№ 24 О людях и других одиноких существах ≈ 10,600, "Ни о чём не жалей", Литературный турнир Игры Фантастов №7 Опции

[NatashaKasher]

– Я принёс тебе подарок.
Вынимаю из кармана носовой платок с пёстрыми цветами, отковыриваю ногтём бирку. Старая кукла глядит на меня круглыми глазами, спрятав ручки за спину.
– Бери, не оказывайся. Он стоит копейки, правда. А мне приятно.
Она вздыхает, признавая своё поражение. Протягивает руки.
– Спасибо…
Аккуратно складывает платок по диагонали, завязывает неловкими пальчиками на лысой голове. Волосы выпали давным-давно.
У Малики одна нога короче другой: своей она лишилась в незапамятные времена, а когда ожила, пристроила на её место ногу от другой куклы. У Малики круглые голубые глаза, нежнейшая улыбка и сложный характер. Одевается она в самые пёстрые тряпочки, какие только удаётся найти. Так что мой платок вполне гармонирует с её нарядом.
Малика живёт в том самом гараже, возле которого мы сейчас сидим. Выбирается наружу через подкоп в углу – в гараже, как ни крути, скучно. А тут всё-таки компания.
– Хороша, – цокает языком Окунь. – Тебе бы ещё на платье такой платок… Жень, купи ей, а?
– Нет уж, – топает ножкой кукла, – не смей! Мне ничего не надо!
Самостоятельная. И людям не верит совершенно. Ещё бы: любили, играли, называли принцессой, а потом отправили в гараж.
Мы с Марсиком смотрим на это меланхолично и занимаемся своими делами. Я его глажу, он урчит. Малика, успокоившись, садится рядом с нами на бревно, болтает босыми ножками. Ночью в марте зябко, но холода она не чувствует. А я поёживаюсь.
– Хотите, свой новый рассказ почитаю? – предлагаю я, пытаясь нащупать под Марсиком карман и выудить оттуда телефон.
– Опять страшный? – хмурится Малика. – С убийствами?
– Ну так! – гордо отвечаю я, выводя текст на экран. – Дарк фентези, однако.
– Читай, – разрешает Окунь, принимая в воздухе горизонтальное положение. – Что мы, убийств не видели?

*
Познакомились мы зимой. Я разыскивал Марсика – этот серый уличный кот, исправно приходивший за едой утром и вечером, вдруг пропал. К ночи я забеспокоился и отправился обшаривать окрестные подвалы.
– Марсик, Марсик, – неубедительно взывал я в темноту. – Кыц-кыц-кыц!
– Здесь твой Марсик, – отозвался очередной подвал. – Лежит вон.
По ту сторону зарешёченного окна стояла кромешная тьма. Моя писательская фантазия поочерёдно нарисовала в ней образы вампира, клыкастого монстра и призрака невинно убиенного сантехника. Здравый смысл предпочёл остановиться на бомже.
В таких ситуациях мои герои мужественно расправляют плечи, нащупывают за поясом холодное или огнестрельное оружие и говорят короткими, решительными фразами. Я же судорожно шмыгнул носом – это, как ни странно, меня приободрило.
– Он умер? – осторожно поинтересовался я.
– Зачем сразу умер? Болеет. Похоже на пневмонию.
Я помянул про себя недобрым словом Марсиково нежелание ночевать в квартире. Догулялся, идиот…
– Мне бы его забрать. Полечить.
Изнутри подвала хмыкнуло.
– Ну тогда ты это, не пугайся. Сейчас вынесу. Ты бы лучше погулял пару минут, чтобы на меня не смотреть, а? Я кота прям тут положу, чес-слово.
– Неси, я не боюсь, – соврал я на удивление бодро. – Ты кто вообще?
– Сосед, – ухмыльнулась темнота.
Из-за решётки выплыло серое пятно – Марсик, окружённый мутноватой дымкой. Я моргнул и понял, что туман имеет антропоморфные очертания. Кота тащил на руках маленький полупрозрачный человечек. Лапы Марсика вяло болтались – похоже, что ему было совсем худо.
У меня одновременно отнялись и язык, и коленки. Поэтому я не убежал и даже не заорал. Просто стоял и смотрел, как человечек аккуратно просовывает Марсика сквозь решётку. Наверное, со стороны я выглядел очень мужественно.
Наконец человечек выбрался из подвала и протянул кота мне.
– Держи, чего застыл?
Я принял холодную тушку и сунул под куртку, придерживая обеими руками.
– Спасибо, – машинально сорвалось с языка, и мне сразу полегчало. Вот она, великая польза вежливости. – А как звать-то тебя, сосед?
Так мы и познакомились с Окунем, крышевым.

