Срочная помощь сексуальнозависимым, (18+) Опции

[mechanik]

Итак, начнем.


СРОЧНАЯ ПОМОЩЬ СЕКСУАЛЬНОЗАВИСИМЫМ



Цветастый буклетик выпал из кучи хлама на полдороги между почтовым ящиком и большим, специально приспособленным для рекламных объявлений, мусорным ведром. Благополучно выбросив все остальные двигатели торговли, я, чертыхаясь, подобрал с пола глянцевую, хорошего полиграфического качества бумажку.

«СРОЧНАЯ ПОМОЩЬ СЕКСУАЛЬНОЗАВИСИМЫМ. АНОНИМНО. ДОСТУПНО»

Я сразу признался себе, что – да, совершенно определенно нахожусь в группе риска и, прихватив буклет, отправился домой. Потом меня что-то отвлекло, потом пришел Федор рассказать, как наши не умеют играть в футбол, мы сели за стол и подробно это обсудили. Он рассказал очередную институтскую байку про Мирослава Лукича – редкостного мерзавца по сути и финансового директора по должности, и мы обсудили экономическую ситуацию в стране.
А потом Федор нашел буклет.
- Грандиозно, - восхитился он, - Срочная помощь нам! Гарантия качества. Телефоны. Ты уже звонил?
- И не собирался.
- Конечно.

Федор – сосед снизу. Однажды, я заснул в ванной, а он меня разбудил. Надо сказать, не только меня. Дело было ночью, и пока он пытался вышибить дверь, кто-то уже вызвал милицию. Я не алкоголик и дозу свою знаю, но в ванной заснул не просто так, а после корпоратива. И вот, когда я вброд добрался до двери, Федор только посмотрел в мои растревоженные глаза и смягчился. Потом, много позже, он уверял, что в тот миг остановил кулак уже на подлете к моей физиономии. Не помню. Может быть. Короче говоря, Федор спас меня тогда и от милиции, собравшейся писать какой-то протокол, и от его собственной жены, решившей меня убить.
С тех пор он иногда, по-соседски навещает меня. Это как-то связано с перипетиями его семейной жизни. Он никогда не жалуется и так видно.

- Если не собирался, зачем принес? – он обвиняюще наставил на меня палец. – Ты холостой здоровый неимпотент будешь прикидываться сексуально независимым?
- Остынь, - я достал из холодильника очередную бутылку пива, - и сам подумай, что там может быть хорошего? Либо бордель, либо лекция о вреде беспорядочных связей.
- Ну, не знаю, не знаю, - Федор развернул буклет. - Тут и фотографии есть. Сейчас заценим. «Смотровой кабинет», «Гостиная», «Кабинеты терапии». Ну, что. Очень прилично. Чистенько так. «Конференц-зал» даже есть.
- Знаешь, одно время в школах на эту тему какие-то уроки были. Типа: о половой грамотности. Но, потом Большое начальство поднатужилось умом и решило, что в деле секса все должны быть самоучками и лично я с начальством согласен.
- Потому, что - дурак. Вот, зачем ты из холодильника только одну бутылку достал?
- Грубый ты, - я еще раз слазил в холодильник, - о тебе же забочусь.
- Вот и начальство чудаковатое все в заботах, чего б еще запретить. А может, там, - он помахал над головой буклетиком, - новые горизонты откроются.
- Ага. Новые откроются. Горизонты.
- Надежды губит пессимизм, - он надолго присосался к бутылке. Похоже, в этот раз семейная жизнь обошлась с ним особенно сурово.
- А давай просто двух подружек позовем, - предложил я. – У меня день рожденья скоро. Повеселимся тут вчетвером?
Федор поперхнулся пивом.
В тот вечер мы засиделись допоздна. Мое предложение насчет подружек он отмел, покрутив пальцем у виска, но буклет демонстративно засунул во внутренний карман куда-то очень глубоко.
- - -

[mechanik]

