Зарисовки, Короткие работы на разные темы Опции

[Ascar_D200]

Душно. Дверь распахнута. В воздухе сильный запах хлорки. На стенах календари с обнаженными девицами. Изящно изогнувшись, они стоят в бесстыжих позах.
Коллекция красавиц.
Спрятанная за решетку лампа освещает крохотный кабинет. В углу сидит девушка. Постарше фотомоделей на календарях, но ничуть им не уступит.
На её рабочем столе классный журнал и треугольный календарик с фотографией готического собора.
Держа спинку ровно, она заполняет журнал, торопливо внося пометки об учащихся.
Тишину, нарушаемую лишь шорохом гелевой ручки, прерывает робкое покашливание.
Оторвав взгляд от журнала, девушка смотрит на стоящего в дверях зажатого подростка в помятой форме.
– Тетсухара Ёси?
Вошедший кивает.
– Да, учитель. Я вчера пропустил занятие… – он дрожит своим худеньким телом, и смотрит куда-то в пол. – Я готов отработать прогул.
Учительница неопределённо машет ручкой в воздухе.
– Что бы тебе такое поручить… А! сорви со стен всю эту погань!
Удовлетворённая, она возвращается к работе.
Аккуратно оторвав календари, Ёси вновь обращается к ней.
– Учитель, я всё.
– Умница. Отнеси это на свалку, – учительница зачеркивает в журнале отметку о пропуске занятия. – Свободен.
Заикаясь, Ёси отвечает:
– Спасибо, учитель. А… обязательно на свалку?
Учительница смеётся, спешно прикрыв рот ладошкой.
– Ёси, в твоём возрасте нужно интересоваться живыми девочками. Ты хоть раз видел сиськи?
Лицо мальчика становится таким же красным, как топик учительницы.
– А… ну…
Учительница уже откровенно гогочет и, закрыв журнал, откидывается на спинку дивана.
– Иди сюда, прогоним скуку.
…Календари летят на пол. По лицу стекают капли пота…
– Но…
Учительница обводит сегодняшнюю дату на своём календаре, и щёлкает ручкой.
– Ёси, ты готов потерять девственность двенадцатого сентября? Луна сегодня в восьмом доме… Видишь, даже звёзды на твоей стороне!
Мальчик сглатывает.
– Вы…
Улыбка исчезает с лица учительницы.
– Нет, так не годится. Расскажи мне что-нибудь.
Ёси дважды резко кивает и делает вдох.
– Я… Учитель, я увлекаюсь дизайном. Мне предложили сделать календарь на следующий год. Я… ну, я… я уже сделал фон, но мне надо… Учитель, вы не против…
Нахмурив брови, учительница смотрит в глаза мальчику.
– И ты считаешь, что я буду участвовать в этой погани? Чтобы потом это покупали немытые мужики со ржавыми трубами?
Оставив календари валяться бесформенной кучей, Ёси убегает из кабинета.
Учительница вздыхает медленно, словно смакуя душный воздух. Состриженные под ноль ногти непроизвольно скребут черную обивку дивана.
Едва один мальчик ушёл, как в офис вошёл другой.
Этот был полной противоположностью предыдущего.
Выше ростом, подкачанный, со сталью в глазах и ехидной улыбкой на лице.
Войдя, он тут же закрыл массивную железную дверь. Дышать сразу стало тяжелее.
– Учитель физкультуры Икотого Роберта?
Словно отвечая на захлопнутую дверь, учительница выключила вентилятор.
– Методом исключения – студент первого курса Садзухара Широ?
Он склонил голову, одновременно вскидывая брови.
– При чём тут метод исключения?
Повысив голос ещё на полтона, учительница ответила.
– При том, что ты ни разу не появился на занятиях. Ты даже не знаешь моё имя. Не спорю, у вас действительно собиралась преподавать женщина с таким именем, но в последний момент её заменили мной.
Мальчик ухмыльнулся.
