Ведьма Опции

[talnik]

ВЕДЬМА

«Иж» прокатился еще несколько метров по лесной дороге и остановился, уткнувшись в обочину. В наступившей внезапной тишине открылись обычные осенние звуки. Шумел лес, и было слышно, как падают сухие листья в дрожащем на ветру осиннике. Река, кажется, была рядом. Это было видно по слабым просветам среди густолесья. Словно бледный лик пытался проглянуть сквозь ветви облетающих дубов и кленов. В сторону реки тянулась узкая тропинка, местами перевитая упавшими травами.
- Нам туда, - махнул рукой Андрей, отирая пот, струящийся из-под шлема.
- Ты бы хоть каску снял, - замечаю.
- Я бы еще противогаз напялил, дымишь, как паровоз… Что с мотоциклом? На днях перебирал, карбюратор новый поставил. Должно быть все – чики-чики… А он на ходу вырубился, будто зажигание отключили.
- На месте глянем. Хоть к берегу выбраться…
Мы вытолкали мотоцикл на тропинку и, поскальзываясь на сырых листьях, покатили его к реке. Вскоре лиственный лес стал темнее и гуще, переходя в черный ельник, где стало уже темно, как поздним вечером. А реки все не было. Она словно отодвигалась о нас, хотя по нашим расчетам должна находиться рядом.
Заморосил дождь, шурша по жухлой траве. А впереди и просвета не было видно, только белесый туман стелился под елями, переползая через тропинку. Но будто бы слабый свет стал виден за этим туманом и блестящими от дождя деревьями. Определенно, это был свет, но только сумеречный и колеблющийся, не похожий на прогалину по руслу реки.
- Костер что ли запалили? – почему-то шепчет Андрей.
- Чего ты, шепотом?..
- Не знаю. Место какое-то странное. Был здесь не раз, а все по-другому.
- По осени всегда так, когда листья опадут. Зимой вообще не узнаешь, - почему-то шепчу и я.
- Так-то так…
Деревья словно отодвинулись, и перед нами открылась поляна, на краю которой стоял темный сруб с провалившейся крышей. Дом казался бы совсем нежилым, но маленькие оконца и поляна перед срубом освещались керосиновой лампой, которая стояла на подоконнике. Около лампы сидел большой носастый кот с кисточками на ушах и внимательно следил за нашим приближением. Блеснув яркими в свете лампы глазами, словно включив дальний свет, он спрыгнул куда-то в глубь дома. И сразу в оконце возник темный силуэт женщины в накинутом по-простому платке.
- Доложил он ей, что ли? Секьюрити хвостатый, фейс контроль, – толкнул меня Андрей, хрюкнув в кулак.
- Так здесь вообще классика… Баба Яга, кот, избушка на курьих ножках. Ворона только не хватает.
- Вон сидит, - махнул рукой Андрей, показывая на раскоряченную сухостоину, белеющую в сумерках.
И точно: на фоне выбеленного ветрами ствола был виден настороженный ворон, пригнувшийся и взъерошенный от дождя. Сверкнув глазом, он шумно снялся и полетел в ельник. «Крон…кх, кру-ун», - послышалось уже в лесу раздраженное и хриплое, как с простуды.
- Чего птичку побеспокоили? Сидела себе, не мешала… Ходют тут по лесу.., - послышалось от дома ворчливое. – Чего в тепле не сидится, чего все ищете?..
Мы подошли к полуоткрытому оконцу. Из него строго глядела крупная и по-мужски широкоплечая старуха.
- Если что промышляете по воровскому делу, то здесь брать нечего. И деревни рядом нет. Что плохое за душой имеете, так я сама отпор дам, мало не будет, - она показала мосластые кулаки, перевитые жилами. – И ружье имеется.
- Нам бы только к реке выйти. Заблудились, кажется. Вроде, и место знаем, а найти не можем подход к воде.
- Знаете-знаете… Лукавое это место, не простое, теряющееся и заговоренное. Всякий раз новое. Рыбаки, что ли?
- Да, бабушка.
- Бабушка… Внучата… Софья меня зовут.
- А по отчеству?
- Хватит и Софьи. Ладно, Андрюшка и Алексашка, провожу я вас. Вижу, просто побездельничать приехали, рыбалкой балуясь, да водки попить. И не смотрите дураками, вижу я вас насквозь, еще там увидела, когда на дороге встали. Да и встали то не случайно… Это я уж просто так выспрашивала, для формы.
- Софья, вы, кажется, за детей нас держите. Двадцать первый век на дворе. Ведьмаки и ведуньи сейчас в город перебрались, лохов разводить. Если не секрет, как имена-то наши узнали? Из поселкового совета Палыч эсэмэс скинул?
- Лесной дядя шепнул. Верьте-не верьте, ваше дело…Главное, в лесу не гадьте и на реке. Иначе и ваш Палыч не поможет, пузан сладкоречивый.
- А вы-то здесь что делаете, Софья? Одна, в лесу? До поселка не близко. Что-то и есть ведь надо. Да и жилье у вас совсем разваливается.
- Сыночка я своего тут жду. Ушел на рыбалку, и что-то долго нет его. Придет, кровинка моя, а там и крышу починит. Он у меня все умеет, самостоятельный. Заигрался, наверное, на реке. А потом и квартиру нам дадут за это жилье. Вот потому и живу здесь, охраняю, чтобы потом в квартире нам с Лёней-сыночком спокойно пожить. Дадут ведь, нам квартиренку-то, мужики, а? – Софья как-то осела слабо, наклонила голову, и глаза ее остановились невидяще где-то за нами. «Лёнечка ты мой, дадут нам с тобой квартирку, заживем. Еще как заживем, хороший мой… Ты главное там у воды поосторожней и домой поспешай…Заждалась я».
