Холодный край (рабочее название), проба пера Опции

[Фарос]

Пролог

Помню, когда я был ребёнком, бабушка рассказывала, что раньше мир был другим. Её молодость прошла ещё до Чёрной Зимы. Тогда люди могли свободно перемещаться по всему миру, не боясь замерзнуть насмерть. Солнце прогревало воздух настолько, что можно было гулять почти без одежды, хотя и не круглый год. Реки и озёра были водой, и в них можно было купаться.
Я всегда с восхищением слушал бабушкины истории. Она гладила меня по голове и говорила, что однажды все будет по-прежнему. Я улыбался и смотрел в окно на огромный купол, окружавший город. Возможно ли, что однажды он исчезнет? Наверное, нет. Это представлялось таким же невозможным, как и появление куполов тогда, шестьдесят лет назад.
До сих пор думаю о том, что ощущали те, чей мир рухнул в одночасье. О чем они мечтали? Уж точно не о своём первом скафандре или карьере экспедитора. О чем может мечтать человек, перед которым открыт весь мир? Позже, в книгах, я нашёл больше информации.
Чёрная Зима наступила неожиданно. Скачки температуры принимали за аномалии, несмотря на то, что один за другим были побиты все мыслимые и немыслимые рекорды. Ещё каких-то шесть дней назад мир отмечал Новый год, а на седьмой день пришла смерть.
Температура пробила исторические минимумы в два, а кое-где и в три раза. Там, где невозможно было находиться более получаса на улице при -30 градусах, показатели термометров рухнули до -60. Начался ад.
Люди замерзали насмерть прямо на улицах. Коммунальные сети не выдержали, в квартиры перестали подавать воду, газ и электричество. В жилых домах сутками жгли костры, чтобы хоть как-то согреться. Техника вышла из строя. Улицы городов были завалены трупами животных, убирать их никто не спешил.
Но самое страшное было то, что погода и не думала меняться. Выждав пару дней и спустив на костры всю мебель, люди начали перебираться в подвалы и погреба, так как там было всё же теплее, чем в холодных квартирах высоток. Весь годовой гардероб одевался за раз – сначала летние вещи, поверх них более тёплые осенние, и, наконец, зимние. На глаза очки, вокруг которых плотным слоем обматывались толстые шерстяные шарфы.
Металлические двери подъездов смерзались настолько, что их приходилось выбивать кувалдами, топорами и подручными средствами. После чего вереница мумий, раскачиваясь и тяжело ступая, направлялась в подземные убежища. А там уже формировались новые виды социума. Загнанные стихией под землю люди, мгновенно кооперировались. В подвальных общинах избирались старосты, занимавшиеся поддержанием жизни и цивилизации в этих анклавах человечества, наполненных животным страхом и агрессией.
Для их обеспечения наружу посылали отряды мужчин, в задачу которых входили поиск топлива для незатухающих костров, еды и медикаментов. Города начали разбирать на запчасти. Из зданий выламывали и выносили всё, что могло гореть. Больницы и продуктовые магазины были разграблены в первую очередь. Некоторые отряды пытались прорваться в отделения полиции и воинские части, чтобы обзавестись оружием, но встретили жёсткий отпор. И, надо сказать, далеко не самый гуманный.
Правительство, видя масштабы трагедии, пыталось взять ситуацию в городах под контроль с помощью армии. Однако армейская техника отказывалась заводиться, а патрульные солдаты не могли находиться долго на улице, и поэтому зона относительного порядка составляла около двухсот метров в радиусе от воинской части.
Понимая, что мир может окончательно рухнуть, если ситуация не изменится, власти страны в срочном порядке разрабатывали меры по урегулированию кризиса. Выход был найден неожиданно. Глава космической отрасли посвятил министров в международный проект по освоению Луны - «Купол», которым занимались ведущие мировые державы. Суть проекта состояла в строительстве на спутнике Земли небольших поселений, накрытых прозрачными куполами из специально созданного для этого материала – пластана.
Проект находился на стадии тестирования, поэтому применять его на практике в условиях космоса пока было весьма рискованно. Зато для ситуации, сложившейся на Земле это был идеальный выход. Естественно, что строительство таких куполов требовало огромных средств. В парламенте разразились жаркие споры о том, стоит ли торопиться с реализацией программы. Одни министры говорили о том, что пока купола будут построены, наступит весна, и воздух снова прогреется. Другие парировали тем, что если весна не наступит, то строить купола будет уже некому, к тому же, не было никаких гарантий, что завтра температура не упадёт ещё ниже.
Кроме того, существовала и другая проблема, о которой никто не решался сказать вслух. Даже при положительном решении по проекту, сил и средств хватит на строительство куполов только над крупнейшими городами. Остальным придётся выживать самим. А это больше ста миллионов человек.
Президент Кураев молча сидел за своим столом, слушая споры депутатов и министров. Он тщетно пытался найти выход из сложившейся обстановки. Но его не было. Лицо президента избороздили морщины, а под глазами виднелись мешки от бессонных ночей.
Кураев встал и, пройдя сквозь толпу спорщиков, подошёл к стене, на которой висела карта России.
- Господа! Прошу минутку внимания, - сказал президент охрипшим, уставшим голосом. – Я принял решение.
- Прошу прощения, Анатолий Иванович! Мне кажется, у нас тут консилиум, совещание, так сказать. А вы уже всё за нас решили? – сказал один из министров, с ушанкой на голове.
- Гагрин, - произнёс президент, смерив говорившего тяжёлым взглядом. – Ты может, сам хочешь принять решение? Так вперёд, я с радостью уступлю тебе эту почётную роль.
- Нет, нет! Что вы, Анатолий Иванович! Я хочу сказать, что мы тут все… совещаемся… я бы никогда… - запротестовал министр.
- Вот именно, что никогда, Гагрин. Кишка у тебя тонка, потому что. Да и у всех вас. Хотите сухими из воды выйти? Рук не замарать, не так ли? – Кураев медленно прошёл мимо собравшихся, его шаги гулко отдавались в тишине кремлёвского убежища. Затем резко развернулся и заговорил уже более твёрдым голосом. – Я принял решение немедленно начать строительство куполов.

