Рассаз на растерзание - оценка сюжета, конфликта и идеи, Рассказ для оценки Опции

[Ябадзин]

Рассказ написан с за один час с целью оттачивания отображения идеи, конфликта, сюжета и героя.
Просьба указать на слабые места, ну и на сильные тоже (коли найдутся)

Заранее спасибо
С уважением, автор

Оставить нельзя стереть

Пустую упаковку от снотворного нашли рядом с кроватью, где лежала Вика. Рядом валялась опрокинутая бутылка коньяка и фотография сына с траурной рамке. Как сказал врач, очень повезло, что спиртное вызвало рвоту, и часть лекарства не успела попасть в кровь. Еще бы час и уже не спасли.
В палате реанимации, после всех промываний и процедур, Вика пришла в себя, и едва заметно улыбнулась мне, словно извиняясь за все случившиеся.
Вертолет «Красного Креста», который пилотировал сын, был подбит одной из многочисленных группировок повстанцев на территории Сомали. Как сказали потом спасатели, когда через несколько недель смогли добраться до места катастрофы, никто не мог спастись после такого падения. Пожар, дикие звери и жара оставили не так много для опознания. То, что нашли, отправили на экспертизу ДНК, по которой опознали трех человек. Еще пятерых считали пропавшими без вести. В Москву привезли единственное, что нашли от сына. Это были оплавленные часы с помутневшим стеклом циферблата и оборванным ремешком, наш подарок Андрею на двадцатилетие два года назад. На часах были частницы крови Андрея, и его признали одним из трех погибших. А потом было вручение медали в торжественной обстановке, под слова высоких чинов о выполненном долге и героизме. Я тогда ничего толком не помнил, только смотрел на портрет Андрея с черной лентой, прощаясь с ним навсегда.
Вика вначале не верила, потом уверяла себя и меня, что это какая-то ошибка, он же точно спасся. Никакие анализы ДНК ее не смогли убедить, ведь был же мизерный шанс на ошибку теста. Да и часы, пусть и с кровью, это еще не доказательство. И даже на могилу сына она отказывалась ехать. Я вначале не старался перебудить ее, полагая, что она так пытается защититься. Вика порывалась ехать в Сомали, на поиски сына. Я вначале отмалчивался, но через пару месяцев меня начало тревожить ее состояние. Врачи тоже рекомендовали убедить жену в том, что она ошибается.
И через месяц моих настойчивых уговоров она сразу сломалась. Не было слез или истерик, она просто замкнулась и ушла глубоко в себя. Я вначале боялся оставить ее и на минуту одну, опасаясь срыва. Еще через месяц оставил ее, и начал ходить на работу, чтобы отвлечься. И случилось то, чего я и опасался. И где только она снотворное взяла?
Перед самой выпиской из больницы, когда дело шло к поправке, пришел психиатр, и долго беседовал с Викой. Потом и до меня очередь дошла.
- Сергей Витальевич, не буду ходить вокруг и около, - сразу начал врач, пригласив к себе в кабинет, - ситуация крайне тяжелая. Физически вашу жену вылечили, но вот состояние ее психики очень тревожное.
- Но ведь вы можете что-то сделать? – спросил я. – Таблетки какие-то, процедуры.
- У нее тяжелейшая депрессия и посттравматический синдром, - объяснял мне врач, - и судя по результатам беседы с ней, она явно склонна к попыткам суицида и в дальнейшем….
- То есть вы хотите поместить ее в дурку… - закончил я за врача мысль.
- Не в дурку, а под надзор, - сердито сказал врач, и добавил уже мягче, - поймите, это же ради ее жизни. Чудес не обещаю, но возможно, после курса лечения она будет не там остро реагировать. Посмотрим через две-три недели. Или больше, как лечение пойдет.
Через два месяца недели ее выписали, и буквально через неделю пришлось снова вызвать скорую, и снова еле успели спасти. Я вышел минут на пять из дома, и когда вернулся, то полы в комнате были залиты кровью. Вика пыталась перерезать вены осколком чашки…
Я понимал, что история рано или поздно придет к одному концу, либо Вика поймает момент и у нее получится уйти из жизни, либо ее залечат до состояния пускающегося слюни овоща. И не знаю, какой вариант был для меня чудовищнее. Потерю единственного оставшегося родного человека я не смог бы пережить…
Клинику доктора Мальцева мне подсказал психиатр, лечивший Вику. Он, конечно, сразу предупредил, что это все будет на мой страх и риск. И вообще, он мне ничего не сообщал, и будет все отрицать. Но вот несколько его безнадежных пациентов вроде как вылечились у Мальцева, тоже с тяжелым суицидальным синдромом. Вроде как Мальцев может удалять плохие события прошлого из памяти пациента, устраняя причину стресса и источник для суицида.
Доктор Мальцев работал в полуподвальном помещении, занимая всего две комнаты времен советского периода. Он долго расспрашивал меня обо всех подробностях трагедии, так как Вика была под действием сильного седативного препарата и мало что соображала. Потом доктор тщательно читал копии истории болезни, и кому-то звонил, уточняя детали ли и информацию.
Если честно, я ожидал какого-то сильного гипнотизёра, но доктор походил скорее на лаборанта химической лаборатории, чем на врача психиатра.
- Извините, но в вашем случае я, скорее всего, бессилен, - виновато развел руки доктор, - уж не обессудьте.
- Как это? – обескураженно спросил я, - Ведь мне сказали…
- Да, мой экспериментальный метод действительно заключается в удалении относительно недавних негативных воспоминаний, - вздохнул врач, - препарат, вводимый в мозг, выборочно удаляет негативные относительно свежие воспоминания. Это примерно месяц, два, максимум четыре. А в вашем случае с момента события смерти вашего сына прошла уже полгода. Вот если бы сразу…
- Я же не знал, - подавленно ответил я, - да и врачи ее пытались вылечить…
- Обычная история, - вздохнул врач, - лечат до последнего, а когда совсем безнадежный случай - ко мне направляют.
- Послушайте, доктор, но мне кажется, есть же шанс, - ухватился я за последнюю ниточку, - она же после гибели долгое время верила, что он выжил, спасся каким-то чудом. Это я уже начал убеждать ее в том, что она выдает желаемое за действительное.
- Ну, допустим, удалю ей воспоминания о суициде и лечении, - удивился доктор, - все равно ведь она будет помнить о его гибели, только у нее останется навязчивое состояние, что он спасся.
- Пусть хоть так, - ответил я, - все равно терять уже нечего. Давайте, удаляйте ей память.
- Я даже слышать не хочу, что вы задумали, - махнул рукой доктор, - в конце концов, это ваша жизнь. Подписывайте бумаги о том, что вся ответственность на вас и вы согласны.


Вика после стирания памяти пришла в себя, попыток суицида больше не было. У нее появилась цель в жизни, она была твердо уверена, что Андрей еще живой. Возможно где-то в плену, или с амнезией после катастрофы. Мы даже поехали в Сомали на следующий год, каким-то чудом путешествуя по стране без особых сложностей. Местные проводники заранее сказали, что дело безнадежное, но согласились помочь нам.
И в одной из деревень вроде кто-то слышал от кого-то, кто сам видел высокого молодого европейца год назад в плену у местных повстанцев. Через неделю мы были вынуждены вернуться в Москву, но и у меня теперь тоже зародилась надежда на чудо. Ведь оно иногда случается, даже вопреки очевидным фактам.

[Ябадзин]

Вылечить жену. Ему противостоят внешние обстоятельства.