Зарисовки, Короткие работы на разные темы Опции

[Ascar_D200]

Душно. Дверь распахнута. В воздухе сильный запах хлорки. На стенах календари с обнаженными девицами. Изящно изогнувшись, они стоят в бесстыжих позах.
Коллекция красавиц.
Спрятанная за решетку лампа освещает крохотный кабинет. В углу сидит девушка. Постарше фотомоделей на календарях, но ничуть им не уступит.
На её рабочем столе классный журнал и треугольный календарик с фотографией готического собора.
Держа спинку ровно, она заполняет журнал, торопливо внося пометки об учащихся.
Тишину, нарушаемую лишь шорохом гелевой ручки, прерывает робкое покашливание.
Оторвав взгляд от журнала, девушка смотрит на стоящего в дверях зажатого подростка в помятой форме.
– Тетсухара Ёси?
Вошедший кивает.
– Да, учитель. Я вчера пропустил занятие… – он дрожит своим худеньким телом, и смотрит куда-то в пол. – Я готов отработать прогул.
Учительница неопределённо машет ручкой в воздухе.
– Что бы тебе такое поручить… А! сорви со стен всю эту погань!
Удовлетворённая, она возвращается к работе.
Аккуратно оторвав календари, Ёси вновь обращается к ней.
– Учитель, я всё.
– Умница. Отнеси это на свалку, – учительница зачеркивает в журнале отметку о пропуске занятия. – Свободен.
Заикаясь, Ёси отвечает:
– Спасибо, учитель. А… обязательно на свалку?
Учительница смеётся, спешно прикрыв рот ладошкой.
– Ёси, в твоём возрасте нужно интересоваться живыми девочками. Ты хоть раз видел сиськи?
Лицо мальчика становится таким же красным, как топик учительницы.
– А… ну…
Учительница уже откровенно гогочет и, закрыв журнал, откидывается на спинку дивана.
– Иди сюда, прогоним скуку.
…Календари летят на пол. По лицу стекают капли пота…
– Но…
Учительница обводит сегодняшнюю дату на своём календаре, и щёлкает ручкой.
– Ёси, ты готов потерять девственность двенадцатого сентября? Луна сегодня в восьмом доме… Видишь, даже звёзды на твоей стороне!
Мальчик сглатывает.
– Вы…
Улыбка исчезает с лица учительницы.
– Нет, так не годится. Расскажи мне что-нибудь.
Ёси дважды резко кивает и делает вдох.
– Я… Учитель, я увлекаюсь дизайном. Мне предложили сделать календарь на следующий год. Я… ну, я… я уже сделал фон, но мне надо… Учитель, вы не против…
Нахмурив брови, учительница смотрит в глаза мальчику.
– И ты считаешь, что я буду участвовать в этой погани? Чтобы потом это покупали немытые мужики со ржавыми трубами?
Оставив календари валяться бесформенной кучей, Ёси убегает из кабинета.
Учительница вздыхает медленно, словно смакуя душный воздух. Состриженные под ноль ногти непроизвольно скребут черную обивку дивана.
Едва один мальчик ушёл, как в офис вошёл другой.
Этот был полной противоположностью предыдущего.
Выше ростом, подкачанный, со сталью в глазах и ехидной улыбкой на лице.
Войдя, он тут же закрыл массивную железную дверь. Дышать сразу стало тяжелее.
– Учитель физкультуры Икотого Роберта?
Словно отвечая на захлопнутую дверь, учительница выключила вентилятор.
– Методом исключения – студент первого курса Садзухара Широ?
Он склонил голову, одновременно вскидывая брови.
– При чём тут метод исключения?
Повысив голос ещё на полтона, учительница ответила.
– При том, что ты ни разу не появился на занятиях. Ты даже не знаешь моё имя. Не спорю, у вас действительно собиралась преподавать женщина с таким именем, но в последний момент её заменили мной.
Мальчик ухмыльнулся.
– Оригинально, но нет. Я совершенно точно знаю, что ты и есть Икотого Роберта. Хотя бы потому, что спросил у одногруппников.
Уткнув локоть в спинку дивана, Роберта опёрлась головой о кулак.
– Забавно. Ты пришёл отрабатывать прогулы? Это будет проблематично, четыре пропуска подряд.
Мальчик перестал улыбаться.
– Во-первых, я действительно Садзухара Широ. А во-вторых, нет, я пришёл обсудить более важную вещь.
Роберта плотоядно обнажила зубки.
– Удиви меня.
Садзухара окинул взглядом кабинет. Диван, шкаф, две голые стены.
