Лабиринт Иллюзий, Фантастическая Повесть Опции

[kostas7]

Приветствую, дорогие друзья! Планирую издать произведение собственного сочинения , и в связи с этим очень нуждаюсь в критике любого характера (вплоть до полного разноса в пух и прах ) Буду благодарен любому совету и любой оценке! Также надеюсь, что чтение данного творения доставит вам удовольствие! Пока выставляю на обозрение первую главу.


(При написании произведения был вдохновлен творчеством таких писателей как Карлос Кастанеда, Филип К. Дик, Виктор Пелевин)

Жанр: Фантастика-Эзотерика-Психоделика

Краткое содержание: Главный герой является начинающим, амбициозным адвокатом, взявшимся за крупное уголовное дело. Это дело может стать переломным моментом в его карьере. Однако в это самое время в его жизни возникают некие таинственные и неподдающиеся здравому смыслу события, которые постепенно сводят его с ума. Галлюцинации, провалы в памяти, попадание в иные измерения - все это придется пережить главному герою, чтобы докопаться до истины.. И ответить на главный вопрос: насколько реальна эта истина?






ЛАБИРИНТ ИЛЛЮЗИЙ


Однажды Чжуан-Цзы приснилось, что он - бабочка. Проснувшись, он не мог понять, кто же он — Чжуан-Цзы, которому приснилось, что он — бабочка, или бабочка, которой снится, что она — Чжуан-Цзы.
Даосская Притча


ГЛАВА 1

Я проснулся в холодном поту. В комнате стояла тишина. Лишь удары моего сердца, которое колотилось в бешеном ритме, нарушали ее. «Боже, что это было? Опять мне приснился кошмар!», – подумал я, пытаясь успокоить свое дыхание. Встав с кровати, я подошел к тумбочке и взглянул на часы. На циферблате было ровно 5:35. Вот он – момент истины. Через пару часов будет видно, чего я все-таки стою на самом деле.

Приняв холодный душ, я сразу же приступил к работе. Следовало пройтись еще раз по всем основным пунктам и проверить материалы дела, сверить показания свидетелей, а также в сотый раз порепетировать свою заключительную речь. Нельзя допустить какой-либо оплошности. Слишком многое поставлено на карту. Как ни крути, а не каждый день тебе выпадает шанс вести такое громкое дело. В голове всплывали обрывки сна, и я автоматически прокручивал увиденный мною сюжет. «Черт! Только этого мне сейчас не хватало!» – сказал я сам себе. «Надо взять себя в руки и сосредоточиться! Выпить чашечку кофе. Одеться. Оставшееся же, до начала слушания время, посвятить тщательной подготовке над делом». Хотя, конечно, не стоило забывать, что я занимался этим делом уже полгода, и не было какой-либо мелочи или нюанса, который бы от меня ускользнул.

Моего подзащитного звали Самуил Барко. Большая шишка в преступном мире.
Наркоторговец, вымогатель, владелец притонов, причастный не к одному десятку убийств и похищений людей с целью выкупа. Он ехал поздно ночью на своем джипе вместе с какой-то девицей, когда дорожно-патрульная служба остановила его за превышение скорости. Самуил, конечно же, не стал церемониться с полицейскими и решил использовать весь свой "нецензурный словарный запас" в их адрес, в тот момент, когда они начали выписывать ему штраф. В итоге, все закончилось тем, что при обыске автомобиля, полицейские обнаружили у него в багажнике 10 килограммов кокаина, незарегистрированный пистолет Beretta 92 в полной боевой готовности, 3 обоймы от Калашникова, 150 тысяч евро наличными в целофановом пакете, а также недокуренный косяк марихуаны в салоне автомобиля.

Его сразу же задержали, и вскоре возбудили против него уголовное дело. Таким образом, обычный штраф за превышение скорости обернулся для Самуила настоящей головной болью, и в результате грозил ему не шуточным тюремным сроком. Это дело и попало ко мне в руки, когда Самуил обратился за помощью к старшему партнеру нашей адвокатской фирмы «Вельманд и Партнеры» - Виктору Вельманду. Ни для кого не было секретом, что Самуил и Виктор были хорошими друзьми. Виктор знал, что я всегда с энтузиазмом брался за любое уголовное дело и уже давно мечтал проявить себя. Кроме того, за 4 года работы в его фирме, я приобрел достаточно опыта и изучил тонкости права, что позволяло мне наконец-таки избавиться от амплуа "мальчишки-стажера" и "новоиспеченного юриста, только что получившего диплом".

После небольшой беседы, которую мы провели, Виктор, несмотря на кое-какие сомнения, решил доверить мне вести это дело, упомянув о том, что клиент представляет большую важность как для него самого, так и для фирмы в целом. Также он заметил, что успех этого дела предвещает большие перспективы в моей дальнейшей карьере. Но все это я понимал и сам. Поэтому заполучив это дело, я сразу же ринулся изучать все материалы и выяснять обстоятельства, при которых все произошло. Это заняло у меня уйму времени, так как ни сотрудники дорожно-патрульной службы, остановившие в тот день автомобиль Самуила, ни следственные органы не желали оказывать содействие в том, чтобы такой человек как Самуил, оказался на свободе. Поэтому они всячески старались помешать мне в установлении фактов, которые могли бы повысить его шансы на освобождение, сотрудничая со мной исключительно по мере необходимости, лишь тогда когда закон "связывал им руки". Но, не взирая на трудности, мне все же удалось собрать достаточно нужных сведений, с помощью которых я выстроил прочную линию защиты. Так что, успешный исход дела был не за горами.

Список обвинений, выдвинутых против Самуила, конечно, впечатлял. Он был обвинен в оскорблении и нападении на сотрудников полиции, в сопротивлении при аресте, хранении и распространении наркотиков, незаконном хранении оружия и вождении автомобиля в состоянии наркотического опьянения. При проведении экспертизы в его крови обнаружили целый перечень запрещенных веществ.

Для начала я решил взяться за показания главного свидетеля в этом деле, а именно той девушки, сидевшей в автомобиле в тот вечер вместе с Самуилом. Ее звали Вероника, и она работала стриптизершой в ночном клубе Angels (Эйнджелс). Согласно ее показаниям, они с Самуилом направлялись в сторону его загороднего дома, когда их остановили двое полицейских и приказным тоном потребовали у Самуила его права, заявив, что он превысил скорость и будет оштрафован. Когда же он поинтересовался, на каких основаниях они сделали такой вывод, то полицейские начали грубить и велели ему не соваться не в свое дело, а иначе у него будут неприятности. Естественно, они не знали, с кем имеют дело. Будучи спровоцированным этими полицейскими, Самуил вышел из себя и, в свою очередь, тоже начал их оскорблять. Тогда они схватили его, вытащили из машины, надели на него наручники и бросили на капот. А затем, даже не удосужившись составить протокол, принялись обыскивать его автомобиль, устроив тем самым полный произвол.

Такова была версия произошедшего, которую поведала нам Вероника. Версия, которую я с удовольствием принял, не вдаваясь особо в детали ее подлинной достоверности.

Но главным моим козырем, благодаря которому я не сомневался в том, что выиграю это дело, было то, что я обнаружил несколько грубых процессуальных нарушений, допущенных сотрудниками полиции, как при задержании обвиняемого, так и во время проведения следственных действий. Эти нарушения были настолько серьезными, что могли повлечь за собой отмену всего проведенного следствия и снятие с моего клиента всех обвинений.

Во-первых, после того, как Самуил был задержан, его отвезли в ближайший полицейский участок, где он находился почти двое суток, якобы для устранения всех формальностей, связанных с его арестом и без предъявления ему каких-либо обвинений. Однако, это является грубым нарушением пункта 2-ого статьи 5-ой Европейской Конвенции по правам человека, согласно которой ни один человек не может быть задержан более чем на 24 часа, если ему не предъявлено какое-либо обвинение, или в отношении него не возбуждено уголовное дело. В противном случае, он должен быть отпущен на свободу.

Во-вторых, во время допроса, Самуилу не были разьяснены его основные права, в том числе право хранить молчание, не отвечать на вопросы, право на ознакомление с материалами дела. А также ему было запрещено видиться с адвокатом до тех пор пока он не даст каких-либо показаний следственным органам. Все это, естественно, можно было мягко назвать "полнейшим беспределом", так как были нарушены фундаментальные права любого обвиняемого в нормальном демократическом обществе.

Таков был ход моих мыслей перед началом слушания дела. И погрузившись в свои рассуждения, я не заметил, как быстро пролетело время. Взглянув вновь на часы, я обнаружил, что прошло уже целых полтора часа, а я даже не успел выпить чашечку кофе. Но меня это не особо беспокоило. В отличие от многих людей, не способных полноценно начать свой трудовой день, не "заправивишись" перед этим хорошей дозой кофеина, я предпочитал действовать на своих внутренних ресурсах, лишь изредка позволяя себе пользоваться внешними стимуляторами, считая их злом, которое способно загубить весь скрытый в человеке потенциал.

Выйдя из дому, я сел в свой серебристый Audi A6 и уже через двадцать минут был у здания суда. К моему удивлению на дорогах почти не оказалось пробок. Вокруг здания суда, как обычно, копошились люди. Большинство из них держали в руках кожаные портфели и кейсы и с важным видом входили и выходили из здания через служебный вход, предназначенный исключительно для работников суда и адвокатов. Последних же, помимо портфелей в руках, можно было узнать по черным или бежевым плащам, надетым поверх пиджаков, а также по вычурной походке с гордо поднятой головой. В общем, «Дворец Правосудия», как он официально назывался, жил своей жизнью и с виду напоминал муравейник со всей его структурой и муравьями, снующими без перерыва туда-сюда.

Я вошел внутрь через боковой вход для работников суда и поднялся по лестнице на второй этаж, где располагался зал, в котором было назначено заседание. Самуил уже ждал меня там. Ранее он был выпущен под залог в 1 миллион евро и поэтому пришел сегодня свеженький, прямиком из своего дома, в окружении своих подельников. Всем своим видом он демонстрировал, что уверен в своей победе, и что вся эта глупая суматоха вокруг его имени – всего лишь небольшое недоразумение, которое его нисколько не беспокоит.

