Лабиринт Иллюзий, Фантастическая Повесть Опции

[kostas7]

Приветствую, дорогие друзья! Планирую издать произведение собственного сочинения , и в связи с этим очень нуждаюсь в критике любого характера (вплоть до полного разноса в пух и прах ) Буду благодарен любому совету и любой оценке! Также надеюсь, что чтение данного творения доставит вам удовольствие! Пока выставляю на обозрение первую главу.


(При написании произведения был вдохновлен творчеством таких писателей как Карлос Кастанеда, Филип К. Дик, Виктор Пелевин)

Жанр: Фантастика-Эзотерика-Психоделика

Краткое содержание: Главный герой является начинающим, амбициозным адвокатом, взявшимся за крупное уголовное дело. Это дело может стать переломным моментом в его карьере. Однако в это самое время в его жизни возникают некие таинственные и неподдающиеся здравому смыслу события, которые постепенно сводят его с ума. Галлюцинации, провалы в памяти, попадание в иные измерения - все это придется пережить главному герою, чтобы докопаться до истины.. И ответить на главный вопрос: насколько реальна эта истина?






ЛАБИРИНТ ИЛЛЮЗИЙ


Однажды Чжуан-Цзы приснилось, что он - бабочка. Проснувшись, он не мог понять, кто же он — Чжуан-Цзы, которому приснилось, что он — бабочка, или бабочка, которой снится, что она — Чжуан-Цзы.
Даосская Притча


ГЛАВА 1

Я проснулся в холодном поту. В комнате стояла тишина. Лишь удары моего сердца, которое колотилось в бешеном ритме, нарушали ее. «Боже, что это было? Опять мне приснился кошмар!», – подумал я, пытаясь успокоить свое дыхание. Встав с кровати, я подошел к тумбочке и взглянул на часы. На циферблате было ровно 5:35. Вот он – момент истины. Через пару часов будет видно, чего я все-таки стою на самом деле.

Приняв холодный душ, я сразу же приступил к работе. Следовало пройтись еще раз по всем основным пунктам и проверить материалы дела, сверить показания свидетелей, а также в сотый раз порепетировать свою заключительную речь. Нельзя допустить какой-либо оплошности. Слишком многое поставлено на карту. Как ни крути, а не каждый день тебе выпадает шанс вести такое громкое дело. В голове всплывали обрывки сна, и я автоматически прокручивал увиденный мною сюжет. «Черт! Только этого мне сейчас не хватало!» – сказал я сам себе. «Надо взять себя в руки и сосредоточиться! Выпить чашечку кофе. Одеться. Оставшееся же, до начала слушания время, посвятить тщательной подготовке над делом». Хотя, конечно, не стоило забывать, что я занимался этим делом уже полгода, и не было какой-либо мелочи или нюанса, который бы от меня ускользнул.

Моего подзащитного звали Самуил Барко. Большая шишка в преступном мире.
Наркоторговец, вымогатель, владелец притонов, причастный не к одному десятку убийств и похищений людей с целью выкупа. Он ехал поздно ночью на своем джипе вместе с какой-то девицей, когда дорожно-патрульная служба остановила его за превышение скорости. Самуил, конечно же, не стал церемониться с полицейскими и решил использовать весь свой "нецензурный словарный запас" в их адрес, в тот момент, когда они начали выписывать ему штраф. В итоге, все закончилось тем, что при обыске автомобиля, полицейские обнаружили у него в багажнике 10 килограммов кокаина, незарегистрированный пистолет Beretta 92 в полной боевой готовности, 3 обоймы от Калашникова, 150 тысяч евро наличными в целофановом пакете, а также недокуренный косяк марихуаны в салоне автомобиля.

Его сразу же задержали, и вскоре возбудили против него уголовное дело. Таким образом, обычный штраф за превышение скорости обернулся для Самуила настоящей головной болью, и в результате грозил ему не шуточным тюремным сроком. Это дело и попало ко мне в руки, когда Самуил обратился за помощью к старшему партнеру нашей адвокатской фирмы «Вельманд и Партнеры» - Виктору Вельманду. Ни для кого не было секретом, что Самуил и Виктор были хорошими друзьми. Виктор знал, что я всегда с энтузиазмом брался за любое уголовное дело и уже давно мечтал проявить себя. Кроме того, за 4 года работы в его фирме, я приобрел достаточно опыта и изучил тонкости права, что позволяло мне наконец-таки избавиться от амплуа "мальчишки-стажера" и "новоиспеченного юриста, только что получившего диплом".

После небольшой беседы, которую мы провели, Виктор, несмотря на кое-какие сомнения, решил доверить мне вести это дело, упомянув о том, что клиент представляет большую важность как для него самого, так и для фирмы в целом. Также он заметил, что успех этого дела предвещает большие перспективы в моей дальнейшей карьере. Но все это я понимал и сам. Поэтому заполучив это дело, я сразу же ринулся изучать все материалы и выяснять обстоятельства, при которых все произошло. Это заняло у меня уйму времени, так как ни сотрудники дорожно-патрульной службы, остановившие в тот день автомобиль Самуила, ни следственные органы не желали оказывать содействие в том, чтобы такой человек как Самуил, оказался на свободе. Поэтому они всячески старались помешать мне в установлении фактов, которые могли бы повысить его шансы на освобождение, сотрудничая со мной исключительно по мере необходимости, лишь тогда когда закон "связывал им руки". Но, не взирая на трудности, мне все же удалось собрать достаточно нужных сведений, с помощью которых я выстроил прочную линию защиты. Так что, успешный исход дела был не за горами.

Список обвинений, выдвинутых против Самуила, конечно, впечатлял. Он был обвинен в оскорблении и нападении на сотрудников полиции, в сопротивлении при аресте, хранении и распространении наркотиков, незаконном хранении оружия и вождении автомобиля в состоянии наркотического опьянения. При проведении экспертизы в его крови обнаружили целый перечень запрещенных веществ.

Для начала я решил взяться за показания главного свидетеля в этом деле, а именно той девушки, сидевшей в автомобиле в тот вечер вместе с Самуилом. Ее звали Вероника, и она работала стриптизершой в ночном клубе Angels (Эйнджелс). Согласно ее показаниям, они с Самуилом направлялись в сторону его загороднего дома, когда их остановили двое полицейских и приказным тоном потребовали у Самуила его права, заявив, что он превысил скорость и будет оштрафован. Когда же он поинтересовался, на каких основаниях они сделали такой вывод, то полицейские начали грубить и велели ему не соваться не в свое дело, а иначе у него будут неприятности. Естественно, они не знали, с кем имеют дело. Будучи спровоцированным этими полицейскими, Самуил вышел из себя и, в свою очередь, тоже начал их оскорблять. Тогда они схватили его, вытащили из машины, надели на него наручники и бросили на капот. А затем, даже не удосужившись составить протокол, принялись обыскивать его автомобиль, устроив тем самым полный произвол.

Такова была версия произошедшего, которую поведала нам Вероника. Версия, которую я с удовольствием принял, не вдаваясь особо в детали ее подлинной достоверности.

Но главным моим козырем, благодаря которому я не сомневался в том, что выиграю это дело, было то, что я обнаружил несколько грубых процессуальных нарушений, допущенных сотрудниками полиции, как при задержании обвиняемого, так и во время проведения следственных действий. Эти нарушения были настолько серьезными, что могли повлечь за собой отмену всего проведенного следствия и снятие с моего клиента всех обвинений.

Во-первых, после того, как Самуил был задержан, его отвезли в ближайший полицейский участок, где он находился почти двое суток, якобы для устранения всех формальностей, связанных с его арестом и без предъявления ему каких-либо обвинений. Однако, это является грубым нарушением пункта 2-ого статьи 5-ой Европейской Конвенции по правам человека, согласно которой ни один человек не может быть задержан более чем на 24 часа, если ему не предъявлено какое-либо обвинение, или в отношении него не возбуждено уголовное дело. В противном случае, он должен быть отпущен на свободу.

Во-вторых, во время допроса, Самуилу не были разьяснены его основные права, в том числе право хранить молчание, не отвечать на вопросы, право на ознакомление с материалами дела. А также ему было запрещено видиться с адвокатом до тех пор пока он не даст каких-либо показаний следственным органам. Все это, естественно, можно было мягко назвать "полнейшим беспределом", так как были нарушены фундаментальные права любого обвиняемого в нормальном демократическом обществе.

Таков был ход моих мыслей перед началом слушания дела. И погрузившись в свои рассуждения, я не заметил, как быстро пролетело время. Взглянув вновь на часы, я обнаружил, что прошло уже целых полтора часа, а я даже не успел выпить чашечку кофе. Но меня это не особо беспокоило. В отличие от многих людей, не способных полноценно начать свой трудовой день, не "заправивишись" перед этим хорошей дозой кофеина, я предпочитал действовать на своих внутренних ресурсах, лишь изредка позволяя себе пользоваться внешними стимуляторами, считая их злом, которое способно загубить весь скрытый в человеке потенциал.

