Диктат одного Опции

[Smakotin]

Глава1

Андрей подошёл к плотно зашторенному окну, и прислушался. Над городом, где-то совсем неподалёку от дома барражировал вертолёт, выискивая цель. Внезапно раздался частый треск пушечных выстрелов, и даже, кажется, слышен был звон разбитого стекла.
После этого шум винтов стал постепенно стихать, пока не исчез совсем.
Похоже было, что кто-то опять забыл погасить свет после всеобщего отбоя.
Минут через пять, как и ожидалось, противно воя крякалками, промчались машины полиции. Осматривать место происшествия, составлять протоколы, и разгребать то, что осталось от забывчивых жильцов.
Проверив на всякий случай, плотно ли закрыты окна, Андрей зашёл в туалет, поднял крышку сливного бачка, и аккуратно достал оттуда тщательно перемотанный полиэтиленом радиоприёмник. Хлам, вовремя не выкинутый, и мирно пылившийся лет тридцать в кладовке, оказался на удивление живуч. Когда несколько дней назад Андрей, разгребая старое барахло наткнулся на этот раритет ещё советской сборки, первой его мыслью было отнести, и сдать его в полицию. Как того и требовало новое законодательство. Однако, немного поразмыслив, он решил всё-таки его оставить. За несанкционированное властями владение любой радиотехникой полагалась уголовная статья и десять лет колонии. И это еще в лучшем случае. О худшем Андрей старался не думать, но информационный голод в данном случае оказался сильнее рассудка.

Когда отрубили интернет и мобильную связь, а по телевизору стала идти всего одна программа, почти целиком состоящая из выступлений генерального секретаря планеты, с перерывами на корейскую народную музыку, большинство читающих людей снова начали читать книги. Которых у Андрея дома была полная кладовка. Новые власти же, не успокоившись на интернете, и видя такую крамолу, быстренько выпустили очередное предписание. По которому предполагалось зарегистрировать в полиции всю имеющуюся у граждан литературу. К Андрею домой тогда пришёл хмурый полуграмотный участковый. Он долго сортировал и описывал все его книги, медленно вчитываясь в названия, и постоянно спрашивая «А чё это? А хто автор ентой?». После чего торжественно заявил, что вся обнаруженная у Андрея «хбиблиотека» объявляется вредной, и подлежит уничтожению. Спорить было бесполезно, и Андрей хорошо помнил, как среди таких же, как и он бедолаг, стаскивал книги в центр двора и сваливал в одну огромную кучу. Почему-то в памяти отложилась лежащее с самого краю большое иллюстрированное детское издание «Незнайка в Солнечном городе». На обложке был нарисован во весь рот улыбающийся Незнайка в огромной широкополой шляпе, весело танцующий на фоне красивых игрушечных домиков. Когда инспектор полиции закончил рассказывать собравшимся о вреде и дурном влиянии на граждан литературы, двое полицейских по его команде облили книги бензином, а инспектор кинул туда горящую спичку.
Жар от вспыхнувшего костра заставил собравшихся отпрянуть назад, а разгорающееся пламя всполохами осветило пристально смотрящие на огонь лица людей. Незнайка почему-то долго не хотел загораться, обугливаясь по краям, и всё также весело улыбаясь.
Лишь цвет его лица постепенно менялся, сначала став загорело-коричневым, а затем как у представителя Африканских народов. И только потом книга резко вспыхнула, и загорелый Незнайка навсегда уже исчез под окутавшим его языком пламени.

