Срочная помощь сексуальнозависимым, (18+) Опции

[mechanik]

Итак, начнем.


СРОЧНАЯ ПОМОЩЬ СЕКСУАЛЬНОЗАВИСИМЫМ



Цветастый буклетик выпал из кучи хлама на полдороги между почтовым ящиком и большим, специально приспособленным для рекламных объявлений, мусорным ведром. Благополучно выбросив все остальные двигатели торговли, я, чертыхаясь, подобрал с пола глянцевую, хорошего полиграфического качества бумажку.

«СРОЧНАЯ ПОМОЩЬ СЕКСУАЛЬНОЗАВИСИМЫМ. АНОНИМНО. ДОСТУПНО»

Я сразу признался себе, что – да, совершенно определенно нахожусь в группе риска и, прихватив буклет, отправился домой. Потом меня что-то отвлекло, потом пришел Федор рассказать, как наши не умеют играть в футбол, мы сели за стол и подробно это обсудили. Он рассказал очередную институтскую байку про Мирослава Лукича – редкостного мерзавца по сути и финансового директора по должности, и мы обсудили экономическую ситуацию в стране.
А потом Федор нашел буклет.
- Грандиозно, - восхитился он, - Срочная помощь нам! Гарантия качества. Телефоны. Ты уже звонил?
- И не собирался.
- Конечно.

Федор – сосед снизу. Однажды, я заснул в ванной, а он меня разбудил. Надо сказать, не только меня. Дело было ночью, и пока он пытался вышибить дверь, кто-то уже вызвал милицию. Я не алкоголик и дозу свою знаю, но в ванной заснул не просто так, а после корпоратива. И вот, когда я вброд добрался до двери, Федор только посмотрел в мои растревоженные глаза и смягчился. Потом, много позже, он уверял, что в тот миг остановил кулак уже на подлете к моей физиономии. Не помню. Может быть. Короче говоря, Федор спас меня тогда и от милиции, собравшейся писать какой-то протокол, и от его собственной жены, решившей меня убить.
С тех пор он иногда, по-соседски навещает меня. Это как-то связано с перипетиями его семейной жизни. Он никогда не жалуется и так видно.

- Если не собирался, зачем принес? – он обвиняюще наставил на меня палец. – Ты холостой здоровый неимпотент будешь прикидываться сексуально независимым?
- Остынь, - я достал из холодильника очередную бутылку пива, - и сам подумай, что там может быть хорошего? Либо бордель, либо лекция о вреде беспорядочных связей.
- Ну, не знаю, не знаю, - Федор развернул буклет. - Тут и фотографии есть. Сейчас заценим. «Смотровой кабинет», «Гостиная», «Кабинеты терапии». Ну, что. Очень прилично. Чистенько так. «Конференц-зал» даже есть.
- Знаешь, одно время в школах на эту тему какие-то уроки были. Типа: о половой грамотности. Но, потом Большое начальство поднатужилось умом и решило, что в деле секса все должны быть самоучками и лично я с начальством согласен.
- Потому, что - дурак. Вот, зачем ты из холодильника только одну бутылку достал?
- Грубый ты, - я еще раз слазил в холодильник, - о тебе же забочусь.
- Вот и начальство чудаковатое все в заботах, чего б еще запретить. А может, там, - он помахал над головой буклетиком, - новые горизонты откроются.
- Ага. Новые откроются. Горизонты.
- Надежды губит пессимизм, - он надолго присосался к бутылке. Похоже, в этот раз семейная жизнь обошлась с ним особенно сурово.
- А давай просто двух подружек позовем, - предложил я. – У меня день рожденья скоро. Повеселимся тут вчетвером?
Федор поперхнулся пивом.
В тот вечер мы засиделись допоздна. Мое предложение насчет подружек он отмел, покрутив пальцем у виска, но буклет демонстративно засунул во внутренний карман куда-то очень глубоко.
- - -

[mechanik]