– Оригинально, но нет. Я совершенно точно знаю, что ты и есть Икотого Роберта. Хотя бы потому, что спросил у одногруппников.
Уткнув локоть в спинку дивана, Роберта опёрлась головой о кулак.
– Забавно. Ты пришёл отрабатывать прогулы? Это будет проблематично, четыре пропуска подряд.
Мальчик перестал улыбаться.
– Во-первых, я действительно Садзухара Широ. А во-вторых, нет, я пришёл обсудить более важную вещь.
Роберта плотоядно обнажила зубки.
– Удиви меня.
Садзухара окинул взглядом кабинет. Диван, шкаф, две голые стены.
– Ты знаешь, кто я?
Улыбка исчезла с лица Роберты.
– Один из семнадцати внуков императора. Причём – по женской линии, носишь фамилию отца, банковского клерка. Все внуки по мужской линии уже занимают крупные административные посты. Ты их не догонишь, ты просто никто.
У Садзухары дёрнулся уголок губ, лишь на секунду, и его лицо вновь стало спокойно.
– А пусть и так. Через два месяца мне исполняется семнадцать лет, я получу право выбрать телохранителя благородного происхождения.
Широ распрямил левую ногу и перенёс массу тела на неё, попирая вульгарные картинки календарей.
– Роберта, я знаю, ты до того, как стать простым учителем физкультуры…
Плавная речь парня сбилась горькой усмешкой.
– Да и называть тебя простой училкой тоже не получается. Всё-таки, назначение в Императорскую Академию просто так не даётся. Да ещё людям без педагогического образования. В любом случае, ты только этим летом была выкинута с армейской службы.
На лице женщины вновь замелькала улыбка; Роберта терпеливо слушала, глядя то на парня, то на железную дверь у него за спиной.
Садзухара также смотрел не столько на собеседника, сколько на голую стену перед собой.
– Ты доросла до командира взвода, получила под командование самую отстойную группу и за год вывела их в лидеры по всем дисциплинам. Но это сыграло с тобой злую шутку. Вас, как лучших, отправили на боевое задание. И там ты потеряла половину взвода. Тебя вышвырнули со службы.
Роберта встала с дивана и трижды хлопнула в ладоши.
– Умничка. И какой из этого делается вывод?
– Тебя вышвырнули незаслуженно.
Роберта всё ещё улыбалась.
– Не правильный вывод, я потеряла людей…
Широ в один шаг сократил дистанцию до минимально приемлимой.
– Правильный! – Слюни упали на загорелую кожу. – Ты шла на военную службу понимая, что будешь убивать. Получала под командование взвод понимая, что этих людей тебе придётся отправлять на смерть! Ты ведь не идиотка! Или я опять ошибаюсь?!
Словно пытаясь прыгнуть на Садзухару, Роберта развела руки в стороны и подалась вперёд.
– Да как ты смеешь меня судить?! – Кончики их носов тёрлись. – Кто ты такой?!
Садзухара плюхнулся на диван и сладко улыбнулся.
– Я будущий король. И сейчас я создаю свою армию. Которую приведу к победе.
Он облизнул пересохшие губы.
– Роберта, я тщательно проанализировал твою операцию. Ты грамотно собрала разведданные и на тактическом уровне провела всё идеально. Ты не виновата в смерти своих людей; ты уцелела сама, выполнила задачу и спасла половину взвода. Это успех. И нужно быть тупыми идиотами, чтобы не понимать этого.
Мальчик, покусав губу, добавил.
– Ты не проиграла, Роберта, ты сдалась. Это нормально, это бывает с любым ответственным человеком. Я верну тебя на службу по окончанию этого учебного года. И предложу гораздо больше.
Он замолчал, давая Роберте время осмыслить ситуацию.
Роберта дважды глубоко вздохнула, поводила пальцами, гася непроизвольное желание сжать их в кулаки.
– Да с чего ты взял, что я хочу это твоё Больше?
Взгляд Садзухары пробежался по кабинету и выцепил календарь, страница которого была украшена фотографией древнего замка.
