"Первая раса. Лжецы". Главы из романа., АИ и фэнтези. Опции

[ASD2008]

Представляю почтенному сообществу отдельные главы из моего нового романа. Комментарии и критика не только желательны, но и необходимы. Буду искренне благодарен тем, кто найдет для себя время их сделать.
С уважением, Вадим Хлыстов.

++++++++++++++++++++++++++++++

Все права защищены законом об авторском праве. Книга не может
быть воспроизведена либо использована в коммерческих целях, как
целиком, так и частично, без письменного разрешения автора.

Первая раса. Лжецы

Все события, описанные в романе, являются вымыслом автора. Возможное совпадение имен, местностей, названий городов, стран и событий - просто случайность, не имеющая ничего общего с реальностью.

Часть I

Пролог (начало)

- Грошовая шлюха! Приплод потаскухи от вонючего, горбатого пастуха овцелюба, которую он поимел сразу после овцы! Солдатская подстилка! Именно из-за тебя у меня не стоит! Ненавижу!
Последнее слово мужчина прохрипел с особой яростью, потом внезапно икнув, приложился к кувшину с крепким аришалемским красным и, дергая небритым, в потеках потной грязи кадыком, стал глотать. Он пил жадно, торопясь затушить пылавший внутри огонь, питающийся от раскаленных углей ревности, мужского бессилия и пьяного угара. Бордовые капли, скатываясь по уголкам мокрого рта с гнилыми зубами, просачиваясь через седые волосы жиденькой бороденки, падали на видавший лучшие времена хитон и расползались по нему неряшливыми блямбами.
Допив до дна, мужчина с дотошностью пьяницы потряс кувшином над раззявленными губами, собирая последние капли вина, затем широко размахнулся и ударил теперь уже пустой глиняной емкостью по столбу, подпирающему крышу хижины. Глухо звякнув, кувшин разбился, разлетясь на множество осколков, покорно улегшихся рядом со своими собратьями среди деревянной стружки устилающей пол единственной комнаты.
Еще раз громко икнув, мужчина попытался резко подняться с грубо сколоченного табурета, но его моментально резко повело влево. И неизвестно, как бы пошла история нашего мира дальше, читатель, если бы не еще один столб подпирающий крышу, который, слава великому Яхове, помешал старому плотнику Иесофу въехать со всей дури головой в стену, сложенную из обкатанных речных валунов. Упершись обеими руками в дерево, Иесоф несколько мгновений стоял с выпученными глазами, а потом громко икнул в третий раз и его начало рвать всеми выпитыми за сегодня тремя кувшинами крепкого аришалемского красного.
Облегчив желудок и утерев остатки рвоты на губах подолом хитона, плотник покачиваясь подошел к кровати, стоящей в той же комнате:
- Ты шлюха, Мериами! Обычная шлюха, которая раздвигает ноги за четверть медного агора! Отвечай, дочь шалавы, которую мне сосватали как приличную женщину из рода Дахида. Где ты шлялась весь день, вместо того чтобы готовить и убирать наш дом, как это делают все порядочные жены в Низарете?!
Юная женщина, только-только вступившая в пору своего расцвета, лежащая на кровати, презрительно-гадливо чуть оттопырив нижнюю губу и уставившись в потолок, упрямо молчала. Между тем Иесоф продолжал себя распалять:
- Я год назад взял тебя девственницей за себя. Да, у нас все пошло не так, как должно было идти в первую брачную ночь между мужем и женой. Но когда я через три месяца все же стал в силе, то вдруг обнаруживаю, что моя супруга уже не невинна! И ты, вместо того, чтобы потерпеть, стала исчезать надолго из дома!! Это ты меня сглазила, дочь шлюхи, что я после того раза уже ничего не могу!!
Женщина безнадежно вздохнула и будь сейчас в лачуге сторонний наблюдатель, то ему бы вдруг показалось, что зрачки ее глаз обращенных к закопченному потолку, после последней фразы мужа, на миг вытянулись в вертикальную черту, блеснув расплавленным золотом. Но не было никакого стороннего наблюдателя, а старому плотнику, раззадоренному остатками вина в дряхлом теле, было не до глаз своей юной супруги:
- Я специально поеду в Аришалем к главе твоего почтенного рода, чтобы он все узнал!! Я ему…
Мериами внезапно отвела взгляд от потолка и улыбнулась, глядя прямо в глаза Иесофу. Продолжая улыбаться, она развязала пояс куттонета, подтянула его подол до налитых грудей, широко раздвинула обнаженные, загорелые ноги, положила ладошку на свою промежность и побарабанила по ней изящными пальчиками :
- Хватит разговоров, муж мой. Иди-ка лучше ко мне…
Плотник, прерванный на полуслове таким неожиданным способом, оторопело уставился на вызывающе глядящий на него лобок жены и судорожно сглотнул. Он вдруг почувствовал, что неожиданная в его возрасте сладко-горячая волна прямо-таки животного желания все сметающим ураганом прошла снизу вверх по позвоночнику и так ударила в голову, что у него перехватило дыхание. Затем эта волна резко вернулась вниз, прошлась по вздыбившимся немедленно чреслам с такой силой, что Иесоф ощутил себя опять сильным, дерзким и юным. Он изумленно всхлипнул, не веря в такое внезапное чудо, но спустя мгновенье совершенно по-звериному зарычал, легко, одним рывком вдруг помолодевших рук, разорвал на себе хитон, и бросился на супругу.