– Ты знаешь, кто я?
Улыбка исчезла с лица Роберты.
– Один из семнадцати внуков императора. Причём – по женской линии, носишь фамилию отца, банковского клерка. Все внуки по мужской линии уже занимают крупные административные посты. Ты их не догонишь, ты просто никто.
У Садзухары дёрнулся уголок губ, лишь на секунду, и его лицо вновь стало спокойно.
– А пусть и так. Через два месяца мне исполняется семнадцать лет, я получу право выбрать телохранителя благородного происхождения.
Широ распрямил левую ногу и перенёс массу тела на неё, попирая вульгарные картинки календарей.
– Роберта, я знаю, ты до того, как стать простым учителем физкультуры…
Плавная речь парня сбилась горькой усмешкой.
– Да и называть тебя простой училкой тоже не получается. Всё-таки, назначение в Императорскую Академию просто так не даётся. Да ещё людям без педагогического образования. В любом случае, ты только этим летом была выкинута с армейской службы.
На лице женщины вновь замелькала улыбка; Роберта терпеливо слушала, глядя то на парня, то на железную дверь у него за спиной.
Садзухара также смотрел не столько на собеседника, сколько на голую стену перед собой.
– Ты доросла до командира взвода, получила под командование самую отстойную группу и за год вывела их в лидеры по всем дисциплинам. Но это сыграло с тобой злую шутку. Вас, как лучших, отправили на боевое задание. И там ты потеряла половину взвода. Тебя вышвырнули со службы.
Роберта встала с дивана и трижды хлопнула в ладоши.
– Умничка. И какой из этого делается вывод?
– Тебя вышвырнули незаслуженно.
Роберта всё ещё улыбалась.
– Не правильный вывод, я потеряла людей…
Широ в один шаг сократил дистанцию до минимально приемлимой.
– Правильный! – Слюни упали на загорелую кожу. – Ты шла на военную службу понимая, что будешь убивать. Получала под командование взвод понимая, что этих людей тебе придётся отправлять на смерть! Ты ведь не идиотка! Или я опять ошибаюсь?!
Словно пытаясь прыгнуть на Садзухару, Роберта развела руки в стороны и подалась вперёд.
– Да как ты смеешь меня судить?! – Кончики их носов тёрлись. – Кто ты такой?!
Садзухара плюхнулся на диван и сладко улыбнулся.
– Я будущий король. И сейчас я создаю свою армию. Которую приведу к победе.
Он облизнул пересохшие губы.
– Роберта, я тщательно проанализировал твою операцию. Ты грамотно собрала разведданные и на тактическом уровне провела всё идеально. Ты не виновата в смерти своих людей; ты уцелела сама, выполнила задачу и спасла половину взвода. Это успех. И нужно быть тупыми идиотами, чтобы не понимать этого.
Мальчик, покусав губу, добавил.
– Ты не проиграла, Роберта, ты сдалась. Это нормально, это бывает с любым ответственным человеком. Я верну тебя на службу по окончанию этого учебного года. И предложу гораздо больше.
Он замолчал, давая Роберте время осмыслить ситуацию.
Роберта дважды глубоко вздохнула, поводила пальцами, гася непроизвольное желание сжать их в кулаки.
– Да с чего ты взял, что я хочу это твоё Больше?
Взгляд Садзухары пробежался по кабинету и выцепил календарь, страница которого была украшена фотографией древнего замка.
– Я знаю, ты хочешь быть аристократом и жить в замке. Своём собственном каменном замке с железными воротами.
Роберта дёрнулась, словно её ударили.
– Вот видишь, всё так просто. – На лице Широ расцвела улыбка победителя. – Но над этим дворцом будет развеваться мой флаг.
Роберта судорожно закачала головой и сделала шаг назад, уткнувшись спиной в тонкие стеклянные дверцы шкафа.
– Ты… ты собрался воевать с собственными братьями и сёстрами? Пусть даже и двоюродные, но они же твоя семья!
Садзухара закинул ногу на ногу.
– Как ты думаешь, в чём заключается работа короля?
Роберта кинула короткий взгляд на железную дверь.
– Защита подданных, соблюдение законов. Я бы сравнила работу императора с работой судьи. Неподкупного и справедливого.
Садзухара стиснул зубы, а его груд затряслась от смешков.
– Судья! Вот как?! Ты серьёзно? Отличное сравнение! Но – не верное.
Успокоившись, он заговорил тише и твёрже.