Мы переглянулись. Ничейная развалина в лесу вдали от всякого жилья. Какая квартира? Сыночек у реки заигрался…
- Софья, а сколько лет вашему сыну?
- Так двенадцать годков еще всего. Маленький, но хозяйственный мужик будет. Вот придет только… На реке задержался, придет. А покушать у нас тоже есть. Васяня нам то зайчика-беляка принесет, то глухаря. Я, бывает, уточку подстрелю, сетку в старице помочкую. Рыба у нас всегда на столе имеется, хоть карась ленивый, хоть щука травянка, что с реки забивается по весне. И хлеб у нас есть, сама пеку. А ягод и грибов здесь хватает не только свежими поесть, но и в заготовку остается .
- А Васяня кто у нас? Еще один сын?
- Кот это, Васяня. Да вон глядит на вас. Осторожней с ним. Хаус африканский, камышовый. Чужих, чуть что, сразу дерет нещадно. А ворон Карлуша, тот, кого вы побеспокоили, яйца птичьи подкладывает каждое утро на крыльцо. Старый уже, сам больной, а заботится. Так и живем. Ну, ладно, заболталась я с вами, покажу дорогу и буду сынка ждать.
Софья проводила нас до края поляны, а там сразу будто открылся другой мир, светлый и просторный, где за краем леса плавилось солнце оранжево-тепло, и бежала река, позванивая на перекатах.
- Ну, ладно, мужики, ни хвоста вам, ни чешуи, а про баловство на реке помните, лишнего не берите.
- Удачи и вам, и Лёне вашему привет.
- Спасибо, добрые люди, передам, как придет. Обратно с мотоциклом вдоль реки потарахтите, вон туда, а там на тропу выберетесь, которая на дорогу выведет. Сюда не возвращайтесь, не найдете путь.
- А почему?
- Не стану объяснять. Не поймете все равно.
Ошеломленные, мы стояли на берегу. Почему-то немного кружилась голова. Оглянулись, а Софьи уже не было.
- Чертовщина.., - начал, было, Андрей…
- Забудь, крыша поедет. Давай снасти выставлять.
До самого позднего вечера мы насаживали на крючки закидушек резаных сорожек и мочки подлистников. Забрасывали снасти, целя тяжелыми грузилами под высокий правый берег. А едва стемнело до черноты, как брякнул один колокольчик, другой… Налим вышел на косу перед ямой, хватая сонную ребешку и все, что копошится на дне. В свете фонарика видно, как, мягко качнувшись, осел вдруг колокольчик закидушки, тенькнул звонко и осторожно на излете, а потом уже забренчал монотонно и настойчиво. Толкнуло в руку после подсечки и, словно придавило ко дну поводок с живой тяжестью, а потом пошло, отдаваясь по леске короткими толчками. Всплеск на мели, белое изворотливое брюхо, и вот уже вьется в руках змея-не змея – черный и ледяной налим за килограмм, разжимая ладони сильными упругими мышцами. Теперь – к другой закидушке, где колокольчик брякал. И там налим ждал терпеливо. А потом присели мы с Андреем поужинать. У костра и с водки разговорились, между делом, пытаясь привести мысли в порядок.
- Слушай, Лёне-то ее всего двенадцать, а ей не меньше восьмидесяти… Это как? – блестит глазами Андрей, дохрустывая огурец-малосол.
- Да здесь все непонятно. Ворон яйца носит на завтрак, кот какой-то африканский, хаус, на рысь больше похожий. Зайцев душит и, как собака, хозяйке выдает без расписки.. К Палычу подъедем, его район, расскажет, что да как…
Утром мотоцикл завелся с первого пинка. До обеда и к Палычу подкатили.
- Э-э, мужики, да это Софья Прокловна, безумная, - объяснил нам старый товарищ. – Во всем нормальная, пока речь о Лёньке не заходит. С катушек она не просто так съехала. Сын у ней, Лёня, утонул в том самом месте, где вы были. Я Софью сколько раз уговаривал в поселок переехать, комнату ей давал в бараке, с удобствами, хоть и не со всеми. Она – ни в какую. Силой даже забирали, в смирительной рубашке. Так она замки в психушке как-то отмыкала и снова в лес возвращалась – сына ждать. Но, по правде сказать, странно как-то, но помогала она. Всех хищников с электросачками и динамитом вывела с реки. Ни один не суется больше. Любая машина встает у ее поста, и все проходят через нее. Что потом – непонятно. Если с удочкой, как вы, ловят, отдыхают. Да хоть с сетями, если немного их, а рыба только на еду. Другие бегут, а потом ссатся под себя да с ложки едят, маму зовут и пузыри пускают.
Года через два мы с Андреем снова были здесь. Как нам рассказал Палыч, Софья Прокловна умерла, а к месту, где она жила, и близко никто больше не подходил с одного времени. Видели и не раз, как в яркое полнолуние шла по той поляне высокая женщина, держа за руку мальчика, а рядом кот здоровенный семенил, с вороном на спине…

