Загадки Млечного Пути, цикл мелких рассказов Опции

[Space_Explorer]

Нас было трое: я, Важевский и Эдгар. Скрючившись среди тропической растительности одной из отдаленных планет Млечного Пути, мы уже третьи сутки пытались поймать венерианскую псевдособаку. Жара стояла невыносимая, недостаток кислорода жёг легкие. Пот ручьями струился по спине. И чтобы я хоть раз еще раскошелился на противопотные костюмы!?

- Кто вообще назвал эту собаку венерианской? – вопрошал Важевский, когда мы заходили на посадку. – На Венере нет собак, ни псевдо, ни каких-либо других!

- Да какое нам дело? – я судорожно вцепился в рычаги управления, точно дозируя тягу при входе в атмосферу.

Этимологические рассуждения волновали меня сейчас меньше всего. А вот Важевского всегда тянуло поболтать при планетарных маневрах - слишком уж его нервировала тряска корабля. Иной раз я думаю, что в компании с ним следует летать только на Луну: в безвоздушном пространстве Важевский крайне сдержан и молчалив.

- В моей базе данных нет подробных сведений об этом животном, - неожиданно прогнусавил Эдгар из-за спины. – Единственная достоверная информация – эта собака способна исчезать и появляться в одной и той же метрике пространства. Именно поэтому её называют «псевдо», что обусловлено энергетическим…

- Заткнись, чертова железяка! – в сердцах выпалил я, стараясь удержать корабль на курсе и лавируя между облаками. – Я слышал это уже тысячу раз! Ты закончил с реактором?

- Все протечки устранены, фон не превышает норм ПДК. – покорно ответил робот.

-Тогда замри и больше ни звука!
- Выполняю, - безмятежно проскрежетал Эдгар и затих.

Важевский тем временем барабанил пальцами по клавиатуре бортового компьютера, вводя данные для расчета посадки и стараясь не ошибиться с цифрами. Я лишь коротко глянул на него и, удерживая истерично трясущийся штурвал правой рукой, левой потуже затянул ремни безопасности.

Наконец, корабль замер в считанных метрах от поверхности, подняв тучу пыли. Неуверенно качнувшись, он плавно опустился на выдвинувшиеся опоры, оставив в земле глубокую воронку, выжженную реактивной струей. Что ни говори, а в цифрах Важевский – дока!

Спустя три дня, измотанные, голодные и почти потерявшие надежду, мы засели неподалеку от корабля и решили в последний раз попытать счастья поймать треклятую псевдособаку. Притаившись в зарослях диковинных кустарников и стискивая в потных ладонях рукояти лучеметов, настроенных на паралич, мы не сводили глаз с приманки, источающей такое амбре, что даже у Эдгара окуляры расфокусировались. Сам робот объяснял это повышенной влажностью, виновато поскрипывая суставами каждый раз, когда протирал свои запотевшие глаза. Нам же с Важевским ничего не оставалось, как напялить дыхательные маски и молча утирать пот со лба, глазея на разлагающийся на опушке трупик местного грызуна. По заверениям директора зоопарка редких видов животных на Омеге-5, заказавшего поимку псевдособаки, эта приманка просто сведет норовящего раствориться в воздухе пса с ума, заставив его материализоваться и насладиться едой. Сатанея, я мысленно пообещал себе накормить директора этим самым грызуном, а может и отвесить ему пару смачных оплеух за такое очевидное вранье. И черт с ним, что денег, так необходимых на ремонт корабля, за работу не получить. Ведь Эдгар снова залатал дырявый реактор, того глядишь, и хватит еще на пару стандартных месяцев полета…

- Значит, время от времени эта собака искажает пространственную метрику? - вдруг тихо изрек Важевский, стянув маску на шею.

Я закатил глаза. Иногда мой компаньон, способный решать в уме дифференциальные уравнения шестого порядка, проявлял высший пилотаж в занудстве.

- Да, точно. - Глухо ответил я.
- То есть иногда собака может становиться невидимой, но затем, когда захочет, снова принимать форму, видимую в естественном спектре?

- Именно так. Я же тебе объяснял!

- А что если все наоборот? Что, если собаки изначально не существует, и что видимая ее форма – ничто иное, как способ спрятаться от кого-то, обитающего в невидимом спектре? Кто-нибудь в самом деле видел, как она, скажем, ест? Или щупал её? Вдруг она исчезает не только визуально, но и материально?

Я задумался. А ведь и верно. Что если мы пытаемся поймать не реального зверя, а всего лишь некую проекцию существа из другого пространства? Что, если эта собака вовсе не собака, а, к примеру, шестиногий слон, принимающий в нашей метрике пространства вид собаки?