Шкала тускло подсвечивалась изнутри, старая техника была собрана на совесть. В темноте комнаты эта зеленоватая подсветка создавала какое-то давно забытое ощущение уюта и семейного спокойствия. Словно он в детстве читает, спрятавшись под одеялом. Он чуть подкрутил колёсико радиоприёмника. Кроме треска и шипения на ставшей уже привычной частоте ничего не было. Да и вообще ничего не было, кроме полного радиомолчания. Выругавшись, он стал медленно изучать все частоты, пытаясь уловить хоть что-то в треске динамика. Лишь в одном месте он наткнулся на женский голос, быстро тараторивший на непонятном языке. Наконец, сквозь помехи стали слышны обрывки каких-то звуков.
«...Ву... Брт...Компром...» Андрей чуть подкрутил настройку, и приёмник зазвучал на русском:
«...Пан Ти Ун узурпировал власть в своих руках. Всем! Всем! Всем! Кто нас слышит. Объединяйтесь в сообщества, пытайтесь оказывать сопротивление. Мы обращаемся к бывшим военным, к тем, кто оказывал сопротивление в первые месяцы вторжения. Ваши навыки и опыт очень пригодятся для свержения кровавого режима Пан Ти Уна. Обучайте необученных, не теряйте надежды. На нашей планете осталось и действует организованное сопротивление, и настанет день, когда оно проявит себя в полной мере! По нашим последним данным на планете за последнюю неделю было казнено около миллиона человек. Десятки миллионов отправлены в трудовые лагеря, которые охраняются гуманоидами из так называемого межгалактического военного контингента. На орбите планеты размещена гигантская космическая станция, служащая стыковочным портом для космических кораблей, прибывающих из ядра галактики. Основная часть контингента вторжения размещена на Марсе, где выстроена гигантская военная база. Воспользовавшись единоличным присутствием на съезде галактики, Пан Ти Ун сумел узурпировать невиданную ранее на нашей планете власть в своих руках, получив в своё распоряжение превосходящие нас по силе и численности военные части галактики. Основной тактикой сопротивления на данном этапе является...»
В этот момент откуда-то со стороны прихожей раздался сильный грохот, словно кто-то одним сильным ударом вышиб дверь. Это и на самом деле было так, поскольку в следующее мгновение в комнату ворвались яркие фонари, сразу же упёршиеся лучами в Андрея.
Ничего не успевший сообразить, и тем более предпринять, он сразу оказался плотно прижатым к полу ногой в большом спецназовском сапоге. Он видел такие раньше в военных фильмах. А прямо в лоб ему упёрлось что-то очень твёрдое и холодное. Не то, чтобы в момент, пока остальные полицейские обшаривали квартиру, у него было время и возможность подумать хоть о чём-то. Тем не менее, в его голове пронеслось несколько вполне разумных и отчётливых мыслей. Чему он сам впоследствии немало удивлялся.
- Так. Вот меня сейчас арестуют. Ибо улики на самое лицо... Он скосил глаза в сторону радиоулики, которая всё ещё что-то говорила, уютно мерцая зеленоватой подсветкой.
- Потом меня отвезут в полицейский участок, где предъявят обвинение. После обвинения либо отправят в трудовой лагерь, либо...- Андрей поёжился, и по спине пробежали мурашки.- На это у них уйдёт... – и Андрей вспомнил, как арестовывали его соседа, пожилого профессора востоковедения.
После публичного сожжения книг кто-то из соседей видимо стуканул на дедушку. И у того во время внезапного ночного обыска нашли книги. С ночи, когда его увезли в участок, до дня публичной казни в их дворе прошло всего трое суток. В последнее время казни стали практиковать прямо в местах проживания, в назидание соседям. Власти разумно полагали, что это имеет положительный эффект, удручающе действуя на знавших казнённого. И были весьма недалеки от истины.
- Значит, до худшего варианта у меня ещё дня два. Что ж, вполне себе оптимистичненько... Ну, мне же должны хоть что-то сказать сейчас? Долго мне ещё так валяться под сапогом этого фонарика?!...
В коридоре прогрохотали шаги, и появился ещё один фонарик.
- Чисто! – у фонаря оказался басовитый рокочущий баритон.
- Вы арестованы за незаконное использование средств связи. Все улики будут конфискованы, вас до суда доставят в отделение полиции... – а вот это уже были слова фонаря, прижимавшего его к полу сапогом. – Вам всё ясно? – луч света чуть пошевелился, и посветил Андрею прямо в лицо.
- Угу.
- В машину его.
Фонари в комнате пришли в движение. Андрея подхватили с пола сильные руки, которые тут же заломили в свою очередь уже его руки назад, и на запястьях металлически защёлкнулись наручники.