Выйдя из дому, я сел в свой серебристый Audi A6 и уже через двадцать минут был у здания суда. К моему удивлению на дорогах почти не оказалось пробок. Вокруг здания суда, как обычно, копошились люди. Большинство из них держали в руках кожаные портфели и кейсы и с важным видом входили и выходили из здания через служебный вход, предназначенный исключительно для работников суда и адвокатов. Последних же, помимо портфелей в руках, можно было узнать по черным или бежевым плащам, надетым поверх пиджаков, а также по вычурной походке с гордо поднятой головой. В общем, «Дворец Правосудия», как он официально назывался, жил своей жизнью и с виду напоминал муравейник со всей его структурой и муравьями, снующими без перерыва туда-сюда.

Я вошел внутрь через боковой вход для работников суда и поднялся по лестнице на второй этаж, где располагался зал, в котором было назначено заседание. Самуил уже ждал меня там. Ранее он был выпущен под залог в 1 миллион евро и поэтому пришел сегодня свеженький, прямиком из своего дома, в окружении своих подельников. Всем своим видом он демонстрировал, что уверен в своей победе, и что вся эта глупая суматоха вокруг его имени – всего лишь небольшое недоразумение, которое его нисколько не беспокоит.

Его сияющая улыбка обнажала белоснежные зубы, а прямая осанка придавала и без того атлетическому телосложению, действительно внушительный вид. Рядом с ним стояла кучка репортеров, явно желавших задать ему парочку вопросов, но боявшихся нарваться на одного из его громил, ожидая, когда появится подходящий момент, чтобы подойти к нему.

– Привет, Эрик! – сказал он, увидев меня. – Как боевой настрой, мой мальчик? Готов показать этим уродам из прокуратуры, насколько они тупые твари, и что их дело сидеть и жевать траву?
Я терпеть не мог, когда ко мне обращались со словами "мой мальчик", разве что если это делала, какая нибудь девка, желавшая провести со мной ночь.
– Ты как всегда в своем репертуаре, Сам! – ответил я, пожав ему руку. – Пойдемте все в зал, судебное заседание скоро начнется.

Самуил и его свита из четырех громил вошли в зал. Я последовал за ними. Внутри уже было немало народу. Адвокаты вместе с клиентами ждали начала заседания, кое-кто обговаривал детали предстоящего дела, кое-кто просто задумчиво смотрел в потолок. Однако напряженная атмосфера ожидания и неопределенности ощущалась уже с самого порога. По беспокойным и хмурым лицам многих присутствующих было видно, что ближайшие несколько часов могут оказаться для них роковыми. А как же иначе? Ведь тем, кто оказался здесь сегодня на скамье подсудимых, грозил серьезный тюремный срок, так как рассматривались лишь особо тяжкие преступления.

Наверное, только я один в этом зале был полон оптимизма, с нетерпением ожидая своего долгожданного триумфа. Наконец-то я докажу всем чего стою! Хватит с меня всех этих никчемных дел о ДТП, выплате алиментов и защите прав потребителей. Надоело играть в игрушки. После сегодняшней победы я непременно войду в лигу тяжеловесов юриспруденции.
Помимо собранных мною доказательств, которые, несомненно, должны были привести к снятию всех обвинений с Самуила, у нас был еще один неоспоримый козырь в рукаве – Самуил и судья Макензи, которому предстояло председательствовать на этом заседании, были неплохими приятелями. Факт, о котором знали немногие. Но, который решал исход дела уже сам по себе.

Пройдя еще несколько шагов по залу, я услышал, как женский голос позвал меня: – Эй, Эрик, иди сюда!
Это была Сабрина. Она работала в нашей фирме вместе с Виктором. Виктор позвал ее сегодня на случай, если мне понадобится какая нибудь помощь. Ну и конечно, чтобы проследить, что все идет как надо, без всяких загвоздок и неурядиц. Хотя, сказать по правде, в этом не было никакой необходимости, поскольку кроме того, что Сабрина была мало знакома с этим делом, ее опыт в уголовном праве был на порядок меньше, чем у меня. Но она была "любимицей" Виктора, и такие поручения он всегда доверял ей.

– Приветствую вас, ребятки, – сказала Сабрина бодрым и радостным тоном, когда мы с Самуилом и его "крепышами" подошли к ней. – Судья начнет заседание с минуты на минуту. Какой у нас номер в списке сегодняшних дел к рассмотрению?
– Восьмой, – ответил я, – так что спешить нам некуда. Наше дело объявят не раньше, чем часа через полтора-два, как только закончат с остальными. А пока можем отдохнуть.
– А вы очень милая девушка, – сразу же заявил Самуил Сабрине, ехидно улыбаясь. – Виктор мне никогда о вас не рассказывал. Знал бы я, что вы работаете вместе с ним, так непременно выбрал бы вас своим адвокатом, а не этого хвастливого неудачника, – сказал он, глядя на меня и не скрывая своего сарказма.
– Большое спасибо, – улыбнулась в ответ Сабрина, – но Эрик большой спец в уголовных делах, поэтому он вам подходит гораздо больше, чем я.
– Сам, если бы Сабрина была твоим адвокатом, – произнес я язвительным тоном, – то единственным вашим судебным разбирательством были бы ее иски к тебе за сексуальное домогательство.

Услышав сказанную мною реплику, все дружно засмеялись. На лице Сабрины появился слегка заметный румянец. Было видно, что она пыталась скрыть свое смущение. Стоявшие рядом с нами головорезы Самуила, с довольной улыбкой на лице, хищно разглядывали ее аппетитные формы. Конечно, я не хотел ставить ее в неловкое положение, но сказанное мною было чистейшей правдой.

Окажись Сабрина адвокатом Самуила, он непременно попытался бы завалить ее в постель. Он был весьма прямолинейным человеком, к тому же, привыкшим получать все, что захочет. А Сабрина, обладающая необычайно привлекательной внешностью, элегантными манерами аристократки и живым умом, как магнитом притягивала к себе мужское внимание. Ей было не привыкать к постоянным попыткам мужчин соблазнить ее, однако она терпеть не могла, когда к ней нахально приставали. Всегда ухоженная, стильно одетая и благоухающая приятным парфюмом. Я не припоминал, чтобы видел ее когда-нибудь в неприглядном виде. Ее глаза поражали загадочной глубиной, а правильные черты лица – детской непосредственностью. В каждом ее движении чувствовалась грация, изящность и нескрываемая сексуальность.

В моих фантазиях, мы с ней частенько предавались дикому разврату, столь характерному для немецких фильмов популярного жанра. Правда, в реальности мне так и не довелось их осуществить. Всему виной профессиональная адвокатская этика, сковывающая нас своими рамками. Между тем, я часто ловил на себе ее заигрывающий взгляд, а потому поддаться искушению и нарушить профессиональное табу, для нас было всего лишь вопросом времени. И предстоящий праздник, по случаю победы в деле Самуила, был подходящим поводом, для того, чтобы все наконец произошло. Сначала она увидит меня в действии в зале суда, а ближе к вечеру в кровати моей спальни.

В это время в дальнем конце зала послышались глухие шаги, и через пару мгновений перед нами предстали главные персоны ожидающего нас спектакля – федеральные судьи, в чьих руках были судьбы тех, кто находился на скамье подсудимых и которые могли вершить их по своему усмотрению (несмотря на то, что большинство людей полагают, что это делается строго в рамках закона).
– Прошу всех встать, – донесся голос секретаря, сидящей слева от нас. Это была женщина средних лет, уставившаяся в экран своего компьютера. – Председательствует судья Ван Хутен.

Судьи расположились на своих судейских местах, и мужчина в очках, сидевший посередине, между двумя другими, объявил: – Судебное заседание объявляется открытым, начнем с первого дела по списку...
– Эй, подождите! – вдруг закричал обеспокоенным голосом Самуил. – А где судья Макензи? Почему его здесь нет?
– Тишина в зале! – рявкнул ему в ответ со своего места мужчина в очках. – Судья Макензи заболел, и не будет сегодня рассматривать дела! Я его заменяю! А попробуете еще раз устроить здесь балаган, и я оштрафую вас на тысячу евро! Итак, начнем с первого дела, – продолжил он, – подсудимый Алекс Великовский...
Тут из-за стола, напротив трибуны, поднялся прокурор и твердым и сухим тоном зачитал, держащий в руках документ:
– Подсудимый Алекс Великовский обвиняется в разбойном нападении, а также в нанесении тяжких телесных повреждений со смертельным исходом…
– Черт, Эрик, – с тревогой в голосе обратился ко мне Самуил, – кажется, мы здорово влипли! Этот сукин сын Макензи подставил меня! Ну, теперь пусть пеняет на себя, подонок! Недолго ему осталось жить на этом свете!
– Сам, расслабься, – попытался успокоить я его. – У меня все под контролем. Нам не нужен ни судья Макензи, ни даже сам президент. Как только я представлю суду те доказательства, что я собрал, с тебя мигом снимут все обвинения. Не переживай!
– Господин, Барко, положитесь на Эрика, – повернувшись к Самуилу, сказала Сабрина. – Он изучил это дело от корочки до корочки. Вам незачем беспокоиться.
– Ну что ж, поверю вам на слово, – проговорил Самуил, изобразив искусственную улыбку на лице. – Вы, ребята, моя последняя надежда!

