Арагонские хроники. Дневник барона Сореала де Монте (отрывок), первый роман, фэнтези, ~77 тзн Опции

[feael]

Добрый день.
Хотим представить вам свое начинание. Роман издан в системе Ридеро в электронном виде в декабре 2015 г. Так как останавливаться на достигнутом мы не хотели бы, представляем на суд. Надеемся на обоснованную критику и отзывы, которые мы могли бы учесть в будущем. Исправились и выложили отрывок (спасибо модератору). Заранее спасибо всем за потраченное время!

Арагонские хроники. Дневник Сореала де Монте

Невзирая на свои многочисленные и безусловные достоинства, барон, как вы вскоре заметите, был изрядным сухарем. Его бумаги очень наглядно демонстрируют эту черту его характера – Сореал порой останавливал свой взгляд на самых пустяковых, с точки зрения читателя, бытовых деталях, упуская из виду действительно важные и яркие происшествия. Что удивительно, это не мешало ему местами разбавлять общую скупость повествования неуклюжими, но, безусловно, искренними романтическими нотками. Я не могу осуждать барона за подобный стиль, в конце концов, он не писатель, а воин (и, замечу, превосходный), посему чувствую за собой не только право, но и обязанность внести должный порядок в его записи.
Мне стоило немалых трудов отыскать дневник в одном из замковых чуланов среди ржавых мечей, покрытых паутиной доспехов и прочего бесполезного, по мнению баронессы Джессики, хлама. А ведь было время, когда де Монте ревностно оберегал свои доверенные бумаге мысли от внимания посторонних. Помню, каких трудов мне стоило заглянуть в тетрадь первый раз… но это, друзья мои, совсем другая история.
Посему вы найдете здесь интерлюдии, дополнения и вставки, о содержании которых Сореал, возможно, не ведает и по сей день. Полагаю, так даже лучше, хотя мой милый Гилберт в итоге и изменил свое отношение к де Монте. Бывает тяжело узнавать на склоне лет, где именно на своем Пути ты оступился, что вовремя не заметил или мог предотвратить, уж поверьте старой доброй Розалине Эйнхандер. Происхождение наполняющей эти интерлюдии информации весьма разнообразно – вы прочтете как выдержки из личных записей королевы Арагонской, так и эпизоды, кропотливо восстановленные по беседам с участниками и свидетелями описываемых приключений.
Тем не менее в ваших руках именно то, о чем говорит заголовок. Невзирая на мою редактуру, это все еще дневник барона, его детище, хоть и (простите мне мое тщеславие) изложенный таким опытным сказителем, как я.

– Розалина Эйнхандер фон Штейн, писано в последний день весны года 1892
от основания великого королевства Арагон.

Почему-то в наш просвещенный век принято считать, будто рыцарь должен не только уметь сражаться, держаться в седле, знать основы тактики, но и владеть искусством письма. А вместе с тем еще несколько поколений назад практически нельзя было встретить воина, освоившего грамоту, – умение читать и писать являлось планидой магов, клириков и чудаковатых ученых. Не уверен в правильности подобного намерения, но, покидая феод своего отца, я все же захватил с собой толстую тетрадь в кожаном переплете, флакон чернил и пучок острых перьев. Если повезет – здесь появятся истории, достойные бардов, если нет – то имя на обложке подскажет священнику, кого помянуть в прощальной молитве.

– Барон Сореал де Монте.

Пара строк из прошлого...

Сореал де Монте

– Дом нужен для того, чтобы вспоминать о нем у походного костерка.
Барон Ларс фон Штейн, путешественник.

Нелегко быть младшим сыном сиятельного барона Арда де Монте. Никакой надежды когда-нибудь стать единовластным владельцем замка Дантор, полудюжины городов и двух сотен деревень. Об этом не задумываешься в пятнадцать лет, когда служишь оруженосцем у графа Ламбрэ, не помышляешь в двадцать один, когда становишься рыцарем и клянешься на своем мече служить родному королевству, но годы идут. Нет, титул и кое-какое наследство всегда останутся при мне, однако отец никогда не разделит феод на части, а значит, ни мне, ни моему среднему брату Харту не светит стать лендлордами. Никогда не стремился обладать нашими родовыми землями, но все равно обидно.
Впрочем, осознав, что участь правителя Дантора мне не грозит, я лишь задумался о тех дорогах, которые простерлись теперь передо мной. Можно найти забвение в вине и женщинах, как Харт, или предложить свой меч и службу одному из светлых герцогов. Это и слава, и деньги, и, вероятнее всего, неплохой надел. Война, странствия, праздноденствие… сложный выбор.
Пока я решал, как мне потратить жизнь, судьба сделала свой ход. Неделю назад отец получил письмо от своего старого друга, барона Ларса фон Штейна. Я знаком с Черным Вепрем, известным путешественником и умелым воином, только по рассказам, но мне было грустно услышать о болезни знаменитого рыцаря. Однако куда большим сюрпризом стало желание фон Штейна завещать мне часть своего достояния! Точнее, не совсем мне. Ларс предпочел бы передать наследство тому из детей де Монте, кто еще не нашел свое место в жизни и, скорее всего, не получит весомого состояния после смерти самого Арда. А уже отец решил, что именно я подхожу под это определение. Но ведь у самого Ларса осталась дочь! Правда, поговаривают, девушка унаследовала взрывной характер матери и умудрилась попасть в какую-то неприятную историю. Неужели это причина лишать ее законных прав? Хотя речь может идти о какой-то диковинке, которую фон Штейн решил оставить на память детям своего друга. Непонятно, но очень любопытно. Чем не причина покинуть дом и рвануться вперед, на встречу с неизвестностью? Тем более, отец прямо благословляет меня на это путешествие.
Сборы были недолгими: немного денег на дорогу, верный конь, волшебные доспехи, набор оружия – что еще нужно? Пожалуй, спутник! Что за рыцарь без оруженосца? Да и вообще, Гилберт Эйнхандер, страстно мечтающий о славе и подвигах, скорее мой друг, чем просто паренек, который таскает за мной копье и чистит лошадей. Ну и, конечно, возьму с собой Фессаху. Я не мог оставить женщину-кошку дома – еще съест кого-нибудь. Моя рабыня не слишком цивилизованна, но я ведь держу ее не за этим. Итак, в путь, и да помогут нам боги!

