Арагонские хроники. Дневник барона Сореала де Монте (отрывок), первый роман, фэнтези, ~77 тзн Опции

[feael]

Добрый день.
Хотим представить вам свое начинание. Роман издан в системе Ридеро в электронном виде в декабре 2015 г. Так как останавливаться на достигнутом мы не хотели бы, представляем на суд. Надеемся на обоснованную критику и отзывы, которые мы могли бы учесть в будущем. Исправились и выложили отрывок (спасибо модератору). Заранее спасибо всем за потраченное время!

Арагонские хроники. Дневник Сореала де Монте

Невзирая на свои многочисленные и безусловные достоинства, барон, как вы вскоре заметите, был изрядным сухарем. Его бумаги очень наглядно демонстрируют эту черту его характера – Сореал порой останавливал свой взгляд на самых пустяковых, с точки зрения читателя, бытовых деталях, упуская из виду действительно важные и яркие происшествия. Что удивительно, это не мешало ему местами разбавлять общую скупость повествования неуклюжими, но, безусловно, искренними романтическими нотками. Я не могу осуждать барона за подобный стиль, в конце концов, он не писатель, а воин (и, замечу, превосходный), посему чувствую за собой не только право, но и обязанность внести должный порядок в его записи.
Мне стоило немалых трудов отыскать дневник в одном из замковых чуланов среди ржавых мечей, покрытых паутиной доспехов и прочего бесполезного, по мнению баронессы Джессики, хлама. А ведь было время, когда де Монте ревностно оберегал свои доверенные бумаге мысли от внимания посторонних. Помню, каких трудов мне стоило заглянуть в тетрадь первый раз… но это, друзья мои, совсем другая история.
Посему вы найдете здесь интерлюдии, дополнения и вставки, о содержании которых Сореал, возможно, не ведает и по сей день. Полагаю, так даже лучше, хотя мой милый Гилберт в итоге и изменил свое отношение к де Монте. Бывает тяжело узнавать на склоне лет, где именно на своем Пути ты оступился, что вовремя не заметил или мог предотвратить, уж поверьте старой доброй Розалине Эйнхандер. Происхождение наполняющей эти интерлюдии информации весьма разнообразно – вы прочтете как выдержки из личных записей королевы Арагонской, так и эпизоды, кропотливо восстановленные по беседам с участниками и свидетелями описываемых приключений.
Тем не менее в ваших руках именно то, о чем говорит заголовок. Невзирая на мою редактуру, это все еще дневник барона, его детище, хоть и (простите мне мое тщеславие) изложенный таким опытным сказителем, как я.

– Розалина Эйнхандер фон Штейн, писано в последний день весны года 1892
от основания великого королевства Арагон.

Почему-то в наш просвещенный век принято считать, будто рыцарь должен не только уметь сражаться, держаться в седле, знать основы тактики, но и владеть искусством письма. А вместе с тем еще несколько поколений назад практически нельзя было встретить воина, освоившего грамоту, – умение читать и писать являлось планидой магов, клириков и чудаковатых ученых. Не уверен в правильности подобного намерения, но, покидая феод своего отца, я все же захватил с собой толстую тетрадь в кожаном переплете, флакон чернил и пучок острых перьев. Если повезет – здесь появятся истории, достойные бардов, если нет – то имя на обложке подскажет священнику, кого помянуть в прощальной молитве.

– Барон Сореал де Монте.

Пара строк из прошлого...

Сореал де Монте

– Дом нужен для того, чтобы вспоминать о нем у походного костерка.
Барон Ларс фон Штейн, путешественник.

Нелегко быть младшим сыном сиятельного барона Арда де Монте. Никакой надежды когда-нибудь стать единовластным владельцем замка Дантор, полудюжины городов и двух сотен деревень. Об этом не задумываешься в пятнадцать лет, когда служишь оруженосцем у графа Ламбрэ, не помышляешь в двадцать один, когда становишься рыцарем и клянешься на своем мече служить родному королевству, но годы идут. Нет, титул и кое-какое наследство всегда останутся при мне, однако отец никогда не разделит феод на части, а значит, ни мне, ни моему среднему брату Харту не светит стать лендлордами. Никогда не стремился обладать нашими родовыми землями, но все равно обидно.
Впрочем, осознав, что участь правителя Дантора мне не грозит, я лишь задумался о тех дорогах, которые простерлись теперь передо мной. Можно найти забвение в вине и женщинах, как Харт, или предложить свой меч и службу одному из светлых герцогов. Это и слава, и деньги, и, вероятнее всего, неплохой надел. Война, странствия, праздноденствие… сложный выбор.
Пока я решал, как мне потратить жизнь, судьба сделала свой ход. Неделю назад отец получил письмо от своего старого друга, барона Ларса фон Штейна. Я знаком с Черным Вепрем, известным путешественником и умелым воином, только по рассказам, но мне было грустно услышать о болезни знаменитого рыцаря. Однако куда большим сюрпризом стало желание фон Штейна завещать мне часть своего достояния! Точнее, не совсем мне. Ларс предпочел бы передать наследство тому из детей де Монте, кто еще не нашел свое место в жизни и, скорее всего, не получит весомого состояния после смерти самого Арда. А уже отец решил, что именно я подхожу под это определение. Но ведь у самого Ларса осталась дочь! Правда, поговаривают, девушка унаследовала взрывной характер матери и умудрилась попасть в какую-то неприятную историю. Неужели это причина лишать ее законных прав? Хотя речь может идти о какой-то диковинке, которую фон Штейн решил оставить на память детям своего друга. Непонятно, но очень любопытно. Чем не причина покинуть дом и рвануться вперед, на встречу с неизвестностью? Тем более, отец прямо благословляет меня на это путешествие.
Сборы были недолгими: немного денег на дорогу, верный конь, волшебные доспехи, набор оружия – что еще нужно? Пожалуй, спутник! Что за рыцарь без оруженосца? Да и вообще, Гилберт Эйнхандер, страстно мечтающий о славе и подвигах, скорее мой друг, чем просто паренек, который таскает за мной копье и чистит лошадей. Ну и, конечно, возьму с собой Фессаху. Я не мог оставить женщину-кошку дома – еще съест кого-нибудь. Моя рабыня не слишком цивилизованна, но я ведь держу ее не за этим. Итак, в путь, и да помогут нам боги!

– День 7 марта года 1827 от основания великого королевства Арагон.

Клодия

– Жениться на шлюхе – тайная мечта любого мужчины. Шлюхи хороши в постели и знают цену истинной любви.
Дорис Линдон, хозяйка борделя «Три поросенка».