Его сияющая улыбка обнажала белоснежные зубы, а прямая осанка придавала и без того атлетическому телосложению, действительно внушительный вид. Рядом с ним стояла кучка репортеров, явно желавших задать ему парочку вопросов, но боявшихся нарваться на одного из его громил, ожидая, когда появится подходящий момент, чтобы подойти к нему.

– Привет, Эрик! – сказал он, увидев меня. – Как боевой настрой, мой мальчик? Готов показать этим уродам из прокуратуры, насколько они тупые твари, и что их дело сидеть и жевать траву?
Я терпеть не мог, когда ко мне обращались со словами "мой мальчик", разве что если это делала, какая нибудь девка, желавшая провести со мной ночь.
– Ты как всегда в своем репертуаре, Сам! – ответил я, пожав ему руку. – Пойдемте все в зал, судебное заседание скоро начнется.

Самуил и его свита из четырех громил вошли в зал. Я последовал за ними. Внутри уже было немало народу. Адвокаты вместе с клиентами ждали начала заседания, кое-кто обговаривал детали предстоящего дела, кое-кто просто задумчиво смотрел в потолок. Однако напряженная атмосфера ожидания и неопределенности ощущалась уже с самого порога. По беспокойным и хмурым лицам многих присутствующих было видно, что ближайшие несколько часов могут оказаться для них роковыми. А как же иначе? Ведь тем, кто оказался здесь сегодня на скамье подсудимых, грозил серьезный тюремный срок, так как рассматривались лишь особо тяжкие преступления.

Наверное, только я один в этом зале был полон оптимизма, с нетерпением ожидая своего долгожданного триумфа. Наконец-то я докажу всем чего стою! Хватит с меня всех этих никчемных дел о ДТП, выплате алиментов и защите прав потребителей. Надоело играть в игрушки. После сегодняшней победы я непременно войду в лигу тяжеловесов юриспруденции.
Помимо собранных мною доказательств, которые, несомненно, должны были привести к снятию всех обвинений с Самуила, у нас был еще один неоспоримый козырь в рукаве – Самуил и судья Макензи, которому предстояло председательствовать на этом заседании, были неплохими приятелями. Факт, о котором знали немногие. Но, который решал исход дела уже сам по себе.

Пройдя еще несколько шагов по залу, я услышал, как женский голос позвал меня: – Эй, Эрик, иди сюда!
Это была Сабрина. Она работала в нашей фирме вместе с Виктором. Виктор позвал ее сегодня на случай, если мне понадобится какая нибудь помощь. Ну и конечно, чтобы проследить, что все идет как надо, без всяких загвоздок и неурядиц. Хотя, сказать по правде, в этом не было никакой необходимости, поскольку кроме того, что Сабрина была мало знакома с этим делом, ее опыт в уголовном праве был на порядок меньше, чем у меня. Но она была "любимицей" Виктора, и такие поручения он всегда доверял ей.

– Приветствую вас, ребятки, – сказала Сабрина бодрым и радостным тоном, когда мы с Самуилом и его "крепышами" подошли к ней. – Судья начнет заседание с минуты на минуту. Какой у нас номер в списке сегодняшних дел к рассмотрению?
– Восьмой, – ответил я, – так что спешить нам некуда. Наше дело объявят не раньше, чем часа через полтора-два, как только закончат с остальными. А пока можем отдохнуть.
– А вы очень милая девушка, – сразу же заявил Самуил Сабрине, ехидно улыбаясь. – Виктор мне никогда о вас не рассказывал. Знал бы я, что вы работаете вместе с ним, так непременно выбрал бы вас своим адвокатом, а не этого хвастливого неудачника, – сказал он, глядя на меня и не скрывая своего сарказма.
– Большое спасибо, – улыбнулась в ответ Сабрина, – но Эрик большой спец в уголовных делах, поэтому он вам подходит гораздо больше, чем я.
– Сам, если бы Сабрина была твоим адвокатом, – произнес я язвительным тоном, – то единственным вашим судебным разбирательством были бы ее иски к тебе за сексуальное домогательство.

Услышав сказанную мною реплику, все дружно засмеялись. На лице Сабрины появился слегка заметный румянец. Было видно, что она пыталась скрыть свое смущение. Стоявшие рядом с нами головорезы Самуила, с довольной улыбкой на лице, хищно разглядывали ее аппетитные формы. Конечно, я не хотел ставить ее в неловкое положение, но сказанное мною было чистейшей правдой.

Окажись Сабрина адвокатом Самуила, он непременно попытался бы завалить ее в постель. Он был весьма прямолинейным человеком, к тому же, привыкшим получать все, что захочет. А Сабрина, обладающая необычайно привлекательной внешностью, элегантными манерами аристократки и живым умом, как магнитом притягивала к себе мужское внимание. Ей было не привыкать к постоянным попыткам мужчин соблазнить ее, однако она терпеть не могла, когда к ней нахально приставали. Всегда ухоженная, стильно одетая и благоухающая приятным парфюмом. Я не припоминал, чтобы видел ее когда-нибудь в неприглядном виде. Ее глаза поражали загадочной глубиной, а правильные черты лица – детской непосредственностью. В каждом ее движении чувствовалась грация, изящность и нескрываемая сексуальность.

В моих фантазиях, мы с ней частенько предавались дикому разврату, столь характерному для немецких фильмов популярного жанра. Правда, в реальности мне так и не довелось их осуществить. Всему виной профессиональная адвокатская этика, сковывающая нас своими рамками. Между тем, я часто ловил на себе ее заигрывающий взгляд, а потому поддаться искушению и нарушить профессиональное табу, для нас было всего лишь вопросом времени. И предстоящий праздник, по случаю победы в деле Самуила, был подходящим поводом, для того, чтобы все наконец произошло. Сначала она увидит меня в действии в зале суда, а ближе к вечеру в кровати моей спальни.

В это время в дальнем конце зала послышались глухие шаги, и через пару мгновений перед нами предстали главные персоны ожидающего нас спектакля – федеральные судьи, в чьих руках были судьбы тех, кто находился на скамье подсудимых и которые могли вершить их по своему усмотрению (несмотря на то, что большинство людей полагают, что это делается строго в рамках закона).
– Прошу всех встать, – донесся голос секретаря, сидящей слева от нас. Это была женщина средних лет, уставившаяся в экран своего компьютера. – Председательствует судья Ван Хутен.

Судьи расположились на своих судейских местах, и мужчина в очках, сидевший посередине, между двумя другими, объявил: – Судебное заседание объявляется открытым, начнем с первого дела по списку...
– Эй, подождите! – вдруг закричал обеспокоенным голосом Самуил. – А где судья Макензи? Почему его здесь нет?
– Тишина в зале! – рявкнул ему в ответ со своего места мужчина в очках. – Судья Макензи заболел, и не будет сегодня рассматривать дела! Я его заменяю! А попробуете еще раз устроить здесь балаган, и я оштрафую вас на тысячу евро! Итак, начнем с первого дела, – продолжил он, – подсудимый Алекс Великовский...
Тут из-за стола, напротив трибуны, поднялся прокурор и твердым и сухим тоном зачитал, держащий в руках документ:
– Подсудимый Алекс Великовский обвиняется в разбойном нападении, а также в нанесении тяжких телесных повреждений со смертельным исходом…
– Черт, Эрик, – с тревогой в голосе обратился ко мне Самуил, – кажется, мы здорово влипли! Этот сукин сын Макензи подставил меня! Ну, теперь пусть пеняет на себя, подонок! Недолго ему осталось жить на этом свете!
– Сам, расслабься, – попытался успокоить я его. – У меня все под контролем. Нам не нужен ни судья Макензи, ни даже сам президент. Как только я представлю суду те доказательства, что я собрал, с тебя мигом снимут все обвинения. Не переживай!
– Господин, Барко, положитесь на Эрика, – повернувшись к Самуилу, сказала Сабрина. – Он изучил это дело от корочки до корочки. Вам незачем беспокоиться.
– Ну что ж, поверю вам на слово, – проговорил Самуил, изобразив искусственную улыбку на лице. – Вы, ребята, моя последняя надежда!

Эта его последняя фраза прозвучала так горестно и печально, что мне вдруг захотелось захохотать. И не потому, что Самуил был законченным негодяем и социопатом, причинившим множество страданий куче людей и, безусловно, заслуживающим куда более сурового наказания, чем пожизненное заключение. Просто он создавал впечатление "крутого мужика" с "большими яйцами", из уст которого подобная фраза звучала совершенно нелепо.
– Наше дело объявят еще не скоро. Пока прозвучал только первый номер, – сказал я, обращаясь к Самуилу и Сабрине. – Вы пока посидите здесь, а я отлучусь на пару минут, схожу проведать "комнату для джентльменов", – добавил я, глядя на них с усмешкой.
- Ок, только смотри не перепутай и не зайди по ошибке в "комнату для дам", – пошутила Сабрина.
С чувством юмора у этой девушки тоже было все впорядке.

Я вышел из зала и прошел по коридору направо. Нужно было плеснуть в лицо холодной воды и освежиться. Хотя я был достаточно спокоен и уверен в своей победе, тем не менее, чувствовал какую-то странную усталость в теле. Это было похоже на ощущение некой изможденности, будто бы всю ночь до этого я разгружал вагон с кирпичами.

Зайдя в туалет, я открыл кран и брызнул в лицо холодной водой. Эффект оказался нулевой. Мои руки и ноги были тяжелыми, словно они вдруг стали чугунными. Я закрыл глаза. Перед моим взором вновь начали проноситься отрывки из сна. Эти отрывки были туманными и неразборчивыми, как картинки из мозаики, мелькавшие одна за другой перед глазами. Абсолютно бессмысленные кусочки безполезных ночных грез. И в то же время оказывающие какое-то таинственное влияние на мою жизнь. Я не мог понять, в чем именно оно выражалось, но считал, что любые предположения и домыслы были не уместны.