– Я знаю, ты хочешь быть аристократом и жить в замке. Своём собственном каменном замке с железными воротами.
Роберта дёрнулась, словно её ударили.
– Вот видишь, всё так просто. – На лице Широ расцвела улыбка победителя. – Но над этим дворцом будет развеваться мой флаг.
Роберта судорожно закачала головой и сделала шаг назад, уткнувшись спиной в тонкие стеклянные дверцы шкафа.
– Ты… ты собрался воевать с собственными братьями и сёстрами? Пусть даже и двоюродные, но они же твоя семья!
Садзухара закинул ногу на ногу.
– Как ты думаешь, в чём заключается работа короля?
Роберта кинула короткий взгляд на железную дверь.
– Защита подданных, соблюдение законов. Я бы сравнила работу императора с работой судьи. Неподкупного и справедливого.
Садзухара стиснул зубы, а его груд затряслась от смешков.
– Судья! Вот как?! Ты серьёзно? Отличное сравнение! Но – не верное.
Успокоившись, он заговорил тише и твёрже.
– Король – это палач. Он не судит, но именно он приводит приговор в исполнение. Работа короля – брать на свою душу грех. Да. Я буду воевать со своими братьями и сёстрами. Потому что эта война неизбежна, и победит тот, кто будет более хитёр, безжалостен и целеустремлён. Я начну эту войну первым, ещё до гибели деда. Я уже её начал. И ты сама решишь, присоединиться ко мне и штурмовать Небеса ради Мечты, или гнить на периферии жизни.
Садзухара поднялся.
– Я ухожу. В понедельник встретимся.
Роберта вытерла пот с лица.
– Подожди! Твои братья… чёрт с ними, но ты не подумал о том, что погибнет много непричастных людей? Сейчас же всё хорошо! Дети ходят в школы, молодёжь тусуется по клубам, пенсионеры катаются по миру…
Улыбка исчезла с лица Садзухары.
– Пенсионеры, говоришь? А тебя не волнует тот простой момент, что вся нынешняя райская жизнь проплачена исключительно дедвейдом Катара? Что лет через десять это закончится, и тогда нашу цивилизацию ждёт крах? Что уже сейчас надо снижать социальные расходы, что молодежь в клубы может ходить только по выходным, а школьники старших классов должны работать? Поверь, когда начнётся освоение северных шельфов, империи понадобится масса свободных рук.
Роберта схватила его за руку.
– Да с чего ты взял, что эти вопросы не решаются? Что, кроме тебя этого никто не видит?
Широ позволил себе ещё одну усмешку.
– Я вчера был на семейном чаепитии, там дедушка рассказал, как мы сегодня решаем вопрос сокращения социальных расходов. Два года назад тридцать тысяч пенсионеров собрали на корабль, который в тяжелых метеоусловиях случайно затонул. Я, по крайней мере, честно скажу, что пенсионеры должны работать.
Пальцы Роберты задрожали. Стиснув зубы, она выпустила Садзухару из хватки.
– Хорошо. Я помогу тебе занять трон. Но если ты используешь свою власть не для освоения северных шельфов, я сама тебя убью.
Кивнув ей, Садзухара вышел из кабинета.
Сделав пару шагов, Роберта рухнула на диван и разрыдалась. На чёрном фоне дивана её красные шорты и топик, казалось, были отлиты из человеческой крови.

[Ascar_D200]

Вторник, 23:41.

Было жарко, но в камине горел огонь. В кресле напротив сидел старик настолько древний, что лишь Небо могло понять, как его дух до сих пор держится в теле. В окне было хорошо видно, как ночное небо рассекли две падающие звезды.
Послышались шаги. В комнату вошли три человека. Впрочем, звук шагов принадлежал лишь одному из вошедших, другие ступали совершенно бесшумно.
Шумящим был мальчик лет десяти-двенадцати, не больше. Совсем ещё дитя.
Идущие рядом девушки могли оставить равнодушными только совсем молодых и очень старых.