Я появилась на свет в самой заурядной крестьянской семье в баронстве Сантаре. Пять братьев, три сестры и замечательные родители. По крайней мере, я их такими запомнила. Мама – маленькая, подтянутая, строгая и вечно занятая по дому, в огороде и с детьми; ее руки, не знающие покоя за шитьем, стряпней, стиркой, походили на деловитых непоседливых птичек. Отец – высокий, жилистый, широкоплечий, с гордо посаженной головой, какой-то почти благородно пронзительный и тонкий, несмотря на постоянную работу в поле. Наш дом был самым тихим во всей округе: оттуда никогда не доносились звуки побоев, брани или пьяного разгула. Но что-то не клеилось в семье, мы оказывались должны всем вокруг; я думаю, именно это доконало родителей – обидно, когда труды не вознаграждаются по заслугам.
Впрочем, я так и не испытала настоящей бедности, в которую погрузилось семейство со смертью отца. Лорд Фредерик, владелец Сантаре, проезжая однажды мимо нашей фермы, обратил на меня внимание и вскоре забрал из дома. Все понимали зачем, но противиться не имели ни прав, ни средств. В тринадцать лет я стала наложницей барона.
Несмотря на обширность гарема Фредерика и разнообразие тамошних обитательниц, я в одночасье попала в число баронских любимиц. Он многому меня научил (здесь стоило бы покраснеть, но я уже не считала нашу связь постыдной), а вот потом мне стало недостаточно только его ласк. Правда, мужчин в моем вкусе в замке не было, лишь иногда кто-то проезжал мимо и мне удавалось урвать кусочек новой страсти.
Затем я услышала на улице Фальдорфа ехидное замечание в свой адрес (мол, баронская подстилка едет), увидела стыд и боль в глазах мамы, заглянув домой с подарками. Тогда впервые в разум закралось осознание некоей неправильности моего положения. Следующим «открытием» стало понимание того, что Фредерик не привлекает меня более. Но и это пришлось скрыть и преодолеть: отставная любовница – непривлекательная «должность». Благо барон был чародеем и предотвращал возможную беременность, поэтому меня с ним ничто крепко не связывало.
Кроме того, передо мной вырисовывалась незавидная перспектива так и остаться никем – то есть просто шлюхой (и чем старше, тем дешевле). Меня могли выкинуть, когда вздумается, вернее, когда я наскучу своему господину. Фредерик ради смеха научил меня писать, читать, даже преподал основы магии, разглядев во мне талант (и откуда бы ему взяться?). Я же взялась со всем усердием помогать нашей знахарке. Вообще-то Грейс отличная целительница, разносторонне образованная, любопытная, решительная, хоть и не наделенная впечатляющим колдовским даром. Несмотря на закоснелость взглядов в нашей глуши, она активно практиковала хирургию, но и проверенные народные методы не оставляла без внимания. Таким образом, у меня появился шанс освоить ремесло, с которым точно не пропадешь. Решив не останавливаться на достигнутом, я уговорила Фредерика научить меня заживляющим раны заклинаниям. Довольно скоро в Сантаре стало на одного врачевателя больше.
**
Совершенно неожиданно барон изменил отношение к моей деятельности: закрыл библиотеку, прекратил практические занятия магией, даже отнял хирургические инструменты (набор мне подарила Грейс на шестнадцатилетие) и ввергнул меня в глубины гарема. Почему? Что он заподозрил? В тот момент у меня не было никаких замыслов, но недели, проведенные без дела взаперти, среди шипения завистливых одалисок второго плана, стали хорошей почвой… Конечно, я решила сбежать!
Проведя столько времени в обществе разномастных красоток и охранников-евнухов, постоянно плетущих интриги и строящих козни друг другу, я узнала о существовании такой занятной штуковины, как гаррота. Это мне пригодилось, ведь не могла же я прикончить Фредерика магией, не овладев смертоносными заклинаниями (книги хранились под замком в отдельном шкафу). К тому же мастер его уровня наверняка ощутил бы попытку, да и защитных амулетов у него имелось немало.
Почему я отважилась на убийство? Однажды мне пришлось стать свидетельницей расправы над бежавшей и пойманной наложницей, которую выпороли у позорного столба. Мой хозяин не был зверем, но порой проявлял чрезмерную жестокость. Девчонку мы с Грейс тогда выходили, но место ей после этого было в коровнике. Кто мог знать, не решит ли разъяренный Фредерик и мне исполосовать спину, если изловит?
Месяц или два ушли на подготовку: сначала я подулась для вида, а потом снова стала паинькой, покладистостью усыпляя бдительность барона и потихоньку собирая вещи.
**
И вот, где-то в начале весны, я поняла – пора. Весь день я очаровывала Фредерика, строила глазки и трясла сиськами. Вполне ожидаемо вечером мои заигрывания принесли плоды: господин удостоил меня совместным ужином, а потом указал на постель. Я покорно разделась и легла в ожидании, незаметно сунув импровизированную гарроту под подушку. Барон взобрался на меня… Ох, как же он мне опротивел! Чего мы только не вытворяли в ту долгую ночь. Наконец Фредерик захрапел. Подождав немного, я, затаив дыхание, вытащила свое оружие и придушила его. Он вяло пытался сопротивляться, но быстро затих, доставив мне тем самым непередаваемое облегчение. Содеянное так поразило меня, что я не додумалась пощупать пульс или приложить к губам зеркальце…
А дальше все понеслось как в горячечном бреду. Я суетливо оделась, забрала баронский посох, семьдесят золотых, оказавшихся в ящике стола, и свой хирургический набор, обнаружившийся там же. Походную сумку я уложила загодя, послушный ослик ждал меня в стойле, оставалось зайти к Грейс. Странно, но целительница не осудила моего поступка, лишь грустно посмотрела в глаза, обняла на прощание и дала письмо в баронство Штейн, растолковав, что это мой шанс на достойную жизнь. И я покинула Фальд. К моему стыду, навестить родных смелости не хватило.
По землям Сантаре я буквально летела, стремясь поскорее покинуть их (ишак взбунтовался, но в итоге мы договорились), а перейдя границу, начала наслаждаться дорогой, свободой и неспешностью поступи расслабившегося ослика. Не могу надышаться! Словно какая-то неведомая часть меня едва не умерла, запертая в золоченой, удобной, но тесной клетке, а теперь медленно оживала.
На первом же привале выяснилось, что походной жизни необходимо долго и кропотливо учиться. Не беда – я любила узнавать новое. С трудом поставив палатку, я плюнула на ужин – перекусила всухомятку – и завалилась на одеяло, решив при свете фонаря ознакомиться с письмом. Я бы вскрыла послание еще днем, если б не была заворожена красотами окружающего мира.
Я перечитывала не раз и не два, но все оставалось по-прежнему: теперь маленькая Клодия – наследница Ларса фон Штейна. Грейс уступила свой титул мне. Жаль, она не обмолвилась ни словом сразу, я бы кинулась ей в ноги.
Сон долго не шел: непривычные звуки, запахи, впечатления от всего пережитого не давали уснуть до первых петухов – лишь тогда я задремала.
От Сантаре до Штейна около двадцати дней пути и множество деревень, городков и замков. Я не спешила, хотя чувствовала, будто что-то заставляет меня идти в определенном темпе, не дозволяя опоздать. Описывать этот переход нет смысла, скажу только – теперь я мастерски ставлю палатку, разжигаю костер с одного взмаха кресала, готовлю на нем съедобную пищу, мои ноги привыкли к продолжительной ходьбе, я чуть-чуть загорела, подружилась со своим «скакуном» и не завела ни одной интрижки по дороге.
**
Вот и замок Штейн! Потрясающе величественный, гораздо внушительнее Фальда, но сильно запущенный… надо привести его в порядок, отремонтировать, почистить, и он будет прекрасен. У ворот собиралась какая-то публика. Ого, неужели это все наследники?
**
Сейчас вечер, и я могу написать о дневных событиях. Действительно многие из приехавших одновременно со мной людей являлись наследниками фон Штейна. Нас пятеро: лорд Сореал де Монте (безнаследный сын), маг Айден Фин-Сеал, следопыт Отэк, алхимик Шаод и я, в недавнем прошлом шлюха, – вот это компания! Попробую передать свои первые впечатления о новоявленных землевладельцах.
Барон де Монте, поначалу вызвавший у меня неприятные ассоциации с Фредериком, оказался неплохим парнем. Иногда он излишне принципиален, бывает, давит своим титулом и авторитетом, но при этом честен и мужественен. К сожалению, Сореал – истинный представитель младших дворян: скучающий взгляд полуприкрытых глаз не задерживается ни на чем, движения ленивы, даже странно, почему он еще не расплылся и не осел на каком-нибудь диване.
Айден красив, но нелеп: чересчур женственный и субтильный. Юноша абсолютно не от мира сего и полностью погружен в свои иллюзии. Особое мое внимание привлек чудный посох в его руках – с тонкой резьбой по всей длине и навершием в виде ажурной клетки.
«Эти двое не будут управлять баронством, по крайней мере, примут в этом минимальное участие. Им явно неинтересно, они привыкли жить на готовом», – подумалось тогда мне.
Шаод невзрачен, сейчас понимаю, что даже не помню его лица, хотя прекрасно вижу, как наяву, вместительный потертый чемодан с алхимическими принадлежностями, даже формы некоторых баночек и колбочек у него на поясе, но вот физиономию хозяина – нет.
Отэк – сумасброд, непрестанно разговаривающий сам с собой иноземец. Он сухощав, высок, широкоплеч, смугл, длинные волосы зачесаны в хвост, раскосые глаза часто опущены долу, словно в поисках незримых следов и тропинок, одежды его сплошь покрыты узором рун.
А вот эта пара оказалась очень деятельной в устройстве баронских дел. Я тоже стараюсь по мере сил. Но стену недоверия со стороны местных властей мы сможем пробить лишь вместе, соединяя свои мнения, способности и усилия.
Не знаю, радоваться этому или печалиться, но как мужчины бароны мне совсем неинтересны…
Теперь об остальных. Да, здесь полно народу. Сореал приехал не один, а со своим оруженосцем Гилбертом Эйнхандером и рабыней. Фессаха – женщина-кошка (просто потрясающе, как многообразны причуды природы!), покрытая короткой шерстью бежевого оттенка, грациозная, гибкая, экзотически красивая и, по-моему, опасная. Видимо, де Монте не до конца приручил ее. А Гилберт… ах, этот мальчик восхитителен! Темные вьющиеся волосы, нежное, почти девичье лицо, статная фигура, черные ласковые глаза. Он сразу смутился, когда поймал мой взгляд. Но скромность легко преодолеть.
Отэка сопровождали чернокожий Вальдо, воин на твари, напоминающей огромного петуха, и сэр Джон, Белый рыцарь (всегда полагала черную кожу и белые щиты мифом). Я не удержалась и вырвала перышко из хвоста ездовой птички – вот и познакомились. Вальдо и его кобо (таково правильное название пернатого скакуна) оскорбились, но сэр Джон урегулировал конфликт и пленил меня своей улыбкой. Вальдо, право же, очень забавен. Мало того что он черен, как свечная копоть, одет в диковинный доспех из ткани и черепашьих панцирей, так у него еще чрезвычайно живая мимика. Джон полностью воплощает мои мечты о Белом рыцаре. Мужественное загорелое лицо, ярко-голубые ясные глаза, сразу окутывающие взглядом, теплая и нежная улыбка, бугры мускулов под одеждой, гордая осанка – такой набор, должно быть, сражал всех женщин на его пути. Помимо прочего, в боях и в жизни он не растерял чувства юмора. И хотя о возрасте его можно лишь гадать, подозреваю, Джон уже многое повидал и пережил. Он смотрел на меня очень пристально, но без единого намека на похоть. Надеюсь, наше дальнейшее общение не ограничится взглядами.
Отдельное внимание уделю спутнице Айдена – это пикси Сиилин, крохотное торнадо, заноза, шутница и победительница в номинации «Мисс любопытство». По-моему, маг недооценивает ее возможности и чувства к нему, думаю, скоро он на этом погорит.
Весь день мы оформляли бумаги с нотариусом, беседовали с местными представителями власти и влиятельными горожанами, а также чувствовали себя дураками. Только Сореал ярился, сопротивляясь этому новому для себя ощущению, остальные по разным причинам были спокойны. Чтобы утвердиться в звании баронов, придется попотеть, а ведь куда проще отправиться путешествовать и забыть о титуле. Ну уж нет!