*
Окунь был из бывших наркоманов. Залез на крышу в поисках уединения и не рассчитал дозу. Тело нашли на пятые сутки. А сам Окунь так наверху и остался.
Поначалу он ещё мог спускаться погулять через люк с лесенкой в третьем подъезде. После того случая его, конечно, заперли, но крышевому замок был не преградой. До тех пор, пока управдом не устроил разнос каким-то техникам, тянувшим на крышу провода и позабывшим закрыть люк.
– Чтобы без моего ведома никто не смел тут ходить! – буйствовал управдом, приправляя свои слова крепким матом. Который, как известно, обладает мощным магическим эффектом. Как управдом сказал, так и вышло – больше Окуню через люк хода не было.
Года три он просидел наверху безвылазно, а на четвёртый к нему присоединилась рыжая кошка Марыська, отчаянно вопящая с перепугу. Окунь кинулся искать дорогу, по которой она пробралась, и обнаружил, что верхние ветки одного из деревьев, незаметно подросшего за эти годы, находятся в метре от крыши. На них, страстно завывая, покачивался чёрный кот, плотоядно глядящий на Марыську. Крышевой швырнул в него горстью гравия, взял кошку под мышку и прикинул расстояние для прыжка…

*
Когда Марсик выздоровел и мы с ним начали гулять по вечерам, Окунь познакомил меня с Маликой. У куклы были жилищные проблемы: как раз в это время на нашем квартале сносили гаражи, и она рисковала остаться без убежища.
– Вот я и подумал, – объяснил нам крышевой, – может она, в случае чего, у тебя поживёт?
Ответом ему были два «нет» – возмущённое Малики и испуганное моё.
– Ну, принцесса у нас самостоятельная, – пожал плечами Окунь, – а ты-то что?
– А я боюсь, – честно признался я. Для этого, между прочим, тоже нужна смелость.
– Меня? – польщённо склонила лысую головку набок Малика.
– Читала бы столько ужастиков, как я, сама бы себя боялась. Живая кукла – это же классический монстр-убийца.
– И что она может сделать? – скептически хмыкнул крышевой.
Я начал загибать пальцы.
– Задушить меня своими маленькими, но сильными ручками – раз. Воткнуть мне в глаз спицу – два. Бросить в ванну включённый фен – три, только фена у меня нет…
– Ой, всё! – замахал он на меня руками. – Писатель, блин…
Малика выглядела довольной. Впрочем, решения она не изменила.
– Не хочу ни от кого больше зависеть, – отрезала она. – Не надо мне жилья из милости. В крайнем случае, в арыке буду жить. Или норку вырою.
В итоге гаражи возле моего дома так и не снесли, принцессе повезло. Да и нам, в общем-то, тоже: есть куда пойти вечером. Прямо по Достоевскому.