Мальчик остановился в трёх шагах от кресла.
– Учитель, к вам посетители.
Одна из девушек, преодолев почтительное расстояние, преклонила колени и коснулась губами морщинистой ладони.
– Учитель, я вернулась.
Старик разлепил глаза.
– Циклонис… – он кашлянул, словно смазывая ржавое горло. – Сколько мы уже не виделись? Год? Два?
– Шестнадцать месяцев, учитель…
– Не называй меня так больше. Ты завершила обучение той зимой.
Циклонис положила крохотные пальчики на грубую кожу.
– Как прикажете, мастер. Я вернулась из пустыни, потому что мне нужен ваш совет…
Старик вскинул руку, разрывая тактильный контакт.
– Опять? Циклонис, сколько можно… Джеки, принеси мне воды!
Мальчика как ветром сдуло.
Циклонис резко распрямилась.
– Мастер, позвольте мне…
– Прекрати подлизываться, ты, дочь Фелестаров! Сейчас именно ты возглавляешь семью, храни свою гордость!
Девушки, опустив глаза, покачала головой.
– Мастер, вы путаете, мой отец…
– Придурок Фертли никогда не ходил сам! То сёстры, то жена, а вот теперь дочь! Ничего не меняется под Небом!
Голос подала вторая девушка:
– А тот пацан не торопится…
– Циклонис, заткни свою служанку, или я её заткну.
– Рэви! Мастер, простите её, я дорожу ей как единственной подругой…
Услышав эти слова, Рэви вытаращила глаза, и поспешно прикрыла рот ладошкой. Старик вынес вердикт.
– Вот плохо. Не путай дружбы и служение. Ты сюда пришла не отдыхать.
Циклонис вновь опустилась на колени.
– Мастер, и всё же, мне нужен ваш совет. – Девушка помолчала, но старик ничего не сказал. – Мастер, вот уже многие годы в южных провинциях говорят о необходимости канала…
– Забудь об этом.
Циклонис прижила ладошки к груди.
– Но мастер! Мой народ задыхается от жажды, нам нужна вода!
– Просто забудь.
Циклонис склонила голову.
– Когда я начала строительство канала, на меня наехали люди из Императорской Канцелярии. Они сказали примерно то же самое, что и вы сейчас. Я… я хочу понять, чем вызван этот отказ! Почему мой народ должен страдать…
Девушка умолкла на полуслове. Молчание висело в комнате, как коса смерти над стариком.
Вернулся Джек, поставил кувшин и вложил в руку старика плоскую чашу, после чего тихо сел в уголочке комнаты.
Огонь в камине едва тлел.
Рэви подошла к Джеку, и присела рядом.
– Ты куда за водой бегал, в Хантбар?
Джек захихикал, спешно зажимая рот ладошкой.
– Нет, на кухню. Просто учитель хотел побыть наедине с гостями, вот я и ждал под дверью какое-то время.
Рэви толкнула его локтем в бок.
– Ах ты, хитрец! А чего тогда не уходишь?
– Предлагаю уйти вместе, учитель не любит болтать при посторонних.
Реви перестала смотреть на уже почти погасший огонь в камине, и перевела взгляд на мальчика.
– Ты же понимаешь, что старик тебя слышит?
– А ещё я понимаю, что должен увести тебя из комнаты.
Не говоря больше ни слова, Рэви поднялась и прошла в коридор. Джек двинул следом, плотно притворив за собой двери.
Циклонис проводила их взглядом.
– Мастер, они ушли…
– Мне плевать. Твоё обучение закончилось, я больше никогда не отругаю тебя за ошибку, не дам совета…
В камине окончательно потух огонь, испустив последнюю тонкую струйку дыма, и угли начали медленно остывать.
Циклонис закрыла глаза. Зажмурилась, дрожа всем телом и как-то комично тряся носом, один раз встряхнула плечами и шумно сглотнула.