Айден Фин-Сеал

– Если женщина хочет помочь, лучше ей не мешать.
Корин Фин-Сеал, отец семейства.

Жизнь Айдена состояла наполовину из нудятины, наполовину из тягомотины и наполовину из отчаяния. Пока он не встретил меня, да! Не каждому так везет, точно-точно!
Мне всегда хотелось завести питомчика – маленького, миленького, беззащитного. Мы, феи, вообще очень заботливы от природы. Едва взглянув на Айдена, отравленного унынием, чахнущего от него, словно росток без полива, я поняла – моя святая обязанность подобрать его и выходить. Это случилось… ну, не знаю, на прошлой неделе или около того. Одним словом – давно. С тех пор я присматриваю за ним.
**
Айден задрал голову – над ним томно покачивалось соцветие подсолнуха. В большом мире за границами Вечнозеленого Поля весна только вступала в свои права, но здесь, в поместье Фин-Сеалов, уже поспел урожай. Золотистый ячмень клонился к земле, тяжелый от зерна, яблоневые рощи источали аромат, от которого становилось легко на душе, на виноградных лозах, пригибая их к земле, как изысканные украшения, висели гроздья, янтарные, нежно-зеленые и почти черные с матовым голубоватым налетом. То тут, то там в море колосьев высились островки подсолнечника. Скоро начнется жатва. Отец, мать и сестры будут готовить сладкий эль, и душистый сидр, и, конечно же, знаменитую «Росу Черного Леса». И он, Айден, будет им помогать. Потом, в конце мая, тетя Лайла исполнит танец встречи лета, прямо под звездным небом накроют столы…
**
Я буквально жертвовала собой, чтобы спасти Айдена от его безрадостного существования. Ни на минуту я не позволяла ему оставаться в одиночестве, да! Ведь чем больше времени проводишь один, тем больше странных идей пролезает в голову. Чего доброго, еще потянет книжку почитать! Как известно, чтение – прямой путь к скучной жизни и одинокой смерти! О нет, вдруг Айден опять беседует с цветочками?! Мог бы и со мной поговорить!
**
Помимо роскошных ярко-рыжих волос, тетушка Лайла славилась своим чародейским мастерством и своей рассеянностью. Однако о племяннике она вспоминала чаще, чем о других Фин-Сеалах, и гораздо чаще, чем того хотелось бы Айдену. Вот и сейчас тетя каким-то немыслимым образом отыскала его тут, в надежном убежище среди подсолнухов, где молодого мага не сумела найти даже Сиилин.
Айден до последнего надеялся, что Лайла пройдет мимо, не нарушая его уединения с томиком «заклинаний-на-каждый-день». С тех пор как появилась Сиилин, он по-настоящему научился ценить мимолетные минуты покоя. Послюнявив палец, Айден перевернул страницу – за последнюю неделю удалось осилить едва ли четверть книжицы – и обнаружил тетушку уже заглядывающей ему через плечо.
**
Тетка Лайла сразу невзлюбила меня. Она явно из тех, кто не в состоянии ценить прекрасное. Точно-точно. Ее повадки, ее гардероб, ее прическа прямо-таки кричат: «ЗА-НУ-ДА»! Она даже пыталась отвадить меня от Айдена и подменить уродливой жабой или смрадным хорем! Не тут-то было! Это Айден мой питомчик, а не наоборот!
Но в одном тетка хороша. Она всегда знает, где дурачок прячется от своего счастья. Ну, то есть, от меня.
**
– Как ты вырос, милый! Взрослеешь на глазах! – Лайла взъерошила Айденовы волосы и пребольно ущипнула за щеку. – Казалось, еще вчера ты часами не мог нащупать нужную нить, а теперь…
Тетушка вздохнула и замерла, с умилением уставившись на возмужавшего племяшку.
–… а теперь сидишь и читаешь серьезные книжки! – она выхватила томик из рук Айдена, окончательно смирившегося с провалом попытки припасть к знаниям. – Ого, даже слишком серьезные!
Лайла хмыкнула, перелистнув несколько страниц. Затем оглушительно захлопнула книгу и сунула ее в бездонный карман юбки.
– Так вот откуда эти странные идеи, – чародейка уселась рядом с Айденом, подсолнухи и прочая растительность услужливо сплелись под ней в удобное кресло. – Милый, пойми, есть много способов вызвать в женщине страсть, помимо описанных в этой ерундовинке. Они гораздо проще, да и безопаснее к тому же…
Айден густо зарделся, хотя пока не добрался до раздела приворотных чар, и промолчал. Впрочем, промолчал он не из-за того, что ему стало стыдно. Просто коммуницировать с тетей, а тем более возражать ей, было задачкой не из легких. А Лайла все не унималась:
– Вот, например, ты призвал в качестве волшебного помощника блудливую фею…
– Она не такая!
– Ах, Айден, конечно такая! Все феи таковы – они блудливы от природы! Намедни твои сестры жаловались, что паршивка блуждает по винодельне, глумится над работниками, и в доме тоже всякое творит… – Лайла, нагнувшись, заглянула племяннику в глаза. – Может, подумаешь о вороне, сове или горностае? Классика не устаревает.
– Тетя, ты ведь прекрасно понимаешь, – Айден выпрямился, – можно призвать помощника заклинанием, но нельзя…
– Верно-верно! – голосок Сиилин раздался сверху. Подняв головы, чародеи увидели помянутую фею, оседлавшую стебель подсолнечника. – Ты не заставишь меня бросить моего питомчика, старая ведьма. Отныне я за ним присматриваю!
– Как хочешь, Айден, – тетушка, по своему обыкновению, не обращала на Сиилин внимания. Во всем поместье Лайла Фин-Сеал единственная могла себе позволить игнорировать пикси, не подвергая опасности свои здоровье и честь. – Если ты предпочитаешь надежности жабы, мудрости совы, интеллекту ворона, ловкости горностая…
Похоже, Лайла вознамерилась в очередной раз перечислить всяческие достоинства волшебных существ, отмечая их полное отсутствие у айденовской подружки. Айден вздохнул и изобразил на лице интерес – от тетушки легче было избавиться, притворившись внимательным слушателем.
– …девичьи перси размером с абрикосовую косточку и мозг размером с недозрелую горошину… Хотя, знаешь, то, что ты призвал именно фею, о многом говорит. В частности, о твоей готовности начать разгульную жизнь. Ох, Айден, мне будет тебя не хватать! – Лайла приложила к краешку глаза кружевной платочек, а затем из того же самого кармана, в котором бесследно исчезла книга, она извлекла сложенный вчетверо кусок писчей бумаги и передала племяннику. Попытка Сиилин выхватить листок провалилась с треском, как и сама неудачница, с размаху грохнувшаяся в заросли ячменя.
– Штейн? Это недалеко… – Айден не успел закончить фразу. Вернувшаяся фея плюхнулась ему на плечо и уставилась в текст, попутно отряхиваясь.
– Да, милый, – ответствовала Лайла. – Если тебе понадобится совет, помни: я всегда рядом. С двух до пяти пополудни.
**
Я еще даже не начинала толком приносить удачу, а Айдену уже повезло! Какой-то дядька подарил ему огромный замок, набитый золотом и прочей ерундой, а потом умер. Кстати, очень умно и своевременно поступил. Меня порядком утомили Айденовы родственники с их замашками. Народец здесь дрянной, скучный, а тетка хуже всех остальных, вместе взятых. «Мозги из гороха»! Вы только подумайте, какие оскорбления мне приходится сносить ради благополучия моего мага! Понятно, отчего у моего питомчика такой заморенный вид. Из-за этого я не могу плести из его маны или наладить с ним мысленную связь! Ладно, приедем в замок, там я возьмусь за него основательно. Смена обстановки всем идет на пользу, точно-точно!
**
Тетушка давно осаждала Айдена с предложениями покинуть родную усадьбу и посмотреть, как она выражалась, «доступную часть мира». Маг лишь надеялся, что Ларс фон Штейн скончался вследствие естественных причин, а не из-за желания Лайлы приобщить племянника к «разгульной жизни». В конце концов, с чего бы барону оставлять замок именно Айдену?
Ситуация немного прояснилась на месте: Ларс, в прошлом путешественник и сумасброд, мило пошутил, завещав имущество и титул потомству своих многочисленных друзей. Айден испытал несказанное облегчение, встретив еще четверых наследников. Предполагаемые тяготы управления землями отошли на второй план – среди новоиспеченных баронов должны найтись те, кому это действительно интересно. А главное, замок поистине огромен. В нем наверняка обнаружится парочка феенепроницаемых комнат…

А теперь о настоящем

– Одна голова хорошо, две многовато, три – шея не выдержит.
Сиилин, фея.