Совершенно неожиданно мне вдруг стало очень холодно, и я почувствовал, как меня бьет озноб. Какой-то жгучий мороз пробежал по коже и пробрал меня до самых костей. Слабость в теле все нарастала, и лишь благодаря неимоверному усилию, мне удалось не свалиться на пол. Я судорожно схватился руками за раковину и, широко расставив ноги, попытался зафиксировать себя в этом положении. В голове пульсировало подскочившее давление, а во рту все пересохло. Я посмотрел на свое отражение в зеркале – оно расплывалось, превращаясь во что-то бесформенное и непонятное. «Че-то мне совсем хреново – подумал я. – Как бы не откинуть коньки».

Собрав последние силы, я шатающейся походкой направился к двери. Сделав несколько шагов, я остановился... а потом все потемнело, и я услышал, как что-то грохнулось на землю. Затем вдруг все залило ярким светом, словно морской волной, захлестнувшей вокруг себя все пространство. Я почувствовал, как падаю в какую-то невесомость. Меня тянуло вниз, но падать было некуда и оставалось только само ощущение падения, как во время посадки самолета. К тому же, я осознал, что у меня нет тела. Я не имел какой-то материальной формы. Хотя, вернее было бы сказать, что я не имел вообще какой-либо формы. Как бесформенное отражение, увиденное до этого в зеркале. Где-то глубоко в подсознании промелькнула мысль, что я мог принять любую форму, какую только захочу, по своему усмотрению. Но мне не хотелось этого делать.

Единственным моим желанием было слиться с этим ярким светом, пронизывающим все вокруг своими лучами, одним из которых я и жаждал стать. И тут меня озарило, что я на самом деле был им все это время, хотя и не замечал этого. Я был лучом, исходящим из этого яркого источника, а следовательно, я и был самим источником, излучавшим этот свет. Я был всепоглащающим потоком светимости, простиравшейся повсюду вдоль необозримой необъятности. «Может я Бог?», – подумал я и захотел засмеяться от столь абсурдной мысли, пришедшей мне в голову. Лучи света, соединяясь где-то за незримым горизонтом, переливались множеством разных цветов, оттенков, которых я никогда прежде не видел. Эта красочная палитра завораживала своей притягательной силой. Казалось, что я глядел на нее целую вечность.

«Божественный свет бесконечности – вот суть всего мироздания!» – внезапно вспыхнула в моем уме совершенно очевидная для меня мысль. Эта идея показалась мне настолько явной и бесспорной, что я недоумевал – каким образом я не понимал этого раньше! Теперь же я словно прозрел, и с моих глаз вдруг спала пелена.

Бескрайний поток светимости... он никак не проявляет себя в этом относительном мире. А все потому, что он не позволяет существовать ничему иному, отличному от себя. Тогда, каким образом дается возможность существования такого разнообразия в мире? Для этого он отделяет самого себя, даруя ненадолго исходящим от него лучам возможность изъявления свободной воли. Для отскочившей от него искры это похоже на ощущение собственной индивидуальности. Вплоть до того самого момента, пока она вновь не сольется с потоком светимости и не растворится в незримом океане бесконечности.

Я попытался ощутить свое дыхание, отсутствие которого было для меня незнакомым явлением, но вскоре догадался, что в этом столь привычном нам процессе не было никакой необходимости. Я был всего лишь мимолетной вспышкой света, вокруг которой простиралось бесконечное пространство из ничего. Сотни миллиардов лет пустоты. И я не имел никаких опорных точек для ориентации в этой безграничной световой пучине.

Вновь и вновь перед моим взором появлялись яркие, светящиеся сферы шарообразной формы. Они сияли собственным светом, приближались одна к другой, а затем притягивались и отталкивались. Внутри них показались новые лучи более ярких тонов, которые постепенно изменяясь, превратились в тончайшие, переливающиеся радугой нити, образующие густую сеть, будто скелет трехмерной модели.

«А что, если мое сознание это единственное, что у меня теперь осталось в этом светящемся мире?» – вдруг кольнула меня мысль. Какое-то щемящее чувство одиночества вырвалось наружу откуда-то из глубины и сковало меня мертвой хваткой. Это чувство было знакомо каждому живому существу, стремящемуся находиться в обществе себеподобных. Интересно, почему оно внушало нам такой ужас? И почему каждый человек всячески старался его избежать? Не потому ли, что лишившись подтверждения со стороны своих сородичей, мы, по сути, переставали существовать? И пресловутая социальность была нашим единственным убежищем от страха смерти? Хрупкая иллюзия, скрывающая от нас суровую правду: что все мы в этом мире одиноки, и когда нибудь нам придется это признать...

– Эрик, ты меня слышишь? – прозвучал где-то вдалеке голос Сабрины. – Эрик, открой глаза!
Я открыл глаза и понял, что лежу на полу туалета, а сверху на меня испуганно смотрит Сабрина.
– Эй, Сабрина, что ты тут делаешь? – прохрипел я, пытаясь подняться с пола. – Это же мужской туалет. Тебе не стыдно тут околачиваться?
Почему-то даже в абсолютно неподходящий для этого момент, мне нравилось ее подкалывать.
– Мне было бы стыдно, если бы я не нашла тебя лежащим тут без сознания. – серьезным тоном ответила Сабрина. – Тебе плохо? Я вызову скорую!
– Какую еще скорую! – раздраженно выпалил я ей в ответ. – У нас же суд! Наше дело могут объявить в любой момент! Кстати, какой там сейчас идет номер?
– Ну... когда я вышла в коридор искать тебя, – колебаясь промолвила Сабрина, – начали рассматривать дело под номером 7.
– Черт возьми! Сколько же я тут провалялся? – спросил я встревоженным голосом.
– Тебя не было чуть больше часа, – начала объясняться Сабрина, – а потом я забеспокоилась и вышла тебя искать.
– Пойдем скорее в зал. Я надеюсь, они не объявили еще наш номер.

Я взял Сабрину за руку и энергичным шагом повел ее за собой по коридору. По ее удивленному выражению лица было видно, что она не ожидала такой прыти от человека, только что валявшегося на полу без сознания.
– Эрик, с тобой точно все в порядке? – переспросила Сабрина. – Ты сможешь выступить с этим делом?
– Все зашибись, бэйба! – заявил я, моргнув ей правым глазом и сделав дурацкую мину на лице.

Головокружение постепенно отступало, а слабость во всем теле ощущалась уже не так отчетливо. «Может быть меня отравили?», – мелькнула вдруг мимолетная мысль. Хотя я тут же отбросил этот вариант. Слишком уж фантастичным он мне показался. Эпоха Медичи и Папы Александра VI давным-давно канула в лету. Это только Чезаре и Лукреция Борджиа, носившие на руках перстни с маленькими тайниками, наполненными ядом, тайком подсыпали его своим врагам в бокалы с вином. В наше время есть куда более действенные способы, чтобы бесшумно избавиться от человека. Если бы кто-то, в самом деле желал моей смерти, я был бы уже мертв.

Мы с Сабриной вошли в зал. По недовольным лицам Самуила и его подельников я догадался, что нас там уже ждут.
– Вот мой адвокат, господин судья, – с облегчением в голосе обратился Самуил к сидевшему в центре судье Ван Хутену, когда увидел нас. – Он только что подошел и будет вести мое дело.
– Адвокат, где вас черт побери носит? – злостно выкрикнул мне судья. – Я не потерплю такого неуважения к суду! Слушание вашего дела уже 5 минут как началось!
– Ваша честь, прошу вас отнестись с пониманием, – сразу же начала объяснять ему Сабрина. – Адвокату, представляющему интересы господина Барко, стало плохо. Он был вынужден покинуть помещение, чтобы прийти в себя.
– Адвокат, это правда? – недоверчиво спросил меня судья Ван Хутен. – Как вы себя чувствуете?
– Все хорошо, ваша честь! – изобразив бодрый голос, заверил я судью. – Я чувствую себя как огурчик и готов приступить к слушанию дела.
– Что ж, тогда давайте, наконец, уже приступим к нему, – буркнул судья.

Я присел за стол, расположенный напротив судейского места и предназначенный для обвиняемого и его защитника. Самуил уже сидел за столом. Я устроился рядом с ним и открыл свой кейс.
– Идиот, ты где запропастился? – гневно прошипел мне Самуил. – Нашел время развлекаться с этой чертовкой!
– Не говори глупостей! – резко бросил я ему. – Лучше не мешай мне сосредоточиться.
– Итак, дело номер 8. Подсудимый Самуил Барко, встаньте, пожалуйста, – начал судья Ван Хутен.

Рядом с ним сидели еще двое судей: слева от него – женщина среднего возраста, невозмутимо глядевшая на наш стол. Ее взгляд был настолько холодным и бесстрастным, что можно было решить, что под ее личиной скрывается антропоморфный робот. Справа от судьи Ван Хутена сидел мужчина плотного телосложения. Было заметно, что он задумался о чем-то своем и глядел куда-то в сторону. Из-за стола вновь поднялся прокурор и начал зачитывать обвинения:

– Подсудимый Самуил Барко обвиняется в хранении наркотических веществ, незаконном хранении оружия...
Я сделал попытку сосредоточиться и прокрутить в голове речь, с которой мне предстояло начать. Но все мои попытки были обречены. То и дело передо мной мерцали вспышки яркого света, и на секунду мне показалось, что я вот-вот сойду с ума.
– А теперь слово предоставляется Эрику Альваресу, защитнику господина Барко, – сказал судья, глядя на меня. – Какова будет ваша позиция по данным обвинениям?
– Ваша честь, я хотел бы с самого начала уточнить, что ни в коей мере не оспариваю обоснованность обвинений, выдвинутых против моего клиента, – сказал я, перебирая документы и стараясь не потерять ниточку рассуждений, которую мне каким-то чудом удалось отыскать.
– Неужели? – с удивлением воскликнул судья Ван Хутен. – В чем же тогда заключается ваша линия защиты?
– Наша линия защиты... э-э-э...заключается..., – со смятением в голосе начал я пояснять, – в том что... собственно говоря, все сводится к тому...

Клубок моих рассуждений вдруг завязался в какой-то запутанный узел и не хотел развязываться. От злости я стиснул зубы и со всей силы сжал правую руку в кулак, настолько сильно, что почувствовал, как ногти впиваются мне в ладонь.
– Процессуальные нарушения во время следствия... – шепотом подсказала мне сзади Сабрина.
«Что бы я без тебя делал, моя девочка!» – подумал я.