Эта его последняя фраза прозвучала так горестно и печально, что мне вдруг захотелось захохотать. И не потому, что Самуил был законченным негодяем и социопатом, причинившим множество страданий куче людей и, безусловно, заслуживающим куда более сурового наказания, чем пожизненное заключение. Просто он создавал впечатление "крутого мужика" с "большими яйцами", из уст которого подобная фраза звучала совершенно нелепо.
– Наше дело объявят еще не скоро. Пока прозвучал только первый номер, – сказал я, обращаясь к Самуилу и Сабрине. – Вы пока посидите здесь, а я отлучусь на пару минут, схожу проведать "комнату для джентльменов", – добавил я, глядя на них с усмешкой.
- Ок, только смотри не перепутай и не зайди по ошибке в "комнату для дам", – пошутила Сабрина.
С чувством юмора у этой девушки тоже было все впорядке.

Я вышел из зала и прошел по коридору направо. Нужно было плеснуть в лицо холодной воды и освежиться. Хотя я был достаточно спокоен и уверен в своей победе, тем не менее, чувствовал какую-то странную усталость в теле. Это было похоже на ощущение некой изможденности, будто бы всю ночь до этого я разгружал вагон с кирпичами.

Зайдя в туалет, я открыл кран и брызнул в лицо холодной водой. Эффект оказался нулевой. Мои руки и ноги были тяжелыми, словно они вдруг стали чугунными. Я закрыл глаза. Перед моим взором вновь начали проноситься отрывки из сна. Эти отрывки были туманными и неразборчивыми, как картинки из мозаики, мелькавшие одна за другой перед глазами. Абсолютно бессмысленные кусочки безполезных ночных грез. И в то же время оказывающие какое-то таинственное влияние на мою жизнь. Я не мог понять, в чем именно оно выражалось, но считал, что любые предположения и домыслы были не уместны.

Совершенно неожиданно мне вдруг стало очень холодно, и я почувствовал, как меня бьет озноб. Какой-то жгучий мороз пробежал по коже и пробрал меня до самых костей. Слабость в теле все нарастала, и лишь благодаря неимоверному усилию, мне удалось не свалиться на пол. Я судорожно схватился руками за раковину и, широко расставив ноги, попытался зафиксировать себя в этом положении. В голове пульсировало подскочившее давление, а во рту все пересохло. Я посмотрел на свое отражение в зеркале – оно расплывалось, превращаясь во что-то бесформенное и непонятное. «Че-то мне совсем хреново – подумал я. – Как бы не откинуть коньки».

Собрав последние силы, я шатающейся походкой направился к двери. Сделав несколько шагов, я остановился... а потом все потемнело, и я услышал, как что-то грохнулось на землю. Затем вдруг все залило ярким светом, словно морской волной, захлестнувшей вокруг себя все пространство. Я почувствовал, как падаю в какую-то невесомость. Меня тянуло вниз, но падать было некуда и оставалось только само ощущение падения, как во время посадки самолета. К тому же, я осознал, что у меня нет тела. Я не имел какой-то материальной формы. Хотя, вернее было бы сказать, что я не имел вообще какой-либо формы. Как бесформенное отражение, увиденное до этого в зеркале. Где-то глубоко в подсознании промелькнула мысль, что я мог принять любую форму, какую только захочу, по своему усмотрению. Но мне не хотелось этого делать.

Единственным моим желанием было слиться с этим ярким светом, пронизывающим все вокруг своими лучами, одним из которых я и жаждал стать. И тут меня озарило, что я на самом деле был им все это время, хотя и не замечал этого. Я был лучом, исходящим из этого яркого источника, а следовательно, я и был самим источником, излучавшим этот свет. Я был всепоглащающим потоком светимости, простиравшейся повсюду вдоль необозримой необъятности. «Может я Бог?», – подумал я и захотел засмеяться от столь абсурдной мысли, пришедшей мне в голову. Лучи света, соединяясь где-то за незримым горизонтом, переливались множеством разных цветов, оттенков, которых я никогда прежде не видел. Эта красочная палитра завораживала своей притягательной силой. Казалось, что я глядел на нее целую вечность.

«Божественный свет бесконечности – вот суть всего мироздания!» – внезапно вспыхнула в моем уме совершенно очевидная для меня мысль. Эта идея показалась мне настолько явной и бесспорной, что я недоумевал – каким образом я не понимал этого раньше! Теперь же я словно прозрел, и с моих глаз вдруг спала пелена.

Бескрайний поток светимости... он никак не проявляет себя в этом относительном мире. А все потому, что он не позволяет существовать ничему иному, отличному от себя. Тогда, каким образом дается возможность существования такого разнообразия в мире? Для этого он отделяет самого себя, даруя ненадолго исходящим от него лучам возможность изъявления свободной воли. Для отскочившей от него искры это похоже на ощущение собственной индивидуальности. Вплоть до того самого момента, пока она вновь не сольется с потоком светимости и не растворится в незримом океане бесконечности.

Я попытался ощутить свое дыхание, отсутствие которого было для меня незнакомым явлением, но вскоре догадался, что в этом столь привычном нам процессе не было никакой необходимости. Я был всего лишь мимолетной вспышкой света, вокруг которой простиралось бесконечное пространство из ничего. Сотни миллиардов лет пустоты. И я не имел никаких опорных точек для ориентации в этой безграничной световой пучине.

Вновь и вновь перед моим взором появлялись яркие, светящиеся сферы шарообразной формы. Они сияли собственным светом, приближались одна к другой, а затем притягивались и отталкивались. Внутри них показались новые лучи более ярких тонов, которые постепенно изменяясь, превратились в тончайшие, переливающиеся радугой нити, образующие густую сеть, будто скелет трехмерной модели.

«А что, если мое сознание это единственное, что у меня теперь осталось в этом светящемся мире?» – вдруг кольнула меня мысль. Какое-то щемящее чувство одиночества вырвалось наружу откуда-то из глубины и сковало меня мертвой хваткой. Это чувство было знакомо каждому живому существу, стремящемуся находиться в обществе себеподобных. Интересно, почему оно внушало нам такой ужас? И почему каждый человек всячески старался его избежать? Не потому ли, что лишившись подтверждения со стороны своих сородичей, мы, по сути, переставали существовать? И пресловутая социальность была нашим единственным убежищем от страха смерти? Хрупкая иллюзия, скрывающая от нас суровую правду: что все мы в этом мире одиноки, и когда нибудь нам придется это признать...

– Эрик, ты меня слышишь? – прозвучал где-то вдалеке голос Сабрины. – Эрик, открой глаза!
Я открыл глаза и понял, что лежу на полу туалета, а сверху на меня испуганно смотрит Сабрина.
– Эй, Сабрина, что ты тут делаешь? – прохрипел я, пытаясь подняться с пола. – Это же мужской туалет. Тебе не стыдно тут околачиваться?
Почему-то даже в абсолютно неподходящий для этого момент, мне нравилось ее подкалывать.
– Мне было бы стыдно, если бы я не нашла тебя лежащим тут без сознания. – серьезным тоном ответила Сабрина. – Тебе плохо? Я вызову скорую!
– Какую еще скорую! – раздраженно выпалил я ей в ответ. – У нас же суд! Наше дело могут объявить в любой момент! Кстати, какой там сейчас идет номер?
– Ну... когда я вышла в коридор искать тебя, – колебаясь промолвила Сабрина, – начали рассматривать дело под номером 7.
– Черт возьми! Сколько же я тут провалялся? – спросил я встревоженным голосом.
– Тебя не было чуть больше часа, – начала объясняться Сабрина, – а потом я забеспокоилась и вышла тебя искать.
– Пойдем скорее в зал. Я надеюсь, они не объявили еще наш номер.

Я взял Сабрину за руку и энергичным шагом повел ее за собой по коридору. По ее удивленному выражению лица было видно, что она не ожидала такой прыти от человека, только что валявшегося на полу без сознания.
– Эрик, с тобой точно все в порядке? – переспросила Сабрина. – Ты сможешь выступить с этим делом?
– Все зашибись, бэйба! – заявил я, моргнув ей правым глазом и сделав дурацкую мину на лице.

Головокружение постепенно отступало, а слабость во всем теле ощущалась уже не так отчетливо. «Может быть меня отравили?», – мелькнула вдруг мимолетная мысль. Хотя я тут же отбросил этот вариант. Слишком уж фантастичным он мне показался. Эпоха Медичи и Папы Александра VI давным-давно канула в лету. Это только Чезаре и Лукреция Борджиа, носившие на руках перстни с маленькими тайниками, наполненными ядом, тайком подсыпали его своим врагам в бокалы с вином. В наше время есть куда более действенные способы, чтобы бесшумно избавиться от человека. Если бы кто-то, в самом деле желал моей смерти, я был бы уже мертв.

Мы с Сабриной вошли в зал. По недовольным лицам Самуила и его подельников я догадался, что нас там уже ждут.
– Вот мой адвокат, господин судья, – с облегчением в голосе обратился Самуил к сидевшему в центре судье Ван Хутену, когда увидел нас. – Он только что подошел и будет вести мое дело.
– Адвокат, где вас черт побери носит? – злостно выкрикнул мне судья. – Я не потерплю такого неуважения к суду! Слушание вашего дела уже 5 минут как началось!
– Ваша честь, прошу вас отнестись с пониманием, – сразу же начала объяснять ему Сабрина. – Адвокату, представляющему интересы господина Барко, стало плохо. Он был вынужден покинуть помещение, чтобы прийти в себя.
– Адвокат, это правда? – недоверчиво спросил меня судья Ван Хутен. – Как вы себя чувствуете?
– Все хорошо, ваша честь! – изобразив бодрый голос, заверил я судью. – Я чувствую себя как огурчик и готов приступить к слушанию дела.
– Что ж, тогда давайте, наконец, уже приступим к нему, – буркнул судья.