После трех недель пути мы, наконец, добрались до замка Штейн. Нашим взорам предстало величественное сооружение, сравнимое по размерам с королевским дворцом. Однако при ближайшем рассмотрении громадина оказалась невероятно запущенной. Потрескавшиеся камни, деревья, зеленеющие на некогда несокрушимых стенах, распахнутые настежь, давно вросшие в землю центральные ворота, совершенная разруха на месте дворовых служб. Я знал, что Ларс фон Штейн не очень следил за делами своего родового гнезда, но такого все-таки не ожидал.
Пока мы с Гилбертом изучали внутренний двор замка, а Фессаха лениво умывалась, сюда пожаловали новые гости. Первым явился смазливый юноша в тяжелом походном плаще поверх робы, богато украшенной золотым орнаментом; в руках незнакомец держал длинный резной посох. На плече у колдуна (а кем еще он мог быть?) важно сидела пикси. Описывать ее подробно я не вижу особого резона – на мой взгляд, все эти феечки на одно лицо. Миниатюрные размеры, яркая нечеловеческая красота, пестрые крылья и шкодливый характер. Забегая вперед, скажу – с характером я угадал. Юноша представился как Айден Фин-Сеал, начинающий маг из Вечнозеленого Поля. И его привело сюда почти такое же письмо, как и меня. Дальше – больше. Сначала к нам присоединился невзрачный тип по имени Шаод, с честным лицом, какое часто бывает у судей, адвокатов и жуликов. Вслед за ним к замку подъехали еще трое всадников. Смуглый северянин, постоянно бормочущий себе под нос, высокий статный рыцарь из Ордена Странствий и чернокожий воин верхом на кобо. К счастью, из этой троицы к числу «наследников» принадлежал лишь северянин, следопыт по имени Отэк. Последней появилась ослепительно красивая блондинка, чьи выдающиеся формы буквально выпрыгивали из одежды. Только абсолютно невинное ангельское личико помешало мне принять эту особу за обыкновенную продажную девку. Печальный ослик, нагруженный самым разным скарбом, свидетельствовал – она так же пришла сюда издалека. Разумеется, Клодия держала в руках еще одну копию послания Ларса фон Штейна. Происходящее стало походить на дурной фарс. Но мне уже было слишком любопытно, чем все это кончится, чтобы просто обиженно уехать.
Всей этой пестрою толпою мы позвонили в дверь центрального донжона (там висел один из этих новомодных звонков, работающих на особой магии, которая, вроде, и не магия вовсе). Нас впустил внутрь хмурый воин, представившийся как Кайт Сид. Увы, хозяин замка не дождался ответа на свои письма, мирно почив еще неделю назад, и теперь нам оставалось лишь выслушать волю покойного.
Кайт выпустил из чулана стряпчего, которого держал взаперти со смерти барона, и, надев очки, зачитал завещание. Вот что оно гласило:
«Я, барон Ларс фон Штейн, приветствую всех, кто находится в этой зале, в особенности моих будущих наследников. Если вы слышите эти строки, значит, меня уже нет среди живых, и мой поверенный, Кайт Сид, оглашает мою духовную в присутствии члена королевской Гильдии Адвокатов.
Внимательно оглядитесь. Если вокруг нет никого, кроме стряпчего, Кайта и вашего лакея, – вам несказанно повезло. В противном случае, господа и, возможно, дамы, выслушайте мою волю.
Я завещаю вам этот замок, Штейн, а также прилагающийся к нему диплом барона. Не волнуйтесь, я тщательно изучил законодательство, прежде чем составить послание, – подобные случаи уже имели место в истории Арагона, например: феод Стрейчи совместно управлялся тремя братьями на протяжении двадцати лет, а герцогство Карлайл находилось во владении двух сыновей герцога (один из которых, кстати, был незаконнорожденным) на протяжении пяти лет.
Поэтому я смело оставляю в ваших руках замок и титул, уверенный, что мои хорошие друзья просто не могли воспитать подлецов, способных устроить резню за единоличное обладание Штейном, как только представитель Гильдии Адвокатов выйдет за порог... или чуть погодя».
Стряпчий, явно стремясь поскорее покинуть замок, торопливо совершил все необходимые формальности, разместил на пергаменте, содержавшем последнюю волю Ларса, сургучную печать с гербом Арагона и своей Гильдии, а затем, получив увесистый мешок с золотым песком, со всех ног бросился к выходу. Кайт поправил очки, достал из тубуса еще один свиток и продолжил читать:
«Ну а теперь, когда здесь все свои, несколько слов о доставшемся вам наследстве. В моем, то есть уже вашем баронстве живут прекрасные трудолюбивые люди, проблемам которых я уделял гораздо меньше времени, чем стоило бы. Баронство задолжало казне порядка трехсот тысяч стандартов, но, я уверен, вы найдете способ расплатиться. Приглядывайте за моим соседом Гарде д’ Арго – говоря начистоту, он порядочный говнюк. Прошу вас, не продавайте замок. Даже если вы последуете моему примеру и решите посмотреть мир, он всегда будет для вас домом, в котором приятно отдохнуть от странствий.
И еще одно. Если вернется Розалина, моя дочь, передайте ей – я ни в чем не виноват ни перед ней, ни перед Миланорой, ее матерью и моей женой. Я всегда любил их».
Кайт снял очки, положил бумагу на стол и указал на старомодный семейный портрет, висящий над грандиозным камином. Барон и его семейство запечатлелись на трехметровом холсте, по-видимому, в краткий миг семейного благополучия. Ларс, облаченный в парадный доспех, неземной красоты высокая эстарийская дева рядом (вернее всего, его жена) с роскошной медной косой до пят и рыжая девчонка лет четырнадцати, одетая слегка фривольно, на мой вкус, – вне всяких сомнений, сбежавшая дщерь. В ее лице причудливо смешались черты родителей, наградив девицу экзотическим очарованием, присущим большинству полукровок. И хотя губы всех троих растянулись в улыбках, взгляд эстарийки словно сковало вековечным льдом, а в глазах Розалины живописец разглядел – и мастерски передал – затаенную тревогу. Только на лице барона сияло вполне искреннее и безмятежное счастье. Должно быть, мысленно он уже отправился в очередное путешествие.
Во внешности Миланоры я ощутил нечто неуловимо знакомое. Как ни удивительно сие прозвучит, она чем-то напомнила мне Клодию. Впрочем, красивые женщины часто во многом походят друг на друга.
Получалось, Ларс решил оставить свои земли, титул, замок и все остальное имущество младшим родственникам своих хороших друзей. Нам пятерым (мне, Айдену, Клодии, Шаоду и Отэку) предстояло совместно править баронством Штейн и, очевидно, вести его к процветанию. Безумная идея, особенно учитывая личности остальных новоиспеченных дворян. И зачем барон разругался со своей родной дочерью и не завещал все ей? Плевать, что она наполовину эльфийка, ведь эта девушка – его прямая наследница!
Ладно, пора успокоиться. Подведем итог. У нас есть огромный, величественный, но грязный и частично разрушенный замок; нет ни одного слуги, кроме Кайта Сида; есть казна, в которой осталось несколько мелких монеток; есть земли с деревнями и одним городом, жители которых еще не знают, как им «повезло».
Мы впятером обсудили возникшую ситуацию. Пару раз мне очень хотелось воспользоваться своим мечом, как решающим аргументом, но в результате нам удалось достичь временного соглашения. Будем пытаться совместно управлять Штейном. Начали с визита в Риовейн, единственный город в баронстве, и разговора с мэром. Замечу – уже четыре года горожане практически не платили налогов своему землевладельцу. Но, учитывая, как Ларс относился ко всему, кроме своих путешествий, я не нашел в этом ничего удивительного.
Лотрек Макнейл рассказал ничтожно мало и как-то неохотно. Отсутствие выплат мэр объяснил бесчисленными бедствиями, свалившимися на эти несчастные земли; документы подтверждали его слова, хотя Риовейн выглядел богатым и весьма процветающим. Градоначальник (и как Ларс взял на эту должность простолюдина?) пообещал прислать крестьян для приведения замка в относительный порядок, а также вознамерился устроить прием в честь новых властителей Штейна. Мне Макнейл категорически не понравился, будь моя воля, я бы вздернул мерзавца на ближайшем суку и назначил на освобожденное место одного из его подручных, но остальные «бароны» отговорили меня от крайних мер. И еще меня насторожили телохранители Лотрека: на вид опытные и хорошо оплачиваемые ландскнехты. Зачем в сонном захолустном Штейне тратить столько денег на стражу при наличии городского ополчения? Весьма подозрительно. Оставим пока данный вопрос открытым.
В то время как прочие «бароны» отправились бродить по городу в поисках слухов и неприятностей, я заглянул в трактир «Пьяный бобер», перекусил сам, покормил Фессаху и Гилберта. Заодно познакомился с владелицей сего заведения – Моной де Лонзо. Странная девушка, слишком умная и манерная для трактирщицы. Она, как и положено, хорошо информирована о событиях в городе, а также имеет весьма философский взгляд на вещи.
После обеда я, купив фуража для наших лошадей, вернулся в замок. Немного побродил по запутанным коридорам грандиозного сооружения. Всюду контраст между величественным прошлым и упадком настоящего. Конструкции из сверкающего металла, «вечная» система отопления, сделанная еще гномами, и полуистлевшие гобелены на стенах. Обширная сокровищница и перемешанная с ржавым оружием разнообразная рухлядь, разбросанная по ней. Обширный красивый сад, который давно не знал ножниц садовника. Печальное зрелище. Надеюсь, у нас выйдет хоть что-нибудь исправить.
Экскурсия помогла решить, где поселиться в этом замке. Самыми чистыми и ухоженными оказались комнаты дочери и покойной жены барона, но там мне было неуютно. Я выбрал апартаменты самого Ларса. Большую часть хлама мы с Гилбертом вынесли собственноручно, а мелкий мусор и неприятные запахи чуть позже устранил своей магией Айден. Даже не смешно: убираясь, мы обнаружили в ночном горшке фон Штейна его баронскую корону. Когда помещения приобрели более-менее жилой вид, я с превеликим удовольствием принял ванну и сменил одежду. Не могу сказать, что тут же почувствовал себя как дома, но под крышей и в кровати ночевать гораздо приятнее, чем в палатке во время ратных поездок.
Загулявшие допоздна «бароны» собрали в городе целый ворох слухов. Тут и разбойники на дороге, и тролли с гоблинами, и гигантский волк, и лисица с тремя хвостами – все привычные побасенки, возникающие рядом с волшебным лесом, который, кстати, занимает большую часть земель баронства. Но вот история о недавно сгоревшем отделении Гильдии Магов вызвала у меня серьезные опасения. Один волшебник погиб, другая – лежит со страшными ожогами в храме Мистралины. Наверное, там бы она и умерла, но в госпиталь заглянули Айден и Шаод, на счастье, оба сведущие во врачевании. Теперь, возможно, девушка выживет, а нам стоит впоследствии с ней побеседовать. Здания Гильдии Магов очень редко горят сами по себе.
Не зря лег пораньше. Ночью меня разбудила печальная музыка, доносящаяся из сада. Кайт, попавшийся мне по дороге, рассказал, что уже две недели на одном из деревьев по ночам играет какая-то эльфийка. Я был крайне рассержен своим неурочным пробуждением, решив натравить на гостью Фессаху, но потом Сид упомянул – Ларс просил не мешать музыкантше, и я оставил эту идею. Но все-таки надо обязательно разобраться, кто она и чем занимается в нашем саду.

