Тени потерянного будущего, киберпанк Опции

[Revan]

Предыдущий роман закончил, с большим скрипом. После чего занялся полным переосмыслением отношения к языку, а также решил поработать над стилем. Что получилось, пока не знаю.
Читал, играл, смотрел прилично киберпанка и понял, что неожиданно серьезного киберпанка не так много. Здесь попытка написать подобное. Пока получается пародия на 1984 в рамках киберпанка, близкого к постапокалипсису. Да еще с попытками закоса под неонуар
(Произведение уже выкладывалось здесь, но его предыдущая, абсолютно неудачная версия).

Тени потерянного будущего.

Глава 1.

Суверенная Российская Федерация. Новосибирск. 20 января. 2045 год.

Квартира Кирилла. 9:58

Третья кружка синтетического кофе закончилась незаметно. По нажатию одной единственной кнопки на кофеварке неподалеку, тесная кухня наполнилась едва различимым размеренным гудением.
Кирилл встречал так каждый рассвет по возможности, сидя у окна и наблюдая, как бледный солнечный круг пробивается сквозь городской смог. Ему повезло жить на двухсот пятом этаже, да еще близко к окраине мегаполиса.
При такой плотной застройке многие давно позабыли, что такое закат или рассвет. Но не стоило ликовать раньше времени. Серые небоскребы росли как грибы. Уже чуть дальше шла стройка еще двух новых. И, к сожалению, переезд может влететь в целое состояние.
Но мужчина давно привык довольствоваться малым. Еще с последней гражданской войны.
Вкус кофе, особенно синтетического, никогда не вызывал положительных откликов в душе, но стал неизменной привычкой. Как и просыпаться вместе с рассветом.
Война неизменно диктовала свои законы. И человек вынужден подчиняться, чтобы выжить, хочет он того или нет. И избавиться от последствий порой не представляется возможным.
Неделю назад Кирилла покинула его последняя женщина. Просто собрала свои вещи и ушла. Но оставила записку. На обычной бумаге, которую даже в такой каморке предстояло поискать при засильи электронных устройств.
Мужчина помнил прикосновения к гладкой белоснежной поверхности, когда разворачивал адресованное ему послание.
Нет, причина ее поступка вовсе не заключалась в том, что он агент Федеральной Службы Безопасности. И не какой-то аналитик, следак или же простой патрульный. А служит в ударном подразделении, уступающим в подготовке только военному спецназу.
Все вовсе не так, как в старых американских фильмах, где девушки героев-полицейских не могут оставаться с ними, ибо те каждый день подвергают себя опасности. Что-то было в этой давно потерянной романтике трудной и далекой от реальности жизни голливудского копа…
Но у Кирилла все было сложнее. Прежде всего, с этой женщиной они съехались поначалу из расчета. Ей нужно было крепкое плечо, продвинутый паек, а ему борьба с одиночеством и типичные мужские желания.
Потом же проснулись истинные чувства. Но никакой взаимности от оперативника не последовало. Так было всегда, и он прекрасно осознавал свою проблему. И надеялся лишь на понимание.
Наивная вера. Мир сошел с ума больше тридцати лет назад. И такая вещь, как «понимание», умерла вместе со старыми порядками. Хотя, стоило признать, ее и не существовало никогда.
Иначе бы люди не оказались на дне мусорной ямы, которую себе и вырыли.
Так или иначе, «любовь» Кирилла сделала свой выбор. Одна из немногих свобод, которую люди по-настоящему могут позволить сегодня.
Было ли сожаление? Кроме того, что вновь навалятся бытовые проблемы, нет. Все к лучшему.
И все-таки мужчина долго мял записку после десятка перечитываний. И даже собирался связаться с женщиной по инфолинку, вшитому в ухо. Но передумал. Он не сможет дать ей то, что она хочет. А она не сможет жить по-другому. Думала, что сможет, но сильно просчиталась.