– День 7 марта года 1827 от основания великого королевства Арагон.

Клодия

– Жениться на шлюхе – тайная мечта любого мужчины. Шлюхи хороши в постели и знают цену истинной любви.
Дорис Линдон, хозяйка борделя «Три поросенка».

Я появилась на свет в самой заурядной крестьянской семье в баронстве Сантаре. Пять братьев, три сестры и замечательные родители. По крайней мере, я их такими запомнила. Мама – маленькая, подтянутая, строгая и вечно занятая по дому, в огороде и с детьми; ее руки, не знающие покоя за шитьем, стряпней, стиркой, походили на деловитых непоседливых птичек. Отец – высокий, жилистый, широкоплечий, с гордо посаженной головой, какой-то почти благородно пронзительный и тонкий, несмотря на постоянную работу в поле. Наш дом был самым тихим во всей округе: оттуда никогда не доносились звуки побоев, брани или пьяного разгула. Но что-то не клеилось в семье, мы оказывались должны всем вокруг; я думаю, именно это доконало родителей – обидно, когда труды не вознаграждаются по заслугам.
Впрочем, я так и не испытала настоящей бедности, в которую погрузилось семейство со смертью отца. Лорд Фредерик, владелец Сантаре, проезжая однажды мимо нашей фермы, обратил на меня внимание и вскоре забрал из дома. Все понимали зачем, но противиться не имели ни прав, ни средств. В тринадцать лет я стала наложницей барона.
Несмотря на обширность гарема Фредерика и разнообразие тамошних обитательниц, я в одночасье попала в число баронских любимиц. Он многому меня научил (здесь стоило бы покраснеть, но я уже не считала нашу связь постыдной), а вот потом мне стало недостаточно только его ласк. Правда, мужчин в моем вкусе в замке не было, лишь иногда кто-то проезжал мимо и мне удавалось урвать кусочек новой страсти.
Затем я услышала на улице Фальдорфа ехидное замечание в свой адрес (мол, баронская подстилка едет), увидела стыд и боль в глазах мамы, заглянув домой с подарками. Тогда впервые в разум закралось осознание некоей неправильности моего положения. Следующим «открытием» стало понимание того, что Фредерик не привлекает меня более. Но и это пришлось скрыть и преодолеть: отставная любовница – непривлекательная «должность». Благо барон был чародеем и предотвращал возможную беременность, поэтому меня с ним ничто крепко не связывало.
Кроме того, передо мной вырисовывалась незавидная перспектива так и остаться никем – то есть просто шлюхой (и чем старше, тем дешевле). Меня могли выкинуть, когда вздумается, вернее, когда я наскучу своему господину. Фредерик ради смеха научил меня писать, читать, даже преподал основы магии, разглядев во мне талант (и откуда бы ему взяться?). Я же взялась со всем усердием помогать нашей знахарке. Вообще-то Грейс отличная целительница, разносторонне образованная, любопытная, решительная, хоть и не наделенная впечатляющим колдовским даром. Несмотря на закоснелость взглядов в нашей глуши, она активно практиковала хирургию, но и проверенные народные методы не оставляла без внимания. Таким образом, у меня появился шанс освоить ремесло, с которым точно не пропадешь. Решив не останавливаться на достигнутом, я уговорила Фредерика научить меня заживляющим раны заклинаниям. Довольно скоро в Сантаре стало на одного врачевателя больше.
**
Совершенно неожиданно барон изменил отношение к моей деятельности: закрыл библиотеку, прекратил практические занятия магией, даже отнял хирургические инструменты (набор мне подарила Грейс на шестнадцатилетие) и ввергнул меня в глубины гарема. Почему? Что он заподозрил? В тот момент у меня не было никаких замыслов, но недели, проведенные без дела взаперти, среди шипения завистливых одалисок второго плана, стали хорошей почвой… Конечно, я решила сбежать!
Проведя столько времени в обществе разномастных красоток и охранников-евнухов, постоянно плетущих интриги и строящих козни друг другу, я узнала о существовании такой занятной штуковины, как гаррота. Это мне пригодилось, ведь не могла же я прикончить Фредерика магией, не овладев смертоносными заклинаниями (книги хранились под замком в отдельном шкафу). К тому же мастер его уровня наверняка ощутил бы попытку, да и защитных амулетов у него имелось немало.
Почему я отважилась на убийство? Однажды мне пришлось стать свидетельницей расправы над бежавшей и пойманной наложницей, которую выпороли у позорного столба. Мой хозяин не был зверем, но порой проявлял чрезмерную жестокость. Девчонку мы с Грейс тогда выходили, но место ей после этого было в коровнике. Кто мог знать, не решит ли разъяренный Фредерик и мне исполосовать спину, если изловит?
Месяц или два ушли на подготовку: сначала я подулась для вида, а потом снова стала паинькой, покладистостью усыпляя бдительность барона и потихоньку собирая вещи.
**
И вот, где-то в начале весны, я поняла – пора. Весь день я очаровывала Фредерика, строила глазки и трясла сиськами. Вполне ожидаемо вечером мои заигрывания принесли плоды: господин удостоил меня совместным ужином, а потом указал на постель. Я покорно разделась и легла в ожидании, незаметно сунув импровизированную гарроту под подушку. Барон взобрался на меня… Ох, как же он мне опротивел! Чего мы только не вытворяли в ту долгую ночь. Наконец Фредерик захрапел. Подождав немного, я, затаив дыхание, вытащила свое оружие и придушила его. Он вяло пытался сопротивляться, но быстро затих, доставив мне тем самым непередаваемое облегчение. Содеянное так поразило меня, что я не додумалась пощупать пульс или приложить к губам зеркальце…
А дальше все понеслось как в горячечном бреду. Я суетливо оделась, забрала баронский посох, семьдесят золотых, оказавшихся в ящике стола, и свой хирургический набор, обнаружившийся там же. Походную сумку я уложила загодя, послушный ослик ждал меня в стойле, оставалось зайти к Грейс. Странно, но целительница не осудила моего поступка, лишь грустно посмотрела в глаза, обняла на прощание и дала письмо в баронство Штейн, растолковав, что это мой шанс на достойную жизнь. И я покинула Фальд. К моему стыду, навестить родных смелости не хватило.