– Мой народ… жаждет воды. Если какие-то шакалы выступят против – я разотру их в пыль пустыни. Но, пожалуйста, мастер, скажите мне, кого нужно убить, чтобы всем в этом мире дышалось легче?
– Убей себя.
– Мастер! – Циклонис закрыла голову. – Я… поняла.
По ещё щекам покатились крупны бусины слёз.
– Мастер, расскажите про Джека? Какой у него дар?
– Это шумный парень, но его судьба будет печальна. У него нет дара.
– Мастер?
– Я уже слишком стар, чтобы возиться с наделёнными магией учениками. Джек… последний лист моего дерева. Он… больше скрашивает мою старость, чем учится. А то, чему я его обучаю – лишено смысла. Он не станет воином или врачом, и вскоре подастся в ученики сапожнику или портному.
– Но мастер, неужели то, чему вы его учите, настолько бесполезно?!
– Он никогда не сумеет приставить эти сведения к делу. – Старик пару раз хлопнул ладонью о подлокотник. – Циклонис, я был рад тебя видеть, но если ты пришла реветь – можешь покинуть мой дом.
Не говоря больше ни слова, девушка покинула комнату.

Суббота, 21:15.

Джек вбивал колышек в землю перед крыльцом. К колышку крепилась табличка с надписью «продаётся».
Мальчик был одет в белую хлопковую рубашку, украшенную черным траурным орнаментом.
К крыльцу подъехали два всадника, умело тормозя коней слегка натягивая поводья и вдавливая шенкеля.
Вывалившись из седла, Циклонис подбежала к Джеку.
– Что с учителем?!
Мальчик положил молоток и распрямился.
– Его не стало. – Он утёр сопли и чуть громче продолжил. – В среду, вскоре после вашего отъезда…
Упав на колени, Циклонис зашлась в рыданиях. Мальчик принялся неумело гладить вьющиеся локоны, раскрашенные заходящим солнцем.
– Мне тоже его очень-очень не хватает. Послушай, давай зайдём в дом, попьём чаю… у меня остался имбирь.
Девушка всё так же рыдала, закрыв лицо руками. Помолчав, мальчик продолжил:
– Знаешь, от тебя исходит приятный запах. Ты пахнешь миражом пустыни.
Циклонис, открыв глаза, попыталась сфокусировать взгляд на Джеке, ладошка которого уже прекратила двигаться и просто лежала на смоляной копне.
– Тебе не нужна эта рука?
– Если… тебе поднимет это настроение, то можешь отрубить мне одну руку или две. Ну, или три. – Мальчик улыбнулся. – Послушай, проведи эту ночь в доме учителя… поверь, тебе станет легче. Возможно в книгах, хранящихся здесь, ты найдёшь ответ на своей вопрос о канале слёз.
Циклонис сморкнулась.
– После моего ухода… учитель рассказывал тебе об этой проблеме?
– Нет, зачем, я узнал о канале слёз, когда разбирал провинцию Бэсте…
Циклонис поднялась на ноги.
– Разбирал? Что это означает? Чему учил тебя мастер?
– Всякой ерунде. – Джек покачал плечами. – Земли, злаки… Я могу по памяти нарисовать карту любой провинции. Отмечу рудники и поля, укажу воздушные и магические течения.
– У тебя же нет способностей к магии. – К ним подошла Рэви. – Зачем тебе это знать?
Мальчик смерил её пристальным взглядом.
– Тут взрослые разговаривают, помолчи.
Рэви выхватила нож. Лезвие устремилось к горлу мальчика.
Циклонис перехватила руку подруги.
– Я с ним не договорила!
Джек почесал голову.
– Ну, я мало что знаю… словом, так. После разгрома Ишанской ереси Дни Скорби начали искать приложение накопленным капиталам. И – сами начали продвигать идею канала вдоль Бэсте…
– Я знаю! – Циклонис, прокричав, окатила лицо мальчика слюной. – Ишанские выродки, прикрываясь красивыми сказками о канале, творили зло!
Джек протестующе поднял ладони.