- Рассуждения сэра Важевского вполне имеют под собой основания – вставил слово Эдгар, ловко хватая железными пальцами здоровенного червя, норовившего заползти ему в сервисное отверстие на корпусе. – Если взять за основу двойственность Шреддингера, коррелирующую с …

На секунду повисла гнетущая тишина. Я в замешательстве уставился на обычно разговорчивого робота, так неожиданно замолчавшего.

- Регистрирую изменение энергетического поля – вдруг выпалил робот. - Активность нейронов, мыслительный процесс, инстинкт…
Мы с Важевским затаили дыхание.
- Включаю инфракрасное зрение окуляров… - продолжал монотонно бубнить Эдгар.

Это наверняка псевдособака! Усталость как рукой сняло. Мысленно я уже представлял себе новехонький реактор, отполированные дюзы…
Вдруг воздух наполнило хлопанье крыльев. Затем раздался гортанный крик, и некий летающий ящер, отдаленно напоминающий земного птеродактиля, спикировал и схватил несчастную тушку, унося ее ввысь. С таким трудом пойманная приманка улетала стремительно и безвозвратно.

- Ну, с меня хватит.

Я в отчаянии пальнул из лучемета вдогонку проклятой твари, укравшей у нас законную добычу, и поплелся к звездолету. В след мне скрипел заржавевший во влажном климате Эдгар. Чуть погодя меня догнал Важевский. Он принялся со склонной ему оптимистичной манерой убеждать меня, что не все так плохо, что корабль на ходу, что у нас еще целый ящик протеиновых батончиков, украденных тайком с одной из орбитальных баз. Что перед нами целая незаселенная планета, которая сулит прекрасные виды, экзотическую рыбалку, и еще целую кучу возможностей. Почему бы не устроить себе маленький отпуск? Наконец, он применил последний довод:

- Мы ведь можем привезти на Омегу-5 пустую клетку и сказать, что поймали псевдособаку. Кто докажет обратное? Она, мол, перешла в другую метрику из-за стресса!

Я шагал, не в силах сдержать улыбку. Важевский-таки поднял мне настроение. Такого компаньона еще поискать! Не зря судьба свела нас еще на службе в космическом флоте.

Подойдя к кораблю, я отправил Эдгара на очистку тормозных закрылок от копоти. Важевский вызвался прогревать двигатели и готовиться к взлету. Я же некоторое время придирчиво осматривал оплавленные листы карбидов носовой части звездолета, а затем отправился прямиком в грузовой отсек, ведомый урчащим желудком. Каково же было мое удивление, когда я увидел здоровенного полупрозрачного мерцающего пса, зарывшегося мордой в ящик с протеиновыми батончиками.

[Space_Explorer]

- Где ты предлагаешь совершить посадку !? – Я ошарашенно уставился на Важевского, не веря своим ушам.
- Знаю, звучит странно…
- Странно? Нет, это не странно. – Я мерил шагами рубку, оказавшуюся вдруг такой тесной. - Это дико, совершенно невообразимо и вообще отдает сумасшествием! Как вышло, что эти гуманоиды не могут организовать посадку на земле или плавающей платформе? Кто вообще согласится влетать на корабле в чрево гигантской плавающей рыбы?

Важевский вздохнул.
- Строго говоря, это не совсем рыба, а продукт биоинженерии. Большая подводная лодка, только из живых тканей. Не надо думать о ней, как о мыслящем существе. Никто нас переваривать не будет, ведь внутри живут несколько сотен гуманоидов!

Я с сомнением глядел на своего помощника, не понимая до конца его мотивов. Разумеется, гонорар за доставку груза выглядел вполне внушительно, но обычно осторожный Важевский, нервничающий даже при заходе в плотные слои атмосферы, сторонился подобных авантюр. К тому же ввязываться в междоусобную войну примитивных кланов, нарушая пункт «Б» параграфа 4 Межгалактического кодекса о невмешательстве в дела рас, не осваивающих космос, грозило неприятностями. Конечно, участие это лишь косвенное, и при должном желании вполне возможно истолковать параграф 4 на свой лад…

Опустившись в кресло первого пилота, я задумался, уставившись сквозь обзорный иллюминатор на техников станции «Йошино», снующих по фермам вдоль нашего корабля. Основной ремонт был завершен, оставались еще незначительные тесты. Через несколько часов появится готовность к взлету, но до сих пор неясно, куда же лететь. Работы, кроме той, что предлагал Важевский, якобы узнавший о ней от исследовательской группы в одном питейном заведении станции, не предвиделось. Конечно, средств на существование от продажи псевдо-собаки оставалось еще достаточно, но жизнь научила меня не расслабляться. Никогда не знаешь, насколько может затянуться временная безработица. И если подворачивался шанс – лучше его использовать. Вот только на этот раз все выглядело уж чересчур необычно. Я даже про планету такую не слышал, равно как и про звездную систему, в которой она находилась, что уж говорить о ее жителях и их технологиях. Влететь в пасть левиафана?