– Ваша честь, еще раз повторю, что мы не оспариваем обоснованность обвинений, выдвинутых против моего клиента. Однако, в связи с грубейшими процессуальными нарушениями, допущенными следственными органами во время проведения следствия, просим суд снять все обвинения с господина Барко, поскольку были нарушены его конституционные права, предусмотренные к тому же Международной Конвенцией по правам человека.
– Такое заявление требует веских доказательств, господин Альварес, – сказал судья Ван Хутен, явно не желавший, чтобы стопроцентно виновный и представляющий угрозу для общества преступник, оказался на свободе из-за того, что парочка тупых следователей плохо выполнила свою работу. – У вас есть такие доказательства?
– Да, конечно, ваша честь, – ответил я, – продолжая нервно перебирать документы, но не находя то, что было мне нужно.
– В таком случае разрешите нам ознакомиться с ними.

– Одну минуточку, ваша честь... – обеспокоенно пробормотал я, вчитываясь в каждую бумажку. Но доказательств там не было. Ни справки из полицейского участка, о том, что мой клиент находился там более 24 часов после прибытия в участок. Ни его показаний, в которых указывалось, что ему не были разъяснены его права, и ему было отказано в предоставлении адвоката. Эти документы будто бы исчезли! Может быть, я оставил их в туалете? Но разве я заходил туда вместе с портфелем? Может быть их взяла Сабрина? Но зачем?
– Адвокат, вы предоставите мне доказательства или нет? – с нетерпением в голосе настаивал судья.
– Да, да, конечно... ваша честь, подождите одну минуточку... они были у меня где-то здесь...

Я перевернул свой кейс вверх тормашками и начал его трясти, в надежде, что хоть что-то вывалиться оттуда. Но все было напрасно. Доказательств у меня не было.
– Господин Альварес, я не намерен терпеть этот цирк! – грозно заявил судья Ван Хутен, глядя на меня поверх очков. – Раз уж вы не позаботились о том, чтобы предоставить суду необходимые доказательства, то ваше ходатайство о снятии всех обвинений отклоняется.
– Ваша честь, у меня есть все доказательства, – нервно заверещал я, пытаясь предотвратить неутешительный вердикт. – Вернее у меня были доказательства, в моем портфеле, но они куда-то пропали. Прошу вас перенести слушание этого дела, для того чтобы я вас с ними ознакомил. Обещаю, что в следующий раз я вам все принесу.
– Ну, уж нет, адвокат! Этому не бывать! – злорадно усмехнувшись, произнес судья. – Тут не монастырь, где вам могут отпустить все ваши грехи. Здесь мы воздаем каждому по заслугам.
Буквально пару секунд посовещавшись "для вида" с остальными двумя судьями, Ван Хутен продолжил:
– Суд признает господина Барко виновным по всем обвинениям и вынесет ему наказание чуть позже. Прошу взять подсудимого под стражу.
«Господи, – подумал я, – это же катастрофа!»

– Ваша честь, вы не можете так поступить, – беспомощно попытался я возразить. – Это же несправедливо!
– Хотите справедливости, идите в публичный дом, а здесь у нас «Дворец Правосудия». А теперь убирайтесь с глаз долой, пока я не приказал задержать вас за неуважение к суду. Переходим к следующему делу...
Я стоял возле стола совершенно ошарашенный, недоумевая, как могло все пойти наперекосяк. Еще пару часов назад я готовился к триумфу, а теперь моей карьере пришел конец.
– Эрик, сукин ты сын! Что все это значит? – кричал мне в след Самуил, когда судебные приставы надели на него наручники и стали уводить в камеру. – Ты обещал, что мы выиграем это дело! Ты обманул меня, подлец!
Мне было нечего ему сказать. Хотелось плакать.

– Мне так жаль... – промолвила Сабрина, положив мне руку на плечо. – Не переживай, мы подадим апелляцию. Все будет хорошо.
– Все кончено, – сказал я дрожащим голосом. – Теперь все кончено...
– Брось нести чепуху, – резко прервала меня Сабрина. – Я уверена, что Виктор еще даст тебе шанс проявить себя. А пока тебе нужно отдохнуть и желательно сходить к врачу.

Я не стал с ней спорить, у меня на это просто не было сил. Хотя я прекрасно осознавал, какая опасность мне теперь грозит. Это сразу же стало понятно, как только я посмотрел на озлобленные лица громил Самуила. Если бы мы не находились в зале суда, они бы разорвали меня в клочья прямо на месте.

– Пойдем, я подвезу тебя до дома, – предложила Сабрина, – тебе сейчас не стоит садиться за руль.
Мы спустились вниз и сели к ней в машину, почти не поддерживая разговор. Каждый был погружен в свои мысли. Я даже не заметил, как мы оказались возле моего дома.
– Ладно, иди отдыхай, – заботливо сказала мне Сабрина, – отоспись. А завтра обязательно сходи к врачу.
– Обязательно схожу, можешь не сомневаться, – заверил я ее, с долей иронии в голосе.
– Я проверю, – хитро улыбнулась мне Сабрина. – Ладно, давай, до встречи!

Я не стал приглашать ее подняться ко мне домой. Все равно секс с ней у нас сегодня отменялся. Никто не хочет спать с неудачниками. Разве что только из жалости.

Я зашел домой, снял пиджак и галстук и небрежно швырнул их на диван. Туда же я закинул свой кейс. Он распахнулся, и из него вылетела стопка документов, разлетевшись по полу. «Гребанные бумажки! Ни какого толку от них нет! Сгодятся разве что в качестве туалетной бумаги!» – в сердцах выругался я. Заглянув на кухню, я заварил себе чашку кофе. «Черт с ней, с этой отравой, –подумал я, – выпью одну чашечку. Все равно хуже уже не будет».

Вернувшись обратно в комнату, я начал собирать документы с пола. И тут я вздрогнул. На полу, среди прочих документов, валялась справка из полицейского участка, а рядом с ней показания Самуила. А это значит, что все это время они лежали у меня в кейсе. «Что за чертовщина тут творится?» – сказал я сам себе. Жуткая смесь из удивления, страха и какого-то отчаяния овладела мной. Это выходило за любые рамки здравого смысла. Как я мог не найти их в зале суда, если они все время лежали у меня в портфеле? Может я и впрямь свихнулся?

Залпом выпив чашку кофе, я лег на диван и попытался найти какое-нибудь рациональное обьяснение всему этому, стараясь при этом не впадать во всякие мистические спекуляции. Не знаю, сколько времени я так пролежал, но мои размышления прервал звонок в дверь. Я подошел к двери и посмотрел в глазок. За дверью стоял мой сосед, живущий напротив. Пожилой мужчина, вероятно одинокий, так как я никогда его ни с кем не видел. Подробностей его жизни я не знал, потому что мы с ним не были близко знакомы.

– Добрый вечер, – сказал я, открыв ему дверь. – Что-нибудь случилось?
– Прости меня, Эрик... – испуганно пробормотал он, – Эти люди угрожали мне!
– Какие люди? О чем вы говорите? – спросил я, не скрывая тревоги в голосе.
Из-за спины моего соседа резко выскочили два бугая в черных масках. Один из них держал в руке пистолет.
– Привет, Эрик, – сказал он, приблизившись ко мне вплотную. – Господин Барко передает тебе привет.
Последнее, что я увидел, было дуло пистолета, направленное мне в лицо.

[kostas7]

итак продолжение...

ГЛАВА 2

До моего полусонного сознания доносились гудки телефона. Очнувшись, я обнаружил, что нахожусь в салоне автомобиля, сидя за водительским сидением, где-то на окраине города. Я попытался сообразить, как я тут очутился. Вариантов было множество. Но все они были страшным испытанием для моей рациональности. Мобильный телефон продолжал звонить, и я решил ответить.

– Алло, я вас слушаю, – глухо прогудел я в трубку.
– Здорово, Эрик! – послышался знакомый голос. – Как дела дружище?
Это был мой старый приятель Макс. Мы с ним дружили еще с юр-фака. Почему-то он звонил мне с незнакомого номера.
– Это мой новый номер, – как будто прочитав мои мысли, сообщил он мне. – Кстати, поздравляю тебя с твоим продвижением в карьере. Очень рад за тебя! Ты это заслужил!
– С каким еще продвижением в карьере, Макс? – удивленно спросил я его. – Не будешь любезен мне пояснить?
– Эй, тебя случайно никакой из твоих клиентов барыг не накачал наркотой? – решил поостроумничать Макс. – Об этом же говорят все вокруг. Эта тема у всех на слуху. Две крупнейшие юридические фирмы города – «Lamarck Legal Associates» и «Вельманд и Партнеры» сливаются и образуют империю, которая потеснит все мелкие офисы. А твоя кандидатура была утверждена на должность руководителя одного из ее центральных отделов. Блин, Эрик, неужели я узнал об этом раньше тебя?

По голосу Макса было понятно, что он не шутит. Я был крайне растерян и сбит с толку. В голове не укладывалось, как могло произойти то, о чем он говорил?

– Макс, спасибо за информацию и за твои поздравления. Я наберу тебя чуть позже, как только все обмозгую, – сказал я рассеяно. – В последнее время со мной творится что-то странное. Я как будто сам не свой...
– Ладно, дружище, не бери в голову! – понимающе произнес, Макс. – Давай не теряйся! Береги себя и не переутомляйся на работе!

Попрощавшись с Максом, я сразу же решил изучить автомобиль, в котором я очутился. Судя по всему, это был Lexus LX 570 последней модели. Превосходный дизайн салона сразу же бросался в глаза – кожаные сидения с анатомической конструкцией, замшевая обивка потолка, деревянная отделка дверей и приборная панель со встроенным экраном – все это создавало ощущение престижа. Я давно мечтал о такой машине и собирался ее приобрести, как только мои дела пойдут в гору.
«Интересно, кому она принадлежит?» – подумал я.