Я присел за стол, расположенный напротив судейского места и предназначенный для обвиняемого и его защитника. Самуил уже сидел за столом. Я устроился рядом с ним и открыл свой кейс.
– Идиот, ты где запропастился? – гневно прошипел мне Самуил. – Нашел время развлекаться с этой чертовкой!
– Не говори глупостей! – резко бросил я ему. – Лучше не мешай мне сосредоточиться.
– Итак, дело номер 8. Подсудимый Самуил Барко, встаньте, пожалуйста, – начал судья Ван Хутен.

Рядом с ним сидели еще двое судей: слева от него – женщина среднего возраста, невозмутимо глядевшая на наш стол. Ее взгляд был настолько холодным и бесстрастным, что можно было решить, что под ее личиной скрывается антропоморфный робот. Справа от судьи Ван Хутена сидел мужчина плотного телосложения. Было заметно, что он задумался о чем-то своем и глядел куда-то в сторону. Из-за стола вновь поднялся прокурор и начал зачитывать обвинения:

– Подсудимый Самуил Барко обвиняется в хранении наркотических веществ, незаконном хранении оружия...
Я сделал попытку сосредоточиться и прокрутить в голове речь, с которой мне предстояло начать. Но все мои попытки были обречены. То и дело передо мной мерцали вспышки яркого света, и на секунду мне показалось, что я вот-вот сойду с ума.
– А теперь слово предоставляется Эрику Альваресу, защитнику господина Барко, – сказал судья, глядя на меня. – Какова будет ваша позиция по данным обвинениям?
– Ваша честь, я хотел бы с самого начала уточнить, что ни в коей мере не оспариваю обоснованность обвинений, выдвинутых против моего клиента, – сказал я, перебирая документы и стараясь не потерять ниточку рассуждений, которую мне каким-то чудом удалось отыскать.
– Неужели? – с удивлением воскликнул судья Ван Хутен. – В чем же тогда заключается ваша линия защиты?
– Наша линия защиты... э-э-э...заключается..., – со смятением в голосе начал я пояснять, – в том что... собственно говоря, все сводится к тому...

Клубок моих рассуждений вдруг завязался в какой-то запутанный узел и не хотел развязываться. От злости я стиснул зубы и со всей силы сжал правую руку в кулак, настолько сильно, что почувствовал, как ногти впиваются мне в ладонь.
– Процессуальные нарушения во время следствия... – шепотом подсказала мне сзади Сабрина.
«Что бы я без тебя делал, моя девочка!» – подумал я.

– Ваша честь, еще раз повторю, что мы не оспариваем обоснованность обвинений, выдвинутых против моего клиента. Однако, в связи с грубейшими процессуальными нарушениями, допущенными следственными органами во время проведения следствия, просим суд снять все обвинения с господина Барко, поскольку были нарушены его конституционные права, предусмотренные к тому же Международной Конвенцией по правам человека.
– Такое заявление требует веских доказательств, господин Альварес, – сказал судья Ван Хутен, явно не желавший, чтобы стопроцентно виновный и представляющий угрозу для общества преступник, оказался на свободе из-за того, что парочка тупых следователей плохо выполнила свою работу. – У вас есть такие доказательства?
– Да, конечно, ваша честь, – ответил я, – продолжая нервно перебирать документы, но не находя то, что было мне нужно.
– В таком случае разрешите нам ознакомиться с ними.

– Одну минуточку, ваша честь... – обеспокоенно пробормотал я, вчитываясь в каждую бумажку. Но доказательств там не было. Ни справки из полицейского участка, о том, что мой клиент находился там более 24 часов после прибытия в участок. Ни его показаний, в которых указывалось, что ему не были разъяснены его права, и ему было отказано в предоставлении адвоката. Эти документы будто бы исчезли! Может быть, я оставил их в туалете? Но разве я заходил туда вместе с портфелем? Может быть их взяла Сабрина? Но зачем?
– Адвокат, вы предоставите мне доказательства или нет? – с нетерпением в голосе настаивал судья.
– Да, да, конечно... ваша честь, подождите одну минуточку... они были у меня где-то здесь...

Я перевернул свой кейс вверх тормашками и начал его трясти, в надежде, что хоть что-то вывалиться оттуда. Но все было напрасно. Доказательств у меня не было.
– Господин Альварес, я не намерен терпеть этот цирк! – грозно заявил судья Ван Хутен, глядя на меня поверх очков. – Раз уж вы не позаботились о том, чтобы предоставить суду необходимые доказательства, то ваше ходатайство о снятии всех обвинений отклоняется.
– Ваша честь, у меня есть все доказательства, – нервно заверещал я, пытаясь предотвратить неутешительный вердикт. – Вернее у меня были доказательства, в моем портфеле, но они куда-то пропали. Прошу вас перенести слушание этого дела, для того чтобы я вас с ними ознакомил. Обещаю, что в следующий раз я вам все принесу.
– Ну, уж нет, адвокат! Этому не бывать! – злорадно усмехнувшись, произнес судья. – Тут не монастырь, где вам могут отпустить все ваши грехи. Здесь мы воздаем каждому по заслугам.
Буквально пару секунд посовещавшись "для вида" с остальными двумя судьями, Ван Хутен продолжил:
– Суд признает господина Барко виновным по всем обвинениям и вынесет ему наказание чуть позже. Прошу взять подсудимого под стражу.
«Господи, – подумал я, – это же катастрофа!»

– Ваша честь, вы не можете так поступить, – беспомощно попытался я возразить. – Это же несправедливо!
– Хотите справедливости, идите в публичный дом, а здесь у нас «Дворец Правосудия». А теперь убирайтесь с глаз долой, пока я не приказал задержать вас за неуважение к суду. Переходим к следующему делу...
Я стоял возле стола совершенно ошарашенный, недоумевая, как могло все пойти наперекосяк. Еще пару часов назад я готовился к триумфу, а теперь моей карьере пришел конец.
– Эрик, сукин ты сын! Что все это значит? – кричал мне в след Самуил, когда судебные приставы надели на него наручники и стали уводить в камеру. – Ты обещал, что мы выиграем это дело! Ты обманул меня, подлец!
Мне было нечего ему сказать. Хотелось плакать.

– Мне так жаль... – промолвила Сабрина, положив мне руку на плечо. – Не переживай, мы подадим апелляцию. Все будет хорошо.
– Все кончено, – сказал я дрожащим голосом. – Теперь все кончено...
– Брось нести чепуху, – резко прервала меня Сабрина. – Я уверена, что Виктор еще даст тебе шанс проявить себя. А пока тебе нужно отдохнуть и желательно сходить к врачу.

Я не стал с ней спорить, у меня на это просто не было сил. Хотя я прекрасно осознавал, какая опасность мне теперь грозит. Это сразу же стало понятно, как только я посмотрел на озлобленные лица громил Самуила. Если бы мы не находились в зале суда, они бы разорвали меня в клочья прямо на месте.

– Пойдем, я подвезу тебя до дома, – предложила Сабрина, – тебе сейчас не стоит садиться за руль.
Мы спустились вниз и сели к ней в машину, почти не поддерживая разговор. Каждый был погружен в свои мысли. Я даже не заметил, как мы оказались возле моего дома.
– Ладно, иди отдыхай, – заботливо сказала мне Сабрина, – отоспись. А завтра обязательно сходи к врачу.
– Обязательно схожу, можешь не сомневаться, – заверил я ее, с долей иронии в голосе.
– Я проверю, – хитро улыбнулась мне Сабрина. – Ладно, давай, до встречи!

Я не стал приглашать ее подняться ко мне домой. Все равно секс с ней у нас сегодня отменялся. Никто не хочет спать с неудачниками. Разве что только из жалости.

Я зашел домой, снял пиджак и галстук и небрежно швырнул их на диван. Туда же я закинул свой кейс. Он распахнулся, и из него вылетела стопка документов, разлетевшись по полу. «Гребанные бумажки! Ни какого толку от них нет! Сгодятся разве что в качестве туалетной бумаги!» – в сердцах выругался я. Заглянув на кухню, я заварил себе чашку кофе. «Черт с ней, с этой отравой, –подумал я, – выпью одну чашечку. Все равно хуже уже не будет».

Вернувшись обратно в комнату, я начал собирать документы с пола. И тут я вздрогнул. На полу, среди прочих документов, валялась справка из полицейского участка, а рядом с ней показания Самуила. А это значит, что все это время они лежали у меня в кейсе. «Что за чертовщина тут творится?» – сказал я сам себе. Жуткая смесь из удивления, страха и какого-то отчаяния овладела мной. Это выходило за любые рамки здравого смысла. Как я мог не найти их в зале суда, если они все время лежали у меня в портфеле? Может я и впрямь свихнулся?