По землям Сантаре я буквально летела, стремясь поскорее покинуть их (ишак взбунтовался, но в итоге мы договорились), а перейдя границу, начала наслаждаться дорогой, свободой и неспешностью поступи расслабившегося ослика. Не могу надышаться! Словно какая-то неведомая часть меня едва не умерла, запертая в золоченой, удобной, но тесной клетке, а теперь медленно оживала.
На первом же привале выяснилось, что походной жизни необходимо долго и кропотливо учиться. Не беда – я любила узнавать новое. С трудом поставив палатку, я плюнула на ужин – перекусила всухомятку – и завалилась на одеяло, решив при свете фонаря ознакомиться с письмом. Я бы вскрыла послание еще днем, если б не была заворожена красотами окружающего мира.
Я перечитывала не раз и не два, но все оставалось по-прежнему: теперь маленькая Клодия – наследница Ларса фон Штейна. Грейс уступила свой титул мне. Жаль, она не обмолвилась ни словом сразу, я бы кинулась ей в ноги.
Сон долго не шел: непривычные звуки, запахи, впечатления от всего пережитого не давали уснуть до первых петухов – лишь тогда я задремала.
От Сантаре до Штейна около двадцати дней пути и множество деревень, городков и замков. Я не спешила, хотя чувствовала, будто что-то заставляет меня идти в определенном темпе, не дозволяя опоздать. Описывать этот переход нет смысла, скажу только – теперь я мастерски ставлю палатку, разжигаю костер с одного взмаха кресала, готовлю на нем съедобную пищу, мои ноги привыкли к продолжительной ходьбе, я чуть-чуть загорела, подружилась со своим «скакуном» и не завела ни одной интрижки по дороге.
**
Вот и замок Штейн! Потрясающе величественный, гораздо внушительнее Фальда, но сильно запущенный… надо привести его в порядок, отремонтировать, почистить, и он будет прекрасен. У ворот собиралась какая-то публика. Ого, неужели это все наследники?
**
Сейчас вечер, и я могу написать о дневных событиях. Действительно многие из приехавших одновременно со мной людей являлись наследниками фон Штейна. Нас пятеро: лорд Сореал де Монте (безнаследный сын), маг Айден Фин-Сеал, следопыт Отэк, алхимик Шаод и я, в недавнем прошлом шлюха, – вот это компания! Попробую передать свои первые впечатления о новоявленных землевладельцах.
Барон де Монте, поначалу вызвавший у меня неприятные ассоциации с Фредериком, оказался неплохим парнем. Иногда он излишне принципиален, бывает, давит своим титулом и авторитетом, но при этом честен и мужественен. К сожалению, Сореал – истинный представитель младших дворян: скучающий взгляд полуприкрытых глаз не задерживается ни на чем, движения ленивы, даже странно, почему он еще не расплылся и не осел на каком-нибудь диване.
Айден красив, но нелеп: чересчур женственный и субтильный. Юноша абсолютно не от мира сего и полностью погружен в свои иллюзии. Особое мое внимание привлек чудный посох в его руках – с тонкой резьбой по всей длине и навершием в виде ажурной клетки.
«Эти двое не будут управлять баронством, по крайней мере, примут в этом минимальное участие. Им явно неинтересно, они привыкли жить на готовом», – подумалось тогда мне.
Шаод невзрачен, сейчас понимаю, что даже не помню его лица, хотя прекрасно вижу, как наяву, вместительный потертый чемодан с алхимическими принадлежностями, даже формы некоторых баночек и колбочек у него на поясе, но вот физиономию хозяина – нет.
Отэк – сумасброд, непрестанно разговаривающий сам с собой иноземец. Он сухощав, высок, широкоплеч, смугл, длинные волосы зачесаны в хвост, раскосые глаза часто опущены долу, словно в поисках незримых следов и тропинок, одежды его сплошь покрыты узором рун.
А вот эта пара оказалась очень деятельной в устройстве баронских дел. Я тоже стараюсь по мере сил. Но стену недоверия со стороны местных властей мы сможем пробить лишь вместе, соединяя свои мнения, способности и усилия.
Не знаю, радоваться этому или печалиться, но как мужчины бароны мне совсем неинтересны…
Теперь об остальных. Да, здесь полно народу. Сореал приехал не один, а со своим оруженосцем Гилбертом Эйнхандером и рабыней. Фессаха – женщина-кошка (просто потрясающе, как многообразны причуды природы!), покрытая короткой шерстью бежевого оттенка, грациозная, гибкая, экзотически красивая и, по-моему, опасная. Видимо, де Монте не до конца приручил ее. А Гилберт… ах, этот мальчик восхитителен! Темные вьющиеся волосы, нежное, почти девичье лицо, статная фигура, черные ласковые глаза. Он сразу смутился, когда поймал мой взгляд. Но скромность легко преодолеть.
Отэка сопровождали чернокожий Вальдо, воин на твари, напоминающей огромного петуха, и сэр Джон, Белый рыцарь (всегда полагала черную кожу и белые щиты мифом). Я не удержалась и вырвала перышко из хвоста ездовой птички – вот и познакомились. Вальдо и его кобо (таково правильное название пернатого скакуна) оскорбились, но сэр Джон урегулировал конфликт и пленил меня своей улыбкой. Вальдо, право же, очень забавен. Мало того что он черен, как свечная копоть, одет в диковинный доспех из ткани и черепашьих панцирей, так у него еще чрезвычайно живая мимика. Джон полностью воплощает мои мечты о Белом рыцаре. Мужественное загорелое лицо, ярко-голубые ясные глаза, сразу окутывающие взглядом, теплая и нежная улыбка, бугры мускулов под одеждой, гордая осанка – такой набор, должно быть, сражал всех женщин на его пути. Помимо прочего, в боях и в жизни он не растерял чувства юмора. И хотя о возрасте его можно лишь гадать, подозреваю, Джон уже многое повидал и пережил. Он смотрел на меня очень пристально, но без единого намека на похоть. Надеюсь, наше дальнейшее общение не ограничится взглядами.
Отдельное внимание уделю спутнице Айдена – это пикси Сиилин, крохотное торнадо, заноза, шутница и победительница в номинации «Мисс любопытство». По-моему, маг недооценивает ее возможности и чувства к нему, думаю, скоро он на этом погорит.
Весь день мы оформляли бумаги с нотариусом, беседовали с местными представителями власти и влиятельными горожанами, а также чувствовали себя дураками. Только Сореал ярился, сопротивляясь этому новому для себя ощущению, остальные по разным причинам были спокойны. Чтобы утвердиться в звании баронов, придется попотеть, а ведь куда проще отправиться путешествовать и забыть о титуле. Ну уж нет!