– Дни Скорби творили зла не меньше, а в Ишанской ереси главным злом был именно канал слёз.
Циклонис влепила ему пощёчину.
– Наглая ложь! Канал утолит жажду моих людей!
Джек кивнул.
– В этом-то и проблема.
Рэви помахала ножом.
– А ничего, что встреваю? Разве существование ордена не является тайной?
Джек вновь посмотрел на неё.
– В каждой провинции есть десяток-другой своих тайн.
– И ты их знаешь?
– Не все, но многие. – Мальчик опять повернулся к Циклонис. – Ты знаешь, откуда взялось название «канал слёз»? Это слёзы тех, кто мечтает о нём. Его нельзя строить.
Циклонис покусала губу.
– И почему же?
Когда они стояли рядом, прояснилась разница в росте: Джек вынужденно запрокидывал голову, чтобы смотреть ей в глаза.
– Сейчас в пустыне проживает десять миллионов человек. Если канал в Бэсте будет построен, а после продлён на провинции Нэньхе и Ляодань, то через два поколения там будут жить уже двадцать миллионов. А потом начнётся осцилляция.
Рэви потянула мальчика за ухо.
– Ты давай без умных слов.
– Захлопнись. Джек, продолжай.
Кинув косой взгляд на Рэви, мальчик заговорил:
– И когда осцилляция закончится, в южных землях будет проживать уже пятьдесят миллионов, если не больше. Что сделает эта орда, когда дожди прекратятся, и им захочется кушать? Смекаешь? – Губы Джека дёрнулись, но улыбка так и не родилась. – Серединные провинции будут растерзанны в новой войне, и в этом канале потекут не слёзы даже - кровь.
Рэви кончиком ножа чистила грязь под ноготками.
– Не сходится. Осцилляция случится всё равно, с каналом или без.
– Но без канала Юг войдёт в эту эпоху имея десять, ну, пятнадцать миллионов. А не двадцать или тридцать. Тогда, удвоившись, южная орда помчится на север. И вопрос только – будет их на тот момент двадцать или пятьдесят. В первом варианте у Срединных провинций есть шанс.
Схватив мальчика за чёлку, Циклонис рывком развернула его голову лицом к себе.
– Тогда как! Как избежать этой войны! Как мне напоить мой народ!
Джек закрыл глаза.
– Осцилляция неизбежна. Небо послало Срединным провинциям это испытание, как шлёт загнившему лесу молнию. Пожар убивает огромные участки территории, но после на ней поднимается молодая поросль. Это глас Неба.
Схватив мальчика за ворот рубахи, Циклонис встряхнула его.
– Я всего лишь хочу напоить свой народ!
Глаза Джека расширились, а в следующую секунду он улыбнулся.
– Прости, но это не сделает твой народ счастливым.
На секунду обнажив острые зубки, Циклонис уткнулась носом в нос Джека.
– Что сделает мой народ счастливым?
– Они будущие завоеватели империи, они должны пройти эпоху войн за воду, а после – войн за пастбища. Только после этого они создадут Железную Орду, которая единственная сможет пройти…
Циклонис, побледнев, выхватила свой нож и замахнулась.
Но этот замах был остановлен рукой Рэви.
– Ты… чего?
– Знаешь, мне понравилась эта сказка про железную орду. Я аж захотела пуститься вскачь бок о бок с этими бесстрашными воинами. Я… – Рэви на мгновение прикрыла глаза. – Я хочу такое будущее своему народу. Железная орда обнажённых мужчин, готовых рвать врага зубами.
Джек густо покраснел, и только впившаяся в его чёлку рука Циклонис помешала ему отвернуть голову.
– Девочки, послушайте, уже ночь, давайте зайдём дом и ляжем в тёплую кроватку. Я знаю много сказок…
Циклонис, опустив руки, шепнула:
– Малыш, я питаюсь не сыром, а мышеловками.
Лицо Джека словно цветок после дождя заиграло красками заката.
– Тогда давай договоримся: мышеловки тебе, сыр - мне.