Залпом выпив чашку кофе, я лег на диван и попытался найти какое-нибудь рациональное обьяснение всему этому, стараясь при этом не впадать во всякие мистические спекуляции. Не знаю, сколько времени я так пролежал, но мои размышления прервал звонок в дверь. Я подошел к двери и посмотрел в глазок. За дверью стоял мой сосед, живущий напротив. Пожилой мужчина, вероятно одинокий, так как я никогда его ни с кем не видел. Подробностей его жизни я не знал, потому что мы с ним не были близко знакомы.

– Добрый вечер, – сказал я, открыв ему дверь. – Что-нибудь случилось?
– Прости меня, Эрик... – испуганно пробормотал он, – Эти люди угрожали мне!
– Какие люди? О чем вы говорите? – спросил я, не скрывая тревоги в голосе.
Из-за спины моего соседа резко выскочили два бугая в черных масках. Один из них держал в руке пистолет.
– Привет, Эрик, – сказал он, приблизившись ко мне вплотную. – Господин Барко передает тебе привет.
Последнее, что я увидел, было дуло пистолета, направленное мне в лицо.

[kostas7]

ГЛАВА 3

Никогда не понимал религиозных людей. Они казались мне не от мира сего. Их убежденность и слепая вера в то, что где-то там наверху сидит всемогущий создатель, наблюдающий за нами – своими детьми, и трепетно о нас заботящийся, могла вызвать у меня в лучшем случае снисходительную улыбку. Непонятно, почему человек решил, что он является уникальным и самым главным существом во Вселенной и все сущности и силы должны принимать активное участие в его судьбе? Ведь если вдуматься и трезво взглянуть на вещи, то для Вселенной нет никакой разницы между человеком, комаром или какой-нибудь космической пылинкой. А, следовательно, любые попытки воссоздать образ всевышнего спасителя, карающего или благословляющего человеческий род, являются, по меньшей мере, наивными фантазиями. Но говорят, что даже самый закоренелый атеист, в критической ситуации начинает молиться. Правда, мне интересно – в чем тут прикол?

Я открыл глаза. Сквозь душный, спертый воздух в мои легкие просачивалась темнота. Во рту ощущался "металлический" вкус крови. Наверное, если бы я был троюродным племянником графа Дракулы, то этот факт меня бы мгновенно взбодрил, но в данной ситуации – вызвал лишь тошноту. Волна острой боли прокатилась по лицу, когда я попытался двинуть языком. Я почувствовал, что моя левая щека была распухшей. Когда же я, сквозь пронзительную боль, все же коснулся ее кончиком языка, то понял, что в ней зияет большущая дыра, из которой все это время сочилась кровь. Проведя небольшой осмотр полости рта, я также недосчитался нескольких задних зубов.

Я не имел ни малейшего понятия, где нахожусь. Вокруг царила гнетущая тишина. Единственное, в чем я не сомневался – так это в том, что я лежу на спине в каком-то тесном месте, мои руки и ноги затекли, а глаза пытались разглядеть хоть что-то в кромешной тьме. Я попытался встать, но тут же уткнулся головой в некое твердое препятствие надо мной. Это показалось очень странным. Я поднял руки вверх, но вновь во что-то уперся. Тогда я стал ощупывать руками пространство вокруг себя. То, что я обнаружил, повергло меня в неописуемый ужас – со всех сторон были преграды. Мои руки лихорадочно шарили по прочным деревянным стенкам, снизу и по бокам, обитым каким-то мягким и скользким на ощупь материалом. Похоже на... шелк. Страшная и леденящая душу догадка вдруг посетила меня, но я тут же отогнал ее подальше. По лбу стекали струйки холодного пота. Я закрыл глаза и попытался убедить себя, что это очередной сон – один из тех кошмаров, что мне частенько снятся. Даже ущипнул себя, чтобы проснуться. Но кошмарная реальность, так и не думала никуда исчезать.

Я принюхался. Духота смешивалась с запахом влаги, сырой земли и древесины. Что это могло быть за место? «Уж точно не кабина для солярия! – ответил я сам себе на риторический вопрос. – Гроб... Я лежу заживо похороненный в гробу! О боже, спаси и сохрани меня!» В дикой панике я снова начал суетливо исследовать стенки замкнутого помещения, в котором я оказался. Так и есть. Мое жуткое предположение оказалось верным. Когда боишься чего-то больше всего на свете, и потом оно случается, то до последнего стараешься в это не верить. Говорят, Гоголь всю жизнь боялся быть похороненным заживо, и когда его могилу вскрыли, то нашли его в гробу... скорчившимся, а на обивке крышки гроба были видны царапины от его ногтей.

Я попытался повернуться на один бок, потом на другой, попробовал согнуть ноги в коленях – бесполезно, было слишком тесно. Моя промокшая насквозь одежда липла к телу. Пульс подскочил в два раза, а прерывистое дыхание буквально оглушало меня. Осознав свое положение и поддавшись паническому страху, я начал стучать по крышке гроба, кричать и звать на помощь. Пугающие мысли проносились в голове бурным водоворотом. «Как мне отсюда выбраться? Неужели я здесь заживо умру? Может меня кто-нибудь услышит?» Наконец, я выбился из сил и попытался успокоиться. Сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Дышать с каждой минутой становилось все труднее и труднее.

Было бы глупо надеяться на то, что меня кто-то услышит и вызволит отсюда. Раз я лежал в гробу, стало быть, меня закопали на кладбище под тоннами свежей земли. А на кладбище кроме трупов и старых дряхлых скелетов никого быть не могло. Одно я знал наверняка: я умру от удушья, когда закончится кислород. Далеко не самая лучшая смерть. Я буду задыхаться и синеть, судорожно хватая ртом оставшийся воздух. Хотя, может быть мне повезет, и я просто потеряю сознание. В любом случае меня ожидали мрачные перспективы. В голове всплыла, невесть каким образом, прочитанная мною когда-то давно информация в интернете: это была брошюра, на которую я наткнулся на одной из социальных сетей – "Что делать, если вас заживо закопали в гробу? Инструкция". Тогда мне показалось, что это был просто прикол. Но если верить тому, что говорилось в той статье, то запаса воздуха в гробу обычно хватает на час, максимум два. А это значит, что времени у меня осталось совсем немного. Надо было срочно найти выход. Или умереть.

Я еще раз сделал сознательную попытку расслабиться. Только, если я буду рассуждать здраво и спокойно, на холодную голову, то смогу что-нибудь придумать.

Некоторое время я лежал неподвижно, впав в раздумья и слушая гул звенящей тишины. Почему-то эта безнадежная и сырая атмосфера навеяла на меня старые воспоминания. Мне вспомнился один эпизод, который произошел со мной несколько лет назад.

Мы с моим другом Максом вели вместе дело о неуплате страховых взносов, представляя интересы одной крупной страховой компании. Ответчиком являлся молодой человек по имени Патрик Корнель. Это был недалекий деревенский парень, считающий себя начинающим бизнесменом. Он застраховал свою закусочную «Куры-гриль» на кругленькую сумму, но просрочил уплату страховых взносов за целый год. Страховая компания подала на него иск в суд и потребовала взыскать все неуплаченные взносы в принудительном порядке, плюс выплатить ей неустойку за их просрочку. Дело было довольно простое, и мы с легкостью выиграли его, поскольку у нас имелись все доказательства вины этого "горе-бизнесмена".

По завершении процесса, мы с Максом договорились встретиться вечером и сходить в какое-нибудь увеселительное заведение, чтобы отметить нашу с ним победу. Ближе к вечеру мы с ним пересеклись и, не долго думая, решили начать празднование в близлежащем баре под названием «Гадкий Койот», ставшем всемирно популярным благодаря одноименному фильму, вышедшему в 2000-ом году. Бар славился тем, что гостей здесь развлекали красивые и сексуальные девушки-барменши, или же, как их еще называли – «койотки», которые танцевали на барной стойке и наливали всем желающим крепкие напитки. Конечно, от бара исходила аура "классической американщины", но нам с Максом было на это наплевать, так как в этот вечер нам просто хотелось тупо отдохнуть.

Оказавшись в заведении, мы заняли столик с удобными диванами и заказали бутылку «Jose Cuervo» на двоих. Влив в себя пару стопок текилы традиционным способом: предварительно слизав соль с руки и закусив лаймом, мы решили, что наш досуг за столом могла бы скрасить парочка привлекательных девушек. Что касается Макса, то по части "съема" он был настоящий профи, и я был уверен, что к концу вечера за нашим столом будут сидеть самые красивые цыпочки этого заведения. Но в тот день мне хотелось взять инициативу в свои руки, и продемонстрировать товарищу собственные навыки пикапа.