[Affirmo]

Фантастика тоже разной бывает. Она основана на фантастическом допущении, но если только на нём всё и строить, то это не будет интересно никому. Или узкому кругу поклонников жанра. Я тоже не люблю голимую космооперу или орко-эльфийское фентези. Не помню, кто-то из современников сказал: если написано так, чтобы читатель вжился, то жанр не имеет значения.

[talnik]

Фантастика тоже разной бывает. Она основана на фантастическом допущении, но если только на нём всё и строить, то это не будет интересно никому. Или узкому кругу поклонников жанра. Я тоже не люблю голимую космооперу или орко-эльфийское фентези. Не помню, кто-то из современников сказал: если написано так, чтобы читатель вжился, то жанр не имеет значения.

Помните?: Клиффорд Саймак, Бредбери, Айзек Азимов, Стругацкие (здесь у меня всегда вопрос) Что касается - вжился... Удивительно, но пока не знаю. Может, случается белочка приходит. Причем, на все мои утверждения о реальности ее прихода сами знаете ответ. Нет, на самом деле просто есть старый дом, кот, в свете Луны, ловящий бабочек, его профиль. Любой бы фотохудожник отдал бы все. Нет, не провинциальные авторы.. Им не заплатят. Вот здесь странная вещь, не литература.. Как она все же должна быть Вы читаете Донцову?. Полки магазинов заполнены ей. Понятно, история с раком и восстановлением дженщины вызывает эффект Голливуда.