[Smakotin]

Глава 2

Младший офицер Кавв со скучающим видом наблюдал, как в помещение полиции заводят арестованных. По правде говоря, скучающий вид и деланно-независимая поза давались ему с большим трудом, так как в глубине души у него царили радость и ликование.
Шутка ли, в двадцать три года получить распределение командовать взводом в дальней пограничной системе, да ещё и в неисследованном, совершенно незнакомом мире.
На место он прибыл только вчера, вместе со своим взводом. Прямо с основной базы, расположенной на четвёртой от местной звезды планете. И буквально каждая мелочь казалась ему сейчас интересной, и захватывающей. Немного не нравилось ему лишь то, что его, потомственного в семнадцатом колене военного направили в помощь межгалактической полиции, проще говоря к шпикам. К которым в крови родового солдата было презрительное и неуважительное отношение.
Удивляло здесь всё. И причудливой формы, разнообразные по конструкции и высоте надземные строения. И диковинные транспортные средства на четырёх колёсах, похожие на изображения со старинных картин на его родной планете. Да и сама внешность местных представителей, так похожих, и одновременно непохожих на представителей его расы. Пожалуй, самым главным, и основным отличием был цвет их странной, мертвенно-бледной кожи. Вторым, но не менее важным, была их раболепная способность к подчинению. По крайней мере, так им преподавали в корпусе, готовя к работе с местным населением.
Кавв хорошо помнил лекции на тему социального устройства жителей третьей планеты, на которых преподавал пожилой полковник. Полковник этот был в первой волне высадки, и успел даже поучаствовать в боях при подавлении очагов восстания. Следствием чего стало полное отсутствие у того нижних конечностей.
«...Примитивные существа с третьей планеты обладают весьма посредственными способностями к самоорганизации, и высокой склонностью к подчинению. У них, конечно же, возникали плохо организованные очаги сопротивления, однако мы быстро сумели подавить их в самом зародыше, пользуясь их умственной отсталостью...».
Почему-то вспоминая эти слова, у Кавва перед глазами каждый раз возникало пустое пространство на месте, где у полковника должны были быть ноги.
Также на базе шептались, пусть и побаиваясь начальства, что бои за планету были очень жестокими. А особенно много проблем доставила вполне себе технически развитая авиация противника, сбившая в начале высадки немало наших десантных кораблей. Поговаривали также о некоем разрушительном оружии, которым противник не успел (либо не захотел?) воспользоваться. И что если бы противник его применил тогда, не считаясь с жертвами среди мирного населения, всё могло бы быть гораздо печальнее.
Да и про так называемые «очаги сопротивления» перешептывались вполголоса, что это де некие местные общины, которые просто не успели договориться о координации совместных действий. Как же это у них называется? Кажется, «государство»... Лейтенант Кавв постарался отогнать подальше неприятные мысли, и вновь переключил внимание на происходившее вокруг.
В участок как раз доставили новую партию арестованных. Силами местной полиции, из тех, кто перешёл на службу галактике.
Перед ним провели нескольких мужчин, и двух достаточно молодо выглядящих женщин. У одной из них было в кровь разбито лицо, а с нижней губы свисала нить кровавой слюны. Видно, с ней хорошо поработали местные. Проходя рядом с ним, она вдруг резко вскинула голову, и что есть силы плюнула в Кавва. Лейтенант оторопел, а женщина стала с ненавистью что-то кричать прямо ему в лицо. На нём не было лингвистического шлема, и поэтому он молча, и с удивлением смотрел на в чём-то даже прекрасное в своей пылающей ненависти лицо этой сумасшедшей аборигенки. Не перестала она кричать и после того, когда пришедший в себя конвоир из местных ударил её по затылку оружейным прикладом. Раздался короткий хлопок выстрела, и только тогда она замолчала. Теперь уже навсегда.