Такие, как она, редкость. Сегодняшний меркантилизм порой переходит все возможные границы. Но стоит винить в этом людей? Когда вопрос выживания серьезно встал для всех и каждого не только в этой стране, но и в мире, никого обвинить нельзя.
Вымершие львы не просили прощения у антилоп. А гиены не просили разрешения доесть за царями джунглей, а дожидались нужного момента…
Тут кофеварка дала о себе знать двойным писком. Первый говорил о готовности новых порций, а второй, более пронзительный, что запасы сырья в виде порошка закончились.
Что ж, в пайках такой роскоши не предусмотрено, неминуемо придется раскошелиться. Может, даже на черном рынке. Но с последним всегда лотерея: где-то попадается лучше товар, где-то хуже. Одного не отнять - там приемлемые цены, не то что в обычных торговых сетях.
Политика государство по выдворению из страны малополезных вещество делала свое дело. Первым делом из обихода вышли алкоголь и сигареты. Последние можно найти только на черном рынке, да и те из старых запасов или попросту самокрутки. А самогон же приравняли к производству наркотиков. И если за продажу табака можно присесть на шахты лет на десять, то даже за простую травку полагается смертная казнь.
И никто не станет делать разницы между распространением, хранением или употреблением. Впрочем, в случае подлога или накачки жертвы запретными веществами, проводилось тщательное расследование. Благодаря продвинутым медицинским технологиям и отлаженной работе следственных органов.количество дури в обычных районах сократилось до приемлемого минимума. Но все равно оставалось напастью в бедных кварталах, где и существовали черные рынки.
Интереснее же поступили с синтетическим кофеином, откуда генетики удалили лишнее, по их мнению. Первым делом поработали со вкусом, а уже потом с вредностью. Государство же взвинтило цены, побуждая население потреблять более полезные напитки, а то и простую воду.
В свою очередь рынок энергетических напитков окончательно ликвидировали лет семь назад. Поэтому кроме редкого теперь кофе для придания организму бодрости оставалось довольствоваться грузинским чаем. Одной единственной маркой под незамысловатым названием "Чай". .
Ибо индийским и другим мировым плантациям не повезло - они были уничтожены бактериями вместе с людьми, что знали все тонкости. Послевоенный период окончательно ликвидировал чайные технологии, оставив их за бортом. У человечества на уме было слишком много других забот.
Тем временем, Солнце продолжало неохотно подниматься над горизонтом. Часы по мысленному запросу через инфолинк вывели на сетчатку левого глаза цифры: 10:00. Через два часа начинается новая смена, и Кирилл поспешил приступить к завтраку.
Холодильник хранил в себе недельный запас пайков. Непроницаемые упаковки еще больше напоминали о военном прошлом. Как хозяина квартиры, так и о самой технологии изготовления питательного рациона. В положенном для оперативников ФСБ было больше изысканности при сравнении с военными. И витаминов несравнимо больше, чем в гражданских. Зато эти упаковки не разогревались самостоятельно. Такая роскошь только для армии.
Стоило приступить к еде после разогрева оной в микроволновке, как через инфолинк поступил запрос входящем вызове. На сетчатке проявилось имя родного брата. Мотнув головой, Кирилл мысленно оборвал вызов. Казалось, игнорировать единственного родственника - это как-то неправильно. Столько семей распалось за десятилетия конфликтов, и до сих пор отыскать кого-то было невероятно сложной задачей.
Кто-то пропал без вести или уехал далеко за рубеж. Зарегистрировался в корпорации "ИнфоГлоб" под другим именем. А то и просто не вживлял себе в голову столь удобное устройство взаимодействия, заменяющее по функциям телефон и, частично, компьютер. Противников подобного оставалось немало.
Младший братец же не относился ни к одной из категорий. К большому сожалению.
