плечах. И только взгляд его васильковых глаз остался прежним, детским.
- Князя нет?
- Игумен призвал. Будет. Спрашивал тебя.
Сели вечерять. Сильвестр, в отличие от Белояра, накинувшегося на остывшую уху из крупно рубленой щуки, ел мало, вяло крошил пирог. Белояр чувствовал взгляд на себе из полумрака, в котором почти растворился свет единственной свечи.
- Что же ты, - спросил он, кивая на одежду Сильвестра, - в монахи ушел?
- Нет. Князь не разрешил.
- Как так?
- Отправил меня сюда грамоте учиться, а когда время к постригу пришло, забрал.
- И Феодосий отпустил?
- Ох, и кричали они тогда друг на друга. Разругались вдрызг. Но теперь я понимаю, что прав был Ярослав Всеволодович.
- В чем?
- Ученые люди весьма потребы и в миру. Как без этого править? Теперь в монастыре завсегда учится кто-то из людей князя, кто-то остается, кто-то возвращается. У меня сыновья тут тоже. Оба.
- У тебя? Сыновья?
- А что же. Слышал, и ты с сыном?
- Правда.
- Где?
- При раненом.
- А сам все ратишься?
- Куда там. Стар стал, сам говоришь. Одряхлел. А ты при князе?
- Куда я теперь от него.
- Кем?
- Кем поставит. Теперь печатник.
- Эва как. Ценит.
Глядели друг на друга с улыбкой. Неожиданно, Сильвестр перестал улыбаться.
- Что хан?
- Жив. Спит.
- Правда, что плох?
- Досталось ему. Но должен жить. - Он поднял голову, посмотрел в глаза поповичу. - Скажи мне, Сильвестр, кто хан этот? И почему князь так боится его смерти?
- Не знаешь? Князь не сказал?
- Сказал только, что важный очень. Но не сказал, чем.
Сильвестр помолчал.
- Кадан - сын великого хана Угедея, татарского царя.
Белояр отодвинул чашку с костями, будто она мешала ему лучше слышать.
- Принц, стало быть? Вот оно что. Вот почему князь так боится начала войны.
- Если хан умрет, то войны не избежать.
- Он не умрет.
- Хотел бы я быть в этом так же уверен, как ты.
- А Феодосий знает, кто он?
- Не думаю. Вообще, мало кто знает. И никто, кроме нас с тобой больше знать и не должен.
- Боитесь, что весть дойдет до Великого князя?
Сильвестр не опустил глаз.
- Боимся.
На лестнице застучали шаги. Вернулся князь, скидывая на ходу мокрый плащ.
- Оба здесь? - буркнул он. - Хорошо. Феодосий разрешил остаться на два дня. Потом нужно будет перевезти хана в Переяславль. Хватит два дня, Белояр?
- Думаю, хватит. Я сделаю настой и мазь, покажу, как давать. Нужно будет только...
- Нет.
Белояр осекся, вопросительно посмотрел на князя.
- Останешься, - сказал тот. - Хотя бы на эти два дня.
- Просим тебя, Белояр, - добавил Сильвестр. - Не за себя просим.
- Наслушался я от владыки, - проговорил Ярослав, не дожидаясь ответа от Белояра. - Про наказания и приказания. Объявилась тварь адова в двух шагах от святой обители, где подвижничал сам Никита Столпник - что сие значит? Наказание за грехи. Мои, разумеется. За то, что привел татарина.
- Тварь эта, - подал голос Сильвестр, - в наших местах околачивается с весны еще, когда о хане и слуха не было. Еще на косовицу приезжали пастухи жаловаться, что зверь у них две овцы унес.
- Игумна такие тонкости хронологии не интересуют. А то, что первая жертва - язычник поганый - главное доказательство. Не переспоришь.
- Это обычное животное, - сказал Белояр. - Просто оно забралось на непривычную для себя территорию. Видимо, в поисках еды.
- Человечины, что ли? - скривился Ярослав.
- Насколько я знаю, семарглы на людей не нападают.
- Скажи это хану. А впрочем, да. Сам виноват... - князь помолчал, уставившись в пламя свечи. Потом снова посмотрел на Белояра. - Так что, останешься? Не бросишь нас?
Тот ответил почти без заминки.
- Останусь.