Вечер в клубе только начинался, и народ еще не успел заполнить зал. DJ постепенно играл все более заводную музыку, а красотки (которых вокруг было множество) мало по малу начинали двигаться в ритм. Мое внимание привлекли две блондинки, сидевшие у барной стойки. На вид им было чуть больше двадцати. Они попивали какие-то клубничные коктейли и о чем-то увлеченно беседовали, не обращая внимания на то, что все мужские взгляды были зафиксированы на них. Я наклонился к Максу и, показав ему на блондинок, сказал:

– Как тебе эти две шутчки? По-моему они очень даже ничего.
– Не стану спорить, только вот к ним бесполезно подкатывать. Они не настроены к общению с мужчинами. Думаю лучше переключиться на другие варианты, – категорично заметил он.
– Интересно и каким же образом ты догадался, что они не настроены на общение с мужчинами? – спросил я, удивляясь его безапелляционным выводам.
– Все дело в невербалике, мой друг. Язык телодвижений никогда не врет. Полезно иногда учитывать это, перед тем как делать подход.
– Макс, ты все усложняешь! – заявил я ему с самоуверенной ухмылкой. – Hakuna Matata my friend! Не забывай, что главное в этом деле настойчивость и уверенность. Смотри, как через пару минут я подойду с этими девушками к нашему столику.
– Ну что ж, дерзай, дружище! Audaces fortuna juvat (лат. - удача сопутствует смелым), – сказал Макс, иронично улыбаясь мне в ответ.

Я встал из за стола и медленным, уверенным шагом направился к барной стойке, пытаясь сообразить на ходу, как лучше завязать разговор. Фраза типа «Привет девчонки, меня зовут Эрик. Вас угостить, чем нибудь?» сразу отметалась в сторону. У меня совершенно не было никакого желания записываться к ним в спонсоры. Тем более, что в отличие от большинства олухов пытающихся "купить" расположение противоположного пола за деньги, у меня всегда было что предложить девушкам, помимо стопки банкнот.

«Привет, красавицы! Классно выглядите! Я сидел вон за тем столиком и просто не смог устоять перед искушением, познакомиться с такими куколками!» – тоже никуда не годится. Получается, что я сразу же сообщал им какие они супер-пупер привлекательные барышни, повышая их самооценку и понижая свою значимость в их глазах. Ничего подобного. Все должно быть как раз наоборот.
Но самое главное, о чем не стоило забывать – нельзя было демонстрировать свое намерение их "подцепить", а иначе я тут же отправился бы в игнор вместе со всеми остальными мужиками в этом зале. Нужен был более тонкий подход. И тогда я решил немного поиграть с этими крошками.

– Девчонки, простите, что прерываю вашу интересную беседу. Но мне срочно нужна ваша помощь. Это вопрос жизни и смерти!
– Неужели? Интересно, и что это за страшная катастрофа вынудила тебя отвлечь нас с подругой от разговора? – окинув меня надменным взглядом, промолвила блондинка сидвешая справа.

Вне всякого сомнения, эта кошечка относилась к отряду редкостных стерв – класс гламурных светских львиц – семейство пафосных сучек (Paphosnus Suchkas). Более точное таксономическое описание мне было неизвестно. Типичная Барби, уставившаяся на меня своими кукольными, сильно накрашенными глазами. Неестественно пухлые губы выдавали явные следы заполненного внутрь них силикона. Я мог лишь догадываться, что она умела ими вытворять. Увесистые груди как две боксерские груши – просили использовать их в качестве разминки перед спаррингом. Яркий, прозрачный топик и крошечная мини-юбка, дополняли образ вульгарной "иконы стиля". Всем своим видом она демонстрировала, что пренебрежительное отношение к окружающим было ее главной добродетелью.

– Понимаете... мне даже неудобно об этом говорить... но я не нашел здесь никого более подходящего чем вы, чтобы помочь мне в этом вопросе, – ответил я, пытаясь сыграть легкое смущение. – Видите, вон за тем столиком сидит мой друг, он человек нетрадиционной сексуальной ориентации. Сейчас он в большой беде и если ему не помочь, то я боюсь, что с ним случится что-то очень страшное.
– Так ты хочешь сказать, что твой друг гей? – с интересом полюбопытствовала вторая блондинка.

Видимо ее "блондинистый" мозг все же позволил ей прийти к логическому умозаключению. Она выглядела более дружелюбной и доброжелательной чем ее подруга. Конечно же, если говорить в рамках той доброжелательности, которую может позволить себе типичная пафосная стерва. Ее прямой тонкий нос (очевидно истончившийся от проведенной ринопластики и вынюханных дорожек кокаина) украшал пирсинг. Блестящие, мелированные волосы спадали на плечи густыми прядями. Одета она была не менее вызывающе, чем блондинка под номером один: серебристая блузка с открытой спиной и чрезмерно глубоким вырезом декольте, из под которого выглядывали две здоровенные "воздушные подушки". Памела Андерсон могла бы удавиться от зависти. Рядом с ее коктейлем на барной стойке лежали символы "гламурного престижа": сигареты Vogue super slims и пятый iphone. Она смотрела на меня оценивающим взглядом, пытаясь определить, что я за "фрукт" и не претендую ли я на то, чтобы с ней переспать.

– Да, мой друг является представителем сексуального меньшинства, – утвердительно кивнув, начал я свое повествование. – Недавно он очень сильно повздорил со своим парнем, из-за одного щепетильного вопроса и я не знаю чем ему помочь. Дело в том, что его парень заявил ему, что мой друг совершенно не умеет... как бы это помягче сказать... что он совершенно не умеет играть своими устами на его волшебной дудке!

Барышни разинули свои рты, явно сбитые с толку этой недвусмысленной фразой. Они просто не знали, как им на нее реагировать. Все их внимание теперь было приковано ко мне. Стараясь говорить предельно серьезно и напустив для этого соответствующий вид, я продолжил:

– Вообщем мой друг воспринял это обвиненеие очень болезненно. В итоге они здорово поссорились, и теперь моему другу кажется, что его возлюбленный нашел себе любовника на стороне. Я привел его сюда сегодня, чтобы он хоть немного развеялся, но вместо этого мой друг напился, и теперь говорит, что хочет покончить свою жизнь самоубийством.
Я сделал небольшую паузу, чтобы сдержать свой смех, распиравший меня изнутри. Моя идиотская байка о друге гомосеке изумила даже меня самого. Обе чиксы смотрели на меня круглыми, удивленными глазами. Тем не менее, в них начал загораться интерес.

Скорее всего, за свои двадцать с небольшим лет, эти динамщицы успели отшить столько мужиков, что их запросто хватило бы на то, чтобы составить небольшую армию лузеров. Мне было жалко этих бедолаг. Пытаясь снискать их одобрение, большинство парней готовы были из кожи вон лезть, делая им кучу комплиментов, водя по ресторанам, покупая им дорогие подарки. И ни у одного из них не было шансов. А ведь стоило всего лишь проявить немного фантазии, рассказать им дурацкую историю, какие обычно печатаются в тупых глянцевых журналах, втянуть их в небольшую авантюру, чтобы заметить, как их глазки уже блестят интересом.

– Я подумал, что вы с подругой могли бы помочь моему другу. Поговорить с ним, дать ему совет, как вернуть своего парня, а может быть даже какую-нибудь рекомендацию по части орального секса, – сказал я, подмигнув им правым глазом и растянув улыбку до ушей. – Сделайте доброе дело, и я думаю, вам приятно будет осозновать, что вы спасли жизнь человеку.
Я облокотился о барную стойку и уверенно посмотрел на них, показывая, что жду ответа. Девушки переглянулись. Затем блондинка под номером один вновь состроила пафосную мину и спросила:

– Малыш, я так понимаю, что вы сдругом пришли сюда потусить, а за одно получить бесплатную психологическую консультацию?
– Ну да, ты угадала, – согласился я, продолжая невозмутимо глядеть на них. После чего лучезарно улыбнулся и шутливым тоном добавил:
– Любим сочетать приятное с полезным.
– А ты сам-то случайно не гей? – поинтересовалась она – Знаешь недаром ведь говорят с кем поведешься, от того и наберешься.
– Нет, дорогуша, к счастью для тебя, я строго гетеро. Если не веришь, могу устроить тебе небольшую демонстрацию, – ответив ей стебом, засмеялся я. – Так что там у нас с консультацией?

Осознав, наконец, что я не стану реагировать на ее провокации, и окончательно растерявшись, она стряхнула с себя всю заносчивую спесь, наклонилась ко мне и шепнула на ухо:
– Малыш, тебе повезло. Знаешь, я ведь всегда мечтала поступить на психологический.
Затем игриво улыбнувшись, она протянула мне руку:
– Меня зовут Моника, а это моя подруга Каролина. Ну что, пойдем проведем твоему другу сеанс психотерапии.

Аплодисменты, господа! Дело сделано. Цыпочки были у меня на крючке. Хотел бы я теперь увидеть физиономию Макса.
Взяв их за руки, я повел их в сторону нашего столика, попутно ловля на себе озадаченные взгляды окружающих парней. Наверняка все они решили, что я какой нибудь богатый мажор, раз в течение пяти минут снял этих девиц. Неожиданно Моника опять наклонилась к моему уху, обдав его горячим дыханием и прошептала:

– Я надеюсь только, что ты не рассчитываешь ни на что кроме небольшого психонализа с твоим другом? Я должна заранее тебя предупредить, чтобы не было никаких недопониманий. Видишь ли... у нас с Каролиной весьма специфические отношения!
Сказав это, она отпустила мою руку, подошла к Каролине, обняла ее и смачно засосала ее прямо в губы.