Живой, здоровый, и с последней моделью инфолинка в черепе. Но для борьбы с одиночеством, оперативник предпочел бы связаться с низшими формами жизнями, чем с единственной родной кровью.
Впрочем, настроение и так хуже некуда, и даже Иван не смог бы испортить его при всем желании. Вне работы мужчина всегда чувствовал себя не в своей тарелке и представлял жалкое зрелище. Только при облачении в броню возвращалось душевное равновесие. Почему? Неизвестно. Психологи ФСБ не смогли однозначно констатировать послевоенный синдром. Даже пару раз собирали целые консилиумы, рассматривая его дело. Никакой необычной реакции на внешние раздражители, равно как и беспричинных стрессов и приступов агрессии не обнаружилось. Поэтому при всей якобы отстраненности от бытия и эмоциональной атрофии, не было ни одной причины, по которой оперативник не мог выполнять свой долг. Тем более, что на службе даже в высших эшелонах организации попадались личности с медицинской припиской "психопат". Кириллу же поставили безобидное по сегодняшним меркам "социопат" и отправили служить дальше.
Собственно, вся эта комиссия всегда не более чем фарс. И ввели ее пять лет назад, когда в государстве установился какой-никакой порядок. Нужно было избавляться от ненужных кадров, хороших для войны, но не пригодных для более спокойного времени. Таких отправили куда подальше от простых граждан, благо полно таких мест, где они могут принести пользу.
Теперь же современные инженеры психологических наук хотели определить, не осталось ли в рядах ФСБ опасных типов. Или не стал ли кто таким за годы службы. Похвально, но можно и оставить в покое тех, у кого диагноз не менялся на протяжении полутора десятков лет.
Выпив последнюю чашку кофе после завтрака, Кирилл бросил упаковку от пайка в утилизатор мусора. И вскоре скрежет под раковиной дополнился всплесками посудомойки рядом. Да, такие камерные апартаменты несложно было содержать в чистоте.
Покинув кухню два на два метра, оперативник перешел в единственную комнату в квартире, не считая уборной. Но и та не могла похвастаться простором или высокими потолками. Как раз хватало под высокий рост мужчины, а нужный простор обеспечивала спартанская обстановка.
Мятая поношенная одежда висела на спинке старого кожаного дивана. Куртка из натуральной кожи была трофеем с Третьей Гражданской. Тогда вместе с остатками роты приказали брать резиденцию бандитского авторитета. Бывшего генерала армии, что присягнул на верность фашистам, что были до этого у власти. Вернее, просто продавал припрятанный с армейских складов арсенал, но правящие тогда коммунисты не делали различий. Каждый из выживших после тяжелого штурма ушел с богатыми трофеями, но до сей поры дожила лишь коричневая куртка. Все остальное, синтетическое, полагалось как государственному служащему: темно-серые брюки, рубашка и еще более темные сапоги. Если бы не отличающийся расцветкой диван, шкаф и другая мебель, то одежда могла запросто затеряться среди похожих по гамме стен и пола апартаментов.
Свет выключался автоматически при уходе, стоило приложить палец к считывателю отпечатка с другой стороны.
На узкой лестнице подъезда с трудом могли разойтись два человека. Да и последняя требовалась только в крайнем случае. С остальным прекрасно справлялся высокоскоростной лифт.
В этот раз с Кириллом на парковку ехали два молодых панка с верхних этажей. Может, они были и не прочь воспользоваться сломанной камерой в лифте и выпустить пар, порожденный избытком тестостерона. Но бейдж на куртке сразу отбил желание и заставил вжаться в другую часть дребезжащей коробки.
Небольшая пластинка с выгравированной большими буквами надписью "ФСБ" решала многие проблемы для сотрудников вне работы. За подделку и ношение подделки - смертная казнь. Опознавательный знак крепился к любой одежде. А, если нужно, то и к запястью.