Айден Фин-Сеал

– Если женщина хочет помочь, лучше ей не мешать.
Корин Фин-Сеал, отец семейства.

Жизнь Айдена состояла наполовину из нудятины, наполовину из тягомотины и наполовину из отчаяния. Пока он не встретил меня, да! Не каждому так везет, точно-точно!
Мне всегда хотелось завести питомчика – маленького, миленького, беззащитного. Мы, феи, вообще очень заботливы от природы. Едва взглянув на Айдена, отравленного унынием, чахнущего от него, словно росток без полива, я поняла – моя святая обязанность подобрать его и выходить. Это случилось… ну, не знаю, на прошлой неделе или около того. Одним словом – давно. С тех пор я присматриваю за ним.
**
Айден задрал голову – над ним томно покачивалось соцветие подсолнуха. В большом мире за границами Вечнозеленого Поля весна только вступала в свои права, но здесь, в поместье Фин-Сеалов, уже поспел урожай. Золотистый ячмень клонился к земле, тяжелый от зерна, яблоневые рощи источали аромат, от которого становилось легко на душе, на виноградных лозах, пригибая их к земле, как изысканные украшения, висели гроздья, янтарные, нежно-зеленые и почти черные с матовым голубоватым налетом. То тут, то там в море колосьев высились островки подсолнечника. Скоро начнется жатва. Отец, мать и сестры будут готовить сладкий эль, и душистый сидр, и, конечно же, знаменитую «Росу Черного Леса». И он, Айден, будет им помогать. Потом, в конце мая, тетя Лайла исполнит танец встречи лета, прямо под звездным небом накроют столы…
**
Я буквально жертвовала собой, чтобы спасти Айдена от его безрадостного существования. Ни на минуту я не позволяла ему оставаться в одиночестве, да! Ведь чем больше времени проводишь один, тем больше странных идей пролезает в голову. Чего доброго, еще потянет книжку почитать! Как известно, чтение – прямой путь к скучной жизни и одинокой смерти! О нет, вдруг Айден опять беседует с цветочками?! Мог бы и со мной поговорить!
**
Помимо роскошных ярко-рыжих волос, тетушка Лайла славилась своим чародейским мастерством и своей рассеянностью. Однако о племяннике она вспоминала чаще, чем о других Фин-Сеалах, и гораздо чаще, чем того хотелось бы Айдену. Вот и сейчас тетя каким-то немыслимым образом отыскала его тут, в надежном убежище среди подсолнухов, где молодого мага не сумела найти даже Сиилин.
Айден до последнего надеялся, что Лайла пройдет мимо, не нарушая его уединения с томиком «заклинаний-на-каждый-день». С тех пор как появилась Сиилин, он по-настоящему научился ценить мимолетные минуты покоя. Послюнявив палец, Айден перевернул страницу – за последнюю неделю удалось осилить едва ли четверть книжицы – и обнаружил тетушку уже заглядывающей ему через плечо.
**
Тетка Лайла сразу невзлюбила меня. Она явно из тех, кто не в состоянии ценить прекрасное. Точно-точно. Ее повадки, ее гардероб, ее прическа прямо-таки кричат: «ЗА-НУ-ДА»! Она даже пыталась отвадить меня от Айдена и подменить уродливой жабой или смрадным хорем! Не тут-то было! Это Айден мой питомчик, а не наоборот!
Но в одном тетка хороша. Она всегда знает, где дурачок прячется от своего счастья. Ну, то есть, от меня.
**
– Как ты вырос, милый! Взрослеешь на глазах! – Лайла взъерошила Айденовы волосы и пребольно ущипнула за щеку. – Казалось, еще вчера ты часами не мог нащупать нужную нить, а теперь…
Тетушка вздохнула и замерла, с умилением уставившись на возмужавшего племяшку.
–… а теперь сидишь и читаешь серьезные книжки! – она выхватила томик из рук Айдена, окончательно смирившегося с провалом попытки припасть к знаниям. – Ого, даже слишком серьезные!
Лайла хмыкнула, перелистнув несколько страниц. Затем оглушительно захлопнула книгу и сунула ее в бездонный карман юбки.
– Так вот откуда эти странные идеи, – чародейка уселась рядом с Айденом, подсолнухи и прочая растительность услужливо сплелись под ней в удобное кресло. – Милый, пойми, есть много способов вызвать в женщине страсть, помимо описанных в этой ерундовинке. Они гораздо проще, да и безопаснее к тому же…
Айден густо зарделся, хотя пока не добрался до раздела приворотных чар, и промолчал. Впрочем, промолчал он не из-за того, что ему стало стыдно. Просто коммуницировать с тетей, а тем более возражать ей, было задачкой не из легких. А Лайла все не унималась:
– Вот, например, ты призвал в качестве волшебного помощника блудливую фею…
– Она не такая!
– Ах, Айден, конечно такая! Все феи таковы – они блудливы от природы! Намедни твои сестры жаловались, что паршивка блуждает по винодельне, глумится над работниками, и в доме тоже всякое творит… – Лайла, нагнувшись, заглянула племяннику в глаза. – Может, подумаешь о вороне, сове или горностае? Классика не устаревает.
– Тетя, ты ведь прекрасно понимаешь, – Айден выпрямился, – можно призвать помощника заклинанием, но нельзя…
– Верно-верно! – голосок Сиилин раздался сверху. Подняв головы, чародеи увидели помянутую фею, оседлавшую стебель подсолнечника. – Ты не заставишь меня бросить моего питомчика, старая ведьма. Отныне я за ним присматриваю!
– Как хочешь, Айден, – тетушка, по своему обыкновению, не обращала на Сиилин внимания. Во всем поместье Лайла Фин-Сеал единственная могла себе позволить игнорировать пикси, не подвергая опасности свои здоровье и честь. – Если ты предпочитаешь надежности жабы, мудрости совы, интеллекту ворона, ловкости горностая…
Похоже, Лайла вознамерилась в очередной раз перечислить всяческие достоинства волшебных существ, отмечая их полное отсутствие у айденовской подружки. Айден вздохнул и изобразил на лице интерес – от тетушки легче было избавиться, притворившись внимательным слушателем.
– …девичьи перси размером с абрикосовую косточку и мозг размером с недозрелую горошину… Хотя, знаешь, то, что ты призвал именно фею, о многом говорит. В частности, о твоей готовности начать разгульную жизнь. Ох, Айден, мне будет тебя не хватать! – Лайла приложила к краешку глаза кружевной платочек, а затем из того же самого кармана, в котором бесследно исчезла книга, она извлекла сложенный вчетверо кусок писчей бумаги и передала племяннику. Попытка Сиилин выхватить листок провалилась с треском, как и сама неудачница, с размаху грохнувшаяся в заросли ячменя.
– Штейн? Это недалеко… – Айден не успел закончить фразу. Вернувшаяся фея плюхнулась ему на плечо и уставилась в текст, попутно отряхиваясь.
– Да, милый, – ответствовала Лайла. – Если тебе понадобится совет, помни: я всегда рядом. С двух до пяти пополудни.
**
Я еще даже не начинала толком приносить удачу, а Айдену уже повезло! Какой-то дядька подарил ему огромный замок, набитый золотом и прочей ерундой, а потом умер. Кстати, очень умно и своевременно поступил. Меня порядком утомили Айденовы родственники с их замашками. Народец здесь дрянной, скучный, а тетка хуже всех остальных, вместе взятых. «Мозги из гороха»! Вы только подумайте, какие оскорбления мне приходится сносить ради благополучия моего мага! Понятно, отчего у моего питомчика такой заморенный вид. Из-за этого я не могу плести из его маны или наладить с ним мысленную связь! Ладно, приедем в замок, там я возьмусь за него основательно. Смена обстановки всем идет на пользу, точно-точно!
**
Тетушка давно осаждала Айдена с предложениями покинуть родную усадьбу и посмотреть, как она выражалась, «доступную часть мира». Маг лишь надеялся, что Ларс фон Штейн скончался вследствие естественных причин, а не из-за желания Лайлы приобщить племянника к «разгульной жизни». В конце концов, с чего бы барону оставлять замок именно Айдену?
Ситуация немного прояснилась на месте: Ларс, в прошлом путешественник и сумасброд, мило пошутил, завещав имущество и титул потомству своих многочисленных друзей. Айден испытал несказанное облегчение, встретив еще четверых наследников. Предполагаемые тяготы управления землями отошли на второй план – среди новоиспеченных баронов должны найтись те, кому это действительно интересно. А главное, замок поистине огромен. В нем наверняка обнаружится парочка феенепроницаемых комнат…

А теперь о настоящем

– Одна голова хорошо, две многовато, три – шея не выдержит.
Сиилин, фея.

