Срочная помощь сексуальнозависимым, (18+) Опции

[mechanik]

Итак, начнем.


СРОЧНАЯ ПОМОЩЬ СЕКСУАЛЬНОЗАВИСИМЫМ



Цветастый буклетик выпал из кучи хлама на полдороги между почтовым ящиком и большим, специально приспособленным для рекламных объявлений, мусорным ведром. Благополучно выбросив все остальные двигатели торговли, я, чертыхаясь, подобрал с пола глянцевую, хорошего полиграфического качества бумажку.

«СРОЧНАЯ ПОМОЩЬ СЕКСУАЛЬНОЗАВИСИМЫМ. АНОНИМНО. ДОСТУПНО»

Я сразу признался себе, что – да, совершенно определенно нахожусь в группе риска и, прихватив буклет, отправился домой. Потом меня что-то отвлекло, потом пришел Федор рассказать, как наши не умеют играть в футбол, мы сели за стол и подробно это обсудили. Он рассказал очередную институтскую байку про Мирослава Лукича – редкостного мерзавца по сути и финансового директора по должности, и мы обсудили экономическую ситуацию в стране.
А потом Федор нашел буклет.
- Грандиозно, - восхитился он, - Срочная помощь нам! Гарантия качества. Телефоны. Ты уже звонил?
- И не собирался.
- Конечно.

Федор – сосед снизу. Однажды, я заснул в ванной, а он меня разбудил. Надо сказать, не только меня. Дело было ночью, и пока он пытался вышибить дверь, кто-то уже вызвал милицию. Я не алкоголик и дозу свою знаю, но в ванной заснул не просто так, а после корпоратива. И вот, когда я вброд добрался до двери, Федор только посмотрел в мои растревоженные глаза и смягчился. Потом, много позже, он уверял, что в тот миг остановил кулак уже на подлете к моей физиономии. Не помню. Может быть. Короче говоря, Федор спас меня тогда и от милиции, собравшейся писать какой-то протокол, и от его собственной жены, решившей меня убить.
С тех пор он иногда, по-соседски навещает меня. Это как-то связано с перипетиями его семейной жизни. Он никогда не жалуется и так видно.

- Если не собирался, зачем принес? – он обвиняюще наставил на меня палец. – Ты холостой здоровый неимпотент будешь прикидываться сексуально независимым?
- Остынь, - я достал из холодильника очередную бутылку пива, - и сам подумай, что там может быть хорошего? Либо бордель, либо лекция о вреде беспорядочных связей.
- Ну, не знаю, не знаю, - Федор развернул буклет. - Тут и фотографии есть. Сейчас заценим. «Смотровой кабинет», «Гостиная», «Кабинеты терапии». Ну, что. Очень прилично. Чистенько так. «Конференц-зал» даже есть.
- Знаешь, одно время в школах на эту тему какие-то уроки были. Типа: о половой грамотности. Но, потом Большое начальство поднатужилось умом и решило, что в деле секса все должны быть самоучками и лично я с начальством согласен.
- Потому, что - дурак. Вот, зачем ты из холодильника только одну бутылку достал?
- Грубый ты, - я еще раз слазил в холодильник, - о тебе же забочусь.
- Вот и начальство чудаковатое все в заботах, чего б еще запретить. А может, там, - он помахал над головой буклетиком, - новые горизонты откроются.
- Ага. Новые откроются. Горизонты.
- Надежды губит пессимизм, - он надолго присосался к бутылке. Похоже, в этот раз семейная жизнь обошлась с ним особенно сурово.
- А давай просто двух подружек позовем, - предложил я. – У меня день рожденья скоро. Повеселимся тут вчетвером?
Федор поперхнулся пивом.
В тот вечер мы засиделись допоздна. Мое предложение насчет подружек он отмел, покрутив пальцем у виска, но буклет демонстративно засунул во внутренний карман куда-то очень глубоко.
- - -

[mechanik]