Громила в дверях сделал неопределенный жест. Федор запнулся на секунду, потом кивнул понимающе головой:
- Да. Все правильно. Разговор у нас интересный намечается – лишние микрофоны ни к чему. Ребята говорят – у тебя две трубки.
Громила молча протянул руку. Я некоторое время рассматривал красную как кирпич ладонь, потом перевел взгляд на бывшего соседа.
- Не, Федь, не получится разговора.
- Не сомневайся. Вот, хоть про парусный спорт. Слыхал – увлекаешься?
- И что?
- Так, все же пересекается, друг мой. У моей бывшей жены бойфренд, вообще, капитан парома. Чего тебе в этих телефонах? Есть тема поучаствовать в серьезной регате. Ты как?
Я еще раз взглянул на неподвижную ладонь перед носом и выложил телефоны. Громила тут же вышелушил из них симки, аккумуляторы, потом протиснулся за моей спиной к окну. Там он, не торопясь, разложил добычу по карманам и застыл по правую руку от хозяина. Второй «референт» остался в коридоре.
- Главное в регате, что? Не болеть! – Лицо Федора совсем ушло в тень. - В нашем с тобой возрасте – серьезный вопрос. В здоровом теле, здоровый дух!
- На самом деле, одно из двух! - Оскалился я. – Как качок - так сволочь.
- Референтов не обижай. Это все враги придумали, а ты по глупости повторяешь.
- Ага, кругом супостаты, - Я стянул с себя куртку, повесил на спинку стула. Почему-то страшно хотелось курить. - Федь, скажи прямо, что надо. Человек ты, вижу, занятой. Зачем время терять?
- Ты прав. Теперь постарайся все глупости из головы на минуту выкинуть. Я приглашаю тебя в Проект. Есть вакансия в аналитической службе. Будешь непосредственно подо мной. Перестань ржать, я не о сексе. Работа серьезная - не каждый раз вырвешься, но перспективная. Перестань ржать. Зарплата поначалу – так себе, зато соцпакет, - Лицо Федора на секунду вынырнуло из тени, - любому сразу понравится. Опять же, бонусы.
- А… гх-м. А, регата причем? – То, что я успел увидеть, больше напоминало хорошо обсосанный леденец, чем Федора. Расплывшиеся черты, ни единой волосинки, серая кожа под густым слоем то ли крема, то ли вазелина.
- Яхта, - кивнул он, - ветер, плеск волны. Секс на лунной дорожке. А?
- Не, Федь. Не интересно, потому что…
- Потому, что не слушаешь, - В его голосе негромко звякнул металл. - Впереди большие перемены и, например, тебе лучше оказаться в лодке, чем за бортом. Я рассказывал, как стенка в ГУМе исчезает? Потому что – мираж. Скоро много миражей сгинет. Так надо.
- А ты… извини, конечно, – Я повернулся достать из буфета чашку, чувствуя затылком спокойные взгляды референтов. – Ты, случайно, не депутат?
- Нет, но как раз думаю.
- Давай, у тебя здорово получится. Интонации правильные.
- Тебе дальше рассказывать или сейчас на ядовитую слюну изойдешь? Это от воздержания бывает. Что ты по жизни видел? Ракеты с бункерами бетонными, да цацки компьютерные. С тем и ласты склеишь? А рядом барышни гуляют. На любой вкус и запросы. Тебе пыжиться, а мне пальцами щелкнуть!
- Ну и славно. Нашел девчонку-то свою?
- Девчонку… - Федор тихо рассмеялся, как старому, забавному анекдоту. - Знаешь, а ты ведь прав оказался – не было ее вовсе. А я, считай, женился на ней. Теперь счастлив.
- Поздравляю.
- Я, вот, сомневаюсь, - все еще посмеиваясь, продолжал он, - тебя-то поздравлять с этим или нет? То ли рай ты проворонил, то ли наоборот. Ну, раз ходики пошли, пожалуй, поздравлю.
- О чем речь?
- Хозяйки-то, они ревнивы, как не знаю кто. А предыдущая на тебя виды имела. Я ж ей все рассказал – почему, как в лабораторию попал. Да она и так знала, а через год, вдруг: «Приведи-ка, - говорит, - настоящего адресата. Гляну». Я туда-сюда – не причем ты, вроде, да и не хотелось мне. Может, думаю, забудет. А она потом снова: «Приведи-ка» и уже так – конкретно. Никуда денешься, но тут власть переменилась.
- Это, где это она переменилась?
- В Камелоте. Была хозяйкой Старшая, а стала Белая. Долго объяснять, да тебе и знать ни к чему. По факту, я – в фаворе, а могли бы и казнить. Но, как говорится, старая любовь не ржавеет, и для страны польза. Ты, между прочим, зря хихикаешь. Государственные интересы любой гражданин соблюдать обязан, в койке - особенно. Бывают вредные любови, патриоту - никчемушные. А бывают полезные, и не обязательно - секс. Например, любовь к начальству – незаменимый в государственном строительстве элемент. Боятся до икоты – значит уважают. Пищат – значит любят. Это – она! Любовъ с твердым знаком! И неважно, какое начальство, хоть дерьмо-дерьмом. Так лучше даже. Любовъ – зла…