После трех недель пути мы, наконец, добрались до замка Штейн. Нашим взорам предстало величественное сооружение, сравнимое по размерам с королевским дворцом. Однако при ближайшем рассмотрении громадина оказалась невероятно запущенной. Потрескавшиеся камни, деревья, зеленеющие на некогда несокрушимых стенах, распахнутые настежь, давно вросшие в землю центральные ворота, совершенная разруха на месте дворовых служб. Я знал, что Ларс фон Штейн не очень следил за делами своего родового гнезда, но такого все-таки не ожидал.
Пока мы с Гилбертом изучали внутренний двор замка, а Фессаха лениво умывалась, сюда пожаловали новые гости. Первым явился смазливый юноша в тяжелом походном плаще поверх робы, богато украшенной золотым орнаментом; в руках незнакомец держал длинный резной посох. На плече у колдуна (а кем еще он мог быть?) важно сидела пикси. Описывать ее подробно я не вижу особого резона – на мой взгляд, все эти феечки на одно лицо. Миниатюрные размеры, яркая нечеловеческая красота, пестрые крылья и шкодливый характер. Забегая вперед, скажу – с характером я угадал. Юноша представился как Айден Фин-Сеал, начинающий маг из Вечнозеленого Поля. И его привело сюда почти такое же письмо, как и меня. Дальше – больше. Сначала к нам присоединился невзрачный тип по имени Шаод, с честным лицом, какое часто бывает у судей, адвокатов и жуликов. Вслед за ним к замку подъехали еще трое всадников. Смуглый северянин, постоянно бормочущий себе под нос, высокий статный рыцарь из Ордена Странствий и чернокожий воин верхом на кобо. К счастью, из этой троицы к числу «наследников» принадлежал лишь северянин, следопыт по имени Отэк. Последней появилась ослепительно красивая блондинка, чьи выдающиеся формы буквально выпрыгивали из одежды. Только абсолютно невинное ангельское личико помешало мне принять эту особу за обыкновенную продажную девку. Печальный ослик, нагруженный самым разным скарбом, свидетельствовал – она так же пришла сюда издалека. Разумеется, Клодия держала в руках еще одну копию послания Ларса фон Штейна. Происходящее стало походить на дурной фарс. Но мне уже было слишком любопытно, чем все это кончится, чтобы просто обиженно уехать.
Всей этой пестрою толпою мы позвонили в дверь центрального донжона (там висел один из этих новомодных звонков, работающих на особой магии, которая, вроде, и не магия вовсе). Нас впустил внутрь хмурый воин, представившийся как Кайт Сид. Увы, хозяин замка не дождался ответа на свои письма, мирно почив еще неделю назад, и теперь нам оставалось лишь выслушать волю покойного.
Кайт выпустил из чулана стряпчего, которого держал взаперти со смерти барона, и, надев очки, зачитал завещание. Вот что оно гласило:
«Я, барон Ларс фон Штейн, приветствую всех, кто находится в этой зале, в особенности моих будущих наследников. Если вы слышите эти строки, значит, меня уже нет среди живых, и мой поверенный, Кайт Сид, оглашает мою духовную в присутствии члена королевской Гильдии Адвокатов.
Внимательно оглядитесь. Если вокруг нет никого, кроме стряпчего, Кайта и вашего лакея, – вам несказанно повезло. В противном случае, господа и, возможно, дамы, выслушайте мою волю.
Я завещаю вам этот замок, Штейн, а также прилагающийся к нему диплом барона. Не волнуйтесь, я тщательно изучил законодательство, прежде чем составить послание, – подобные случаи уже имели место в истории Арагона, например: феод Стрейчи совместно управлялся тремя братьями на протяжении двадцати лет, а герцогство Карлайл находилось во владении двух сыновей герцога (один из которых, кстати, был незаконнорожденным) на протяжении пяти лет.
Поэтому я смело оставляю в ваших руках замок и титул, уверенный, что мои хорошие друзья просто не могли воспитать подлецов, способных устроить резню за единоличное обладание Штейном, как только представитель Гильдии Адвокатов выйдет за порог... или чуть погодя».
Стряпчий, явно стремясь поскорее покинуть замок, торопливо совершил все необходимые формальности, разместил на пергаменте, содержавшем последнюю волю Ларса, сургучную печать с гербом Арагона и своей Гильдии, а затем, получив увесистый мешок с золотым песком, со всех ног бросился к выходу. Кайт поправил очки, достал из тубуса еще один свиток и продолжил читать:
«Ну а теперь, когда здесь все свои, несколько слов о доставшемся вам наследстве. В моем, то есть уже вашем баронстве живут прекрасные трудолюбивые люди, проблемам которых я уделял гораздо меньше времени, чем стоило бы. Баронство задолжало казне порядка трехсот тысяч стандартов, но, я уверен, вы найдете способ расплатиться. Приглядывайте за моим соседом Гарде д’ Арго – говоря начистоту, он порядочный говнюк. Прошу вас, не продавайте замок. Даже если вы последуете моему примеру и решите посмотреть мир, он всегда будет для вас домом, в котором приятно отдохнуть от странствий.
И еще одно. Если вернется Розалина, моя дочь, передайте ей – я ни в чем не виноват ни перед ней, ни перед Миланорой, ее матерью и моей женой. Я всегда любил их».
Кайт снял очки, положил бумагу на стол и указал на старомодный семейный портрет, висящий над грандиозным камином. Барон и его семейство запечатлелись на трехметровом холсте, по-видимому, в краткий миг семейного благополучия. Ларс, облаченный в парадный доспех, неземной красоты высокая эстарийская дева рядом (вернее всего, его жена) с роскошной медной косой до пят и рыжая девчонка лет четырнадцати, одетая слегка фривольно, на мой вкус, – вне всяких сомнений, сбежавшая дщерь. В ее лице причудливо смешались черты родителей, наградив девицу экзотическим очарованием, присущим большинству полукровок. И хотя губы всех троих растянулись в улыбках, взгляд эстарийки словно сковало вековечным льдом, а в глазах Розалины живописец разглядел – и мастерски передал – затаенную тревогу. Только на лице барона сияло вполне искреннее и безмятежное счастье. Должно быть, мысленно он уже отправился в очередное путешествие.