– Король – это палач. Он не судит, но именно он приводит приговор в исполнение. Работа короля – брать на свою душу грех. Да. Я буду воевать со своими братьями и сёстрами. Потому что эта война неизбежна, и победит тот, кто будет более хитёр, безжалостен и целеустремлён. Я начну эту войну первым, ещё до гибели деда. Я уже её начал. И ты сама решишь, присоединиться ко мне и штурмовать Небеса ради Мечты, или гнить на периферии жизни.
Садзухара поднялся.
– Я ухожу. В понедельник встретимся.
Роберта вытерла пот с лица.
– Подожди! Твои братья… чёрт с ними, но ты не подумал о том, что погибнет много непричастных людей? Сейчас же всё хорошо! Дети ходят в школы, молодёжь тусуется по клубам, пенсионеры катаются по миру…
Улыбка исчезла с лица Садзухары.
– Пенсионеры, говоришь? А тебя не волнует тот простой момент, что вся нынешняя райская жизнь проплачена исключительно дедвейдом Катара? Что лет через десять это закончится, и тогда нашу цивилизацию ждёт крах? Что уже сейчас надо снижать социальные расходы, что молодежь в клубы может ходить только по выходным, а школьники старших классов должны работать? Поверь, когда начнётся освоение северных шельфов, империи понадобится масса свободных рук.
Роберта схватила его за руку.
– Да с чего ты взял, что эти вопросы не решаются? Что, кроме тебя этого никто не видит?
Широ позволил себе ещё одну усмешку.
– Я вчера был на семейном чаепитии, там дедушка рассказал, как мы сегодня решаем вопрос сокращения социальных расходов. Два года назад тридцать тысяч пенсионеров собрали на корабль, который в тяжелых метеоусловиях случайно затонул. Я, по крайней мере, честно скажу, что пенсионеры должны работать.
Пальцы Роберты задрожали. Стиснув зубы, она выпустила Садзухару из хватки.
– Хорошо. Я помогу тебе занять трон. Но если ты используешь свою власть не для освоения северных шельфов, я сама тебя убью.
Кивнув ей, Садзухара вышел из кабинета.
Сделав пару шагов, Роберта рухнула на диван и разрыдалась. На чёрном фоне дивана её красные шорты и топик, казалось, были отлиты из человеческой крови.

[Ascar_D200]

Трамвай встал.
Из распахнутых дверей выпрыгивали в жидкую осеннюю грязь люди. Иные ругаясь, иные – смеясь.
Выходящий последним неприметный парень лет шестнадцати суетливо проглотил глазами салон, и заметил сидящую у окна девушку.
Подойдя, он потормошил её.
– Мисс, проснитесь, трамвай сломался, надо выходить!
Агатовый взгляд словно прилип к заоконью.
Парень потряс сильнее.
– Мисс, вы собираетесь лететь до самой станции?
Девушка, вздохнув, закрыла глаза.
Схватив молчаливую собеседницу за руку, парень силой выволок её из трамвая.
Лишь оказавшись под бисером дождя, девушка, поёжившись, обронила тёрпко:
– Холодно…
Парень распахнул зонт.
– В такую погоду вертолёт вряд ли будет, прошу к соседней ветке.
Впихнув зонтик в её руку и, приобняв, двинул через двор к ближайшей остановке.
Восьмиэтажные дома боязливо жались друг к другу, по узким автострадам катили трамваи да редкие личные авто.
– Мисс, как ваше имя?
Девушка всхлипнула, сильнее стискивая ручку зонтика.
– Куда вы едете?
Лишь молния блеснула в ответ.
– Ладно… меня зовут Исатори Мато. Еду домой с вечерних курсов. А вы? Судя по черной одежде и ещё более черному настроению, а так же учитывая маршрут трамвая, рискну предположить, что вы с похорон.
Небо мурлыкнуло громом, но вряд ли это было единственным, что заставило девушку вздрогнуть.
Мато вздохнул.
– Тогда компромиссный вариант: вы едете ко мне.
Девушка позволила посадить себя в трамвай и молча глядела в окно всю дорогу. Мато, достав книжку, углубился в чтение. На обложке красовалось гордое слово учебник и, чуть мельче «диагностика сердечнососудистых заболеваний».
В сумке валялись ещё две книжки. Потрёпанный библиотечный «Справочник по функциональной диагностике», и не менее потрёпанная собственная «Теория игр».
Трамвай продублировал путь своего неудачливого соседа и привёз стихийно сложившуюся парочку к дому 147 улицы Шантаан.
Мато, взяв под локоток, вывел красавицу под струи дождя и почти бегом промчался к парадному крыльцу.