[feael]

– Соблазнить женщину проще, чем объездить лошадь.
Йоргос Билефельд, повеса и хвастун.

Очнулся я уже за полдень. Обнаружил несколько новых шрамов, еще чувствуется зуд от заживляющего зелья; новое мерзкое лицо до сих пор на месте. Жаль.
Клодия развернула в замке чудовищную суету по поводу грядущего приезда короля – уборка в бальном зале, обустройство гостевых комнат. Она даже наняла Мону с ее командой поваров, чтобы те готовили во время визита монарха на нашей кухне.
Съездил к ведьме. Рухнула последняя надежда: по словам Джессики, заклинание, превратившее меня в монстра, слишком могущественно, и снять его не во власти заурядной знахарки. Однако она предложила «вернуть» мне человеческий облик при помощи амулета иллюзии. Я согласился. Теперь зачарованный медный обруч двадцать три часа в сутки придает мне вид здоровенного бугая, а оставшийся час вещицу нужно купать в звездном свете. Казалось бы, отличный результат поездки (точнее, похода пешком, ездить на лошади теперь проблематично), но и тут судьба подкинула мне «подарок». Джессика разглядела страшное проклятие – эффект от той черной карты – в узорах колдовства, которое рано или поздно приведет меня к гибели, а до тех пор принесет немало мелких неприятностей. Джесс искренне сочувствовала мне, но пытаться избавить меня от напасти без совета более опытной колдуньи не отважилась. На поездку к дальней родственнице и обратно понадобится две недели. Остается верить – она подскажет решение. Держись, огр, держись.
Отдохнуть этим вечером нам было не суждено. Сначала Фессаха привела в замок своего цивилизованного сородича (мне и слышать о таких существах не приходилось). Моя рабыня наткнулась на Джека – так представился человек-кот – в лесу во время охоты, собиралась поначалу сожрать его, но в последний момент решила показать мне. Было некогда разбираться, кто он и откуда, да почему Фесс опять промышляет людоедством, – ведь баронесса придумала задания всем, отлынивать не дали никому. Одно я знал точно: столь экзотичным созданиям, как люди-коты, не стоит попадаться Арагону XIII на глаза – мало ли какую идею выдаст его извращенная фантазия. Пришлось оставить странника погостить (и не высовываться!) в замке на пару недель, пока не закончится королевская охота. А как-нибудь потом расспросим таинственного визитера. Фессаха присмотрит за ним лучше всякой стражи.
Едва только хвостатая увела Джека, один из слуг углядел с башни выбирающийся из города колоссальный кортеж. Десятки пышно украшенных карет, толпы всадников, даже какие-то огромные животные, кажется, слоны. Так может выглядеть либо цирк, либо королевский выезд нашего юного Арагона XIII. К сожалению, нам определенно приведется иметь дело со вторым – не станут ради циркачей разбирать городские ворота, в которые не проходят слишком широкие фургоны. О боги, помилосердствуйте!
Новость о приближении короля в мгновение ока облетела весь замок, а я еще надеялся, что большей суматохи быть не может. Клодия сразу умчалась вместе с Саффи приводить себя в порядок, поэтому «честь» приветствовать го­сударя досталась Айдену, очень кстати появившемуся во дворе. Мы с Кайтом сыграли баронских стражей. Опущу подробности разговора с их величеством, замечу лишь: Арагон XIII даже не слышал о смерти Ларса фон Штейна и отнесся к известию весьма небрежно.
Поскольку мы ожидали появления венценосного охотника завтра, то угощения еще не были готовы, но, по счастью, в фургонах имелось все необходимое. Бальную залу застелили коврами, установили под семейным портретом Штейнов походный трон, и туда немедля двинулась вся эта блистательная процессия во главе с королем.
Внезапно начались странности. Кто-то крикнул «одежду долой!» – причем крикнул голосом Сиилин. Сразу с нескольких царедворцев буквально свалились платья, остальные радостно последовали их примеру. Многочисленная свита короля под предводительством Арагона XIII весело предалась разврату. Как раз в этот момент в зал спустились Клодия и Саффи. Боюсь, я один имел возможность восхититься их красотой, а вот гости были чересчур заняты. Увидев происходящее, девушки поспешили прочь. В отличие от Вальдо, случившегося поблизости, который сорвал с себя одеяние и отважно бросился в море тел. Ну и той же феи, оседлавшей левретку и лихо скакавшей на ней между людьми. Я тоже удалился, оставив приглядывать за «порядком» невозмутимого Кайта. Мажордом уселся здесь же с книгой, периодически посматривая поверх очков на бурление рук, бедер, спин... Лишь очень немногие тихо разбрелись по замку. Пир откладывался на неопределенный срок.
Я прошелся по замку, разводя заплутавших придворных по комнатам или поручив их заботам наших слуг, завернул к себе проведать Джека с Фессахой (ну, эти оживленно болтали о своем, о кошачьем), а потом направился в сад, где насладился игрой Эвистрайи. Заодно попросил ее остеречься и не показываться гостям. Девушка же спокойно ответила, что ей незачем бояться людей, кем бы они ни были. Надеюсь, эльфийка прислушается к моим словам.
Все, пора спать! Завтра предстоит первый день безумной королевской охоты. Подозреваю, легким он не будет.
**
– Дамы позволят скрасить их одиночество? – Йоргос продемонстрировал свою самую обольстительную и галантную улыбку, слегка поведя подносом с бутылкой вина, тремя бокалами и изящно оформленными в букет фруктами. – Говорят, с западной башни открываются потрясающие виды, в том числе на место завтрашней охоты.
Девушки, коротавшие вечер в королевских покоях под звуки всеобщего разгула, высокомерно окинули взорами молодого наглеца, но Йоргосу явно не померещилось – в глазах юных затворниц затаилось отчаяние пополам с обидой. Еще бы! Арагон опять забыл о своих верных провидицах, неблагодарный мальчишка даже не проводил их в комнаты, не прислал к ним услужливых лакеев с яствами, а в этом захолустном полупустом замке невозможно дозваться кого-нибудь. Но не идти же самим за своими вещами?!
Подобное недовольство поднималось в сердцах Лилиан и Вивиан ежедневно, но сегодня было особенно грустно. Ах, и зачем только родители выбрали именно их? Ведь старшие (нагулявшиеся вволю) сестры, Милиан и Тивиан, прозревают будущее не хуже!
– Также, я слышал, в замковом саду по ночам слух местных баронов услаждает эльфийский музыкант, – продолжал Йоргос, пристально наблюдая борьбу желаний и долга на лицах красавиц. – Пикник под звездами – волшебное времяпрепровождение, особенно в обществе столь изысканном! – молодой кавалер поклонился.
– Лилиан, я не хочу больше сидеть здесь. Потом еще этот припрется, пьяный и похотливый, как мартовский кот! Наверняка примется высмеивать, назовет снова старыми девами, будет лезть, зная, что мы обязаны отвергнуть его, – горячий шепот Вивиан щекотал розовое ухо сестры. – Арагон все равно никуда завтра не двинется, ты послушай: там к утру вообще не останется никого, способного шевелиться. Дар пропадет на день, может, на два, но не больше! За это время ничего не произойдет! И вообще, мне кажется, государь сегодня ночью затащит к себе в постель одну из местных профурсеток и зависнет в этой комнате на неделю.
– Вивиан, но ты же помнишь, как короля чуть не прирезали в собственной кровати? Убийца запросто проникнет в эту халупу.
– Подлец заслужил такую смерть! – надув губки, Вивиан отвернулась от сестры.
– Барышни, я предлагаю лишь заполнить ночные часы приятной беседой. Мое уважение к вашему долгу не позволяет мне даже помыслить какую-либо непристойность! – коварный искуситель с выражением оскорбленной невинности на физиономии начал отступать к двери, внутренне ликуя и предвкушая победу.
Вивиан вперила пристальный взгляд куда-то в Йоргосову переносицу, но все было тщетно – кутила искренне желал Арагону XIII долгой счастливой жизни.
– Ладно, сестричка, по крайней мере, мы вполне можем насладиться эльфийской музыкой, вином и светской болтовней с этим галантным дворянином, – вздохнув, произнесла Лилиан, также успевшая заглянуть в разум обольстителя, и поднялась из кресла.
– Не волнуйся, – нашептала Вивиан сестре, заставив ту покраснеть, – мы не позволим ему зайти слишком далеко.
Йоргос не лгал: были и замечательные виды из окон башни, и дивная мелодия, доносящаяся из сада, и упоительные ароматы ранней весны, и терпкая «Роса Черного Леса», и непринужденный светский треп. Но и пари царедворец выиграл. Все слухи о близняшках оказались правдивыми в той или иной степени.