И если камеру во множестве жилых комплексов сменить целая проблема, то количество разнообразных сканеров просто зашкаливало. С подделкой не пройдешь и пары кварталов. А если украл или снял оригинал с трупа агента, то все упрется в несовпадения данных о ДНК владельца пластинки с новым носителем.
Инфолинк - лишь вторая стадия. Первая - вживление чипа в запястье со всеми данными о владельце. Поэтому несовпадение можно выявить в течение пары секунд. При отсутствии же чипа, но с пластинкой "ФСБ" или какой другой, веселая поездка в ближайшее управление обеспечена.
Поэтому эти великовозрастные так и среагировали. Теперь стояли в кабине, опустив глаза. Вся наглая спесь исчезла без следа.
Впрочем, члены различных банд и субкультур, без определенного рода занятий - это редкость в черте основной части города. Днем эти панки исправно идут трудиться, а ночью выпускают на прогулке свои душонки. И так до первого серьезного преступления.
Проводить воспитательные беседы Кирилл никогда не горел желанием. Слова давно никто уже не слушает. Поэтому он молчал, когда увидел сына соседки-вдовы за вандализмом в одном из переулков. Человек сам определяет для себя, кем он является. И этот парень мог остановиться лишь сам. Но не сделал этого. И если его отправили на принудительные работы, значит, два предыдущих шанса тот тоже профукал.
Лифт остановился на нужном минус сто пятом этаже.
Современные серые и безликие небоскребы строились как вверх, так и вниз. В случае жилой многоэтажки там располагались не только технические помещения в самой глубине, но и огромная парковка.
Оперативник без проблем нашел свой автомобиль в этой огромной массе железа и пластика по специальной подсветке, которую позволял видеть лишь его инфолинк. Машина тоже служебная. Купить свою было непозволительной роскошью.
Большинство людей пользовалось услугами разветвленного метро и системы наземных поездов. Поэтому пробки на местных магистралях случались только из-за серьезных аварий. Вот выехать с парковки - это задача. Либо ждать очереди на грузовые лифты, либо подниматься наверх самостоятельно по петляющему вокруг этажей туннелю. Утром и вечером при наличии одной полосы в каждую из сторон случались заторы.
Кирилл решил не искушать судьбу и дождался лифта, встав на специальный маркер. Сканеры прошлись за время ожидания по автомобилю и его хозяину. Оперативник смерил машину, вмурованную в стену, безразличным взглядом. Примитивная модель. Сегодняшние террористы смогут взорвать жилой небоскреб без лишних хлопот. Вот только нет смысла. Породить анархию и хаос сложно, власть научилась их пресекать. А люди столько пережили, что страх перед терроризмом стоит на одной из самых низких ступеней. Теряется весь смысл…
Вместе с оперативником в лифт заехала молодая пара. Хлюпик за рулем, скорее всего, какой-то клерк в одной из корпораций. Жена, лет двадцати пяти, была на седьмом месяце. Сколько же эгоизма в людях, чтобы привести в этот мир еще одно живое существо?
Кирилл вновь вспомнил недавних панков. Их некрашеные, но вычурные прически, а также шмотки с нашивками – все это протест. Но при всем своем нонконформизме они те же самые обыденности, что и этот клерк за рулем. Наивно полагающий, что сможет жить, как и тридцать лет назад.
Судьба если соблаговолит, так и будет. Но мужчина давно перестал на нее полагаться. Многие в свое время совершили эту ошибку, и едва не лишились своего единственного дома. Этой жалкой, ничтожной, по сравнению с остальным космосом, прослойки. С одной стороны космос, с другой бесконечные пласты земли до самого центра планеты. Все погибло, теперь медленно догнивает.
А тут эти вычурные нонконформисты с их бесполезным протестом и наивные клерки. Быдло и лоулайферы. Последнее слово давно стало нарицательным, выйдя из сленга. По сути, каждый второй житель планеты – лоулайфер. Но не каждый лоулайфер – быдло. Последним называют маргиналов, бандитов, психов, торгашей с черного рынка и прочих. Шпана как раз в их числе.