Был вечер, у лифта выстроилась очередь, и до седьмого этажа пришлось топать. Ключ в замке жалобно звякнул, тонкая дверца пропустила молодых в крохотную квартирку.
Девушка неказисто скинула одну туфельку, уронила на пол сумочку и растянулась рядом бесформенной кляксой.
Мато первым делом коснулся шеи - пульс, успокаивая, прощупывался.
Отнеся девушку на диван, парень запер дверь и спрятал ключи, после чего принялся заваривать чай.
Рудиментарная кухня, по сути стол с газовой горелкой и раковина, то немногое что позволяли двенадцать квадратных метров, при должном обращении дарили бодрость горячего напитка и запах уверенности в завтрашнем дне.
Девушка, между тем, дрейфовала взглядом по комнате, пока глаза не зацепили висящую на дверце шкафа маленькую картину: сотенную купюру под стеклом.
Подойдя, гостья увидела надпись на рамочке: «моя первая зарплата».
Возраст стыдливо умалчивался.
– Сколько?
Мато, вздрогнув, обронил часть заварки с ложки.
– Что сколько?
Гостья впервые взглянула прямо в глаза хозяину.
– Сколько тебе было, когда ты первый раз вышел на работу?
– Шестнадцать. – Мато стал убирать просыпавшийся чай. – Только не начинай.
Взгляд незнакомки вернулся к купюре.
– Это за неделю или за месяц?
Оставив чайник рядом с плитой, парень подошёл к рамочке.
– За год. – Парень смотрел на рамочку и только на неё. – Прими душ, я с готовкой провожусь ещё часа два.
Девушка чуть улыбнулась.
– Тебе не любишь есть в пузе?
Мато вовсе отвернулся.
– Ты имя своё говори.
Улыбка стала капельку светлей.
– Руди Спеккер. Мне шестнадцать, родилась четвёртого июля.
Всё так же улыбаясь, Руди протопала к двери, подёргала на себя, потом от себя, и обернулась. Улыбки след простыл, глаза угрожали лопнуть, губы ковали воздух.
– Открой! Я ухожу, отопри эту несчастную дверь, слышишь! Немедленно выпусти меня!
Настал её черёд слушать молчание в ответ.
– Дай сюда сейчас же эти драные ключи, или я проломлю дверь твоей головой!
Мато указал на дверь ванной комнаты.
Всё так же стоя спиной к двери, Руди принялась колотить железку босой ногой.
– Я сказала! Ты слышал! – Колготки порвались. – Быстро! Выродок! Вы… вы…
Узкая юбка траурного платья сковывала действия.
Зашторив лицо ладонями, девушка упала на колени. По ту сторону штор хлынул ливень.
– Выродок… вы… если бы отец… если бы он сейчас…
Мато присел рядом, коснулся обнажённого плеча.
– Сколько ему было?
– Тридцать семь.
– Авария?
– Газогенератор харкнул. Восемь человек…
– А твоя матушка?
– В разводе. Она… мне ещё… – Руди убрала руки от жидкого лица. – Она даже не пришла сегодня! Я была там одна! Только работники кладбища, парни чуть старше тебя! Никто его не проводил! Никто! Так не должно было быть!
Мато чуть отодвинулся.
– У тебя умер отец, а ты говоришь только о том, что к нему на похороны никто не пришёл?
Теперь уже Руди отпрянула:
– Я понимаю, что он умер!
Мато поднял ладони, в которых ничего не было.
– Конечно. А ты…– парень кашлянул. – Ты кому-нибудь говорила об этом? Называла дату похорон или…
– Да они все заняты! Ни у кого нет минуты!
– Они сами тебе так сказали?
– Я не идиотка, я и так знаю все эти ответы!
Мато, придвинувшись, обнял Руди.
– Твой отец был хорошим человеком. Ты – лучшее доказательство.
Вдруг девушка, хрюкнув, засмеялась:
– Лягушка. Ты пахнешь лягушкой.
Мато чуть улыбнулся.
– Я сегодня весь вечер их резал.
Подскочив, Руди выключила свет и бросилась к окну. Мато, бледнея, едва успел повиснуть на ней: – Стой! Да стой же ты! Там седьмой этаж! Тебя даже на вскрытие не примут!
Шум дождя перебил звук хлёсткой пощёчины.
– Руди, прекращай уже!
Трепыхнувшись в последний раз, девушка обмякла в базальтовых объятиях.
– Хватит этих эмоций! Относись к жизни трезво! Все умрут! Я, ты, все!
Усадив девушку на диван, Мато включил свет и продолжил готовить ужин. Впрочем, к тому моменту когда он закончил, красавица уже спала, обняв колени.