Во внешности Миланоры я ощутил нечто неуловимо знакомое. Как ни удивительно сие прозвучит, она чем-то напомнила мне Клодию. Впрочем, красивые женщины часто во многом походят друг на друга.
Получалось, Ларс решил оставить свои земли, титул, замок и все остальное имущество младшим родственникам своих хороших друзей. Нам пятерым (мне, Айдену, Клодии, Шаоду и Отэку) предстояло совместно править баронством Штейн и, очевидно, вести его к процветанию. Безумная идея, особенно учитывая личности остальных новоиспеченных дворян. И зачем барон разругался со своей родной дочерью и не завещал все ей? Плевать, что она наполовину эльфийка, ведь эта девушка – его прямая наследница!
Ладно, пора успокоиться. Подведем итог. У нас есть огромный, величественный, но грязный и частично разрушенный замок; нет ни одного слуги, кроме Кайта Сида; есть казна, в которой осталось несколько мелких монеток; есть земли с деревнями и одним городом, жители которых еще не знают, как им «повезло».
Мы впятером обсудили возникшую ситуацию. Пару раз мне очень хотелось воспользоваться своим мечом, как решающим аргументом, но в результате нам удалось достичь временного соглашения. Будем пытаться совместно управлять Штейном. Начали с визита в Риовейн, единственный город в баронстве, и разговора с мэром. Замечу – уже четыре года горожане практически не платили налогов своему землевладельцу. Но, учитывая, как Ларс относился ко всему, кроме своих путешествий, я не нашел в этом ничего удивительного.
Лотрек Макнейл рассказал ничтожно мало и как-то неохотно. Отсутствие выплат мэр объяснил бесчисленными бедствиями, свалившимися на эти несчастные земли; документы подтверждали его слова, хотя Риовейн выглядел богатым и весьма процветающим. Градоначальник (и как Ларс взял на эту должность простолюдина?) пообещал прислать крестьян для приведения замка в относительный порядок, а также вознамерился устроить прием в честь новых властителей Штейна. Мне Макнейл категорически не понравился, будь моя воля, я бы вздернул мерзавца на ближайшем суку и назначил на освобожденное место одного из его подручных, но остальные «бароны» отговорили меня от крайних мер. И еще меня насторожили телохранители Лотрека: на вид опытные и хорошо оплачиваемые ландскнехты. Зачем в сонном захолустном Штейне тратить столько денег на стражу при наличии городского ополчения? Весьма подозрительно. Оставим пока данный вопрос открытым.
В то время как прочие «бароны» отправились бродить по городу в поисках слухов и неприятностей, я заглянул в трактир «Пьяный бобер», перекусил сам, покормил Фессаху и Гилберта. Заодно познакомился с владелицей сего заведения – Моной де Лонзо. Странная девушка, слишком умная и манерная для трактирщицы. Она, как и положено, хорошо информирована о событиях в городе, а также имеет весьма философский взгляд на вещи.
После обеда я, купив фуража для наших лошадей, вернулся в замок. Немного побродил по запутанным коридорам грандиозного сооружения. Всюду контраст между величественным прошлым и упадком настоящего. Конструкции из сверкающего металла, «вечная» система отопления, сделанная еще гномами, и полуистлевшие гобелены на стенах. Обширная сокровищница и перемешанная с ржавым оружием разнообразная рухлядь, разбросанная по ней. Обширный красивый сад, который давно не знал ножниц садовника. Печальное зрелище. Надеюсь, у нас выйдет хоть что-нибудь исправить.
Экскурсия помогла решить, где поселиться в этом замке. Самыми чистыми и ухоженными оказались комнаты дочери и покойной жены барона, но там мне было неуютно. Я выбрал апартаменты самого Ларса. Большую часть хлама мы с Гилбертом вынесли собственноручно, а мелкий мусор и неприятные запахи чуть позже устранил своей магией Айден. Даже не смешно: убираясь, мы обнаружили в ночном горшке фон Штейна его баронскую корону. Когда помещения приобрели более-менее жилой вид, я с превеликим удовольствием принял ванну и сменил одежду. Не могу сказать, что тут же почувствовал себя как дома, но под крышей и в кровати ночевать гораздо приятнее, чем в палатке во время ратных поездок.
Загулявшие допоздна «бароны» собрали в городе целый ворох слухов. Тут и разбойники на дороге, и тролли с гоблинами, и гигантский волк, и лисица с тремя хвостами – все привычные побасенки, возникающие рядом с волшебным лесом, который, кстати, занимает большую часть земель баронства. Но вот история о недавно сгоревшем отделении Гильдии Магов вызвала у меня серьезные опасения. Один волшебник погиб, другая – лежит со страшными ожогами в храме Мистралины. Наверное, там бы она и умерла, но в госпиталь заглянули Айден и Шаод, на счастье, оба сведущие во врачевании. Теперь, возможно, девушка выживет, а нам стоит впоследствии с ней побеседовать. Здания Гильдии Магов очень редко горят сами по себе.
Не зря лег пораньше. Ночью меня разбудила печальная музыка, доносящаяся из сада. Кайт, попавшийся мне по дороге, рассказал, что уже две недели на одном из деревьев по ночам играет какая-то эльфийка. Я был крайне рассержен своим неурочным пробуждением, решив натравить на гостью Фессаху, но потом Сид упомянул – Ларс просил не мешать музыкантше, и я оставил эту идею. Но все-таки надо обязательно разобраться, кто она и чем занимается в нашем саду.