Я переставил сковородку, проводил соседа до дверей, вернулся и снова распахнул кухонное окно. Свежий воздух в Москве понятие относительное, но этот букет курева, вареных пельменей, пролитого коньяка и чадящей на огне сковороды…
Под ногой хрустнуло. Ругнувшись вполголоса, я отправился за веником и в прихожей учуял еще один аромат – что-то такое невнятное, сугубо женское, при том, что запах, очевидно, остался после Федора. Мысленно пожелав ему удачи в беседах с женой, я старательно собрал осколки. Говорят – посуда бьется к счастью.
Я подошел к буфету и осторожно вытащил придавленное моделькой парусника письмо.
Последние годы в моем ящике не появлялось ничего, кроме мелкого мусора, никчемных рекламок и счетов за коммунальные услуги. А неделю назад выпал на ладонь немного помятый, но целый конверт. Обратный адрес состоял из непонятных каракуль, зато мой был вписан четко и недвусмысленно. На конверте красовалось изображение Тадж-Махала и куча марок, частью отечественных, частью, похоже, индийских. Не стану врать, что сунул письмо в карман, ходил весь день по делам, а вечерком решил ознакомиться. Нет, я никуда не пошел, уселся в подъезде на ближайшую ступеньку и прочел. С тех пор я перечитал его, наверно, раз сто или двести.
Она писала об экзотической стране, о нравах в посольстве, о том сколько раз у нее украли кошелек на базаре, о жаре и дождях. И в самом конце:
«Ты же знаешь, как я ненавижу компьютеры, а теперь я ненавижу себя за то, что такая дура. Я – несовременна, верю в сны и ни капельки не верю всемирной паутине. А сегодня мне приснилось письмо от тебя. Такое скучное письмо ни о чем. Зато на нем был твой адрес. Я его разглядела и пока не забыла, решила написать. Вдруг, это и правда - твой адрес? Когда ехала сюда, выкинула свой старый мобильник вместе с симкой, поэтому у меня теперь другой номер…»
Я аккуратно положил письмо перед собой, перечитал все в сто первый или двести второй раз и набрал номер.
Долгие, долгие гудки, потом:
- Алло?
- Здравствуй, Алён.
- Это… это, правда, ты?
- Да.

- - -

Федора я больше не видел, но время от времени замечал припаркованный во дворе знакомый лексус. В подъезде мне иногда встречалась Федорова жена – Вероника. Она всякий раз задумчиво поправляла сверкающие золотом-бриллиантами сережки и никогда не здоровалась. Потом лексус перестал появляться, а вместе с ним и Вероника.
Настала зима, прошел год, и опять настала зима. Все шло своим чередом. Бригады гастарбайтеров невзирая на снег и дождь снова и снова клали новый асфальт. Чтобы слякоть под ногами не замерзала, дворники щедро сыпали на тротуар химикаты. Городские и все прочие власти горячо рапортовали об успехах, а я все никак не мог выбрать между безответственной авантюрой и нормальной жизнью. Оба решения имели колоссальные недостатки.
Однажды, я застрял перед витриной турагентства с большой, цветастой картой Средиземного моря. Описать мое тогдашнее состояние можно двумя образами: «погруженный в сомнения» и «непрерывно сквернословящий», которые вместе легко выражаются одним словом. Полчаса медитации у витрины не принесли ничего кроме мокрых ботинок. Во дворе пришлось лезть через сугроб - очередной умник припарковал лимузин на тротуаре. Дома обнаружилось, что замечательный дверной замок заедает, света нет, в квартире чем-то воняет. И тогда, вдохнув поглубже, я произнес вслух, что думал.
- Вот это завернул, - знакомый голос заставил меня слегка подпрыгнуть. – Вот это, понимаю, интеллигенция!
Чмокая ботинками по линолеуму, я пошел на голос. Сосед сидел за кухонным столом, меланхолически прихлебывая что-то из моей чашки.
- Проходи, не стесняйся, - продолжал он, - чайку попьем.
- Какого рожна?
- Сам виноват. Я пришел - тебя нет. Под дверью мне ждать?
В кухне плавал вечерний сумрак. Гость сидел спиной к окну, лицо пряталось в тени, но, совершенно точно, это был Федор. Я бесполезно пощелкал выключателем.
- Не суетись, - Усмехнулся он. - Все под контролем.
- Вот как? – Мне на секунду показалось, что за столом один из тех красавчиков, что случайно выбились в боссы и теперь учат нас жить... давно мечтал расквасить такую рожу. – Проваливай. Дверь найдешь?
- Ну-ну. Полегче, друг мой.
- Помочь?
Он не ответил и, по-моему, даже не пошевелился, но из коридора послышались торопливые шаги. Одна внушительная фигура загородила вход на кухню, другая – смутно маячила позади.
- Я смотрю – у тебя перемены, - Федор белозубо улыбнулся, - ходики пошли. Поздравляю!
- Ну, что же. Будь как дома, - Я не торопясь уселся на свободный стул, отложив мечту на потом. – Хорошая у тебя пехота.
- Не обращай внимания. Это мои референты. Без них - никуда.
- А похожи на бандюков.
- Скажешь тоже. Милейшие люди. Интеллектуалы. Они тут постоят, мешать не будут.
- Неужели?
- Давненько мы не виделись. Все там же служишь?
- Собачки служат.
- Такой же – ершистый. Даже приятно. Так, что у тебя с работой?
- Нормально. А у тебя?
- А у меня – перемены, друг мой, перемены. Помнишь, про цех рассказывал? Так вот! Растет Проект, развивается. И я вместе с ним, помаленьку, - Он отхлебнул из моей чашки, очередной раз сверкнул в полумраке улыбкой. – Ты себе даже не представляешь...
Громила в дверях сделал неопределенный жест. Федор запнулся на секунду, потом кивнул понимающе головой:
- Да. Все правильно.