Все с ног на голову. Но без этого, пожалуй, было бы совсем тоскливо. А тут хоть какое-то разнообразие.

[Revan]

Штаб-квартира ФСБ. 10:40

По сравнению с другими грандиозными сооружениями, новосибирское отделение ФСБ не впечатляло.
Пятидесятиэтажное здание, шириной в двести метров, стояло в центре огороженной территории. Внутри, на расчищенном плато, размещались вертолетные площадки и ангары с бронемашинами.
Жизнь вокруг кипела круглые сутки. Город засыпал ночью, да еще во многих районах объявляли комендантский час, но ФСБ работало без отдыха. Несколько смен, постоянное число резервистов под боком. В том числе и на случай большой войны. До подхода армии организация была единственным оплотом для защиты города.
Правда, воевать по-крупному больше не с кем. Фашисты, монархисты и коммунисты повержены, их организации деградировали до бандитских отрядов, которые даже между собой не могут договориться. Фашисткая Германия вместе с государствами-сателлитами отделена от РСФ Бесплодными землями Восточной Европы и европейской части России. Скандинавский союз не видит смысла в войне. Скорее, небольшая прослойка активных граждан не против взять реванш и вернуть Санкт-Петербург.
Угрозы же со стороны разбитых на огрызки Штатов, вымершей до десяти процентов Азии и ближневосточных регионов, что грызутся друг с другом, никакой не было. Угроза сомнительна, даже от стремительно набирающей силы Японии.
Гораздо важнее решить внутренние проблемы, где армия наводит порядок по-своему, ФСБ по-своему. А выйдет ли из этого толк, покажет время.
Кирилл же просто делал свою работу. И отчасти надеялся, что не застанет времени, когда будет достигнута недостижимая цель: мир и порядок на всей планете. Тогда и жизнь потеряет всякий смысл…
Тяжелые ворота были приоткрыты для въезда автомобилей, и роль шлагбаума играла лазерная стена, что отключалась автоматически после сканирования.
КПП же располагались как снаружи, так и внутри. Люди не доверяли одним лишь машинам из-за хакеров, что придумывали новые и новые способы обхода протоколов защиты. Но только отмороженные будут штурмовать такую цитадель. Охрана во дворе убедила в этом уже не одного сорвиголову.
Автоматические турели стояли на каждом перекрестке. Патрули регулярно сменяли друг друга. Все построено так, чтобы не осталось ни одного слепого угла. Дронов и роботов же не использовали без надобности, держали в резерве.
А под цитаделью располагалась такая же парковка, как в жилых небоскребах, только въезд гораздо шире. Люди и машины вокруг сновали без остановки. Если сам Новосибирск – это муравейник, то штаб-квартира – организм, состоящий из молекул в безостановочном движении.
Кирилл больше всего не любил именно эту парковку. Стоило выйти из электромобиля, и сразу приходилось толкаться на пешеходных дорожках до самого лифта.
Да и в самой кабине всегда многолюдно. Кирилл предпочел бы лестницу, но на преодоление огромных пролетов уйдет много времени и сил. А ситуация может измениться в любой момент, если события развиваются стремительно.
Никакого выговора за «опоздание» не последует, однако мужчина не хотел остаться за бортом в предстоящей операции. Да и отряду пойдет на пользу игра в привычном составе, как любил говорить их командир, футбольный фанат.
Эти его интересные заморочки породили слухи среди отряда. Мол, что он вышел из рядов бравых ультраправых ультрас. Те когда-то были одной из вернейших опор националистов. И фашистов следом за ними. Теперь же подобные организации приравняли к обычным бандам, да и те давно перестали связывать себя с футболом. Или стали примерными фанатами, кому как повезло.