*
– Ну как? – с надеждой спрашиваю я, поднимая глаза от светящегося экрана. Перед глазами моментально пускаются в пляс цветные пятна, не позволяя увидеть в темноте хоть что-нибудь.
– Жуть, – доносится из-за пятен голос Малики.
– Ага, – одобрительно добавляет крышевой, – очень жизненно получилось.
Некоторое время мы молчим.
– Слушай, Жень, – нерешительно начинает Окунь, – тебе не кажется, что это неправильно?
– То, что труп Алламриэля съели крысы? – мысленно я всё ещё в рассказе. – Да уж, светлым будет тяжело его опознать. Надо хоть кусочек оставить…
– С тобой неправильно, балда! – рявкает Окунь. – Ты на себя посмотри! Молодой парень, а сидишь сутками дома, даже девушку не завёл. Общаешься только с куклой, котом и со мной. Это же ненормально!
– Ну, во-первых, я постоянно разговариваю с людьми на форумах, – обижаюсь я. – И каждые две недели к шефу за зарплатой езжу. А во-вторых, если я вам надоел со своими рассказами, так и скажите.
– Да нет же, – подаёт голос Малика, – ты чего? Отличные рассказы, и ты нам вовсе не надоел. Просто мы за тебя переживаем.
– Всё со мной в порядке, – отмахиваюсь я.
– А нам кажется, что тебе одиноко, – говорит она, склонив головку в платке набок. – Я не знаю, во что играют взрослые, но, может, тебе стоит попробовать? Вдруг понравится…
– Во что они играют, мне известно, – начинаю злиться я. – В алкоголь и дурацкую болтовню – в лучшем случае. А про то, что бывает в худшем, пусть тебе Окунь расскажет. Ты думаешь, с ними страшно интересно? У большинства разговоры про девчонок, или кто какое кино посмотрел, или кто что купил. А когда встречаются умники, то ещё хуже. Затеют философский спор на три часа, а потом выясняется, что они просто одну и ту же вещь называли по-разному. Вот ништяк, да?
Я раздражённо спихиваю с колен Марсика, который как раз в этот момент вздумал выпустить когти.
– Ты понимаешь, что я в принципе так не хочу? И не могу. В то время, когда они пьют пиво, я работаю. Может быть, то, что я пишу – ерунда и никому не нужно. А может, у этого есть будущее. Откуда мне знать? Я всё равно буду это делать, просто потому, что оно у меня получается. И я ни о чём не жалею. У меня нет друзей, зато есть миры, созданные мной…
Внутренний редактор укоризненно качает головой, и я смущённо замолкаю. Действительно, пафос зашкаливает. Писатель, называется…
Окунь и Малика тоже молчат, отводя глаза. Всем неловко. Только Марсик плевать хотел на наши высокие чувства – развалился под бревном и вылизывает заднюю лапу, задрав её над головой.
– А хочешь, я тебе запятые правильно расставлю? – робко предлагает кукла, и я понимаю, что это разновидность извинения.
– Хочу, – отвечаю я, потому что после такого разговора нельзя взять и сказать «нет». – А ты умеешь?
– Получше, чем ты, – фыркает Малика. – У меня в гараже полно старых учебников. Я и английский знаю, между прочим.
– Слушай, – у меня в голове зарождается и начинает набирать обороты безумная мысль, – а ты переводить сможешь? С английского?
– Смогу! – храбро отвечает кукла.
– Давай тебе работу найдём? Через Интернет?
Окунь одобрительно кивает головой – Интернет он ещё застал. Принцесса понимает куда меньше.
– Будешь переводить всякие тексты и получать за это деньги, – объясняю я. – На дому, как инвалиды и хикикимори. Заказчики даже не узнают, что ты не человек.
– Какие кикиморы? – не понимает крышевой. Малика более практична:
– Зачем мне деньги?
– Ну как зачем, – я вдохновенно взмахиваю рукой. – Сможешь снимать у меня комнату, как квартирантка. Ты же просто так жить всё равно не согласна. Интернет оплачивать, опять же. Нетбук я тебе отдам для работы, как раз будет по размеру. А на остатки станешь покупать платьишки на «Али Экспрессе». Там и кукольные наверняка есть.
В круглых голубых глазах зажигается огонёк. Удачно я ввернул про платьишки.
Кукла неуверенно оглядывается на крышевого.
– А ты что думаешь?
– Что тут думать, прыгать надо, – пожимает тот плечами. – В смысле, пойди да попробуй.
– Пошли вместе, – я поднимаюсь с бревна и подхватываю пыльного Марсика, отряхивая его от налипшего мусора. И зачем, спрашивается, вылизывался?
Кот лениво отбивается. Малика уже топает к моему дому, крышевой летит следом. Я смотрю на них и невольно улыбаюсь. Нет, друзья у меня всё-таки есть. И да, я ни о чём не жалею.

[Zaniraya]

Я Вам завидую, потому что...