Интерлюдия 6. Дочь звездного ветра

– Людские девы – пресная вода.
Я – кубок пьянящего меда.
Пей, пока можешь.
Эстарийка Миланора одному из своих любовников.

На старой, но ничуть не потускневшей голографии Миланора была точь-в-точь как живая. Иногда Сеймуру чудилось – эстарийка подмигивает ему, шевелит ухом, растягивает губы в улыбке. Впрочем, последние четверо суток бывший глава Колледжа Прикладной Технической Магии, а ныне секретарь мэра Лотрека Макнейла, готовящий цареубийство и государственный переворот, почти не спал. Он вполне допускал, что голография не сегодня-завтра с ним заговорит.
Сеймур окунулся воспоминаниями в день, когда сделал снимок. О, тогда все было совсем иначе: время утопических надежд, время открытий, время молодости. Время любви. Голографический аппарат обнаружился в одном из бесчисленных чуланов королевского дворца, где Сеймуру приказали отремонтировать лифты. Поразительно – механизм сохранился в полной исправности. Оставалось только изготовить пластины, на которых тончайшие, с волосок толщиной световые лучи выполняли объемный оттиск.
**
Корзина с едой и сладким вином – его, как выяснилось много позже, производили в баронстве Штейн – была громоздкой и неудобной. Сеймур, отдуваясь, поднимался на Гритонийский холм, а Миланора беззаботно скакала вокруг. Ветер трепал медные волосы, заплетенные в косы, длинные уши находились в постоянном движении. В обществе мужчины, который в те далекие годы безумно любил ее, Миланора не скрывала свою истинную внешность.
Сеймур был безумно влюблен в нее и сейчас. Всегда будет. Мудрецы говорят: «Нет хуже проклятья для человека, чем мимолетное внимание эстари». Говорят правду. Стоило лишь вдохнуть свежий запах нежной, вечно молодой кожи, заглянуть в бездонные глаза, где мудрость прожитых веков перемешалась с сумасбродством пятнадцатилетней, коснуться губ, словно напоенных сладостью уходящего лета... услышать чарующий голос. Сеймур внезапно осознал, что плачет. Прошлого уже не вернуть. Никогда. Нельзя возвратиться из царства мертвых, даже если ты бессмертная эстарийка. Годханд безразлично взглянул на лежащие перед ним бумаги, вновь погружаясь в воспоминания.
Закат полыхал над безграничным океаном, освещая шпили башен королевского дворца, вычурные здания магических колледжей, Гильдию купцов... Панорама потрясала своей грандиозностью – именно ради этого зрелища Сеймур привел сюда Миланору. Почему-то ему не пришло в голову, что умеющая летать эстарийка видела куда более потрясающие закаты и восходы за свою долгую жизнь.
Стоило немалых усилий заставить уже изрядно приложившуюся к «Росе Черного Леса» девушку посидеть хоть пару минут спокойно. Сеймур тщательно отладил аппарат: пластинки для голографии стоили баснословно дорого, мастеров, способных выполнить такую тонкую работу, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Нажатием кнопки Сеймур активировал механизм, раздался сухой щелчок. Миланора, прихватив с собой частичку этого восхитительного вечера, запечатлелась на пластине – древняя машина в доли секунды превратила тончайший лист драгоценной платины в наполненное жизнью и красками воспоминание.
Эстарийка игриво набросилась на Сеймура, вырывая аппарат из рук. За последующие несколько минут беззаботная девица извела весь запас пластинок, стоимостью превышавший полный доспех дварфийской работы. Зато появились на свет забавные, нелепые изображения Миланоры, корчащей потешные рожицы, удивленного Сеймура на фоне громады дворца, остатков замшелой стены, облаков, первых звезд... В круговерти стремительно бегущих лет удалось сохранить только самую первую голографию, лежащую сейчас перед ним.
Потом они прикончили бутылку «Росы», остатки бутербродов, а когда огонь заката потускнел, уступая небеса холоду лун и созвездий, занялись любовью. Казалось, счастье будет длиться вечно.
Эстари – дети ветра. Того ветра, который наполнял паруса древних кораблей, летящих меж звезд. Ветер бушует в эстарийских сердцах и головах, вмиг раздувая пожар страсти из тлеющего уголька или обращая горящее пламя в холодные угли. Миланора не была исключением, и кто мог ее за это винить? Сеймур не мог, но ревность, раз вспыхнув, уже никогда не покидала его душу. Эстарийка не отказывала себе в праве любить, как ураган не отказывает себе в праве превращать дома в груды обломков. События, происходящие в жизни Сеймура – сначала молодого дарования, с успехом осваивающего различные школы чародейства, затем главы Колледжа Прикладной Технической Магии, потом изгнанника, в конце – гения, вплотную подошедшего к разгадке древних секретов, были всего лишь ветошью, набивкой, наподобие той, что кладут в ящик с бутылками «Росы Черного Леса». Сеймур жил, действительно жил, а не существовал в томительном ожидании, только в те краткие моменты, которые Миланора наполняла своим присутствием. Их становилось все меньше: эстарийка стремительно теряла интерес к постаревшему, лысеющему, покрывающемуся морщинами человеку. Остановить увядание тела Сеймур не сумел. Магия жизни не подчинялась ему, оставаясь непостижимой загадкой, иллюзорная же молодость Миланору бесила. Однажды она заявила, что любитель иллюзий должен и время проводить с иллюзией, а ее, настоящую, оставить в покое.
Тогда Сеймуру уже приходилось делить эстарийку с Ларсом фон Штейном. Барон был красив, молод, интересен. Миланора родила ему дочь, унаследовавшую от матери лишь роскошную медь волос. В остальном грубая внешность ребенка не оставляла сомнений в том, чья кровь возьмет в ней верх. Но девица все же продолжала приходить к старику до той возмутительной интрижки с Арагоном XII, от которого Миланора, надо полагать, и забеременела во второй раз.
**
Сеймур опустил голову на стопку лежащих на столе бумаг. Слезы продолжали предательски сочиться по сетке морщин, оплетших щеки подобно паутине. Скосив взгляд на голографию, маг явственно увидел, как Миланора игриво показывает ему язык.
**
С Арагоном XII он поквитался пятнадцать лет назад, направив пулю катрионского стрелка точно в глазницу королевского шлема, сквозь десятки слоев защитных чар. Отказать себе в этом удовольствии Сеймур не мог, хотя гибель монарха чуть не перечеркнула все усилия по сборке Лука Богов. Месть фон Штейну, казавшаяся поначалу такой удачной, закончилась катастрофой.
Смерть царственного любовника подкосила Миланору – взгляд ее подернулся льдом. Ларс пропадал в своих путешествиях, от ребенка короля эстарийка, судя по всему, умудрилась избавиться. Скука и тоска толкали дочь ветра на самые сумасшедшие, бесстыдные выходки. По окрестностям баронства расползались слухи о ведьмах, лесных дриадах, вампирах, сиренах. Сеймуру не составляло труда понять, кто являлся главным действующим лицом этих россказней. Чародей чувствовал: скоро Миланора поймет, кто истинно любит и ценит ее, а затем все станет как раньше, на Гритонийском холме. Подкупленные Годхандом слуги лили в длинные эстарийские уши яд сомнений и подозрений, передавая небылицы о любовных похождениях Ларса.
Ровно десять лет назад план Сеймура принес плоды, существенно отличавшиеся от ожиданий.
**
Секретарь мэра стоял за дверью баронской спальни. В руках он держал толстую кипу бумаг, содержащих отчеты о состоянии дел в феоде, на тот случай, если кто-нибудь полюбопытствует, что, собственно, он здесь делает. Но замок, как обычно, был почти пуст. Голоса за дверью перешли на крик, Сеймур с удовлетворением услышал звук бьющейся посуды и шлепки пощечин. Спустя несколько минут Миланора вырвалась из комнаты, щеки ее полыхали. Неслышной тенью старик увязался за ней.
Он плохо помнил, о чем говорил в тот вечер. Угрожал, умолял, упрашивал. Сквозняки разбрасывали бумаги с отчетами по углам. Он обещал бросить к ногам Миланоры весь Леодар, весь мир, всю вселенную. Она отвечала невпопад, взор эстарийки блуждал по комнате, избегая обезумевшего, страшного лица Сеймура. Он покинул ее, только добившись слабых неуверенных «да» на свои эгоистичные требования, более уместные в устах влюбленного мальчишки. На следующий день мажордом барона, Кайт, нашел Миланору лежащей в кресле, там же, где Сеймур оставил ее, уходя. Девушка приняла порошок из толченого огненного камня – единственное средство, гарантированно убивающее даже эстари.
**
Резкий, дребезжащий звук выбросил Сеймура из воспоминаний, точно вышибала, изгоняющий прочь разбуянившегося пьянчужку. Звонил стоящий на столе телефон. Ноющий срывающийся голос барона Фредерика сообщил: тело, подходящее для воскрешения Царицы Бурь, захватить не удалось, наемники, запросившие за свои услуги баснословную цену (и, разумеется, получившие аванс), перебиты. Сеймур, чувствуя себя окруженным идиотами, тяжело вздохнул и положил трубку. Это уже ничего не меняло. Завтра на охоте Арагон XIII погибнет. Лук Богов подготовлен к испытаниям. Маг в последний раз взглянул на голографию. Миланора сокрушенно, осуждающе качала головой. Годханд, лишь миг помедлив, бросил пластинку в огонь камина. Прекрасные, до сих пор любимые черты начали распадаться, пузырясь и чернея. Сеймур выпрямился в полный рост – будущий царь Благословенной Земли, да что уж там, всего мира, вселенной! Пути назад не было. Гритонийский холм навсегда остался в невозвратном прошлом. Грядущее наполняло бушующее пламя, в котором, точно на погребальном костре, сгорят сомнения, сожаления, страхи, враги, если понадобится – Леодар... и любовь.