Среди работников организации было много женщин, а также подростков, начиная с шестнадцати лет. Когда последние записывались на службу добровольцам, то получали особое образование прямо здесь. Закон, придуманный националистами для более успешной мобилизации людских ресурсов, до сих пор был по душе сегодняшнему руководству.
Женщины же шли на полевые операции наравне с мужчинами, но выполняя более специфическую роль в отряде. Снайперы, медики, бойцы на средней дистанции. Только при наличии кибернизации "слабый" пол получал разрешение идти на штурмы и на другие сложные операции, подразумевающие бой на ближней дистанции. Ведь при любом планировании потеря даже нескольких человек недопустимо, и грозит срывом всей операции.
Но на практике все могло обернуться с ног на голову в любой момент, как на войне. И нельзя винить во всем командование. Кое-где и бойцы могут сплоховать. А бывает, лаже высшие силы не смогут помочь.
Поэтому Кирилл уважал стремление снизить риски до минимума. Перед глазами до сих пор мелькали последствия резни в пригороде Новосибирска. И массовая перестрелка в Иркутске, куда его отправили в командировку…
Множество кровавых событий остались лишь сухими строчками в учебниках истории.
- Ты рано, - недовольно обратился к Кириллу заведующий снаряжением, за глаза прозванный "завхозом".
Он и его подчиненные занимались подготовкой бойцов к заданию, в первую очередь чисткой и ремонтом снаряжения. Первое время Кириллу не нравились такие порядки. Он привык иметь собственное оружие и одеваться, как ему удобнее. Но времена разрозненных отрядов прошли, приходилось подчиняться единому стандарту. И после того, как удалось привыкнуть к новому, он осознал, как ему не хватало всего этого долгие годы. Удобство и качество снимало все претензии.
Это, впрочем, не значило, что оперативники не умели разбирать и чистить оружие. Просто основное бремя на себя брал завхоз, чтобы оперативников ничего не отвлекало перед предстоящей операцией.
Работа не из легких, отвечаешь за работу каждого ствола. А если кому из бойцов натирает какой-то из ремней или сочленения брони, есть лишь полминуты, чтобы все исправить. Поэтому мужчина даже не думал обижаться на недружелюбный тон “тыловой крысы”.
Впрочем, нарекать его так несколько поспешное решение. Облысевший из-за давней лучевой болезни, завхоз успел много где повоевать. И сюда его отправили, признав негодным на поле боя.
Это сильно давило на психику старого солдата. Но ничего не поделать. Правая рука дрожала, на левой не хватало пальцев. Шрам на горле объяснял сиплый голос.
Кирилл понимал, что когда-нибудь закончит точно также. Но у него хватит смелости уволиться из ФСБ и отправиться искать войну где-нибудь еще. И поиски эти будут недолгими...
- Брифинг через тридцать три минуты, - сверился с часами в инфолинке оперативник, ограничиваясь коротким объяснением без приветствий.
- Мои люди еще работают, - проворчал старик. - Но твой шкафчик должен быть готов.
Кирилл оставил на приборной панели свой отпечаток в качестве подписи. Дверь неподалеку открылась с тихим шелестом, выпуская запах чистящих средств из раздевалки, заполненной несколькими рядами высоких шкафчиков. Рядом еще было ответвление с большой душевой.
Женская раздевалка на этом этаже располагалась на другом конце здания. А для киборгов существовал отдельный этаж, ибо требований к их подготовке намного больше.
Молчаливые работники не обращали внимания на Кирилла. Десять человек прекрасно успевали за полчаса подготовить к заданию полтора взвода. Тех, кто пойдет в бой, плюс резерв.
Кирилл действительно пришел очень рано. По нормативу на всю подготовку оперативнику требуется две минуты. Три, если требуется брать тяжелое вооружение. И четыре, если есть время принять душ.
