Александр Позин. Меч Тамерлана. Книга первая. Крестьянский сын, дворянская дочь., Название: Меч Тамерлана. Книга первая. Крестьянский сын, дворянская до Опции

[Iskander_2rog]

Уважаемые читатели, критики, маститые авторы и начинающие, как и я, бумагомаратели!

Выношу на ваш строгий и беспристрастный суд своё произведение. Предваряя ваше чтение, хочу сообщить, что по жанру это историческая фантастика, а по замыслу - история про попаданцев. Но попаданцев наоборот. Дело в том, что интересно, как поведут себя попаданцы а прошлом, вооруженные современными знаниями и технологиями. Я же заинтересовался попаданием в наше время пришельцев из прошлого. Каким они увидят наш мир? Какими глазами будут на него смотреть? Что они смогут дать нашему времени? Временем изначального обитания своих героев я избрал начало двадцатого века. По мере написания замысел расширялся, уж больно в сложном и переломном времени жили мои герои. Поэтому возникла необходимость поподробнее рассказать об этой эпохе, окунуть читателя в их эпоху - эпоху мировой войны и революции.

Представляю первую книгу цикла под общим названием "Меч Тамерлана". Книга была закончена в январе 2016 года. На подходе - вторая книга.

С уважением к моим первым читателям,
Александр ПОЗИН

[Iskander_2rog]

Глава 1. Начало. 31 июля 1913 года.

«Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров,
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф».
Владимир Высоцкий

Закончив читать, рыжий веснушчатый мальчуган отложил тетрадь в сторону и, задумавшись, уставился на медленно текущую воду. Его спутница тоже молчала, перебирая мелкую речную гальку. Ребятня сидела на высоком волжском берегу прямо на верхушке здорового белого утеса, называемого Лбом. В этом месте великая река делала изгиб, огибая группу невысоких известковых гор, покрытых лесом. На другом берегу Волги тоже виднелся утес. «Словно два часовых на страже у ворот», - невзначай подумал парнишка, вспоминая старинные волжские легенды. Дело было знойным июльским днем, в ту пору, когда большая вода на Волге уже сошла, но река ещё не успела окончательно обмелеть и покрыться зеленой ряской.

Собственно, мальчуганом юного чтеца назвать уже никак было нельзя. Ещё не муж, но уже и не мальчик, подросток лет шестнадцати. Под белой льняной косовороткой угадывалось крепкое тело, налитое молодецкой силой. И хотя, как и большинство крестьянских детей, он был босоног, однако подпоясан отрок был не обычным пояском, а ремнём с бляхой ремесленного училища. Непослушная мальчишеская копна волос тоже была весьма примечательна: не светло рыжего, соломенного цвета. Волосы были темно-медные, даже скорее с бронзовым отливом. Видно, что над ними долго трудились, пытаясь привести к единообразию, но вихры никак не желали подчиняться дисциплине и торчали в разные стороны. Все бы в пареньке выдавало типичного представителя великорусского племени, но некоторая скуластость лица и благородный восточный профиль носа подсказывали, что над его внешностью «поработали» финно-угорские и тюркские предки, что, в общем-то, было характерно для обитателей тех мест.

- Интересно, какие раньше были длинные и пышные титулы: Тимур, Баргас… - насмешливо сказала девочка. – Хм, хотя.., у нашего самодержца подлиннее будет.
- Не Баргас, а Барлас! – с видом знатока поправил мальчик. – Ничего сложного, если дословно, то это будет означать: Тимур сын Таргая из рода Барласов, Тимур Таргаевич Барласов, ежели по-нашенски. Тимур в переводе с монгольского означает железо. Тураном в те времена назывался Туркестан. А эмир - повелитель, вождь, титул, то же, что в Европе означает князь или герцог. Темурленгом же, что по-персидски означает Железный Хромец, Тимура прозвали персы, намекая на его хромоту. Наше Тамерлан – это и есть искаженное Темурленг.
- Ничего себе, герцог, а полмира захватил! Где Туркестан, а где Дамаск! Димашк же это Дамаск, верно?
- Верно!
- А что с мечом произошло потом, как, в конце концов, он оказался у моего деда? – поинтересовалась девочка.
Николка, а именно так звали мальчугана, засопел и почему-то виновато сказал:
- Не знаю, это все, что я пока смог разобрать. У твоего деда не почерк, а ребус какой-то!
И мальчуган потянулся к лежащей рядом на камне видавшей виды переплетенной тетради
- Достаточно. Жарко и разморило. Потом разберем. А может в губернской библиотеке отыщется что-нибудь еще о знаменитых мечах?
- Поеду на учебу в город, поищу.
- Ищи, ищи, ищущий, да обрящет. Работай, Коля, работай! - подзадорила его подружка.
- Не дразнись, а то оттаскаю за косы и не посмотрю, что ты господская дочка.
- А ну, попробуй, только поймай сначала!