Открыв бардачок, я решил покопаться в документах и найти имя владельца. Порывшись пару минут среди бумаг, я нашел паспорт транспортного средства. Каково же было мое удивление, когда я увидел там свое имя. Я числился владельцем этой машины! Мое имя было указано также и в страховом полисе на автомобиль. «Че за хрень!» – вскликнул я, пристально вглядываясь в каждую строчку. «Разве это могла быть моя машина?» Тем не менее, именно такой вывод вытекал из документов.

Я вышел из машины глотнуть свежего воздуха. Взглянул на кузов. Он был белого цвета. Именно такого цвета Lexus я и планировал приобрести в недалеком будущем. Мне стало не по себе. Я вдруг почувствовал жуткую и коварную угрозу, нависшую надо мной. Эта угроза норовила покалечить мою психику.

Словно фрагменты кинофильма, какие-то блеклые сцены вновь начали вырисовываться в моем сознании, постепенно превращаясь во что-то более-менее ясное: Судебное заседание. Злобное лицо судьи Ван Хутена. Самуил в наручниках, яростно что-то кричавший. Два бугая в масках. Пистолет, направленный мне в лицо. «Боже! В меня ведь стреляли!» – вдруг осенило меня и передернуло всего от этой мысли. Воспоминание четко отображалось у меня в голове. «Но если в меня стреляли, тогда почему я еще жив?» – вопрошал я, теперь уже окончательно ошалев.

Усевшись обратно в автомобиль, я попытался востановить всю последовательность событий, всплывших в моей памяти разрозненными кусочками. Это оказалось не так легко. Они не хотели соединяться в единую картину, будто это были события какого-то давнего полузабытого сна. А что если это на самом деле так и есть? Что если мне все это приснилось, и не было никакого проигранного дела как и пули, которую я получил в лицо? «Докатился! Теперь уже не отличаю где сон, а где явь! И что же будет дальше?»

Я решил поехать домой, а там уже будет видно, что мне делать дальше. «Скорее всего, без помощи специалиста тут не обойтись», – искренне признался я сам себе.

Пошарив в карманах в посках ключей от моего нового Лексуса, я нашел их. А заодно нашел и визитную карточку, на которой отображалась моя новая "должность". Карточка была серебристого цвета, и на ней было написано – «Эрик Альварес. Адвокат. Управляющий партнер юридической фирмы "Lamarck and Welmand Associates". Главный консультант по уголовно-правовым вопросам. Тел. 356-77-245».

«Значит, Макс не врал. Меня и впрямь назначили на руководящий пост в этой фирме, – подумал я, любуясь визиткой. – Охренеть!».

Вместе с карточкой я вытащил какую-то бумажку. Она была скомкана. Я развернул ее. Это оказался чек о переводе денег на мой рассчетный счет в банке. При виде суммы, которая там указывалась, мои глаза округлились – триста тысяч евро на моем личном счете в банке! Кто мог в это поверить? Выходит я теперь – миллионер?

«А может все это просто один большой розыгрыш?» – подумал я. Мне вдруг вспомнился фильм Девида Финчера с Майклом Дугласом в главной роли, на который я наткнулся не так давно, случайно по телевизору. Фильм назывался «Игра», и главный герой в нем был втянут в дьявольский и щекотящий нервы розыгрыш, который устроили создатели некоей игры, и в котором принимали участие его близкие и друзья, дабы проучить его, избавить от мании величия и просто добавить эмоций в его жизнь. В фильме с ним происходили разные странные ситуации, которые были заранее спланированы и разыграны его же окружением, а главный герой, не зная об этом, принимал все за чистую монету, не понимая, что же такое с ним творится. И теперь мне показалось, что я оказался в шкуре этого самого персонажа из фильма.

«Может быть и впрям все вокруг сговорились и пытаются меня разыграть?» – возникло вдруг подозрение у меня в голове. Это было наиболее разумным объяснением, которое все проясняло и удовлетворяло любого здравомыслящего человека. А именно таким я себя и считал.

Я еще раз взглянул на чек. Имя отправителя там не указывалось. Однако мое внимание привлек домашний адрес получателя – мой адрес, упоминавшийся среди прочих моих данных. Он был мне совершенно не знаком. Улица Карла Маркса, дом.12.

«Так-так... Значит, я еще и переехать успел? Хм... становится все интереснее и интереснее! – подумал я, теперь уже испытывая настоящее любопытство. – Черт бы побрал этих шутников! Меня скоро нечем будет удивить! Что ж, поеду взгляну на того, кто на самом деле живет по этому адресу и кого мне стоит проучить!».

Я включил зажигание, и автомобиль мягко тронулся с места. Развернувшись, я направился прямиком в центр города, проезжая мимо старых домов, заводов, и заброшенных зданий, которых было множество в том районе, где я очутился.

По дороге я вновь погрузился в размышления. Интересно, а ради чего собственно затеян весь этот заговор? Неужели меня хотят свести с ума? И кто в нем участвует? Макс? Виктор? Может быть даже Сабрина? Сабрина... Последний раз я ее видел, когда она подвозила меня домой... А было ли это на самом деле? Воспоминание почему-то было слишком смутным, чтобы можно было быть уверенным в его реальности.

Хотя если задуматься, то, что вообще можно считать реальным в нашем мире? Например, квантовая механика до сих пор не дает ясного ответа на вопрос – как может элементарная частица материального мира быть то волной, то частицей. В одном эксперименте она ведет себя как электромагнитная волна, в другом – как частица-шарик. Так чем же она является в реальности? Может ли она одновременно быть и волной и частицей? Или же все зависит от того, кто за ней наблюдает? И именно наше сознание играет ключевую роль в том, чем она в итоге оказывается? Ведь как сказал один великий ученый – «Можно доказать, что Луны не существует, если на нее никто не смотрит».

Я подъехал по указанному в чеке адресу. Это было огромное 50-ти этажное здание, построенное буквально пару лет назад. Здесь проживали некоторые весьма влиятельные люди города. Припарковав машину на стоянке, прямо около дома, я подошел к центральному входу. У входа меня встретил охранник и поздоровался со мной:

– Добрый день, господин Альварес, – сказал он вежливым тоном. – А вы сегодня рано вернулись с работы.
– Мы с вами знакомы? – спросил я его в надежде получить хоть какую-то информацию об этом доме и о его жильцах.
– Ну да... конечно, – неуверенно промолвил охранник. Было видно, что он расстерялся, услышав этот вопрос. – Господин, Альварес вы меня не узнали? Меня зовут Людвиг. Я работаю охранником в этом здании.
– То есть вы хотите сказать, что я живу в этом здании? – спросил я, пристально посмотрев ему в глаза. Последовала долгая пауза.
– Вы живете в этом доме на 29 этаже в 536 квартире, – глядя на меня недоумевающим взглядом, ответил мне охранник. – Господин, Альварес, я не пойму, это какая-то проверка?

Так, все понятно. Охранник участвует в сговоре вместе со всеми остальными организаторами. Можно не утруждать себя продолжением распроса, все равно он не скажет мне правду.

Я прошел мимо охранника, так и не удосужившись ответить ему, и подошел к лифту. Нажал на кнопку и стал ждать, когда лифт подойдет. Вверху над дверцей лифта было электронное табло, отсчитывающее этажи. Я наблюдал, как он спускался с 47 этажа вниз. Наконец дверцы лифта открылись, и я зашел внутрь. Послышался приятный женский голос, доносившийся из динамика. Он поприветсвовал меня и пожелал мне хорошего настроения.

Кабина лифта оказалась очень просторной. Там могли запросто поместиться человек 10-12. Большое кожаное кресло располагалось сзади, видимо на случай, если кто-то устанет, пока будет подниматься на пятидесятый этаж. Стенки лифта были отделаны мрамором, а зеркальный потолок усеян множеством маленьких ламп, которые создавали гармоничное освещение. Слева на стенке висел телефон, разговоры с которого непонятно как и кем оплачивались.

Я нажал на кнопку 29-ого этажа и дверцы лифта захлопнулись. Пока он поднимался наверх, я решил усесться в кожаное кресло и оценить его по достоинству. Как я и ожидал, оно оказалось очень комфортным. «Прямо не лифт, а какая-то гостиная!» - подумал я, откинувшись поудобнее. Секунд через 30, голос из динамика сообщил, что мы прибыли на 29 этаж и дверцы лифта распахнулись.

Я вышел из лифта и увидел перед собой дверь, на которой отображался номер 536. В этой квартире, по словам охранника, я и жил. «Раз я здесь живу, значит, у меня должны быть и ключи от дверей», – сделал я вполне логичное заключение. Я полез во внутренний карман пиджака и вынул оттуда ключи, лежавшие у меня там. В двери было два замка, оба ключа к ним подходили. Отворив по очереди замки, я вошел в помещение. Внутри оказалось довольно темно, и я начал искать выключатель света.

Пошарив по стенам и не нащупав его, я гневно выпалил:
– Ну, че за фигня! Где этот гребанный выключатель? Как здесь включить свет?
– Для активизации освещения просим вас дать соответсвующее указание, господин Альварес, – послышался вдруг голос откуда-то из темноты.
– Ну, ни хрена себе! – воскликнул я с диким удивлением. – Вот что значит прогрессивная технология. Подумать только, со мной разговаривает компьютерная система!

Не имея ни малейшего понятия, какое именно указание нужно дать и кому, я громко крикнул в темноту: – Приказываю включить свет!
В помещении мгновенно появился свет, и передо мной предстали элитные апартаменты во всем своем величии. О таком жилище можно было только мечтать. «Вот это да! Это же просто какая-то фантастика!» – подумал я, глядя вокруг себя.

Перед моим взором простиралась огромная прихожая, пол которой был застелен красной ковровой дорожкой, прямо как на церемонии вручения Оскар, а стены были целиком из красного дерева. У стен располагались красивые антикварные тумбочки, а на них – керамические вазы, расписанные в античном стиле древней Греции. Потолок был украшен красочным, декоративным витражом из квадратных стеклянных плиток, создававших ощущение какой-то неповторимой таинственности, будто ты находишься в храме или музее искусства. Изображенный на витраже сюжет, демонстрировал сцену битвы между войсками Ганнибала и Римлянами. Я узнал ее, потому как уже видел ее раньше на одной художественной выставке. Особенную красоту потолку придавали светильники, установленные за стеклом витража. Свет, преломляясь сквозь замысловатый узор стеклянной мозаики, придавал помещению вид архитектурного творения.