Сам шкафчик с именем и фамилией на табличке потребовал очередного прикосновения к сканеру. В просторном хранилище работники аккуратно развесили составные части брони, а внизу на стойках блестело начищенное оружие и другое снаряжение. Набор для летального исхода. Никаких резиновых пуль, дубинок, шокеров. Разве что светошумовые гранаты. Сегодня все серьезно. Похоже, что завхоз и его бравый отряд внесли изменения в последний момент, стоило только получить приказ.
Обмундирование было в точности подогнано под габариты оперативника. Нигде ничего не натирало и стесняло, насколько это возможно для такой серьезной защиты. Плотный облегающий нагрудник с надписью "ФСБ" выдерживал прямое попадание из дробовика. Пространство между модифицированными кевларовыми элементами закрывала плотная двухсторонняя ткань, расшитая внутри тончайшим слоем металла. Высокие сапоги только казались тяжелыми, в то время как позволяли участвовать в рукопашной схватке. А шлем с непроницаемым забралом, скрывший короткостриженную русую голову, герметично пристыковывался к вороту нагрудника, создавая изолированную среду для дыхания.
С комплекцией Кирилла серое обмундирование смотрелось внушительно, шлем и сапоги увеличили и без того немалый рост почти до метра девяносто. Оружие как нельзя лучше дополняло впечатляющую картину. Черный пистолет-пулемет Калашникова люди завхоза зарядили тяжелыми пулями с останавливающим действием. При переключении режима стрельбы такие могли пробить стену средней толщины, прежде чем настигнут преступника. Значит, придется иметь дело с заложниками, со сложной организацией штурма, где стрельба будет вестись прямо через стены.
В дополнение к гранатам шел пистолет. Все гармонично располагалось на поясе вместе с запасными обоймами, нисколько не мешая.
- В этот раз со стабилизатором оружия все в порядке, - проходя мимо завхоза, глухим голосом заметил Кирилл.
Во время прошлой операции недочет едва не сыграл роковою роль. Все было в порядке до самой кульминации, но в нужный момент оружие все-таки подвело. К счастью, все обошлось, вовремя прикрыли коллеги.
Люди заведующего уверяли, что оперативник сам виноват. Но экспертиза доказала обратное. Одного ушлого упрямца разжаловали. И могли даже посадить, но Кирилл не стал настаивать на полном ходе дела. У всех бывают ошибки. Хватило и разжалования. Служба младшим механиком для транспорта любого научит смирению, терпению и внимательности.
- Рад слышать, - не отрываясь от экрана на столе, буркнул завхоз.
Впрочем, Кирилл знал, что старик благодарен за эти слова. Из-за непутевого салаги его наверняка лишили премии. А при окладе в сто рублей еще десять лишними точно не будут. Особенно, если есть жена и дети. Или другие родственники, о ком нужно заботиться.
Вскоре начали медленно подтягиваться коллеги. Последним явился сам командир, капитан Янковский. Он был младше Кирилла на пять лет, но давно зарекомендовал себя хорошим лидером. Поэтому, будучи его заместителем с лычками старлея, Кирилл никогда не оспаривал авторитет командира. Тем более, что быть во главе сам не слишком любил, предпочитая просто выполнять приказы. Лишняя ответственность ни к чему.
Тем не менее, как у заместителя, в обязанности входила проверка морального духа бойцов и их готовность к операции. В поле брать под командование один из подотрядов и следовать заранее намеченному плану. А также разрешалось действовать по обстановке, если что-то пойдет не так.
- Что скажешь? - без какой-либо субординации обратился Янковский.
Кирилл не понимал этого свойского общения прямо в здании ФСБ. Впрочем, сидевший неподалеку завхоз даже не обратил на разговор внимания.
Да и вообще начальники старше званием не придирались из-за таких мелочей в случае доклада о неподобающем поведении.
Кирилл же считал, что на работе должно соблюдаться все. В этом суть дисциплины. А дисциплина спасает жизни, даже в мелочах. Тем не менее, он даже не думал поправлять Янковского, с которым давно нашел общий язык.