[feael]

Мы немного продумали грядущее предприятие. Было решено, что в замок отправятся Клодия, я, под видом ее телохранителя, Вальдо (под тем же предлогом), Джек (кот, просто кот), Ферджин (кто обратит внимание на еще одного колдуна в балахоне?) и, конечно, Сиилин (куда уж без любопытной мордашки пикси?). Остальные, включая магистров, дожидаются нашего сигнала к атаке в ближайшем лесу. Предполагалось, они успеют добраться верхом в срок. Айдену пришлось погрузить Гилберта и Фессаху в магический сон. Мой оруженосец, к сожалению, не способен оценивать ситуацию адекватно, когда дело касается Клодии, а кошка абсолютно уверена в необходимости своего участия. В последнее время моя рабыня совсем отбилась от рук, надо над этим поработать.
Итак, утром баронесса фон Штейн с эскортом въехала в столицу баронства Сантаре, в центре которой стоит замок Фальд.
Планы имеют тенденцию рушиться в самый неподходящий момент. Наш развалился сразу. Барон Фредерик с подручными, будто заранее поджидавшие нас на замковой стене, без затей перенесли Клодию к себе по воздуху, не собираясь впускать внутрь никого из ее свиты. Похоже, за нами пристально следили всю дорогу, возможно, даже направляли в ловушку. Этого мы не учли.
Баронессу, не задерживаясь, протащили коридорами в центральную башню, раздели, расписали какими-то чудными символами и положили на алтарь. Затем ее обступили несколько десятков магов во главе с Сеймуром. Начался ритуал. Всем повезло – он обещал быть очень долгим.
Понятное дело, в момент, когда девушка буквально вылетела у нас из рук, мы всего этого не знали. Я составляю свои записи на основе рассказов самой Клодии и Сиилин.
Фея полетела за пленницей, тщетно брыкавшейся в руках конвоиров-магов, но вспомнила об остальных и вернулась. Надо сказать, кстати. Мы вчетвером уже решали, как штурмовать стену или закрытые ворота, когда Сиилин умудрилась опустить мост. Запорный механизм повредил один из караульщиков, пытаясь зацепить мечом летучую озорницу, неожиданно возникшую в кордегардии. Пока мы прорубались сквозь ряды стражников, разыскивали место, куда увели Клодию, церемония продолжалась. Теперь уж не восстановить логику наших рассуждений, но подмогу мы не вызвали и вообще действовали наобум.

