Судьба, Автор: Елена Езорина (Кенира) Опции

[Каркун]

Автор: Елена Езорина (Кенира)


Судьба



Миледи Хима теребила страницы потрепанной книги.
Вчера ей наконец-то повезло посетить привокзальную барахолку, откуда она принесла немало забавных вещичек. Среди них, судя по обложке, оказалось книжное издание какого-то Пушкина. Миледи то и дело водила изящным ногтем по выцветшим строкам, безмолвно шевеля губами.
«Свет мой, зеркальце, скажи…», — прочел лорд Зоокз из-за ее спины. Он подошел к женщине, словно призрак.
— Читаешь очередную книгу дикарей? — спросил лорд.
Миледи Хима поспешно спрятала томик книги, и притворилась, что поправляет подушки дивана, на которые тут же прилегла.
Лорд не унимался. Вместе с ним в спальню проникли, возбуждающие аппетит, запахи.
— Потеряешь интерес к изысканной жизни, читая подобное, — он недвусмысленно окинул ее взглядом. — Дикари с их маленьким мозгом не в силах понять нашу истинную натуру, а ты их равняешь с нами. Этих ничтожеств. Допрыгаешь до их уровня. Мы рождены, чтобы владеть людьми, а не изучать их ущербную культуру. Они же не создают ничего грандиозного. Не умеют повелевать планетами, мирами. Одно слово — дикари! Пойдем лучше, подкрепимся кендарскими деликатесами — надоела приспособленная еда. Долгожданный контейнер прибыл, небось, уже слышала? И посланник нарисовался, кажется, Лайрон. Твой любимчик с давних времен, надеюсь, помнишь этого наглеца?
Лорд Зоокз, не дождавшись ответа от сконфуженной миледи, смачно плюнул в распахнутое окно и направился к двери в трапезную бывшего монастыря.
Налетел ветер, и растрепал вспотевшие на висках лорда волосы. Тот остановился. Однако тридцатиоднолетнего, по человеческим меркам, кендарца не заботила испорченная прическа. Шрам на лице, оставленный в первой жизни безумным дикарем, сильно воспалился. Хотелось его почесать, хотя на днях он уже расковырял рубец в кровь, чем выдал себя на торжественном приеме в собственную честь.
Лорд Зоокз молча негодовал: «Черт! Гостей угробил, а хотел лишь связи укрепить. Зря они панику развели при виде зеленой крови! Моей крови! Никчемная вечеринка бестолковых людишек. Как я не сдержался? Подумаешь, может, у меня блохи завелись? Может, я их раздавил? Их полно, кто имеет, наверное. Или нет? Чертовы дикари! Они чешутся, как приматы, а мне нельзя? Стоило лучше изучить людей, а не их предков — обезьян».
Лорд Зоокз задел подсохшую корочку на заживающем шраме, тот снова начал кровоточить.
«Чешется, через панцирь жжет. Не броня, дрянь натянута. Надо сменить его, все равно скоро обновляться. Совета Кары поддержит меня, иначе, зачем их посланник явился в колонию? Подумаешь, дикарей растерзал. Некого там было щадить», — вертелось в голове лорда.
Миледи встала, подошла, и небрежно потрепала лорда Зоокза за шею, чем развеяла его гнетущие мысли. Только сейчас ее прикосновения раздражали подстать солнечному ультрафиолету.
— Переживаешь? — спросила она.
— Из-за того, что ты снова на кровавой диете? Ничего, Лайрон любит тощих. Уже видела его?
— Ну, ты — заноза ржавая! Будто он из-за меня здесь! Могу ведь слово замолвить. Хочешь? — миледи прильнула щекой к плечу лорда и скривилась в улыбке.
— Чего хочу, ты догадалась, поди, сама, Хима. Узнай-ка лучше, зачем его так некстати сюда принесло, в мой город.
Словно фокусник, миледи Хима сменила человеческий образ. Он растворился в неприятной пахучей дымке — сладковато-перепрелом запахе существа.
Черные, бездонные глаза на треугольной голове и упругие ноги, каждая из которых заканчивалась когтем размером с лапу гигантской гориллы — так стала выглядеть некогда красивая женщина. Ее бесформенное туловище скрывалось за зеленоватым панцирем, щедро увешанным выпуклыми отделениями для, невиданных землянам, оружия и предметов. Из одного кармана виднелась рукоятка обычного ПМ.
Лорд Зоокз презрительно фыркнул, и тоже изменил внешность. Его панцирь отливал пурпуром — знаком власти на Земле.
— А сам, чего не спросишь? — продолжила миледи как ни в чем не бывало. — За полвека проживания вокруг дикарей ты одичал и забыл, как применять мнемокинез? Еще меня укоряешь происхождением! Как тебя утвердили мэром? Неужели ошиблись? Забыл, ради чего живем? Тебя здесь люди видным человеком считают, богачом, главой города — способного шагать по головам ради дела. Так что не смей никому раскрывать нас, оставь, как есть! Всему время и срок. Или, может, разучился вертеть людьми? Так научись, они же дикари, в конце концов. Я восхищалась тобой, а ты показал себя на дикарской вечеринке. Мэр — единственная выжившая жертва! То-то запестрят газетные заголовки! — громогласно злорадствовала миледи.
— Газетчикам и полицейским я удачно заткнул рты — власти хватило. Не будет никакой шумихи. Не ворчи. А вот что делать с Лайроном? Не даром его прислал Совет Кары. Смотри, не проговорись ему в пастели, ненасытная Хима, — лорд Зоокз грубо оттолкнул ее. — Все оступаются!
— Поэтому ты предпочел уничтожить сливки протухшего общества? На меня говоришь, а сам так задешево сглупил. Ценнее для нас упитанные особи, а не доходяги из трущоб, элиту приятнее перерабатывать на еду, а ты в разнос ее пустил. Как некрасиво.
Лорд Зоокз дрожал, как рябь на воде. Миледи донимала его неудобными вопросами, зная, что он всецело виноват. До прибытия Лайрона в бывший монастырь преданность миледи умиляла, теперь же — явно осталась в прошлом.
Лорд Зоокз считал себя достойным наместником, хотя и неопытным в силу лет.
— Когда отправляют сырье? Ты откроешь гиперпорт, или позволишь опекать себя, принимая его неуклюжие знаки? Порой, случались накладки, но урожай я собирал и собираю отменный. Ты знаешь, они все — бездомные. Лайрон тут из-за этого сырья? Он тебе там не говорил? — лорд громко причмокнул.
— Хватит о нем болтать, заело фонограмму, что ли? Надоела зависть, как подгоревший тост по утрам. Да и сомнительные слухи ни к лицу мэру продажного городка. Ты насколько хочешь узнать, зачем он тут? Так хочешь, что готов меня изощренно допрашивать?
Лорд оживился:
— Какого городка? Погоди, на меня что, доносят, и кто это? Я взятки не беру!
— Неважно, слухи они такие, знаешь, дорогой, я тебе сочувствую, — миледи Хима, хохоча, обернулась человеком, и вышла из комнаты.
Лорд Зоокз застыл в непонимании.
За расправу на последней вечеринке он ждал наказания, о чем постоянно напоминали косые взгляды вышколенных слуг. Он как минимум надеялся на публичное порицание, не более. Щадить дикарей, узнавших истинную сущность зейнарцев, запрещалось Советом Кары, как и оправдываться перед Советом за раскрытие настоящей личности перед дикарями. Да он и не собирался. Но брать взятки от дикарей? Что за чушь?
Газетчики под забором резиденции лорда наперебой гласили: «Сенсация! У мэра никчемная охрана! Кто его люди?»
Лорд Зоокз терял доверие как избирателей, так и Совета.
Зудящий шрам напоминал ему, что он уже переживал смерть, и его снова возродили. Дали шанс жить дальше, служить правителю Кендара, которого никто не видел.
Теперь же на горизонте нарисовался Лайрон.
Лорд Зоокз вздохнул, оскалил зубы, сменил привычный образ на человеческий вид, и последовал за миледи.