Федор вытащил из портфеля запечатанную сигару и принялся хлопать себя по карманам. Вообще говоря, мне нравится аромат дорогих настоящих сигар – это запах приключения, это – негромкое эхо скрипа канатов, комфорта, риска и романтики, то есть - чего вместе на самом деле и не бывает, но помечтать-то можно? С другой стороны, у меня давно не было дымящих гостей, и я засомневался - открыть окно или ограничится форточкой.
- Ты не против? - Федор вытащил маленький хитрый ножик, снял с сигары обертку, срезал кончик, и снова принялся хлопать по карманам.
- Кури на здоровье.
- Ну, вот. Доставили, значит, меня до места. Большой, серьезный кабинет ничего лишнего, даже окон. За столом – тетя вся в черном и в черных-же очках. Мы вошли, она ручкой махнула и больше я своих провожатых не видел. «Проходите, - говорит, - присаживайтесь. Знакомиться будем». Минут десять она со мной знакомилась - рассказывала мне про меня подробности из жизни.
- Интимные?
- В том числе. А потом говорит: «Вы нам подходите. Все у Вас на сегодняшний день хорошо. Добро пожаловать в цех. Можете называть меня - Старшая».
Федор, наконец, нашел зажигалку, с наслаждением затянулся и тут же выпустил целый клуб дыма. Я понял, что форточка не спасет.
- Зачем настежь-то, - проворчал Федр, - не май-месяц. И вот значит – цех… Перестань хрюкать. Ничего смешного, все серьезно.
- Прихожу на пляж, а там – станки, станки…, - я вытащил из морозилки пачку пельменей, но высыпать в кастрюлю не стал – вода еще не закипела.
- При чем тут пляж? Прикинь, стена в кабинете на глазах исчезла. Я потом этот фокус много раз видел: вот, есть стенка и через полсекунды - нету. Там, за ней, в общем, ничего особенного – полумрак и кабинка белая. Старшая говорит: «Сначала душ. Необходимо очистить ваш кожный покров. Не удивляйтесь – волосы тоже смоются. Проходите. Раздевалка там же».
- И чего? Правда - смылись?
- Никак не привыкну, - вздохнул Федор, - ерунда, конечно, но некомфортно. Верка натурально в обморок грохнулась, когда первый раз брови снял.
- Зачем?
- Поправить хотел - как-то они нехорошо сидели.
- Зачем изуверство такое, спрашиваю.
- Ты можешь на минуту отвлечься от пельменей? – рассердился Федор. – Я же не радио – в спину бубнить. В общем, была определенная исследовательская программа и, как Старшая говорит, совершенно случайно, наткнулись на эффект коллективного резонанса. Подробности тебе не скажу, потому что все равно не поймешь. Короче, начали копать глубже и нарыли серьезный народно-хозяйственный эффект, а попутно всплыло, что наши с тобой предки, на своем примитивном конечно уровне, это дело уже пользовали.
- Что за эффект?
- Это секретно, но поверь, из-за ерунды никто бы не затевался.
Федор сложил губы в виде буквы «О». Над столом проплыло кольцо сигарного дыма и тут же сгинуло. Свежий воздух из распахнутого окна безжалостно разорвал его в клочья.
- Знаешь, я когда тот буклетик у тебя стащил, думал - прикольное чего-то, может туса какая, то – сё, движуха… Тут ведь как – либо живешь правильно, без авантюр и геморроев, вспомнить не о чем, либо заносит по самое «не балуй», - Федор попытался запустить еще одно кольцо. Получилось так себе. - Короче, захожу в кабинку, там вроде все в тумане, но сырости особой нет. Раздеваюсь, поворачиваюсь в рассуждении, где тут, собственно, душ и, можно сказать, носом утыкаюсь в голую докторшу. Помнишь, я тебе рассказывал: в той лаборатории докторша была, красотуля? Так вот, прикинь - она! Тут я вспоминаю, что уже разделся и ладошками пытаюсь, значит, трусы изобразить, тут же до меня доходит, что и докторша нагишом, и примерно в те же полсекунды ощущаю - чего-то со мной не так. Что не так, понять сразу не могу, а докторша - цап за руку и тащит куда-то.
- Ну, известно куда.
- Ничего подобного и мне уже конкретно все не нравилось. Я уперся было, говорю: «Давайте, девушка, притормозим. Что, скажите, происходит?». На самом деле, я матом выразился, но смысл такой. Она мне через плечо улыбается, кивает и тем же аллюром дальше. То есть, это я только хотел упереться. В этой красотке лошадиных сил оказалось, не меньше чем в бульдозере. Представляешь картину?
- Жуть. Хотя, по жизни ровно так и бывает.
- Не знаю, чего у тебя бывает. Я первый раз в таком забеге участвовал. А тут еще… я потом только сообразил… полное ощущение, что вниз головой повесили. В висках стучит, под ногами чмокает, кругом темнота, дождь проливной…
- В смысле душ?
- Да, как тебе сказать, - Федор неопределенно покачал сигарой в воздухе, - я по той дорожке потом не раз ходил. Умом знаю, конечно, что душ, но-о…
- Это называется – измененное состояние сознания.