Охренеть! До меня тут же дошло, что имел в виду Макс, когда сказал, что эти девушки не настроены на общение с мужчинами. Они были лесбиянками! Его меткий, наточенный глаз сразу заметил что-то неладное.
Но не беда. Это было даже интереснее. Совратить этих лесбиянок будет очень увлекательной процедурой. А может, я даже наставлю их на путь истинный, и они поймут, что с мужчиной им нравиться гораздо больше.

Мы подошли к нашему столу и застали Макса за распитием текилы. Пока я цеплял этих девочек, он не терял даром времени и успел хлопнуть пару-тройку стопок от нечего делать. Так что теперь он был навеселе.
– О, Эрик, я вижу, ты уже нашел себе компанию! Будь любезен, познакомь и меня с этими прелестными девушками!
– Девчонки, позвольте представить вам моего друга Филипа (я специально назвал им выдуманное имя). Филип – гей и не стесняется в этом признаваться.

Макс посмотрел на меня ошарашенным взглядом. Такого поворота событий он явно не ожидал. Я подал ему знак, намекнув на то, что все в порядке и это всего лишь часть плана по соблазнению этих крошек. По его, ставшему в миг кислым, выражению лица стало понятно, что такая роль в моем спектакле его совсем не устраивала. Зато у меня был повод поугорать над ним от души. Не сказав ни слова, Макс откинулся на диван.

– А я вижу, твой друг и в самом деле не в духе, – заметила Моника. – Расскажи, котик, что тебя тревожит? – обратилась она к Максу.
С горем пополам, Макс все же согласился играть по моим правилам, и начал гнать барышням всякую пургу, о том, как трудно приходиться жить гомикам на этом свете и про то, когда он впервые осознал, что его привлекают мужчины. Блондиночки с радостью хавали эту лапшу, развесив свои ушки и между делом рассказывая подробности своей лесбийской жизни. Постепенно все расслабились. Мы заказали еще бутылку текилы, которую распивали уже вчетвером. Потихоньку все больше и больше людей начало подтягиваться в клуб и зал медленно заполнялся.

После того, как пол бутылки было выпито, я понял, что с меня достаточно и я уже слегка поддатый. Макс же успел накидаться по полной, и втирал девченкам о том, что при виде них всерьез подумывает сменить ориентацию. Быстро оценив ситуацию, я смекнул, что пора перемещаться ко мне домой для более "интимной" беседы, которая затем перерастет в бессловесную оргию. Я позвал официантку и оплатил наш счет. Вечер был в самом разгаре. Красотки барменши зажигали на барной стойке, а некоторые из них даже поливали разгоряченных алкоголем гостей водой из шланга. Я взглянул на Макса. Он не на шутку разошелся и начал вовсю щупать и лапать Монику с Каролиной. К моему удивлению они воспринимали его действия вполне положительно.

В этот момент, напротив нашего столика возникла фигура человека, которого я никак не ожидал увидеть в тот вечер. Буквально в нескольких метрах от нас стоял Патрик Корнель – парень, против которого мы выступали в тот день на суде. Судя по его виду, с которым он смотрел в нашу сторону, эта неожиданная встреча ошеломила его не меньше, чем меня. Его холодный, злобный взор сверлил нас насквозь. По-видимому, в своей неудаче в суде он винил именно меня и Макса. В клуб он пришел не один. Его сопровождала стройная, загорелая брюнетка, в плотно облегающем, коротком платье. Что она делала в компании этого неотесанного и бестолкового "короля шаурмы"? Наверно, это было известно лишь ей одной.

Я слегка толкнул Макса в плечо и показал ему на "незваного гостя". Макс оторвался от светской беседы с блондинками, включающей в себя элементы эротики и взаимного поглаживания, и обернулся, уставившись прямо на Патрика.

– Вот это да! Ты смотри, кто к нам пожаловал! – сказал он мне, вдрызг пьяным голосом. – Господин "куриные окорочка по 3 евро"! А че это за телочка рядом с ним? Ух ты, какая цаца!
Его глаза искрились хмельным угаром, а по лицу расплылась дерзкая ухмылка. Мне тут же стало ясно, что Макса нужно было срочно уводить домой, а иначе в этом неадекватном состоянии он найдет на свою голову кучу проблем.
– Слушай, Эрик, а как ты смотришь на то, чтобы наша веселая туса пополнилась еще одним участником? Или правильнее было бы сказать – участницей! Причем весьма симпатичной! – с этими словами он встал, и с несвойственной для пьяного человека проворностью, побрел через толпу, прямиком к Патрику и его пассии.

От неожиданности, я на какое-то мгновение опешил, пытаясь въехать, что же он имел в виду. А в следующий миг я уже с ужасом наблюдал, как Макс подошел к девушке Патрика, и сказав ей что-то на ухо, схватил ее за попу. Она дернулась, закричала и оттолкнула его. Нетрудно было догадаться, что за этим последует. Обезумевший от такой наглости Патрик, тут же с яростью набросился на Макса и, ударив его кулаком в живот, повалил на пол. У меня создавалось ощущение, будто я смотрю фильм в замедленной съемке. Стоявшие неподалеку охранники резко кинулись их разнимать. С присущей им оперативностью, они оттащили их друг от друга и вывели на улицу. Оправившись от начального замешательства, я бросился к выходу в след за ними, оставив Монику и Каролину сидеть одних. Хотя, по правде говоря, наше отсутсвие не должно было сильно огорчить этих кисок – присосавшись одна к другой, они не особо замечали, что вообще вокруг них происходит.

Как только я выбежал на улицу, то сразу же наткнулся на Макса. Он в злости орал и ругался на охранников, пытаясь спровоцировать их на драку, но те лишь велели ему убираться, пригрозив вызвать полицию. Им незачем было продолжать шумиху. Они уже сделали свое дело, выкинув из клуба чрезмерно буйных посетителей. Дальнейшим выяснением отношений могли заняться уже стражи порядка.

Я осмотрелся вокруг. Патрика поблизости видно не было. Вероятно, услышав о вызове полиции, он сразу убежал восвояси. Неподалеку сновали только какие-то подвыпившие подростки, которых, по всей видимости, не пустили в заведение. Я оттащил Макса подальше от охранников и огляделся по сторонам. На этот раз в поисках такси.

– Эрик, дру-ж-ж-бан, че там делают наши малышки? – заплетающимся языком пробурчал Макс. – Наверно наши блондиночки без нас уже соскучились. Пойдем к ним.
– Нет, Макс, мы с тобой поедем домой, – покачал я головой, – хватит на сегодня приключений.

Я увидел проезжающее по соседней улице свободное такси и помахал ему рукой. Взвалив Макса на плечи, я поволок его к остановившейся машине. Он продолжал бормотать что-то спьяну, но я уже особо не прислушивался. Я посадил его внутрь, назвал водителю адрес его дома и, заранее заплатив за проезд, отправил его домой отсыпаться. Сам же я вспомнил, что забыл в клубе кое-какие вещи, когда выбегал оттуда впопыхах. В том числе свой телефон, барсетку и дорогие солнечные очки. Я решил забрать вещи и сразу отчалить домой. Развлекаться с Моникой и Каролиной мне почему-то расхотелось.

Едва я сделал несколько шагов по направлению к «Гадкому Койоту», как краем глаза заметил, что с другого конца улицы на меня кто-то пристально таращится. Несмотря на темноту, я смог распознать в далеке силуэт Патрика Корнеля. Словно шпион, которому дали задание следить за двойным агентом, Патрик внимательно наблюдал за мной. Очевидно догадавшись, что я засек его присутствие, он тут же скрылся за углом. Недолго думая, я последовал за ним в переулок. Мне нужно было с ним поговорить и во всем разобраться, прежде чем этот неудачный инцидент в клубе станет достоянием адвокатской коллегии.

Свернув за угол, я оказался в узком, грязном закоулке, пропитанном отвратительным тухлым запахом. Повсюду валялись мусорные баки с разбросанным вокруг содержимым. Я двинулся вдоль сужающейся, похожей на расщелину, улочки, прямиком вглубь подворотни. Темнота здесь все больше сгущалась, и сквозь нее пробивался лишь едва уловимый лунный свет. Патрика нигде не было. Меня охватило легкое беспокойство, какое обычно бывает у человека, идущего поздно ночью по злачному, безлюдному месту. Я замедлил шаг и громко крикнул:
– Патрик, я знаю, что ты здесь! Выходи, нужно поговорить!

В ответ раздалась лишь мертвая, ночная тишина. Тогда я остановился, и, махнув рукой на поиски, решил уже было поворачивать обратно, как вдруг где-то совсем рядом услышал звук, похожий на грохот жестяных банок. Я обернул голову в ту сторону, откуда донесся шум, но опять никого не увидел – в потемках было трудно что-то разглядеть. Внезапно я почувствовал, как кто-то схватил меня сзади за шею, а затем я ощутил как холодное, острое лезвие прижалось к моему горлу. Мои ноги мгновенно подкосились, и по спине пробежался неприятный холодок. Страх парализовал все мое существо. Гнусавый, неприятный голос прозвучал над самым ухом:
– Ну что адвокатишка! Хотел поговорить? Давай поговорим! Думаете, вы юристы все такие крутые, и вам все позволено? Сейчас мы поглядим, какие вы крутые!