Я прошел вдоль коридора и попал в большой просторный зал с узорным паркетом и высокими окнами, занавешенными белыми шторами из кружева. Вместо двери, в зал вела арка, с двумя изящными древнегреческими колоннами, сделанными в лучших традициях дворцовых интерьеров. Левую стену зала от пола до потолка занимала огромная картина. Я подошел поближе, чтобы получше разглядеть ее. Она была написана в стиле абстрактной живописи. На картине изображалась большая черная фигура, дотягивающаяся своими руками до солнца. Картина была настолько реалистичной, что казалось, будто она вот-вот выйдет из рамки. Я сразу понял, что это было новомодное 3-D изображение, поражавшее зрителей иллюзией "объемности" и реалистичности.

Справа, напротив картины, располагался небольшой мраморный камин, выполненный в классическом аглийском стиле. Рядом с ним находился роскошный кожаный диван и журнальный столик из хрусталя. В дальнем углу комнаты была установлена камера видеонаблюдения. Я сделал еще несколько шагов по залу, и мой взгляд упал на встроенную в стену цифровую панель, которая размещалась в самом центре комнаты. На большом цветном сенсорном экране выводилась информация обо всех технических системах в доме. Я вошел в меню управления и выбрал функцию «Виртуальный Консультант».

В центре комнаты мгновенно возник трехмерный контур человека – это была темноволосая девушка, которая сразу же поприветствовала меня:
– Добрый день господин, Альварес! Меня зовут Эвелина, я ваш виртуальный консультант по всем техническим вопросам, связанным с домом. Чем могу быть вам полезна?

Голограмма была спроектирована просто идеально. Если бы я сам не был свидетелем того, как она вдруг появилась из ниоткуда, я бы действительно предположил, что со мной говорит живой человек.
– Привет, Эвелина, – обратился я к ней, любопытно разглядывая это чудо техники. – Кто ты такая? И что из себя представляешь?
– Я голографический помощник, созданный по образу и подобию человека, а вернее было бы сказать по образу и подобию Эвелины Папантониу, занявшей второе место на конкурсе «Мисс Вселенная 2001». Моя основная задача – это тех.поддержка и обслуживание системы «умный дом». Моя работа основана на алгоритмах, использующих методы и технику искусственного интеллекта. Так что, как собеседник я вполне успешно могу взаимодействовать с любым человеком.
– Ок, Эвелина, а скажи мне тогда, пожалуйста, вот что: кому принадлежит этот замечательный дом? Кто его истинный владелец?
– Господин Альварес, вы являетесь полноправным собственником этой квартиры согласно нотариальному договору купли-продажи от 2011 года. Копия этого документа находится у вас в сейфе.

«Не уж-то эта глупая голограмма тоже с ними заодно?» – проскочила у меня в голове мысль.
– Скажи, а кто-нибудь еще, кроме меня, может сюда заходить? – спросил я, подозрительно глядя на нее.
– Нет, господин Альварес. Вы единственный, кто имеет доступ в дом. Система безопасности незамедлительно бы включила бесшумную сигнализацию при обнаружении посторонних лиц в помещении. И любой незаконно проникший был бы сразу же задержан охраной.

«Так, похоже, что ответы на все мои вопросы, мне все же придется искать самому, – печально предположил я. – Эта чертова голограмма мне явно не поможет». Тем не менее, выглядела она просто сногшибательно. Мои мысли моментально свернули не в то русло.
– Эвелина, дорогуша, а какие функции в тебе еще запрограммированы? Например, если в комнате становится жарко, умеешь ли ты раздеваться?
– Господин Альварес, как вам не стыдно! – оскорбившись, резко бросила мне Эвелина. – Хоть я всего лишь и голограмма, но мой компьютерный интеллект позволяет мне распознать всю непристойность ваших хамских намеков! Все, я деактивируюсь!
В следующий миг Эвелина исчезла. «Ну, надо же! Меня отшила виртуальная девушка! – сказал я сам себе. – Кому расскажешь – не поверят!»

Я вышел на балкон. Открывавшийся с него дивный вид на город поражал своим великолепием и красотой. Я вдыхал свежий воздух и наблюдал за тем, как город жил своей жизнью. Люди суетливо спешили по своим делам, сливаясь в живой непрерывный поток. Проезжающие мимо них машины мчались по дороге, обгоняя друг друга и громко сигналя. Вывески с названиями магазинов, лавок, реклама всяких услуг на металлических держателях – все это уже давно стало неотъемлемой частью повседневной городской жизни. Но еще более неотъемлемой частью жизни любого городского человека стала неизменная схема: дом-работа-дом по будням, и походы по одним и тем же заведениям и барам по выходным. Бесконечная рутина от начала до самого конца жизни.

Мое любование чудесным городским пейзажем прервал звонок на мобильный. Достав его из кармана, я посмотрел, кто звонит. Это был Виктор. Я сразу же ответил на вызов.
– Алло, привет Виктор!
– Привет, Эрик! Как твои дела? – его голос звучал бодро и деловито.
– Ну как тебе сказать... очень даже неплохо... Я бы даже сказал круто, – начал я объяснять ему свою ситуацию. – Только вот понимаешь, все как-то немного запутанно и непонятно... – В последнее время происходит что-то очень странное...
– Слушай, Эрик, – неожиданно перебил он меня, – есть серьезный разговор. Я буду ждать тебя в нашем офисе где-то через полчаса. Подъезжай обязательно, ок?
– Ок, Виктор, я буду там. До встречи.

Я положил трубку, прошел в спальню и открыл гардероб с одеждой. Там была куча всяких фирменных вещей из новой мужской коллекции, начиная от носков и футболок и заканчивая супер-модным дизайнерским пальто. Я выбрал себе элегантный серый костюм и ярко синий галстук. Оценил свой вид в зеркале и вышел из дому. По дороге я попрощался с охранником, который смотрел на меня все тем же обескураженным взглядом. Запрыгнув в машину, я поехал на встречу с Виктором.
Не смотря на то, что я не имел ни малейшего понятия, каким образом я вдруг в мгновение ока стал таким богатым и крутым, мне постепенно начинало нравиться это новое положение вещей. Меня даже перестал смущать тот факт, что я не помнил, когда именно я успел заработать все это добро.

«Ну и что с того, что я не могу припомнить кое-каких деталей своей жизни? Разве это так страшно? – попытался я успокоить сам себя. – Провалы в памяти не такое уж редкое явление в наше время. Многие люди напрочь теряют из памяти несколько месяцев, а то и лет, просто споткнувшись на лестнице».

Такой ход мыслей оказался для меня весьма положительным, и тревожные чувства потихоньку начали меня покидать.
«А может быть это вовсе никакой и не розыгрыш? Может я действительно совершил серьезный карьерный скачок и просто не помню об этом?» – подумал я, склоняясь ко все более выгодному для меня сценарию развития событий.
«Скорее всего, у меня просто небольшая временная амнезия. Завтра же лягу на полное обследование в больницу».

Расслабившись, я наконец смог насладиться ощущением небывалого драйва, которое заполонило меня и пришло на смену беспокойству и растерянности. Это ощущение было непередаваемым восторгом по поводу моего нового крутого поворота в жизни. Словно сбылась моя давняя заветная мечта.

«Надо же! Как все-таки мало нужно человеку для счастья! – иронически заметил я. – Всего-навсего крутую тачку, дворец вместо дома и парочку нулей на банковском счете. Как же все до банальности просто! А небольшие проблемы с памятью на фоне таких достижений, выглядят попросту смешно! Так разве не в этом состоит истинное счастье любого современного карьериста? Получить лавры Абрамовича или Билла Гейтса, вот то, что несомненно привнесло бы смысл в наши жизни. Разве не так?
Но если бы это было так... Если бы это было так, то нас не терзали бы проблески незавершенности и бессмысленности навязанных нам ценностей потребительского общества. И не имеет значения, что мало кто отдает себе отчет в этих мимолетных озарениях. Каждый хоть раз испытывал на себе их просветляющее воздействие. Именно в эти мгновения человек понимает, что существует нечто большее, чем одноразовые вещи на полках супермаркета и хрустящие бумажки в его кошельке. Нечто такое, что нельзя выразить словами...

Так зачем же мы непрестанно гонимся за миражом? Мы гонимся за признаками социальной успешности, а в итоге остаемся ни с чем. Как если бы, разворачивая конфету, мы сьедали фантик, а не саму конфету. Кто может наесться фантиками?»

Я подъехал к зданию нашего офиса. На вывеске над центральным входом вместо «Вельманд и Партнеры» как раньше, теперь красовалась большими буквами надпись «Lamarck and Welmand Associates». Войдя внутрь, я заметил, как изменился наш интерьер, без капитального ремонта здесь явно не обошлось. Виктор сидел в своем кресле, словно король на троне, закинув ногу на ногу и куря сигару. Рядом с ним сидел какой-то полный мужчина в очках, лет 40-45. На фоне Виктора он выглядел намного менее величественно и помпезно.

– Эрик, рад тебя видеть, друг мой, – увидев меня, радостным голосом воскликнул Виктор. – Познакомься, это Антуан Лемарк, старший партнер юр.фирмы «Lamarck Legal Associates», с которой, как тебе известно сливается наша фирма.
– Рад с вами познакомиться, господин Лемарк, – сказал я, протягивая руку.
– Присаживайся, – указал мне рукой Виктор на свободный стул. – Может чай или кофе?
– Нет, спасибо, – вежливо ответил я ему.