- Возможно. И вот, значит, тащит она меня на буксире в таком состоянии, а впереди уже сполохи синие в черноте мелькают… «Все, - думаю, - каюк!» И тут, прикинь, слышу, вроде окликает кто-то. Померещилось на секунду, что та девчонка из неправильной лаборатории, зовет меня.
- Ошибся?
- Да.
Федор замолчал, уставившись в распахнутое окно. Я покосился на кастрюлю – вода не думала закипать - и тоже взглянул за окно. Небо затянуло мутной хмарью. Ноябрьский ветер снимал с деревьев износившиеся листья и разбрасывал по серым, промокшим улицам. Голоса отечественной попсы заунывно трындели про Прасковью из Подмосковья.
- Я ведь ни разу голос той девчонки не слышал. Сам себе напридумывал. На самом деле, это докторша пела. Она перед началом всегда поет. В общем, добрались мы… Сполохи – это как раз цех и был…
- Цех - это вообще что?
- Ты хочешь, чтоб я тебе – колхознику, на пальцах про андронный коллайдер объяснил?
- Ага. Мы – колхозники народ смышленый, в общем-то.
- Ну, хорошо. Коллективный резонанс – это синергия глубокой физики и нейрологии.
- Сам понял, чего сказал?
- Если примитивно – это как бы стоячая ментальная волна накопленных гармоничных мысле-эмоций. Языческие боги, мифические герои, все прочее в этом духе и есть коллективные резонансы.
- Перестаю различать, где дурака валяешь, а когда в тебе жертва экспериментов бредит, – вдохнул я, доставая тарелки, – давай так, пургу про ментальные волны и стоячие мысли ты расскажешь подходящему экстрасенсу или доктору. Ага?
– Хорошо! У тебя когда-нибудь был секс одновременно с несколькими женщинами?
- С какой целью интересуетесь?
- Просто не знаю, как объяснить, что там происходит. Вот, о чем ты размышляешь во время секса?
- Не размышляю.
- Что, просто так – упал, отжался? Смотри, кастрюля кипит.
- Иди к черту.
Вода в кастрюле, и правда, закипела, я высыпал в нее полпачки пельменей, подумал и вытряхнул остальное. Федор тем временем упорно и безуспешно запускал колечки дыма. После очередной неудачи Федор задрал голову и, с видом эксперта исследующего сомнительный объект, уставился на мои стенные ходики.
- Это неправильно, - заключил он, отложив сигару и вновь принимаясь за сушки, - даже аморально. Зачем столько лет держать в доме стоячие часы?
- Сами встали. Просто, больше не завожу.
- А смысл? Время вперед идет, а ты застрял где-то там давно. Очень глупо не принимать перемен.
- Где хочу, там и застрял, - Я уселся напротив Федора. – Давай дальше про докторшу.
- Нет, погоди. Я же помню, ты с нетрезва рассказывал про какую-то неудачную свою любовь и что-то там с часами.
- Мало ли у меня любовей было…
- Сейчас вспомню, как ее звали. Ты из-за нее ходики остановил.
- Подумаешь – ходики, - Мне вовсе не хотелось трогать эту тему. - Я с подругами, по молодости, в какие только авантюры не лез. Такое придумывали – вспомнить стыдно… но, чтоб среди бела дня в ГУМе... Странное, между прочим, место твои гуру выбрали.
- Они не выбирали. Ты когда-нибудь слышал о Камелоте?
- Это проект так называется?
- Можно сказать. Только это очень древний проект. У тебя пельмени убежали.
- Ну, ты же не радио, - проворчал я, хлопоча у плиты, - а я не восьмиглазый пятиног.
- Не контролируешь ситуацию, - заключил сосед, – хреновый из тебя капитан.
- Ну ладно, - я осторожно слил воду из кастрюли и принялся выгребать пельмени в тарелку, - допустим, что-то слышал: британский эпос, Ланселот, леди Годива и все такое. Столько хватит пельменей?
- Хватит. Британцы тут сбоку. Наше это все. И Камелот здесь на самом деле, в Москве всегда был и есть.
- Эка его угораздило. Сметану дать?
- Лучше вилку. Так вот, ГУМ стоит на том самом месте, где надо.
- Понятно, - кивнул я, выкладывая на стол все, что нужно для поедания пельменей, - а теперь колись, зачем пришел?
- Вспомнил! Аленой ее звали, твою любовь. Точно, да?
- Ты не ответил на вопрос.
- А чего в бутылку-то сразу? Ну да, мне посоветоваться надо. Понимаешь, там, конечно, большая специфика и ты сейчас опять начнешь: «А ничего ли я не глотал? А чего курил?» Кстати, дай что-нибудь под пепельницу. Так вот, цех изнутри – это синие молнии, ночь, ветер, черное озеро под грозой. А потом озеро на тебя опрокидывается. Представляешь?
- Нет.
- Короче, там - в озере я наедине с резонансом. Грубо говоря - с феей.
- Ага. И как оно - с феей?
- По разному, честно сказать. В этом как раз вопрос.
- То есть, у тебя с действующей феей кое-какие проблемы?
- И что? - он с ожесточением принялся поедать пельмени. – Вот чего в этом смешного?
- Хм-м. Так, что ее не устраивает? Или тебя?
- Фея-то она, фея… Ты можешь закрыть идиотское окно?! Заморозил вконец. И достань, наконец, рюмки, иначе не разберемся.