- Пара человек еще сонные. В остальном нареканий нет, - коротко доложил Кирилл, не снимая шлема.
В таком случае, по протоколу, им нужно вколоть себе небольшую дозу адреналина. Если не поможет, отправляются на выходной. Никто не возьмет на операцию того, у кого хоть на мгновение могут возникнуть проблемы с концентрацией. Бывало, впрочем, что некоторые почти каждый день вводили дозу из-за собственных проблем со сном или разницей рабочих смен с биологическими часами организма. Таким раз в месяц приходилось проходить очистку организма от лишних веществ.
- Это все понятно, увидим на построении, - кивнул Янковский, не спешивший менять гражданскую одежду на обмундирование.
Кирилл подметил, что он почему-то не носит значок ФСБ. Не потерял ли случайно?
- Как вообще дела?
Этот вопрос всегда застигал врасплох. К чему все эти разговоры за жизнь? Они не относятся к операции, и никак не помогут в других делах. Бесполезный обмен информацией. Одно дело травить на войне байки, когда сидишь в долгой засаде...
- Также. Снова один, но это к лучшему, - не стал, впрочем, отмахиваться от вопроса Кирилл.
Благо подобные разговоры капитан заводил редко. Знал, что мало что меняется в жизни заместителя. Других же оперативников Янковский расспрашивал порой гораздо подробнее, помогал советом и даже решал чужие проблемы.
Казалось, вполне объяснимое поведение. Если у бойца голова занята другим, он не сможет прикрыть спину. Но с другой стороны, к черту тогда нужен такой боец, который не может сам в нужный момент сконцентрироваться на деле.
- К лучшему? – удивился Янковский.
У самого жена, двое детей. Живет на широкую ногу, если можно так выразиться.
- Да, к лучшему, - не стал распространяться Кирилл.
А капитан не стал настаивать и отправился переодеваться.
Уже через семь минут все оперативники собрались в большом коридоре на выходе из раздевалки. Тридцать человек. И, по слухам, они не единственный отряд. Операция планируется масштабная…
Кирилл все же пожалел, что не послушал новости в электромобиле. Янковский только что закончил отчитывать рядового по кличке Роберт Джордан. Тот был большим любителем Хэмингуя.
Правда, оперативник, не раз испытывавший чувство дежавю, считал, что тот при чтении книги болел за фашистов. Уж больно РобДжо был похож на одного фашика, которого Кирилл встречал как-то в Иркутске на поле боя.
Но не стучал начальству или в разведку. Не было других претензий к бойцу.
- У нас игра не в одни ворота, это ясно? – вновь использовал свой любимый сленг капитан.
Командуя, он преображался. Внешне мягкий человек становился прочнее стали. Невольно проникаешься уважением при первых же звуках голоса.
- Так точно, - мрачным тоном ответил рядовой и надел шлем.
- На брифинге будет присутствовать большое начальство, - предупредил Янковский, сверкая лысой макушкой, держа собственный шлем подмышкой. – Так что никаких косяков, иначе умники получат красную карточку.
Последнее вовсе не значит одно лишь удаление с операции…
Вскоре отряд двинулся по бежевому коридору с развешанными флагами или гербами.
Большой лифт в два захода доставил отряд на нужный этаж. А там конечная точка: огромное помещение, напоминающее военный плац.
Так как не было спешки, можно было провести обычный брифинг. Чаще всего приходилось бежать к транспорту, очертя голову. И прямо в инфолинк приходили данные от аналитиков с краткими пояснениями задачи.
Оказалось, по тревоге подняли уже три отряда. Еще один давно на месте, но в качестве резерва. Что же произошло?
Обрисовывал ситуацию никто иной, как полковник Бондаренко. Заместитель главы новосибирского отделения ФСБ.
- Товарищи бойцы, - вежливо начал он. – Сегодня ситуация серьезна, как никогда. Группа террористов захватила областную больницу имени…