Срочная помощь сексуальнозависимым, (18+) Опции

[mechanik]

Итак, начнем.


СРОЧНАЯ ПОМОЩЬ СЕКСУАЛЬНОЗАВИСИМЫМ



Цветастый буклетик выпал из кучи хлама на полдороги между почтовым ящиком и большим, специально приспособленным для рекламных объявлений, мусорным ведром. Благополучно выбросив все остальные двигатели торговли, я, чертыхаясь, подобрал с пола глянцевую, хорошего полиграфического качества бумажку.

«СРОЧНАЯ ПОМОЩЬ СЕКСУАЛЬНОЗАВИСИМЫМ. АНОНИМНО. ДОСТУПНО»

Я сразу признался себе, что – да, совершенно определенно нахожусь в группе риска и, прихватив буклет, отправился домой. Потом меня что-то отвлекло, потом пришел Федор рассказать, как наши не умеют играть в футбол, мы сели за стол и подробно это обсудили. Он рассказал очередную институтскую байку про Мирослава Лукича – редкостного мерзавца по сути и финансового директора по должности, и мы обсудили экономическую ситуацию в стране.
А потом Федор нашел буклет.
- Грандиозно, - восхитился он, - Срочная помощь нам! Гарантия качества. Телефоны. Ты уже звонил?
- И не собирался.
- Конечно.

Федор – сосед снизу. Однажды, я заснул в ванной, а он меня разбудил. Надо сказать, не только меня. Дело было ночью, и пока он пытался вышибить дверь, кто-то уже вызвал милицию. Я не алкоголик и дозу свою знаю, но в ванной заснул не просто так, а после корпоратива. И вот, когда я вброд добрался до двери, Федор только посмотрел в мои растревоженные глаза и смягчился. Потом, много позже, он уверял, что в тот миг остановил кулак уже на подлете к моей физиономии. Не помню. Может быть. Короче говоря, Федор спас меня тогда и от милиции, собравшейся писать какой-то протокол, и от его собственной жены, решившей меня убить.
С тех пор он иногда, по-соседски навещает меня. Это как-то связано с перипетиями его семейной жизни. Он никогда не жалуется и так видно.

- Если не собирался, зачем принес? – он обвиняюще наставил на меня палец. – Ты холостой здоровый неимпотент будешь прикидываться сексуально независимым?
- Остынь, - я достал из холодильника очередную бутылку пива, - и сам подумай, что там может быть хорошего? Либо бордель, либо лекция о вреде беспорядочных связей.
- Ну, не знаю, не знаю, - Федор развернул буклет. - Тут и фотографии есть. Сейчас заценим. «Смотровой кабинет», «Гостиная», «Кабинеты терапии». Ну, что. Очень прилично. Чистенько так. «Конференц-зал» даже есть.
- Знаешь, одно время в школах на эту тему какие-то уроки были. Типа: о половой грамотности. Но, потом Большое начальство поднатужилось умом и решило, что в деле секса все должны быть самоучками и лично я с начальством согласен.
- Потому, что - дурак. Вот, зачем ты из холодильника только одну бутылку достал?
- Грубый ты, - я еще раз слазил в холодильник, - о тебе же забочусь.
- Вот и начальство чудаковатое все в заботах, чего б еще запретить. А может, там, - он помахал над головой буклетиком, - новые горизонты откроются.
- Ага. Новые откроются. Горизонты.
- Надежды губит пессимизм, - он надолго присосался к бутылке. Похоже, в этот раз семейная жизнь обошлась с ним особенно сурово.
- А давай просто двух подружек позовем, - предложил я. – У меня день рожденья скоро. Повеселимся тут вчетвером?
Федор поперхнулся пивом.
В тот вечер мы засиделись допоздна. Мое предложение насчет подружек он отмел, покрутив пальцем у виска, но буклет демонстративно засунул во внутренний карман куда-то очень глубоко.
- - -

[mechanik]