[Фарос]

Получив оружие, наш отряд в количестве четырёх человек выстроился возле зимохода. Заметив это, пассажиры начали подтягиваться к площадке, ожидая посадки.
- Макс, а где это нашего старшего носит? Уже ехать пора, - раздался искажённый динамиком голос Рыжего.
- У тебя что, в шестом анклаве свидание назначено?
- Хех, если бы! Просто решил завязать с этой работой, есть местечко потеплее. Сегодня последний рейс.
- Ты решил завязать или твой отец? - ухмыльнулся я.
- Ай, вот ты дотошный! Просто моё мнение совпало с отцовским.
- Угу. Пять лет не совпадало, а тут вдруг совпало. Колись, в чём дело?
Разговор был прерван появлением старшего экспедитора. Его скафандр отличался серебристыми вставками, на плечах эполеты того же цвета. Рядом с ним тащился низенький довольно упитанный мужчина в очках, державший в руке металлический дипломат.
- Внимание все! – обратился к отряду командир. – Это профессор Соловьёв, наш почётный гость. Каждый из вас должен сделать всё, чтобы господин профессор, прибыл на место целым и невредимым, так же как и его груз.
Даже через динамики я слышал, как выдохнул Рыжий, и тут же представил набор проклятий, которые он сдержал в себе чудовищным усилием воли. Слышал и командир, но не подал виду.
ВИПов в конвоях очень не любили. Во-первых, практически все были избалованны и доставляли массу проблем экспедиторам. А во-вторых, случись что, можно лишиться работы, и не только. А тут ещё и за вещами его следи. Оставалось надеяться, что профессор не ударит в грязь лицом.
- Внимание! Разрешается посадка в машину номер восемь. Пункт назначения – шестой анклав. Экспедиционному отряду занять свои места! – раздался голос диспетчера.
Пока пассажиры проходили досмотр у основных дверей, мы обошли машину сзади и забрались в салон по раздвижной лестнице. Двое экспедиторов заняли смотровые башни, которые располагались в передней и задней части зимохода. Мы с Рыжим остались в салоне, вместе с пассажирами.
- Ну, так что у тебя приключилось? – спросил я, примостившись на лавке у окна.
- В общем, женюсь я.
- Иди ты?! Вот это поворот. Кто же тебя так захомутал?
- Никто меня не хомутал, - я впервые услышал в голосе Рыжего смущение. – Просто я так решил, и точка. А батя предложил устроить к себе на завод. Мол, нечего шататься невесть где, когда дома красавица жена. Ну я и…
- Понятно. Решил променять снежные просторы на подземные кабинеты? Да ладно, я шучу. Наверное, на твоём месте я поступил бы также. Вот только у меня ни бати, ни невесты.
Зимоход вырулил со стоянки и подъехал к шлюзовой камере. Все выходы и выезды оснащались ими, чтобы не запускать под купол ледяной воздух и не тратить лишнюю энергию на подогрев.
Машина двинулась по маршруту, проложенному ещё основателями корпуса – водителями грузовиков, поставлявших материалы для строительства куполов. Уже тогда начались первые нападения на конвои. Выжившие в суровых условиях люди нападали на грузовики и растаскивали грузы для строительства собственных убежищ. Некоторым даже удалось добраться на этих грузовиках до ближайшего города.
Но и после окончания строительства проблема безопасности перевозок стояла остро. Для охраны машин, совершавших рейсы между анклавами, был создан экспедиционный корпус. Конвои делились на пассажирские и грузовые. Дикие быстро поняли, что пассажирские конвои, по сути, бесполезны и не стоили того, чтобы тратить на них силы и ресурсы. Поэтому на них нападали очень редко, в основном это были отморозки и мародёры, которых не принимали к себе даже дикие.
С грузовыми конвоями всё обстояло иначе. Оплачивали их торговые компании, которые хотели защитить свои грузы. Поэтому охрана состояла из четырёх экспедиционных отрядов общей численностью двадцать человек. А сами грузовики оснащались пулемётами и бойницами. Но и платили таким экспедиторам куда больше.