Я сглотнул подступивший к горлу сухой комок. Противный голос Патрика, нельзя было спутать ни с каким другим. От молодого злоумышленника исходил резкий запах алкоголя. Я слышал, что этот парень был психически неуравновешенным. А если к этому добавить еще и неизвестно какое количество выпитого им спиртного, то ситуация для меня могла оказаться весьма плачевной. Мне оставалось лишь применить все доступные навыки красноречия, чтобы убедить этого полоумного придурка не делать глупостей.

– Эй, Патрик, успокойся! Не делай ничего, о чем потом будешь жалеть! Давай поговорим как цивилизованные люди! То, что произошло в клубе, было всего лишь небольшим недоразумением!
– Недоразумением? Нет, мой друг! Недоразумением было то, что вы со своим товарищем проделали сегодня утром в суде! Вы знаете, что из-за вас мне сейчас придется закрыть свое заведение! А ведь я всего лишь хотел повременить с выплатой взносов, чтобы сохранить свой бизнес! Проклятые скоты! Паразиты общества! Вы только и умеете, что наживаться на чужом горе!

Захлестнувший его гнев, уже не поддавался контролю. Его руки начали заметно трястись, и в голосе появилась хрипота. Острое, как бритва, лезвие ножа еще сильнее вдавилось мне в горло и поцарапало кожу. Резкая боль тут же вывела меня из оцепенения. Организм выдал порцию адреналина в мозг, и все мышцы мобилизировались, приготовившись к действию по схеме "сражайся или беги". Я должен был срочно что-то предпринять, пока этот чокнутый маньяк не перерезал мне глотку.
– … Ведь не зря еще сам Марк Твен в одном из своих произведений предлагал первым делом убить всех юристов! – злостно продолжал Патрик.
Тупой недоучка. Эта фраза была из Шекспира. Но я не собирался проводить ему литературное просвещение.
– Ну все, приготовься умереть, сучонок! – сжав рукоятку ножа, свирепо прохрипел он мне в ухо.

Не медля больше ни секунды, я сделал резкий выпад вперед, попытавшись вырваться из его хватки...
В первое мгновение я ничего не почувствовал. Даже не понял, что произошло. Только услышал какой-то хлюпкий булькающий звук. А потом, в жутком изумлении, я увидел как из моего горла мощной струей, хлынул ярко-красный фонтан. Я закашлял и упал на колени. Болезненный спазм раздирал гортань. Руки мгновенно потянулись к распоротой шее. В легкие брызнула кровь, и я начал захлебываться. Мозг пронзила единственная мысль: «Я умираю!». Держась рукой за окрававленное горло, я пополз по земле. В голове все помутнело. Я опустился навзничь в лужу собственной крови и дернулся несколько раз в предсмертной агонии...

Как потом сказали врачи в реанимации, мне крупно повезло – чудом не была задета сонная артерия. Нож прошёл в 0,3 сантиметрах от неё. Если бы лезвие ее задело, то моя песенка была бы спета. В течение пяти минут я находился в состоянии клинической смерти. И видимо, это не прошло для меня бесследно. Именно после этого происшествия, в моей до этого размеренной жизни, все перевернулось вверх дном. По ночам мне вдруг стали сниться кошмарные сны. Появились провалы в памяти. А иногда я просыпался в необычных местах и не мог понять, как я туда попал. Врачи не нашли у меня никаких органических нарушений, и я списывал все происходящее на посттравматический шок. Как-никак, психологический стресс после такого экстремального переживания вполне мог проявить себя подобным образом. Но это объяснение было весьма шатким. И больше всего я боялся, что меня признают психически больным.

Лежа в этом замкнутом, тесном пространстве, я не был уверен, что именно послужило причиной воспоминания того эпизода. Полагаю, что в тот момент я впервые почувствовал настоящий животный страх. Страх – парализующий и всеобъемлющий. Оцепенение каждой клеточки тела. Как раз такой страх я сейчас и испытывал, находясь в этом закрытом деревянном ящике. Но времени на переживания, по поводу безысходности собственного положения, у меня больше не было. Пришла пора действовать.

Я решил попробовать воспользоваться информацией из той интернет-статьи, которая когда-то позабавила меня. Сейчас она казалась мне единственной надеждой на спасение. Нужно было только вспомнить все, о чем в ней тогда писалось. Насколько я помнил, там вроде бы предлагалось завязать рубашку у себя над головой, чтобы при попадании в лицо земли – не задохнуться, а затем, расшатав крышку гроба, сломать ее ногами и выбираться наверх. Звучало очень просто. Оставалось лишь убедиться в эффективности этих советов.

Я просунул руку в правый карман брюк и вынул оттуда свой сотовый. Тусклый свет от экрана телефона позволил слегка разглядеть внутреннюю поверхность крышки гроба. Я провел по ней рукой. Материал показался мне довольно прочным. «И все же, если постараться, то можно пробить его! – подумал я. – Необходимо только найти подходящий инструмент!» Из левого кармана я достал увесистый металлический ключ от квартиры и со всей силы долбанул им по крышке гроба. Результат нулевой. На поверхности появилась разве что небольшая царапина. Тогда я стал неистово колотить им по крышке, пока мои пальцы не разодрались до крови и от крышки не начали отлетать щепки. И тут я услышал, как раздался треск. В нетерпении я вновь прошелся ладонью по верхней стенке. Там была трещина! «Теперь уж я смогу проломить ее!» – проскользнула мысль.

Крошки сырой земли, упавшие мне на лицо из пробитой трещины, напомнили, что стоит мне прошибить ее, как я вмиг окажусь погребенным под тоннами могильного грунта. А, значит, пришло время переходить ко второй части инструкции и обезопасить свои легкие от попадания в них комьев земли. Я расстегнул пуговицы своей рубашки, затем скрестил руки на груди и стянул ее с себя вверх, схватив ладонями плечи. Теснота ограничивала мои движения, однако, мне все же удалось завязать рубашку узлом над головой. Теперь у меня на голове висел своеобразный мешок, прямо как у висельника перед казнью в средневековые времена. Несомненно, в этом была определенная доля иронии. Тем не менее, автор интернет-руководства "для погребенных заживо" явно не учел одной небольшой вещи – дышать в таком мешке стало напорядок сложнее. И это, при и без того недостаточном количестве кислорода внутри гроба. Я почувствовал легкое головокружение и решил, во что бы то ни стало расколошматить этот проклятый саркофаг.

Уперевшись ногами в крышку гроба, я одновременно налег на нее руками и попытался расшатать. Не получилось. Она не поддавалась. Сделав еще одну безуспешную попытку, я, в конце концов, полностью потерял над собой контроль и принялся, что есть мочи дубасить по ней ногами и руками. Кулаки обивали деревянную поверхность, словно пара отбойных молотков, а ноги добивали ее, как две реактивные кувалды. И тут снова послышался треск. Причем, гораздо четче и громче, чем впервый раз. А это означало, что мои усилия оказались не бесплодными.

Размахнувшись (насколько это было возможно) со всей силы кулаком, я сделал еще один удар. А потом еще. И еще. И наконец, крышка дала пробоину. Дерево проломилось под моим напором, и сквозь пробитое отверстие посыпались комья земли. Я начал разламывать это отверстие, для того, чтобы пролезть через него. С каждым новым ударом по нему, на меня сыпалось все больше и больше земли, пока я окончательно не превратил крышку гроба в обломки. И тогда огромная масса земли тут же обвалилась на меня всей своей тяжестью, загромождая мне путь к свободе. С трудом дыша, я начал прессовать ее руками и ногами в разные стороны, как предлагалось делать в статье. Это оказалось совсем нелегко. Даже, несмотря на целиком покрывающую мою голову рубашку, кусочки земли попадали мне в носоглотку. Но я не останавливался и продолжал разгребать рыхлую землю, энергично двигая конечностями. А когда места в гробу стало мало, то я кое-как изловчился и сел. Земля сразу заполонила подо мной пустое пространство, что облегчило мне дальнейшее продвижение наверх. Затем я выпрямился и попытался встать, не прекращая копать ни на секунду, словно обезумевший крот.

Я карабкался сквозь плотный слой почвы, но ей все не было конца. Не видно было даже намека на спасение. Земля забивалась мне в уши, в брюки, везде, куда только можно. Я весь перепачкался ею. И все же, я рыл и рыл себе выход на поверхность. Силы уже практически иссякли, когда я вдруг почувствовал свежий прохладный воздух. Поняв, что моя голова уже на поверхности, я сделал последнее титаническое усилие и... о чудо! Мои руки коснулись мягкой, шелковистой травы! Я был спасен!

Выбравшись из раскопанной ямы, я отполз от нее подальше и сдернул с головы испачканную сырой землей рубашку. Звезды освещали кладбище мерцающим светом. Стояла ночь. «Кто бы мог подумать, что тупая статейка в интернете, может спасти человеку жизнь», – сказал я сам себе. Чистый ночной воздух приятно холодил измученное тело. Вдыхать его было вдвойне приятно, особенно после удушливого воздуха в могиле. Совершенно изможденный, я рухнул на траву и сплюнул остатки земли изо рта. «Какое же счастье вместо щемящей гробовой тишины слышать звонкое стрекотание сверчков!» – подумал я и закрыл глаза.