Наталка вскочила и резво стала спускаться к реке, быстро перебирая босыми ножками по острым камням. За ней, невзирая на крутой спуск, большими скачками пустился в погоню мальчик. В руке у него была, забытая девочкой на скале, соломенная шляпка. Дети еще долго носились по песчаному плесу, пока утомленная девчушка не упала на горячий летний песок.
- Попалась! – радостно завопил Николка, упав на девочку. Некоторое время они так и лежали, лицом к лицу. Руки, которые уже принялись, было, привычно щекотать подружку, неожиданно налились свинцовой тяжестью и стали неповоротливыми. Мальчик и девочка буквально несколько мгновений в упор рассматривали лица друг друга, как бы открывая их заново. Именно в этот момент между ними и проскочила, что называется, искра. Только дети еще это не осознавали.
- Пусти! Я говорю, пусти! – с какой-то новой, незнакомой интонацией приказала Наталка. А когда освободилась из невольных объятий своего друга, принялась с особой сосредоточенностью поправлять растрепавшуюся матроску.
- Айда купаться! – предложил Николка, пытаясь спасти ситуацию. С тугодумостью, свойственной всем представителям того пола, который он представлял, Коля просто не осознавал то, что с ними только что произошло. Не представлял масштаба изменений, не понимал того чувства, что меж ними зародилось. Поэтому, попросту струсив, а все мужчины - как известно - трусы, быстро скинул порты и, оставшись в одном исподнем, сиганул в воду. Поплыв широкими саженками подальше от берега, от нового чувства, зарождение которого он стал ощущать.

В месте, куда обычно ходила купаться Васильевская молодёжь, росла поросль молодого ивняка. Сама природа позаботилась об отдельных купальнях, разделив песчаный плёс на две неравные половины, ибо именно за эти кустики уходили сельские девки и бабы переодеваться. Правда кустики давали лишь относительное чувство безопасности, всё равно охальники и подсматривали, и подплывали, и брызгались, что вызывало лишь шутливые девичьи визги, да стыдливый румянец на щёчках.

Наталка, зайдя за кусты, тем не мене не спешила скидывать одежду. Неожиданная робость и чувство стыда мешали ей, как ранее, раздеться и зайти в воду. Жаркий июльский день был в самом разгаре, и искупаться ой как хотелось. Наконец она решилась и, оставив на себе нижнюю юбку и сорочку, зашла в воду, окунулась и аккуратно поплыла. Вскоре её догнал Николка и принялся брызгаться, нырять и хватать за пятки.
- Ну погоди, враз догоню, попомнишь у меня!
И девушка ловкими и быстрыми взмахами рук пустилась вдогонку за другом. Плавала Наталка просто здорово и стремилась ни в чём не уступать своим приятелям, но куда ей было угнаться за Николкой! Мальчик оставил подружку далеко позади. Далось это ему, однако, нелегко и Коля, запыхавшись, вылез на берег.
Наталка осталась ещё поплескаться на мелководье, а Николай, отдышавшись, развалился на песке и нежился на солнце. Лениво скользящий по сторонам взгляд вдруг замер, сосредоточившись на выходящей из реки Наталке. Во рту у юноши немедленно пересохло, а лоб покрылся испариной.
- Нимфа! Наяда! Должно быть, так сама Афродита выходила из воды!
Для юноши выходящая из воды подружка, с ее еще не до конца оформившимся угловато-подростковым телом, казалась настоящей богиней.

