Сказка про радужного пони Опции

[А. Нур]

Грязно-белесое солнце, словно гнойный волдырь, висело над липкими болотно-зелёными джунглями. С верхушек изъеденных слизнями листьев капала затхлая горькая вода. Исполинские жирные чёрные многоножки ползали в прелой листве, выискивая редкие деликатесы – откормленных кровянисто-багровых червей. Верхушки деревьев были затканы плотной синеватой паутиной, в глубине которой неслышно скользили смутные тени её гигантских создателей.
Лес был голоден. Под зыбким слоем трухи и полусгнивших корней, в пустотах, заполненных тонкой клейкой паутиной, вплетенные в неё, висели опустошённые оболочки упавших туда когда-то животных, людей и аборигенов. По тропинке неверным шагом брёл молоденький «оленёнок», отбившийся от стада. Вдалеке послышался хриплый улюлюкающий вой земляных попугаев. Следы от их кривых зазубренных клювов виднелись на жирной ляжке «оленёнка». От ужаса он не чуял под собой ног. Вдруг подстилка леса под ним разверзлась, и он провалился в яму с паутиной. «Оленёнок» взмемекнул от неожиданности – и с истошным воплем стал барахтаться, стараясь выбраться из паутины.
Зря.
Тысячи крохотных паучков со всех концов ямы начали сбегаться к зверьку, привлечённые барахтаньем паутины и запахом свежей крови. «Оленёнок» завопил ещё раз, затем визг сорвался на хрип, и из развёрстой глотки вместо истошных воплей поползли пауки. Корни и ползучие лианы жадно устремились в яму, восстанавливая девственный покой тропы.

[А. Нур]