– День 4 апреля года 1827 от основания великого королевства Арагон.

[feael]

– Не знаю, от чего мне суждено умереть, лишь бы не от скуки.
Арагон XIII, король арагонский.

Настал первый день королевской охоты. После вчерашней бурной ночи большинство придворных намеревалось поспать подольше, но его величество Арагон XIII поднялся уже к семи часам утра. Он, само собой, тут же приказал разбудить всю свиту. Меньше чем через час толпа разряженных светских львов (и львиц) отправилась в лес. Мы присоединились к кортежу, поехал с нами, пренебрегая моим предостережением, и давешний человек-кот. Фессаха же, наоборот, где-то надежно затаилась. Когда процессия выезжала из ворот замка, Клодия тихо сообщила мне, что на короля готовится покушение и нам нужно быть очень осторожными. Эльвира, честно отработав гонорар, проследила за телохранителями мэра, выяснив: государя планируют убить на охоте. Свалить преступление заговорщики якобы собираются на разбойников, которых в наших захолустных местах видели не раз. Не знаю, почему баронесса просто не предупредила Арагона XIII или капитана его личной стражи, думаю, у нее имелись какие-то резоны.
Мы настроились встретить неприятности во всеоружии. Они действительно не заставили себя ждать. Сначала мы столкнулись аж с тремя троллями. Король не придумал ничего лучше, как напасть на тварей и подвергнуть свою драгоценную жизнь опасности размером с монстрячью пасть. Троллиный самец выхватил из-под монарха скакуна и сразу же начал им закусывать, а вот свободной рукой постарался зацепить еще и сладкого венценосного мясца. Но не тут-то было! Среди визжащих от ужаса мужчин и женщин нашелся смельчак, спасший Арагона XIII от гигантской лапы. Никогда бы не поверил, что смазливый и изнеженный царедворец осмелится на такой поступок, тем не менее Йоргос Билефельд прикрыл монарха собственным телом и очутился в смертоносном захвате папы-тролля.
В это время мы с Клодией гонялись по поляне за тролльчихой, которая одурело носилась сквозь толпу (никто из придворных или егерей и не додумался рассредоточиться), расшвыривая людей, собак, коней, словно кегли. Иногда она прямо на ходу оттяпывала себе зубами или когтями лакомый кусочек. Наконец баронессе каким-то чудом удалось свалить ее заклинанием спазма на сворку нелепых визжащих левреток. Тут я и заколол образину. Пора было приниматься за отца троллиного семейства. Папаша отмахивался от меня живым еще Йоргосом и половиной конской туши. Отрубив ему лапу с придворным молодцом (к сожалению, парня из-за этого хорошенько приложило об дерево), я, в конце концов, дотянулся до уязвимого брюха.
К тролленку мне приступить не довелось: едва я покончил с самым крупным противником, как отовсюду в паникующую толпу полетели арбалетные болты. Это подоспела третья сторона – мятежники, мы переключили свое внимание на них. Лжеразбойники, конечно, целились в Арагона и, надо отметить, небезуспешно: их жертва являла собой идеальную мишень, валяясь посреди поляны и неприкрытая ничем. К счастью, арбалет – громоздкий механизм: у стрелков имеется только один шанс, после им приходится или перезаряжать оружие, или спускаться с деревьев. Некоторые из нападавших не успели ни на что решиться, познакомившись с когтями человека-кота. Другие же приняли смерть от собственных снарядов, отраженных магическим щитом Айдена.
Тут-то я и потерял нить происходящего, потому как меня придавило стволом клена, подрубленного моим же мечом. Мне проще было валить деревья, чтобы вопящие «плоды» сами падали к моим ногам. Впрочем, основные силы головорезов рассеялись и без моего вмешательства. Айден ухитрился захватить в плен двоих бандитов, а именно – телохранителей мэра! Эти ребята, видимо, являлись ударной группой: вооруженные пистолями с пулями из метеоритного железа, они единственные имели шанс прикончить государя. Никакое колдовство не может задержать или отразить такие снаряды. Помешал им не очень умелый, но зато своевременный удар посохом, нанесенный Фин-Сеалом и сместивший траекторию выстрела. Арагон XIII получил всего-навсего тяжелое ранение. Его величество Клодия вызволила из гущи боя на своей летающей метле.
Не знаю, радоваться ли или огорчаться, но заговорщики и тролли изрядно проредили королевскую свиту. Многие, в страхе бежав от чудищ, заблудились в чаще. Когда я очухался и вылез из-под завала, то первым делом добил троллиного сыночка, который увлекся поеданием убитых и раненых. Затем я отвел в замок всех уцелевших, которых только смог найти.
Теперь наше жилище наполнено увечными – Клодии приходится буквально разрываться между ними, оказывая первую помощь, распоряжаясь сиделками и часто прибегая к магии (серьезных ран немало). Лекаря в нашем городе нет, королевский врач пропал в лесу, а Джессика, как назло, уже уехала. Вот такая вышла охота.
Стоит упомянуть и о том, что именно тогда нам стала доподлинно известна причина пропажи Отэка, – его тунику, заляпанную кровью, тролльчиха использовала в качестве головного платка. Я настоял на почетном захоронении одежд несчастного в фамильном склепе фон Штейнов.
Пока я добирался до замка, Клодия попросила Вальдо пошпионить за шерифом, которого заподозрила в сговоре с секретарем мэра. Нельзя винить девушку в мнительности, ведь с того дня, как она получила вместе с остальными титул, произошло уже три покушения. Сначала на наши жизни, затем на ее свободу (если я правильно сделал вывод), теперь – на короля. Баронесса лишь недооценила силы и упорство противника. Хотя кто мог предположить, чем все обернется?
Вскоре стало очевидно – идея относилась к разряду неудачных. Через некоторое время Джон, у которого за много лет сражений бок о бок с напарником, похоже, выработалась с ним некая мысленная связь, заявил, что у Вальдо неприятности. А еще спустя четверть часа Эльвира подтвердила: люди шерифа схватили негра и уволокли его в особняк мэра. Вообще мне не слишком нравится эта наемница, но свои деньги она отрабатывает вполне пристойно. Джон рвался спасать друга, нам было вовсе не по чести бросать рыцаря – пусть даже чернокожего – в беде. Тем более, в эту беду он попал, выполняя просьбу Клодии, которая теперь мучительно переживает из-за своей опрометчивости.
Мы быстро собрались, даже взяли с собой человека-кота Джека, а также пару добровольцев из королевской свиты. Дворянин по имени Йоргос проявил себя достаточно храбрым и удивительно крепким мужчиной (несмотря на объятия тролля и удар о дерево, он отделался лишь синяками), а чародей Ферджин отрекомендовался сведущим в боевой магии и лечении. Привередничать не приходилось. На самом деле мы предлагали поучаствовать в «веселье» многим, но согласились только эти двое (вообще Арагона окружают трусы и подхалимы, ни одного рыцаря!). Конечно, Гилберт и Фессаха тоже пошли со мной, хотя одному рановато еще, на мой взгляд, покидать «лазарет», а второй – нежелательно показываться вовсе. В результате из замка выступил целый отряд. Все-таки было бы замечательно когда-нибудь обзавестись собственной стражей, а не набирать людей с миру по нитке.