С испуганным видом подбежал её конвоир, и стал ему что-то виновато объяснять, заикаясь и тараторя. Показывая пальцем то на труп женщины, то почему-то на выход из участка. Кавв поморщился, и брезгливо махнул тому рукой – уйди мол, всё нормально. Конвоир вытянулся, отдал честь, и, подхватив лежащее тело под мышки, поволок его к выходу. Остальные арестованные молча наблюдали эту сцену, лишь оставшаяся девушка стала громко выть. Видимо, таким образом она выражала свои эмоции. Другой конвоир что-то каркающее выкрикнул, опустил автомат и повёл им в сторону помещения с камерами. Через минуту в комнате никого не было. Лишь красное пятно на полу напоминало о том, что здесь случилось.
Насколько он знал их преступления, состояли они в основном из нарушения установленного режима – хранения дома литературы, нарушения режима сна, прослушивания по радио передач от всё ещё скрывающихся где-то повстанцев...
Странная это была планета. Когда им читали инструктаж, то объясняли, что самым большим благом для её обитателей является подчинение превосходящей силе. И только таким образом можно осчастливить, и дать спокойствие её населению. Однако реальность выглядела несколько иначе. Да и сама переброска сюда дополнительных сил армии, в помощь полиции говорила о том, что далеко не всё идёт так гладко, как это пытается представить командование... Странно.
Пора было проверить ребят на улице. Сегодняшнее дежурство было для них первым на незнакомой планете, и лейтенант Кавв немного волновался.
Он одел шлем, и стараясь придать голосу командные интонации, громко скомандовал:
- Всем отделениям отчитаться, начиная с первого и далее по порядку.
В шлеме тут же возникла уличная картинка, и бодрые знакомые голоса по очереди стали докладывать:
- Первое отделение, без происшествий, продолжаем патрулирование!
- Второе отделение, без происшествий, патрулирование продолжаем...
Возникла пауза. Третьим, последним отделением командовал весельчак и балагур, извечная головная боль взводного сержант Мунт. Картинки не было, лейтенант наблюдал лишь изображения первых двух групп.
Чертыхнувшись про себя, и обругав разгильдяя Мунта последними словами, лейтенант переключился на карту ближайшей местности.
Согласно задания, Мунт с восемью рядовыми как раз должен был охранять полицейский участок, и на карте отчетливо было видно расположение каждого из них в данный момент.
Все они были почему-то были сосредоточены в одном месте, в общем-то даже относительно неподалёку от входа. Выдохнув, и ещё раз ругнув Мунта последними ругательствами, которые только могли прийти в голову кадровому офицеру и потомственному военному в семнадцатом колене, Кавв прошёл к двери выхода на улицу.
Двое местных полицейских на посту охраны при виде него вскочили, и вытянулись по струнке. Что ни говори, а даже такое, пусть раболепное, но всё же настоящее почитание щекотало самолюбие молодого лейтенанта. Поэтому он даже не стал делать им замечание за какую-то местную примитивную игру на посту, состоящую из клетчатой доски и каких-то фигурок. А милостиво кивнул, и вышел на улицу.
Была прекрасная летняя ночь. Всё небо было усыпано яркими звёздами, а местный спутник ярко отражал свет, и чем-то даже напоминал лицо. На миг ему показалось даже, что он сейчас не на далёкой незнакомой планете, а у себя, на родной и такой милой сердцу Каарге...
Он подошёл к ограде, за которой должно было находиться строптивое отделение Мунта, и сняв шлем закричал в полный голос:
- Сержант Мунт, немедленно доложить обстановку! Пойдёте на гауп...- он не успел закончить про гауптвахту, потому что в следующий момент что-то тяжёлое упало на него с ограды. Последним, что он услышал, уже теряя сознание, были множественные звуки приземляющихся рядом с ним, как после прыжка с небольшой высоты тел. А затем он потерял сознание.