Девочка и впрямь была чудо как хороша! Уже в свои пятнадцать лет она выглядела красавицей, и сложно было даже предположить, что получится, когда это юное создание созреет и нальется женской силой. Собранные наверх волосы каштанового цвета за время купания растрепались и теперь свободно ниспадали, почти доставая до пояса. Картину дополняли большие темно-зеленые глаза и две очаровательных ямочки на ланитах, выдававшие задорный и боевой нрав. Намокшая одежда плотно облегала тело, почти не скрывая начинающую формироваться фигурку, а сквозь тонкую ткань сорочки угадывались две небольшие тугие округлости на груди, на вершине которых выпирали темнеющие остренькие бугорки.
- Когда же они успели вырасти? – со смятением подумал Коля. – Когда же ОНА успела вырасти?
Он не мог поверить, что это его подружка, верный товарищ по озорным детским играм. Давно ли вместе лазали по деревьям, опустошая сад деда Калги?

А Наташа, быстро повернувшись спиной к товарищу, принялась прыгать на одной ноге и выжимать волосы. С чисто женской проницательностью девочка не могла не заметить Колиного замешательства, и ей льстило то впечатление, которое она оказала на своего друга. И девочка решила при случае проверить свои догадки.

Между тем юноша уже оделся, подал девочке шляпку, и они начали обратное восхождение на утес, с которого так весело скакали два часа назад. Пока дети обсыхали на вершине Лба, и потом, на пути домой, прерванный купанием разговор был продолжен.

- Если клинок Тимуру выковали в Дамаске, значит из знаменитой дамаской стали? - полюбопытствовала Наталка. - У Вальтера Скотта написано, что оружие из этой стали обладали совершенно особыми свойствами.
Разговор позволил отвлечься от дум о его спутнице и Николка рад был этому обстоятельству, поэтому с жаром принялся рассуждать о свойствах сталей, про которые он был неплохо осведомлен.
- Мы чать тож не лаптями щи хлебаем и «Айвенго» читали, - сначала он начал было валять дурака, на постепенно перешел на более серьезный тон, - Средневековые хроники утверждают, что клинок из дамаской стали мог пробить любой кольчужный и панцирный доспех. Западноевропейские рыцари порой выкладывали целое состояние за обладание таким клинком. Дамаскую сталь очень легко узнать по узорчатым линиям на поверхности клинка, которые возникают в результате перековки пакетов стали с различным содержанием углерода.. При проковке получается рисунок, придающий благородство клинку. Однако, отнюдь не Дамаск родина этой стали, все клинки дамаской стали выкованы в Индии и Персии.
- А при чём здесь Дамаск?
- А ни при чём! Это европейцев благодарить надо, дальше Ближнего Востока в Средние века в Азию и не заглядывавшим. А также благодаря знаменитому Дамаскому базару, где и был крупнейший рынок оружия.
- А помнишь, дедушка показывал нам Меч Тамерлана? Даже подержать его дал. – перебила девочка.
- Как же, разве такое забудешь? Только тогда мы маленькие были, и я всего этого ничего не знал. Понимаешь, железо — металл очень мягкий и клинки из железа не могут отразить рубящий удар — гнутся. А сталь, получаемая в результате насыщения железа углеродом, проковки и последующей закалки, напротив, очень тверда. Вот на Востоке и нашли способ совместить твердость стали и упругость железа. Полосы железа и высокоуглеродистой стали сваривали и проковывали вместе. Несколько полученных таким образом брусков, кузнецы скручивали, снова проковывали и таким образом формировался клинок. Но клинок дедушки, всё-таки изготовлен с помощью тигельной плавки, как я помню, линии пакетов в нём не видны. А, заначит, это скорее булат, а не дамаская сталь.
- Да? А я думала, что это одно и то же.
Как-то само собой незаметно они оделись и уже шли в сторону села. Юноша шёл, размахивая руками, словно помогая разговору.
- Да ты что? Дамаские стали – результат проковки и сварки пакетов стали с различными свойствами. А булат, или как его ещё называют, вутц – это сплав твердых и вязких сортов железа. Разные сорта железа плавятся неодинаково, поэтому в результате нагревания в тигле, они смешиваются, но не растворяются полностью один в другом, отдельные частицы располагаются вперемешку. А потом, в результате проковки, из-за неравномерного распределения углерода в металле, возникает характерный узор. Такое лезвие, из-за углеродных кусочков, состояло из очень мелких, твердых и опасных зубчиков. Лезвие булатного клинка практически не затуплялось и не требовало заточки. Даже сейчас, когда появились легированные стали и сплавы, нет ни одного современного материала, настолько совмещающего гибкость и прочность. Булатные клинки можно было носить как пояс, обернув вокруг талии, но после он неизменно распрямлялся и вновь был готовым к бою. Считается, что родина булата – Индия, но ковали булатные клинки и в Персии, и в Туркестане. А, значит, Верховный правитель Турана Тимур был хорошо знаком с булатом.