[ASD2008]

Пролог (продолжение)

Вот напротив такой несокрушимой арки, ведущей в Замирье с Тропы, сейчас и происходили ниже описываемые события. Если конечно, обычными событиями можно назвать поистине титаническое могущество, с помощью которого объятая непомерной яростью громадная тень некоего существа пыталось прорвать еле видимый барьер между реальностью и ее обратной стороной. Сознание почитателя великого Яхове интерпретировало бы вид призрака этого создания как противоестественную, немыслимую помесь разгневанного архангела в ореоле своего могущества, несущего неотвратимую гибель противникам БезОбразного и архангела Утренней Звезды - Богоборца, потрясателя нравственных Основ и Божественных заповедей, сейчас отстаивающего свое право встать вровень с Творцом.
Ужасный и в то же время нечеловечески прекрасный призрак, в окружении ореола, сотканного из молний, вскинул призрачные руки к небу, заполненному черными, клубящимися тучами и прорычал в пространство срывающимся речитативом три короткие фразы, состоящие из одних согласных звуков. Немедленно, отвечая на этот призыв-приказ, непонятно откуда взявшись, налетел яростный порыв жгучего ветра, который бешено закружил клубящуюся темноту неба. И спустя мгновенье, из гигантского кольца туч, в ту часть арки, в переход с Тропы в Замирье, с грохотом, от которого содрогнулась и пошла до самого горизонта трещинами земля, ударил таран, созданный из беспросветного мрака! Полупрозрачная, тончайшая пелена, отделяющая один мир от другого, прогнулась и пошла разводами, будто на гладкую поверхность воды кто-то невидимый швырнул камень. Воодушевленная частичной победой, тень неведомой твари немедленно метнула в пространство еще один властный клич-призыв на праязыке. Она приказывала в это мгновенье антиподу той силы, с помощью которой Бог Семисвечника испепелил Содом и Гоморру. И эта мощь, как послушный пес, немедленно явилась на зов своего хозяина!
В бездонной черноте неба будто вспыхнул колоссальный вулкан. Циклопическое кольцо туч превратилось в гигантское вращающееся огненное колесо, из оси которого, прямо в центр прохода, ведущего в Зазеркалье, ударила даже не молния, а нестерпимо яркий, чудовищный боевой трезубец, достойный самого Архангела Утренней Звезды! От этого удара содрогнулась уже не земля, а сама реальность, окружающая ярящуюся тень. Казалось она вот-вот расколется и упадет звонко-острыми осколками к призрачным ногам! Но, поколебавшись, действительность этого мира, правда не очень охотно, все же вернулась к своему прежнему состоянию, выдержав остервенелый натиск. И на удивление, выдержала его и тончайшая пелена в арке, отделяющая Тропу от ее обратной стороны …
В наступившей пронзительной тишине отвратно-притягательный фантом некоторое время продержал свои руки вскинутыми вверх, потом безнадежно опустил их и неожиданно стал уменьшаться, при этом меняя свой облик. Спустя несколько мгновений перед аркой стоял уже чуть просвечивающий обнаженный образ просто высокого, идеально сложенного мужчины с длинными серебристыми волосами. Этот образ недобро, как на смертельного врага, бросил взгляд на непобедимую арку, а потом угрюмо огляделся.
Бурые, в пятнах ржавчины, камни плато, с которого призрак пытался прорваться в Зазеркалье, оплыли как восковые свечи и почему-то сейчас быстро рассыпались серым пеплом. Нетронутыми остались лишь сама Тропа, идущая через этот мир в виде дороги из плотно подогнанных друг к другу красных гранитных плит, да некий широкий и низкий пьедестал из черного базальта. Все то время, пока призрак пытался пробить себе путь в изнанку реальности, сущность, имеющая для обычного человека вид громадного, черного волка и лежащая на этом пьедестале, была укутана светящимся коконом. Но как только облик фантома перетек в образ высокого мужчины с длинными седыми волосами, защитный кокон, тут же исчез, волк лениво поднялся, потом сел и неожиданно, совершенно по-собачьи стал чесать задней лапой за ухом. Чесался он с наслаждением, можно даже сказать с остервенелым наслаждением, пощелкивая клыками и закатив глаза от удовольствия. Толстая кожа скрипела под мощными когтями, черная шерсть летела в разные стороны, а волчара лишь только что не повизгивал от блаженства. И было в этом демонстративном чесании столько презрения к усилиям длинноволосого, что не заметить его мог только полный болван.
Призрак мужчины вполне явственно и тяжело ступая по пеплу, в который обратились камни, подошел к пьедесталу, сложил руки на груди, склонил голову набок и ухмыльнулся. Нехорошо так ухмыльнулся. Со смыслом. Одной стороной рта. Волчара покосил на него багровым глазом, слегка приподнял верхнюю губу, демонстрируя на миг чудовищные клыки, а потом зачесался с удвоенной силой. Серебристоволосый еще постоял напротив волка, потом в сердцах сплюнул, мол, что с этого придурка взять, а потом сел, тяжело и совершенно не фантомно привалившись могучей спиной к базальтовому пьедесталу. Даже невооруженным взглядом было видно, что он устал и ему требуется передышка. Спустя некоторое время толстая кожа перестала скрипеть под волчьими когтями, в правое ухо длинноволосого кто-то засопел, его опалило жаром, будто поднесли раскаленные угли и раздался ехидный голос:
- Что, Второй Отец, опять не получилось?
Серебристоволосый поморщился, и не глядя, отвел от себя рукой волчью голову, которая сейчас была вровень с его головой:
- Отодвинься, Фенри. У тебя, похоже блохи. Вон как себя лапами дерешь. Еще на меня перескочат, мучайся потом как ты.