- Я – настоящий художник, не то, что некоторые, - пояснил Донрат сидящим за одним столом с ним Тоффи и Даку. За другим столом, изучая добытую из сейфа Ицхака карту, застыли в напряжённых позах Элинор и капитан Скалдинк. Вокруг сновали сизыми тенями аборигены, занятые разграблением бакалеи. Гарц и Касс были снаружи – загоняли «Тюр» в корабль эмиссара. Тела, какие удалось отыскать, сбросили в компостную траншею, и Элинор, прочитав короткую, но решительную напутственную отповедь, сожгла их выстрелом из «Протуберанца» - мало что может выдержать температуру, от которой железо в доли секунды становится газом…
- Некоторые? – удивился Тоффи.
- Те, что ноют об окружении, которое не понимает их талант, - пояснил бородач, опрокинув в себя кружку рагуа размером с небольшой бочонок. – Они слабы. Им не под силу самим насладиться своим творчеством. Обязательно нужна восторженная публика.
- А как же критическая оценка? Возможность улучшить своё творчество с помощью других? – провокационно улыбнулся Дак.
- Настоящий художник творит сам, - прогудел Донрат. – Он сам себе восторженная публика и сам себе источник вдохновения.
- А о каком искусстве мы вообще говорим? – спохватился деймнгуури.
- Я – летописец деяний Ордена. Последние два года, правда, я описывал лишь подвиги капитана. – Донрат выпростал из неведомых глубин своего доспеха тяжёлую книгу обтянутую кожей неизвестного зверя. Вокруг тут же разлился запах серы и гари, в котором чувствовались и другие нотки – песков и морозов, джунглей и солёных бурных морей. Сопя, бородач принялся переворачивать плотные страницы закованными в броню пальцами. Заинтригованные, Тоффи и Дак наклонились поближе.
В основном в книге были нарисованные от руки картины, сопровождающиеся записями о времени и месте, показанном на иллюстрации и недлинном красочном описании, иногда облеченном в стих. Изображения были простые, но выразительные и с вполне узнаваемыми образами. Вот троица золотодоспешных воинов сражается с какими-то безглазыми существами в омерзительной броне, а над ними, освещённый неярким шаром, высится неприступный мрачный город… Вот Скалдинк в отчаянном прыжке срубает голову высокому воину в шипастом панцире, переливающемся, словно тлеющие угли… Вот он же, в руинах фабрики Мэшт, сжимающий в руках бесценные реликвии древности… И снова – картины сражений и казней. Люди, мутанты, животные, нежить, враги невыразимые в своей непостижимой чудовищности – повергаются фигурой в отливающем золотом доспехе…
- Зачем он всё это делает? – спросил Дак. Тоффи удивлённо посмотрел на своего друга – менее всего он ожидал услышать этот вопрос от него.
- Он – Рыцарь Крови. – Найдя чистую страницу, Донрат тут же извлёк стило и черными штрихами принялся начерчивать контуры будущей картины. – Он не может жить без того, чтобы не сразиться с чем-нибудь злобным, опасным или бросившим ему вызов. Ну, как я не могу жить без выпивки… - в подтверждение этому тезису он опрокинул в себя ещё один бочонок рагуа из тех, что оставили отправившиеся в родную топь аборигены. – Касс охоч до древней машинерии, а капитан – до лазания чёрте где и убийстве всех, кто сдуру на нас там нападёт. Ну, а так он мужик мировой, когда спокоен. Книжки читает, когда и выпить со мной сядет, так только держись. И руки у него в нужном месте – броню собрать, али дом построить… Правда, сам он в них не живёт почти – так, раз в месяц к жене заскочит…
- Так он ещё и женат, - задумался Дак. – И дети есть?
- Пацан и девка, - кивнул бородач. – Не свои, правда, приёмные. Подобрал с улицы, привёл к жене, а она и рада. Он им и гостинцы носит и возится с ними, когда дома бывает… - Вдруг, будто вспомнив, о чём-то, Донрат осёкся и обернулся к столу рядом. Элинор и Скалдинк подняли головы и смотрели на него. Однако «настоящий художник» быстро нашёл выход из неловкого положения.
- Ага! – довольно воскликнул он. – Вот так, значит, и сидите, пока я вас подрисую. Ещё бы Касс с этим волосатиком зашли…
Касс и волосатик немедленно объявились в бакалее, и Донрат выразил неописуемую радость:
- Во! Теперь момент будет, что надо!
Элинор покачала головой и сообщила Тоффи, что они заночуют здесь перед полётом. На вопрос Дака: «Куда?», она лукаво улыбнулась и отправилась в задние комнаты, намекнув взглядом, что не будет против компании деймнгуури. Деймнгуури намёк понял и последовал за ней. Дак ухмыльнулся и подсел к Скалдинку.
- Необычная женщина, да?
Капитан посмотрел на него.
- Женщина как женщина, - ответил он наконец. – Не моя забота.
- Верно. Вы же здесь ради того, чтобы нести пламя веры, что сожжет нечисть…
- Я здесь, чтобы сражаться, - поправил Дака капитан. – Во имя чего – не столь важно.
- А как же Орден?
- Орден – не культ, не он ставит нам задачи, а мы ему. Мы жаждем сражений, а Орден лишь указывает нам, где мы можем утолить эту жажду. А что это будет – уничтожение вредоносного ковена, или стаи опасных тварей, или разбойничьей шайки – не играет особой роли...
- А святость?
- Лишь инструмент. Часть защиты. С силами, которые встречаются нам на пути, порой можно разделаться лишь пламенем, электричеством или святостью. Обычно дальше электричества дело не заходит.
Дак помолчал, помявшись, но всё же спросил:
- Так куда мы решили отправиться?
- На местный химический завод, - капитан был так любезен, что ткнул пальцем куда-то в район карты. – Нужно привлечь администрацию к сотрудничеству.
- А если они откажутся сотрудничать?
Капитан встал из-за стола и надел шлем. Из-под него глухо проскрежетало:
- Мы очистим их грехи в пламени веры.
Проронив эти слова, капитан вышел из бакалеи. Донрат и Касс последовали за ним. Дак вздохнул и принялся искать место для ночлега.
Посёлок затопили тихие зеленоватые сумерки…