- Федь, а Федь, - я стоял спиной к бывшему соседу, смотрел на закипающий чайник, - а что у тебя с лицом?
Настала тишина. Не то, чтобы совсем полная – ходики тикали и чайник понемногу пыхтеть начал, но Федор умолк. Мне, мельком, припомнились наши с ним прежние посиделки. Тогда тоже случались паузы в разговоре. Никого они не напрягали, была в них спокойная мужская неспешность, но теперь пауза растягивалась, как большая пружина.
Чайник у меня стеклянный. Я наблюдал, как появляются маленькие пузырьки, и ждал.
- Так заметно? – в голосе Федора не было эмоций. – Я, в основном-то, в гриме хожу. Но, устаю иногда. И запах чуешь?
Я молча кивнул.
- Первый раз, - негромко продолжал он, - было дело, сам себя в зеркале не узнал. Безволосый, белесый, глаза красные... Чуть зеркало не разнес.
- С перепугу?
- Да нет. Понял просто, что возврата не будет. Старая жизнь кончилась. Она какая-никакая, а моя была, вот и не по себе стало, - Федор глубоко вздохнул. – Это я сейчас знаю, что жалеть, в общем, не о чем – серость, да убогость во всех смыслах. А, тогда не знал.
- Ага. Теперь на лексусе, весь в шоколаде.
- Давно сменил. Невезучая машинка оказалась.
Я оглянулся. Голос, интонация – будто прежний Федор вернулся - легкий на подъем, всегда азартный и никогда не скользкий.
- Сначала в трамвай на ней приехал. От тебя, кстати, катил куда-то и въехал. Через месяц – в троллейбус. Опять кузовной ремонт. Что за невезуха – думаю…
- Пить не надо, когда - за руль.
- Да, чепуха. Три грамма алкоголя на сто кило здоровья. И не я был виноват. Гайцы службу знают - подтвердили.
- Ну, ясен пень: трамвай виноват. Значит, здоровье - норм?
- Получше, друг мой, чем у некоторых.
Чайник закипел и отключился, но куда-то запропастились пакетики с заваркой. Я тяжело вздохнул – старый Федор мелькнул и исчез.
- Медицина - люкс. Весь организм наладили. Помнишь, у меня мизинец кривой был? Теперь – нормальный! Нервы – как у снайпера. Устаю, конечно. С ног, бывает, валюсь, но… работа! Без преувеличения скажу - многое сделано, - в его голосе вновь слышалось курлыканье государственного альфа-самца. – Результаты есть!
- А ты, это… все в ГУМе… трудишься?
- В основном, но не только. Другой теперь у меня уровень. Ответственность, конечно, а что поделать? Цех, само-собой - главное. Там и твердость нужна, и чутье, и самообладание. А, с другой стороны, где этого не надо?
- Да-а. Твердость – особенно.
- Иногда, кажется – все! Не могу больше. А как подумаешь о нужности, об ответственности, о том, что есть такое слово: «Надо»… И – через «не могу»!
- Ты бы с этим поаккуратней, - мне, наконец, удалось разыскать пакетики, и я принялся заваривать себе чай. – Медицина - медициной, а выглядишь - так себе, и запашок, опять же.
- Это профессиональное. Ничего не поделать. У землекопа мозолистые ладони, у меня...
- Понятно.
- Ничего тебе не понятно! У меня не только волос, у меня и зубов теперь нет. Протезы съемные. От ногтей одни воспоминания. Потому что, так надо!
- Кому?
- Делу!
- Жуть какая. Не пойду я к вам.
- В цех не приглашаю. Говорю же – аналитика. Осталась бы Старшая хозяйкой, тогда – да. Никуда б ты, друг мой, не делся. Один раз привели бы под уздцы и все.
- Что все, Федь? Откровенно говоря, в гробу видал твои резонансы, вместе с феями.
Я все еще возился с заваркой, поэтому, когда за спиной раздалось кудахтанье, не сразу сообразил, что это смех.
- Это навряд ли, - наконец выговорил Федор, - Открою тебе секрет: нету никаких резонансов, да и фей тоже нет. Эти темы для новичков и рядового персонала. Тебе, как будущему аналитику, можно и без красивостей обойтись. И еще: у нас в Камелоте не принято по именам обращаться. У меня, например, кличка: «Дергун». Хреново звучит, но, что уж теперь. А все потому, что дергался, заморочки прошлые выше дела ставил.
- Да, что за дело-то?
В ответ Федор сдавленно пискнул. Я оглянулся. Громила у окна медленно кренился в сторону холодильника.