– Ну хорошо, тогда перейдем сразу к делу, – выпустив клубок дыма, начал он, – мы с господином Лемарком позвали тебя сюда, чтобы обсудить твое будущее в фирме. Как тебе известно, наша новая фирма «Lamarck and Welmand Associates» начнет свою деятельность со следующего месяца и сразу же выйдет на международный рынок юридических услуг. Ты уже назначен на должность управляющего партнера и руководителя уголовного отдела нашей фирмы. Естественно, – это большой скачок в твоей карьере, но скажи мне честно, ты действительно хотел бы ограничиться этим достижением или желал бы сыграть более важную роль в фирме? Роль, о которой известно лишь немногим.
– Что еще за роль? В чем именно она заключается? – с долей подозрения в голосе, спросил я Виктора.
– Господин, Альварес, все очень просто, – вмешался в разговор Лемарк, – нам нужен человек, которому мы могли бы доверять. Молодой, амбициозный сотрудник, готовый прежде всего, отстаивать интересы фирмы и уж потом думать о клиентах. А самое главное, он не должен бояться действовать на грани закона, так как любой хороший адвокат умеет это делать грамотно и красиво.
– Вы предлагаете мне нарушать закон?
– Конечно же, нет. Мы не вправе предлагать вам что-либо такое. Однако мне кажется, что вы достаточно сообразительный человек, чтобы оценить все преимущества данного предложения. Этот человек будет иметь практически неограниченную власть и "загребать" заоблачные гонорары. Все совершенно неофициально и без всякого налогообложения.
– А нельзя ли поподробнее узнать, что именно будет входить в обязанности такого сотрудника? – спросил я, глядя как Лемарк заметно покрылся испариной.

– Для начала, вы должны дать нам свое согласие, так как это конфиденциальная информация, – сказал он, протирая платком свой лоб. – Но предполагаю, что вы итак уже догадываетесь, в чем будет заключаться основная деятельность этого человека. Как вам известно, многие наши клиенты являются весьма влиятельными и состоятельными людьми. Безусловно, не все из них обладают незапятнанной репутацией, но для нас это не имеет никакого значения. Эти люди хорошо нам платят и имеют полное право на качественные юридические услуги. Так вот, часть услуг, предоставляемых этим клиентам, не имеет как такового, непосредственного отношения к адвокатским, а скорее, представляет собой услуги, выходящие за рамки общепринятой юридической этики. Например, мы помогаем создавать нашим клиентам предприятия, не имеющие реальных активов или офисов, а в качестве директоров таких предприятий обычно регистрируем бродяг или лиц без определенного места жительства. Таким образом, реально существующие предприятия не декларируют налоговые обязательства и наши клиенты избегают платить кругленькую сумму в гос.бюджет. Естественно, наш гонорар составляет немалую долю от этой суммы.
– То есть, вы помогаете создавать фиктивные фирмы для того, чтобы легальные предприятия укрывали от государства налоги? – возмущенно заметил я. – Но это же совершенно незаконно! Мы все можем запросто угодить за решетку!
– Господин Альварес, вы же разумный человек! И как любой разумный человек, вы должны понимать, что невозможно достичь высот в каком-либо деле, следуя везде и во всем букве закона. Порой для того, чтобы обогнать конкурентов, приходиться эти самые законы обходить и "огибать", а то и вовсе прямо их нарушать, когда это необходимо. На юрфаке вас такому никогда не научат, но жизненный опыт и долгие годы работы в этом грязном бизнесе непременно приведут вас к этому заключению.
Поправив указательным пальцем очки на носу, и расплывшись в самодовольной улыбке, он добавил:
– Как говаривал когда-то мой наставник, старый добрый дядюшка Освальд, у которого я проходил юридическую практику: «Хорошим правозащитником является не тот, кто досконально знает закон, а тот, кто умеет его использовать в своих интересах».

Я сделал задумчивый вид. В его словах было некое рациональное зерно. Мораль и этика никогда не были для меня преградами на пути к поставленной цели. Следуя совету великого мыслителя и философа 16-ого века Николо Макиавелли, который в своем трактате «Государь» когда-то писал: «Политика (бизнес) не имеет никакого отношения к морали», я порой нередко отступал от традиционных нравственных ценностей ради продвижения собственных интересов. Разумеется, я никогда не шел по головам, но и блюстителем добропорядочности меня тоже нельзя было назвать. По большей части, я всегда старался действовать, опираясь на свой внутренний голос, а не на свод правил установленных обществом.

– Ну что ж, господа, вы сделали мне предложение, от которого я не в праве отказаться. Можете считать, что вы нашли своего человека, – объявил я сидящим напротив меня Виктору и Лемарку. – Как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского, а небольшое посягательство на закон еще никому не вредило, скорее, наоборот.
– В таком случае я рад, что мы не ошиблись, обратившись к вам, господин Альварес, – пожав мне руку, сказал Лемарк.
– Эрик, дружище, ты сделал правильный выбор, – не выпуская сигары изо рта, произнес Виктор. – Я уверен, что мы можем на тебя рассчитывать, и ты нас не подведешь. Знай, что вскоре ты станешь одним из самых могущественных людей в городе. Припомни мои слова.

Он сказал это с необычайной уверенностью в голосе, как будто был оракулом, предсказывающим события наперед. Его черты всегда напоминали мне типичного героя из американских фильмов: белокурый, рослый красавец, с прямым подбородком и голубыми глазами. Я бы сказал, что он походил на какую-то невероятную смесь куклы Кена с суперменом. Несмотря на нездоровый образ жизни, который он вел, частенько злоупотребляя спиртными напитками и табаком, в свои 52 года Виктор выглядел просто прекрасно. На вид ему нельзя было дать больше сорока. Мелкие морщинки на его лице были практически незаметны, а седина и вовсе не коснулась его шевелюры. Манера говорить у Виктора была всегда бойкой и импульсивной, словно он пытался таким образом снять излишек энергии, от которой его распирало. Хотя я подозревал, что возможно это было следствием употребления кокаина, который он тайком принимал.

– Надеюсь, твои предсказания сбудутся, Виктор, – сказал я ему с улыбкой. Затем, сделав серьезный вид, добавил: – Можно поговорить с тобой наедине? Мне нужно обсудить кое-что важное...
– Антуан, ты не будешь так любезен оставить нас с Эриком наедине? – попросил Виктор Лемарка.
– Конечно, о чем разговор. Я уже как раз собирался уходить, так что можете спокойно продолжать беседу друзья.
Лемарк встал с кресла и медленным неуклюжим шагом направился к входной двери. – Очень рад знакомству с вами господин, Альварес, – сказал он на прощание, – уверен, что наше сотрудничество будет взаимовыгодным и вскоре принесет нам немалые плоды.

Дверь захлопнулась, и я остался наедине с Виктором.
– Ну, Эрик давай рассказывай что стряслось? Что тебя тревожит?
– Понимаешь... я даже не знаю, как тебе это объяснить, – заговорил я обеспокоенным голосом. Со мной творится что-то странное... Не знаю, может быть всему виной стресс на работе или еще что-нибудь. В последнее время меня мучают какие-то непонятные видения и кошмарные сны. Иногда они бывают настолько реалистичными, что я не могу отличить, где сон, а где явь. Когда же я просыпаюсь, то все становится еще более запутанным. Я не могу вспомнить многих вещей или воспроизвести последовательность событий. Как будто у меня напрочь вышибает память. С тобой такое когда нибудь бывало?
В этот момент зазвонил стационарный телефон, и Виктор попросил прощения, сказав, что ему нужно ответить.
– Алло, я вас слушаю. Да, это Виктор Вельманд. Докладывайте все как есть...
В следующий миг его выражение лица сменилось на гневное, и он закричал в трубку:
– Тогда скажите этим придуркам, что они ни хрена не получат! Если я пойду на принцип, то не один юрист в городе не возьмется за их дело!

Он положил трубку, взял какую-то папку со стола и, надевая пиджак, пробубнил:
– Эрик, прости, но мне срочно нужно уходить. Возникло неотложное дело. Обещаю, что в следующий раз мы обязательно продолжим наш разговор.
– Конечно, Виктор. Я все понимаю, – сказал я, отчаявшись в глубине души, что так и не смогу ни с кем нормально поговорить на эту тему.

Виктор ушел, и я остался в офисе один. Посидев немного и решив, что мне там больше делать нечего, я уже было собирался покинуть помещение, как вдруг услышал сзади стук женских каблуков. Обернувшись, я увидел Сабрину. Как всегда, она была великолепна – одета в деловом стиле: белая блузка, узкая черная юбка до колена и небольшой каблук. Ее глаза сверкали ласковым заманчивым огоньком. Каждый раз при виде нее меня охватывало непреодолимое, примитивное желание обладать ею, сжать ее в своих объятиях и заполучить ее всю без остатка. Это не было похоже на обычное сексуальное желание. Скорее это было чем-то мне доселе незнакомым.

– Привет, Эрик, давно тут сидишь? – звонко спросила меня Сабрина. – Виктор тоже здесь или уже ушел?
– Нет, Виктор уже ушел, у него появилось срочное дело, – ответил я, продолжая восхищенно глазеть на нее.
– Черт! Что же я теперь буду делать? – сказала она с досадой в голосе. – Эрик ты должен мне помочь! У меня завтра предварительное слушание по одному гражданскому делу о взыскании неустойки. Но так как я всю неделю маялась с одним из этих сумасшедших клиентов Виктора, чтобы не дай бог ему не вкатили пожизненное, то в итоге я не успела как следует подготовиться к завтрашнему слушанию. Ты не мог бы мне помочь с подготовкой? Please…
– Сабрина, ну конечно я тебе помогу! Скажи мне, в чем суть этого дела?

Она начала рассказывать мне о своем деле, подробно излагая все обстоятельства и ссылаясь на нормы закона, которые по ее мнению должны были быть применены. Я глядел на нее, делая вид, что слушаю, то о чем она говорит. Но мое сознание было где-то далеко. Я погрузился в странное состояние восприятия – своеобразный автопилот. Все вокруг казалось мне каким-то искусственным, ненастоящим. У меня возникло ощущение, будто я оказался в компьютерной игре или виртуальной реальности, с очень хорошей графикой, четким изображением и насыщенными цветами. Сабрина заметила мою отстраненность.
– Эрик, ты меня слышишь? Ты понял, о чем я тебе говорю?
– Да, Сабрина... мне все понятно. Твои аргументы кажутся мне очень весомыми, – солгал я, отводя от нее свой взгляд. – Я думаю, что суд будет не вправе не принять их во внимание.
– Эрик, скажи честно, ты меня хоть вообще слушал? – спросила она с легким укором в голосе.
– Сабрина, ну неужели ты думаешь, что я стал бы тебе врать? – вновь солгал я, на этот раз, глядя ей прямо в глаза.