- Значит, на следующий день пришел я по адресу, а там, вроде, офис. Верхний этаж высотки, никакой медицины, но все очень круто, - Федор даже не глянул в сторону наполненной стопки, что на моей памяти случилось впервые, - у них и полы с подсветкой. Очкастая там же на посту. Встретила и сразу в душ повела. А душ у них, я тебе скажу…
- Зеркала и фотки интересные?
- Нет там никаких фоток, но душ замысловатый, - Федор мечтательно прищурился на потолок, - он то поливает со всех сторон, то обдувает, то опять поливает, а запах, как осенью на лесной поляне. И, кстати сказать, велено было мыться без одежды, то есть, значит, без трусов.
- Уже что-то.
- Это все та – очкастая. Я ей говорю: «А ничего, что я тут голый? Может, выйдите?», а она: «Все в порядке. У меня работа такая". Я говорю: «Так, давайте поработаем?». Даже не фыркнула, так и стояла фонарем. А дальше самое интересное. Взяла она у меня кровь из пальца на анализы и в зал повела…
- Чего, так голым и повела?
- Почему голым? Балахон выдала серый до пяток. Вот, заходим мы с ней в зал, а там сумрак и койка посереди белеет. Большущая такая. Меня, прямо, оторопь взяла. «Да уж, - думаю, - вылечат меня сейчас от сексуальной зависимости раз и навсегда», – Федор, постучал кривым мизинцем по стопке, потом без выражения на лице выпил. - Короче, уложила меня сестричка на эту койку, да и вышла. Я лежу, жду. Койка не мягкая, а прямо нежная. Тишина – аж в ушах звенит. Глаза понемногу к темноте привыкают, но смотреть особо не на что: комната пустая, над головой потолок белеет. Продолжаю лежать, настроение падает, зря думаю, с этой бодягой затеялся. Потом музыка началась. Не то, чтобы совсем музыка, а так: бум – блямс, бум – блямс. Сначала тихо, еле слышно, потом громче, гуще так. Я определенно решил ноги делать и тут глядь, а рядом докторша моя стоит, улыбается. Прикинь, лежу на гигантской койке, как цветок на блюде, фея в двух шагах и балахон на ней типа моего. Материя легкая, под ней такие изгибы вижу, такие выпуклости! Соображаю, как все это будет колыхаться и двигаться, ну и конечно, организм, как бы сказать, начинает реагировать. А она ладонь приподняла и вроде запела. И тут треснул я напополам. Одной частью чую, что под балахоном она, как я, в чем мама родила, а другой – все, вообще, ни к чему, только бы голос ее слушать. Лежу бревном сучковатым, но все-таки помаленьку начинаю прикидывать, как оно дальше пойдет. Не верю, что одним вокалом кончится, но уже так спокойно стало, легко, как в детстве. Понимаю, что по любому все хорошо будет.
- Эк, тебя угораздило. Это тухлый, банальный гипноз. Факт.
- Банальный – небанальный, фак – не фак. Шелуха это, - С легкой улыбкой он неотрывно рассматривал потолок. Там, сплели узор лучи закатного солнца. Пробившись сквозь городскую хмарь, они угодили в целлофан колбасных упаковок и преломились, как в хрустале.
- Короче, все хорошо, но тут меня поворачивать начало. Знаешь, как с перепою, если лечь резко: голова назад валится, а ноги вверх и мутит, само-собой. Если б не докторша, я наверно струхнул. А она, докторша, уже рядом совсем. Руку мне на грудь положила. Ладонь у нее - что кипяток жжется, но приятно. И вот я, значит, вместе с койкой все назад запрокидываюсь, но соображаю тем временем. Основная мысль – понятно, про докторшу. То есть, вот сейчас прям, она - ко мне или вовсе не собирается? И как мы с ней будем, ежели меня конкретно крутит? А сестричка та, анализы изучает или, к примеру, на мониторы глазеет, чем тут занимаемся? А дальше совсем чудеса пошли.
- Конечно чудеса, - проворчал я, - рядышком полуголая леди песни поет, а ты бревном на койке и весь в размышлениях.
- И тут, прикинь, замечаю тихое движение за макушкой, - Федор оторвал взгляд от потолка и задумчиво взглянул на меня. – Ты вот сдрейфил и не пошел…
- И не собирался.
- А я чуть не обделался, как шевеление учуял. Пустая же комната была, и значит подкралось впотьмах чего-то. Сейчас вспомнить смешно, чего я за те полсекунды не передумал, а оказалось… - Федор неожиданно замолчал. В наступившей тишине стали слышны уличные голоса. Какая-то женщина доступно объясняла вяло отбрехивающемуся мужику и всем окружающим, почему ее спутник жизни козел.
- Ну, не томи, - не выдержал я. - Чего оказалось-то?
- Понимаешь, там все не просто… - он опять умолк, уставившись на мои старые, приделанные к стене часы-ходики. Сварливая тетка продолжала распекать нерадивого мужа.