***
Стены обеденного зала блестели от влаги, сочившейся по булыжникам. Только они остались нетронутыми в трапезной со времен разорения бывшего монастыря. Остальной интерьер преобразился: шикарные люстры изысканного дизайна, мебель на тончайших ножках, занавеска на единственном окне, колыхалась, словно слетела с головы невесты. И все это намокало.
Дворецкий метался между столом и тряпками, разбросанными по полу. Ему приходилось их менять, как только они намокали.
— Хорошо поплавал? — миледи допила бокал с вином, и вертела его в руках.
— Да, огромный бассейн. Жаль, мелковат, так что пришлось его постоянно доливать, — отозвался чавкающий Лайрон.
— Он как раз над нами, между прочим.
— А, так вот откуда сырость. Как вы живете? Или мэру сойдет и так?
— Лучше бы рот заткнул, и жевал, — пробурчал Зоокз, проглатывая еду.
— Бестактность впечатляет! Между прочим, я тут из-за тебя. Не интересно, зачем? А впрочем, не отвечай, сам скажу. Ты раскрыл себя, так или иначе. И на днях уезжаешь домой! Так решил Совет Кары, — Лайрон с любопытством одновременно наблюдал за возней дворецкого.
— А не хочешь ли еще поплавать? Тут и озеро есть, там воды тебе хватит.
Миледи Хима сразу поняла, что к тайнам лорда Зоокза прибавится еще одна.
Она неспешно встала из-за стола, и почти дойдя до Лайрона, выстрелила в его голову.
Лайрон свалился со стула.
Пять минут тянулись безмолвно.
Мертвец ожил, встал, и нацелил свой бластер на миледи Химу.
— Вздумала убить этой игрушкой? Жизнь вечна!
— Зато объяснять не придется! — миледи ловко всаживала пули из ПМ в тучное тело Лайрона. Он наступал.
— Или ты, или я! Решит — дуэль! — визгнул Лайрон, и выхватил из одежды пистолет свободной рукой.
Пули срикошетили от защитного панциря миледи, которая в ответ весьма кстати атаковала.
— Пистолет Макарова надежней! Знай, этот мир!
Воскресшего Лайрона окончательно сразило свинцом.
— Ты поражаешь, Хима! — Лорд Зоокз ликовал. Совет Кары тут не прицепится к нему. А за донос полагалась награда, — Какая скорость, какая реакция! Вызову надежных людей, все подчистят.
— Не спеши, успеет полиция. Теперь стреляй ты, ведь он выглядит, как человек. Пусть думают, что ты в очередной раз защищался.
— На дуэли?
— Какая дуэль? От преступника.
Лорд Зоокз взял у нее ПМ, вставил очередную обойму, и выстрелил в мертвого Лайрона.
Дворецкий в очередной раз протер насухо пол. Глухонемой с рождения, он привык ко всему.
— Принеси чаю, — мысленно приказала миледи. Сейчас ей предстояла работа. — Зоокз, дорогой, кому ты хотел звонить?
Грохот от упавшего трупа разнесся по этажу.
Леди Хима обтерла рукоятку пистолета Лайрона, и вложила оружие в холодную руку Зоокза.

[silverrat]

Мама дорогая, а скока пафоса. Вроде какие-то важные лица, а разговаривают как дети, которые играют во взрослых. Если автор писал стеб, то у него получилось хорошо. Во всех остальных случаях пока слабовато. Финал фееричен. Но если юмор, то он удался.