Девочка внимательно смотрела на приятеля, как будто заново открывая его.
- А ты, Коля, похоже, выбрал свой путь в жизни. Быть тебе знаменитым металлургом, русским Круппом.
Юноша скривился:
- Фи, если уж становиться металлургом, то не Круппом, а Павлом Матвеевичем Обуховым, получившим за свою стальную пушку золотую медаль на всемирной выставке в Лондоне.
- Это не тот, кто созал в Петербурге Обуховский завод? – уточнила Наташа.
- Он самый, или его последователем, Черновым, который изобрёл конвертерный способ выпавки стали. Но больше хочу стать оружейником.
- И ковать клинки для русской армии?
- Я буду ковать оружие, которое приносит победу! - серьезно сказал мальчик. - Я буду ковать победу! За последние несколько десятилетий Крупп, и такие как он, создали страшную силу, могучую империю, остановить которую сможет только Россия. Времена мечей в прошлом, в предстоящей войне говорить будут пушки и пулеметы. Именно для них создают свои стали и сплавы русские Черновы и Обуховы. А холодное оружие — так, hobby, как говорят англичане.

- Я еще не выбрала свой путь, - призналась девочка. – Но сначала нужно закончить гимназию. А там университет, или женские курсы. В любом случае я не собираюсь становиться безропотной жертвой матримониальных и финансовых планов своих родителей. Мне интересна история моей страны, без знания истории не понять, куда идет Россия и что ждет ее в будущем. А в прошлом столько загадок!
- Женщина-математик уже была, женщина-врач уже есть, теперь ждем появления нового светила отечественной истории Наталью Александровну Воинову, - теперь пришел черед юноши поддразнить свою подружку.
Наталка не обиделась, а продолжила свои размышления:
- Взять, например, ту же судьбу Тимура. Историю его взаимоотношений с Тохтамышем. Почему он, разгромив Тохтамыша, не пошел завоевывать Русь?
- В рукописи об этом упоминалось.
- Не все.


- Эй, робяты! – окликнули сзади.
Они разом обернулись и распознали в догонявшем их долговязом подростке своего приятеля, Сеньку. С детства их связывала неразрывная дружба. Втроем они были грозой всех окрестных садов, втроем излазили все склоны, лощины и пещеры Жигулей[7]. И заводилой их походов в лес и катаний на лодках по Волге, как ни странно, Наталка, сущий чертик в юбке.
- Ты откель такой взмыленный? – поинтересовалась девочка и улыбнулась широко, радостно. Она заметила, что Николка вовсе не был рад приятелю, и не прочь была поддразнить обоих. Эта девочка была еще на пути превращения в женщину, но уже успела почувствовать силу своих чар, поэтому неосознанно включила свое женское кокетство.
- С батей на рыбалке были, - принялся объяснять запыхавшийся Арсений, переходя на шаг.
- На рыбалку? Без нас? – подключился к разговору Коля.
- Да вы сами хороши! На Волгу без меня ходите. А батя позвал, как же отказаться? – начал оправдываться Сенька.
- Мы с Колей старинный арабский манускрипт в дедовой библиотеке нашли. Вот, сидели, переводили.
- Как переводили, сами? – округлил глаза приятель.
- Нет, перевод еще дедушка сделал, - вынуждена была признаться девочка, - а мы просто его каракули сидели, разбирали. Перевод с дедушкиного почерка на читаемый русский язык.
И Наталка сама засмеялась удачной шутке.
- Как улов? – в свою очередь спросил Николка.