Ее большие карие глаза смотрели на меня чистым, бездонным взглядом. Без сомнения в них могла бы утонуть вся вселенная. Я подошел к ней и прикоснулся к ее руке. Она не стала ее отдергивать, а лишь продолжала глядеть на меня своим завораживающим взглядом. Тогда я притянул ее к себе и поцеловал. И вновь не последовало никакого сопротивления. Никаких слов. Ее притягательное спокойствие обладало какой-то гипнотической силой. Было в этом что-то обезоруживающее. Что-то необъяснимое и загадочное.

Мои руки, скользнув по ее талии, прижали ее ко мне и в следующее мгновение, двигаясь по инерции, мы опрокинулись на диван. Я начал нежно покрывать ее шею поцелуями, медленно растегивая пуговицы ее блузки. Затем я стал ласкать и покусывать мочку ее уха, отчего Сабрина тихо застонала. Блузка упала на пол, и моя рука направилась к застежке ее лифчика. Лямки разошлись в разные стороны. Перед моим взором предстали прекрасные, круглые груди, к которым я тут же жадно прильнул. Ее твердые, набухшие соски выдавали непреодолимое желание, которое она не могла скрыть.

Она обхватила меня ногами и впилась своими полными губами в мои губы. Потом она расстегнула мой ремень и проворно стянула с меня брюки. Я продолжал целовать ее, пытаясь довести ее тело до экстаза. Дыхание Сабрины участилось. Я нащупал молнию на ее юбке. Расстегнутая юбка тут же соскользнула на пол. Ее руки залезли мне под рубашку, и я почувствовал, как они нежно царапают мне спину. Сабрина посмотрела мне в глаза. Я прочитал в них дикую страсть и возбуждение.

Одним быстрым движением я сорвал с нее трусики, и она ловко забросила свои ноги мне на плечи. Я с силой вошел в нее и начал ритмично двигать торсом, сжимая ее бедра. Она стонала и извивалась, а я все сильнее набирал темп. Ее разгоряченное тело подрагивало и изгибалось в предвкушении оргазма. Мои толчки все ускорялись, и я почувствовал, что вот-вот достигну сладкой кульминации. Наконец ее лицо исказилось гримасой блаженства, она закатила глаза, выгнулась дугой и испустила дикий сладострастный крик. Из последних сил, сдерживая себя, я тут же дал волю своему телу и тоже забился в конвульсиях бесподобного наслаждения.

Сабрина обняла меня и прижала к себе. Ее лицо покрылось свежим румянцем, а в глазах засверкал озорной блеск. Некоторое время мы так и лежали, прижавшись, друг к другу. Я ощущал запах ее волос, и слышал, как бьется ее сердце. Кончики моих пальцев скользили по ее бархатистой коже, и я любовался ее умиротворенной улыбкой. В голову вдруг начали закрадываться смутные догадки, плавно переходящие в уверенность: «а ведь наверно я люблю ее...» Эта мысль нагрянула совершенно внезапно.

Прежде мне никогда еще не хотелось лежать с девушкой в обнимку после секса. Обычно, закончив свое дело, у меня тут же возникало желание прогнать ее подальше. Перепихнулись, доставили друг другу удовольствие – можно и разойтись. Я не понимал, к чему нужны все эти объятия и телячьи нежности, о которых мечтают многие девушки. Но как говорится, судьба не лишена иронии – и вот совершенно неожиданно, я теперь кажется и сам пал жертвой этой таинственной силы, именуемой любовь. Любовь... Я ведь так никогда и не смог постичь смысл этого слова...

– Сабрина, скажи, а что такое, по-твоему, любовь? – не ходя вокруг да около, решил поинтересоваться я у нее.
Она приподняла голову и посмотрела на меня с удивленным выражением лица. Мой вопрос застал ее врасплох.
– Эрик, я даже не знаю. Наверно каждый человек понимает по своему, что такое любовь, – сказала она, поправив свои слегка растрепанные волосы и положив голову мне на грудь. – Не думаю, что существует какое-то конкретное определение для этого слова.
– Я согласен, но мне хотелось бы узнать твое личное мнение. Что означает для тебя любовь? Веришь ли ты вообще в нее?
– Ну если говорить о любви между мужчиной и женщиной, то я действительно верю, что она существует. Для меня любовь – это когда два человека, как кусочки из пазлов идеально подходят друг другу. У них схожие взгляды на жизнь, схожие интересы, схожие жизненные ценности. Они во всем дополняют друг друга и доверяют друг другу. И самое главное принимают друг друга со всеми минусами и плюсами. Конечно, подобное встречается редко. Но именно такие чувства можно назвать настоящей любовью, которая будет дарить нам лучшие минуты в нашей жизни.

Сабрина сделала небольшую паузу, а затем продолжила:
– Проблема как мне кажется, кроется в том, что зачастую люди путают любовь и привязанность, хотя это две разные вещи. Ведь когда мы говорим, что не можем и дня прожить без любимого человека, это ведь еще совсем не означает, что мы действительно испытываем к нему любовь. На самом деле мы может быть, просто привыкли находиться рядом с ним, как можем привыкнуть ко многим своим вещам или предметам, например к своей машине, одежде или домашнему компьютеру.
– Но ведь нельзя сравнивать живого человека с компьютером, – возразил я, пытаясь вникнуть в суть ее рассуждений.
– Нельзя, но чувства, которые мы при этом испытываем, очень похожи – это всего-навсего чувство привычки. Многим людям очень тяжело избавиться от своих привычек, поэтому они находят сотни разных причин, которые им не позволяют оставить того или иного человека и прячутся за словом любовь. А в действительности они просто боятся остаться в одиночестве.

Завершив свою тираду, она уткнулась носом мне в плечо. Ее полусомкнутые ресницы приятно щекотали меня. Я задумчиво смотрел в потолок, вслушиваясь в отдаленные звуки с улицы. Ее соображения о любви показались мне довольно интересными. Сам я всегда придерживался точки зрения, что любовь это победа воображения над разумом. Согласно многочисленным исследованиям, чувство влюбленности связано с повышенной выработкой определенных гормонов – например, дофамина. Высокий уровень этих гормонов в крови дает нам небывалое ощущение радости и эйфории. Это похоже на состояние, которое обычно возникает от употребления кокаина или амфетаминов. Следовательно, в основе любви лежат всего лишь обыкновенные химические реакции в нашем организме.

Также в научных кругах очень популярна теория о том, что любовь имеет срок годности. Этот срок – три года. Именно столько времени обычно требуется, для того чтобы "химический коктейль" в нашем мозгу начал иссякать. И затем наступает черед разочарования. Психологи называют это феноменом «эротического утомления» – моментом, наступающим после периода любви и сопровождающимся ощущением усталости, раздражения и отвращения.

Я взглянул на Сабрину – она мило дремала, склонив голову на мое плечо. Я решил не вставать, чтобы не разбудить ее. Постепенно мои глаза тоже начали слипаться. Мои веки отяжелели, мысли растворились, и я не заметил, как погрузился в объятия Морфея...

Долгое время ничего не было. А если быть точнее, то и самого времени тоже не было. Словно весь мир вдруг замер. Было только пустое пространство, и я наблюдал его. Затем я стал созерцать свет: он простирался повсюду, не имея никаких пределов протяженности. Лучи света пересекались друг с другом, образуя яркие пучки, которые то вспыхивали, то гасли. Приглядевшись повнимательнее, я понял, что эти лучи были ничем иным как тонкими волокнами света, которые распространялись во всех направлениях, вдоль бесконечности. Они пронизывали собой всю Вселенную. Я глядел на них и понимал, что это было одним из самых прекрасных зрелищ, которые мне доводилось видеть. Казалось, будто эти световые волокна заключали в себе всю красоту этого мира, от изящности и легкости падающей снежинки, до великолепия мощного водопада, грохочущего изумрудными брызгами воды. В какой-то момент я вдруг заметил перед собой большой светящийся пузырь. Он излучал интенсивное янтарное сияние. Пузырь находился напротив меня, переливаясь разными оттенками и чуть покачиваясь, словно на ветру. Каким-то непостижимым образом, я неожиданно осознал, что он был живой. Это знание свалилось на меня из ниоткуда. Оно вдруг открылось мне, не вызывая не единого сомнения.

– Эрик, не впадай в забвение! Постарайся сосредоточиться! Я понимаю, что для тебя это трудно и непривычно, но ты должен постараться. А иначе ты так и не разберешься в том, что с тобой происходит.
Я был изумлен, когда услышал голос, говоривший со мной. Он доносился откуда-то издалека и в то же время я был уверен, что слышу его совсем рядом. Это был странный голос, который было невозможно описать. Я бы даже сказал, что то, что я воспринимал как голос, было скорее похоже на своеобразный телепатический контакт, без всяких слов. Мой слух не принимал в этом никакого участия. Слова и мысли как будто нашептывались кем-то прямо у меня в голове.

– Кто со мной говорит? – закричал я испуганным голосом? – Что тебе от меня надо?
Едва я замолчал, как понял, что кричал, не издавая при этом совершенно никакого звука – тем же странным и беззвучным способом, которым говорили со мной. Это была передача информации на уровне мыслей, без использования речевого аппарата. Впрочем, речевого аппарата у меня как такового и не было. Ведь я был потоком света.

– Эрик, успокойся! Сфокусируй свое внимание на волокнах света, – вновь сообщил мне голос. – У тебя сейчас эмоциональный шок, но ты должен обрести контроль над своим состоянием. Только так ты сможешь все понять.
Глядя на светящийся пузырь, маячивший передо мной, меня вдруг пронзила мысль: «Вот откуда исходит этот голос!» Со мной говорил этот светящийся шар. Если, конечно, это можно было назвать разговором. Я хотел поразмыслить над тем, что он мне сообщил, но меня охватил какой-то умственный ступор. Вокруг все начало тускнеть и расплываться. А потом все покрылось густой пеленой тумана и исчезло. И опять была пустота...