Важевский буравил мой затылок взглядом. Я это чувствовал. Но никак не мог оторвать завороженного взгляда от нутра станции. Изнутри сферический ремонтный док действительно поражал! Гигантские своды с сотнями стапелей, светящихся позиционными огнями, несметный обслуживающий персонал, роботы- погрузчики, грохочущие мощными ногами по железному настилу многочисленных уровней. Жужжащие ремонтные дроны, покоящиеся в транспортировочных люльках демонтированные реакторы, дюзы, батареи. Свисающие, словно древние лианы заболоченных планет, толстые силовые кабели, интерфейсы, топливные шланги. На верхних уровнях желтели герметичными створками боксы для покраски. Сколько сил и времени человечество потратило, чтобы возвести этого рукотворного монстра, бороздящего теперь космос? Если подумать, нас уже поглотил левиафан, пускай сшитый из карбидов, титана и стали.

Мои размышления прервал шум открывающейся двери. В рубку вошел Эдгар, слепящий отполированным корпусом. Его окуляры сверкали новой оптикой, а смазанные суставы и сервоприводы при движении не издавали ни звука.

- Рад снова тебя видеть, старина! – я встал и хлопнул робота по железному плечу, искренне улыбнувшись. – Ох и заставил ты нас поволноваться!
- Прошу меня извинить, капитан. – Эдгар смущенно моргнул височным светодиодом. - Думаю, причиной моего несанкционированного проникновения в реактор послужил сбой в узле контроля логики…
- Неважно. – я махнул рукой. – Главное, сейчас ты в полном порядке, и выглядишь даже лучше прежнего!
- Ремонт оказался вполне квалифицированным. – согласился Эдгар и для верности покрутил окулярами, демонстрируя обновленные линзы. В общем-то, их замена была необязательна, но я чувствовал себя виноватым, а потому не скупился на небольшую модернизацию.
- Приветствую, сэр Важевский!
- Привет, Эдгар, - задумчивое лицо моего помощника на миг просветлело, отвлеченное вопросом, но тут же снова погрузилось в тень.

Я некоторое время стоял в нерешительности, переводя взгляд с теребившего губу Важевского на играющегося новыми окулярами Эдгара. В воздухе по-прежнему висел вопрос о предстоящем курсе. А может, задержаться тут, на «Йошино»? Арендовать дом на внешнем Кольце, отдохнуть? Странное дело, но мысль о громадном живом корабле, плавающем в океанских глубинах, не давала мне покоя. Страх перед неизвестным сменился азартом и любопытством. К тому же, наверняка кто-то уже проделывал подобный фортель с посадкой внутри морского чудовища.

- Эдгар, поройся в своей базе данных, - сказал я роботу. – Планета Азур системы Китаб. Интересуют биокорабли, используемые морскими кланами.
- Формирую запрос. – Ответил Эдгар. Его височный светодиод часто заморгал, начался процесс анализа релевантных данных.
Я снова плюхнулся в кресло, не обращая внимания на встрепенувшегося Важевского. Ожидая информации от робота, я закрыл глаза и заложил руки за голову. Вскоре последовал ответ:
- Планета Азур системы Китаб – земного типа, процент суши менее тридцати процентов. Заселена тремя воинствующими расами, которые в свою очередь делятся на кланы. Корабли морских кланов представляют собой живую ткань на костном каркасе с искусственным метаболизмом и зачаточным сознанием на уровне контролируемых инстинктов. Позволяет погружаться на глубины до одного километра, а также вести боевые действия путем выстреливания игл. Водоизмещение колеблется от тридцати до трехсот тысяч тонн. Посадка осуществляется через пасть, распахиваемую таким кораблем при выходе на поверхность водной толщи. Внутри, где у многих животных расположен корень языка, находится костная посадочная платформа, что исключает возможность нанесения вреда мягким тканям корабля реактивными струями. Питание такого судна осуществляется морскими биоресурсами.

Эдгар замолчал, ожидая дальнейшей команды. Я не шевелился, молча обдумывая информацию. Решение уже готово было соскочить с кончика языка, но мне хотелось еще немного помучить своего помощника, явно замыслившего нечто большее, чем просто заработок. Что ж, этот полет обещал быть интересным.
Я открыл глаза и глянул на Важевского. Тот, казалось, не дышал.
- Вводи данные нового курса, Тэд. Летим на Азур.