Они уже снова шли в сторону села, которое уже виднелось маковкой церкви и высокой колокольней. Посередине шла девочка – мальчишки по краям – такой порядок у них отработался за годы дружбы. Коля и Наташа шли все таким же размеренным шагом, Сеньке же явно не терпелось, он спешил за подводой – рыбалка была удачной. Но и не рассказать, свои рыбацкие истории, не похвастаться перед друзьями, он не морг. Еще бы – на этот раз в сети попали и здоровенные лещи, и жирная чехонь, и царь-рыба стерлядь, и даже несколько чудных змей-рыб, угрей. А сколько раков со здоровенными клешнями, без счету! Все это торопясь и проглатывая слова, Сенька поведал своим приятелям. От того, как внимает его рассказу Наталка, от ее внимательных малахитовых глаз мальчик просто таял. Хотелось рассказывать еще и еще, лишь бы она продолжала смотреть на него. Но нужно было бежать в село за телегой, лучше не заставлять отца ждать! Бо нрав у него был - ох как крут. И Сенька, попрощавшись с товарищами, побежал вперед.

Оставшись вдвоем, молодые люди некоторое время шли молча. Николка замкнулся, насупился и на вопросы Наталки, пытавшейся растормошить друга, отвечал односложно, нехотя. Васильевка между тем становилось все ближе. Большое, как и все волжские села, она широко раскинулась на обращенных к Волге склонах утеса. Поговаривали, что село возникло в том месте, где в незапамятные времена разбил свой бандитский стан полулегендарный разбойник Васька Кистень, промышлявший воровским ремеслом в этих краях. По последней переписи населения в 1897 году население Васильевки достигло, почитай, три с половиной тысячи душ. В селе строились паровые и водяные мельницы, работали больница, телеграф и почта, торговые лавки и трактиры, чайная с бильярдом Ярмакова и столовая с вином Бачанова, аптека купца Кушакова, лесопилки и каменоломня, кожевенные, салопные и другие мастерские и даже метеостанция. Обратный склон утеса был засажен фруктовыми садами деда Калги. На Волжском берегу стояли три пристани: пассажирская Фрола Яценюка и две грузовые, для погрузки зерна и камня, Батюшкина и Заломова. Детишки обучались в женском и мужском земских училищах, а при дивно красивом храме Святой Троицы работали церковно-приходское училище и публичная библиотека. Славилась Васильевка шумными и богатыми базарами, куда по четвергам и воскресениям съезжалась вся округа, а три раза в год местное купечество и сельские богатеи проводили веселые ярмарки с качелями-каруселями и прочими удовольствиями. Жители гордились местными Кулибинами: изобретатаелем-самоучкой Василием Кальдебаевым и агрономом-любителем и самоучкой-экономистом Тимофеем Кондратьевым. Красив был центр села, где стояли двухэтажные дома купцов и сельских буржуа и одноэтажные, с украшенные резьбой по дереву, избы ремесленников и крестьян.

Наконец они остановились на развилке. Одна дорога вела в село, другая – к утопавшей в зелени парка помещичьей усадьбе.
- Я завтра в губернский город уезжаю. – как бы невзначай произнес Николка.
- Почему, ведь до начала занятий еще больше месяца?
- Брат зовет, скоро уборка урожая, заказов много – инвентарь для починки крестьяне везут и везут, ему помочь в кузне надо.
- Ну, тогда прощай, в городе увидимся. – нарочито равнодушно произнесла девочка.
- Прощай! – сказал Николай и вдруг неожиданно поцеловал. Поцеловал плохо, больше мимо, губы едва коснулись девичьей щеки в районе уха. Развернулся и быстрым шагом, почти бегом, пошел в сторону села.