До места мы очень спешили, но не настолько, чтобы очертя голову ломиться внутрь. Нет, сначала в особняк проникли через дымоход шпионы (баронесса и пикси), однако они долго не возвращались, и пришлось поступить, как подобает настоящим героям, – лезть на рожон.
Дом мэра стал – в очередной раз, замечу – ловушкой, но на этот раз не с сюрпризом. В комнате на втором этаже приготовился к бою шериф с группой стражников, а в полумраке приемной залы скрывались превращенные темной магией в послушных убийц слуги. Присутствовал здесь и постановщик этого жутковатого спектакля, секретарь мэра Сеймур.
Я немного побеседовал со злодеем, который даже не отрицал, что стоит за покушением на короля. Он предложил нам присоединиться к перевороту, пытаясь убедить, будто Арагон XIII находится не на своем месте. Видят боги, я согласен с большинством аргументов Сеймура, но становиться предателем не по мне.
Мы атаковали. Зомбированные слуги погибли почти все, перебитые Йоргосом и Гилбертом, ратников, во главе с незадачливым шерифом, удалось пленить. Сеймур, к сожалению, ушел. Ушел, истекая кровью, пущенной моим мечом, но, боюсь, это его не остановит. Ведь что такое какая-то рана для могущественного колдуна? Но и нам не удалось легко отделаться. Мне, например, досталось от Вальдо, которого Годханд ненадолго взял под контроль. Рыцарь Джон принял грудью огненный шар, запущенный чародеем, и я, честно говоря, записал его в мертвецы после того, как он неподвижно лег у основания лестницы. Не повезло и Фессахе. Хищница первой набросилась на мага и, получив сильный удар по голове его посохом (Сеймур неожиданно ловко обращался со своим оружием), надолго лишилась чувств. Думаю, кошке понадобится несколько дней, чтобы прийти в себя.
Потом Фессаха еще вымаливала прощения за свой промах в бою. Неспособность служить мне в ближайшее время вообще привела ее в полнейшее отчаяние. Пришлось, само собой, простить рабыню.
Пожалуй, стоит чуть подробнее остановиться на пленении блюстителя порядка. Горман искренне полагал нас, новых баронов, изменниками и готовился свершить акт правосудия, засев во втором этаже особняка мэра. Он хотел приписать себе честь сражения с настоящими рыцарями. Вместо этого шериф встретился с насмешливой феей, девкой на метле и вертким человеком-котом, который по моему настоянию отправился проверить, чем занимаются пропавшие лазутчики. Посредством люстры, украшавшей потолок, и набора волшебных красок из сокровищницы замка, оживляющих изображение, а также пары заклинаний наименее боевитая часть отряда расправилась с толпой стражников. Джек участвовал в потехе, прыгая по подоконникам снаружи здания и дразня вояк, не придавленных упавшим светильником и не занятых поклонением новоявленному божеству, намалеванному Сиилин на стене. В общем, всех повязали без особого труда.
По горячим следам, едва доставив новых пленников в Штейн, мы допросили шерифа заодно с захваченными в лесу наемниками. Поскольку Горман был вовсе не предателем, а, наоборот, патриотом Арагона, хоть и очень тупым (но за это, как известно, пока не карают), мы отпустили шерифа с миром. Осознав, впрочем, что пора бы подыскать на его место кого-нибудь помоложе да поумнее. А вот телохранители оказались охотниками за головами, прибывшими аж из Ксандрии. Сеймур заплатил им баснословную сумму, позволяющую избежать лишних вопросов от исполнителей. К тому же отношения нашего королевства с Ксандрийской Империей в данный момент крайне прохладные, поэтому головорезы возомнили себя ни много ни мало народными избавителями. А как же! Отомстить потомку гнусного узурпатора, обидевшего брата Ксандра при разделе Благословенных Земель, – это великая честь! Но если б младшие родственники не возмущались, Леодар остался бы единым.
Почуяв, чем для них закончится участие в этой истории, наемники попытались бежать, накинувшись на нас в тюремной камере. Разумеется, они были перебиты. Не самая плохая смерть для воина: меч куда лучше постыдной веревки. На сем наше расследование завершилось, по крайней мере сегодня.
Поужинал я в обществе Саффи. Она предлагает наведаться в некие руины в Черном Лесу, где, по данным «Альманаха путешественников», вполне могут таиться клады. Скорее всего, не прилагайся к сокровищам дюжина-другая монстров, София давно сходила бы сама, но, думается, мы поможем ей, когда хоть немного освободимся от более насущных дел. Говоря мы, имею в виду себя, Клодию и Айдена. Признаюсь, я начал привыкать к остальным баронам, даже привязался к ним.
Уже ночью вновь побеседовал с Эвистрайей. Вообще-то, я наведался в сад с целью развеяться, послушать музыку, если повезет, снова поболтать на сторонние темы. Как же я удивился, когда девушка объявила, что в лесу есть «оракул», способный дать мне совет относительно проклятий, поразивших мое тело и душу (незримую составляющую тела Эвистрайя назвала мана-оболочкой). Эльфийка даже вызвалась проводить меня.
Место, где обитает этот дух, небезопасно, а значит, мне понадобятся надежные спутники. И опять-таки, кроме Айдена и Клодии, я ни в ком не уверен. Вряд ли кто-то еще согласится участвовать в столь сомнительном предприятии. Однако я несправедлив – Гилберт с Фессахой наверняка присоединятся. Правда, за них в бою приходится волноваться, а бароны и сами за себя постоять умеют.
Как же, съездили в лес, поговорили с духом! Около полуночи, переполошив ползамка пьяными песнями, из города вернулся Йоргос с очередными неприятными новостями. В «Пьяном бобре» ему рассказали, что в соседнем баронстве Арго поймали и собираются через три дня сжечь некую чародейку, промышлявшую магией без патента Гильдии. У меня сразу мелькнуло воспоминание о Джессике. Айден, который сам колдует без патента, принялся настаивать на спасении ведьмы, кем бы она ни была. Клодия согласилась с его мнением, а позже даже выпросила у государя грамоту, предписывающую барону д’Арго отдать нам чародейку. В удаленных от столицы феодах власть Арагона XIII не так велика, как он думает, но королевская бумага станет лишним аргументом для мирного решения проблемы.
Собственно, рыцарское звание и умение владеть мечом вовсе не прибавляет желания этим самым мечом махать направо и налево. Мне кажется, настоящие воины – те, кто защищает мир, допуская лишь неизбежный минимум насилия. Хотя мне до такого уровня еще расти и расти. В любом случае завтра отправляемся в путь.
Помимо прочего, исчез ксандриец Рудольф Григ. Да, тот самый, которого мы повстречали во время приснопамятной прогулки в лес. Мона, несмотря на просроченную плату, еще держит апартаменты за ним, но сам факт пропажи может бросить тень на баронство. Конечно, охотники порой бродят в чащобе месяцами, но все же, памятуя о страшной участи Отэка, мы просто не имеем права оставить происшествие без внимания. Я обязательно присоединюсь к поисковому отряду, если меня не отвлекут более важные дела.

– День 5 апреля года 1827 от основания великого королевства Арагон.