**
Наверное, у заговорщиков все получилось бы, однако в заклинательные покои пробралась фея. Ей стало скучно ожидать, пока «свита» баронессы фон Штейн навоюется, и она помчалась искать Клодию.
Сиилин, как вы могли заметить, отличалась феноменальной самоуверенностью. В немалой степени это было вполне обоснованное чувство – крошка-пикси могла доставлять врагам (да и товарищам тоже) несоотносимые со своим размером неприятности, чем большую часть времени и занималась. Поэтому два здоровенных толстяка, охраняющих дверь в ритуальный зал, вызвали у феечки лишь издевательскую усмешку. Малышка даже не попыталась скрываться от них.
Разумеется, Сиилин недооценила противников. Толстые и могучие, евнухи Фредерика привыкли иметь дело с женскими уловками. То, что женщина в данном случае имела всего двадцать восемь сантиметров роста, ничуть их не смутило. Пикси металась, проскальзывая между слоноподобными мясистыми телами, стараясь добраться до небольшого зазора между дверью и порогом. Стражи не ослабляли напора, пытаясь отловить крылатую барышню. Они топали, героически прыгали и падали, колыхаясь, оставляя маслянистые пятна на полу и стенах. «Я ж теперь в жизни не отмоюсь от человечьего сала!» – с отвращением подумала Сиилин.
Вскоре фея ощутила на своей нежной коже сосискообразные пальцы одного из евнухов. Жиробас довольно забулькал, ухватив пикси за крошечную задницу в тот момент, когда она уже почти протиснулась под дверь, и потянул малышку обратно. Сиилин с отчаянием чувствовала, как страж постепенно вытаскивает ее, упирающуюся, наружу, прочь от заветной цели. А колдуны как раз начали, дурно завывая, водить хороводы! Пальцы евнуха сжались сильнее… и фея, выдавленная, стремительно вылетела из них, до крайности довольная собой. Конечно же, она приписала освобождение собственной изворотливости.
В затылок Сеймура Сиилин воткнулась, точно маленькое пушечное ядро.

**
Пикси не просто испортила ритуал воплощения, но поспособствовала тому, что чародей разбил Глаз Бури – камень-артефакт, мешавший духу восстановить свою физическую оболочку. В результате Царица Бурь не смогла занять тело Клодии, зато преспокойно обрела собственное. Какая гадкая насмешка: это существо внешне очень напоминает Мистралину – эдакий злой двойник великой богини жизни.
К моменту материализации я, Вальдо, Ферджин и Джек с боем прорвались-таки в церемониальный зал, успев познакомиться с «духом» лично. Мой волшебный меч она шутя поймала и сломала голыми руками, прочих присутствующих отбросило незримой волной. А затем и я рухнул на пол, не в силах пошевелиться.
Особое внимание Царица Бурь уделила Клодии, до сих пор прикованной к алтарю. Легкое движение – и цепи рассыпались в пыль. Баронесса тут же, похоже, испробовала на противнице какое-то заклинание, совершив рваный пасс рукой, но безрезультатно. Царица рассмеялась, игриво щипнула девушку за бок и взмыла к потолку. Балки перекрытия затрещали и распахнулись навстречу застлавшим небеса грозовым тучам. «Мы скоро встретимся!» – крикнула бестия и улетела. Упорхнула из-под самого носа Белых магистров, которые возникли в проломе верхом на драконе. На Лексиз!
Как шестеро одоспешенных воинов поместились на маленькой, немногим больше лошади, драконице, до сих пор не понимаю. Когда стало ясно, что замысел вот-вот сорвется (над замком взвился смерч, высверкивая во все стороны молниями) и вовремя не успеть, девушка согласилась доставить неистовствовавших рыцарей на место. Полагаю, уговаривал Лексиз сэр Джон – вряд ли она послушалась бы кого-нибудь еще. Вероятно, основной сложностью стало даже не это. Ума не приложу, как Джон убедил остальных магистров не причинять Лексиз вреда. Я так думаю, он сразу распознал истинную сущность девицы, еще при знакомстве. Не устаю восхищаться его проницательностью и опытом.
Король, не желая пропустить такие развлечения, как полет на крылатом ящере и схватка с Царицей Бурь, тоже присоединился к ударной группе. Со спящими оруженосцем и кошкой остались Айден и Саффи с Эвистрайей.
Ну а дальше главы Ордена перебили почти всех магов, проводивших ритуал. Лишь Сеймур вновь избежал гибели, да в последний миг исчез в огне камина Блейз Ашенвейл. Думаю, мы с ними еще встретимся. Помимо того, Клодия заступилась за Фредерика перед Майком, уже занесшим над бароном карающий меч. Насколько я понял, допросы рядовых адептов техномагического культа ничего не дали. Подсказок, куда скрылся главарь злоумышленников, видимо, тоже не обнаружилось. Четверо Белых рыцарей перевернули вверх дном весь замок. Джон – ох, припомнят это ему! – не позволил бойне, учиненной среди чародеев, вылиться в полномасштабную зачистку крепости (а кто поручится, может, и города?) от потенциальных предателей.
Вообще-то на цель заговора, убийство монарха, магистрам было наплевать. Гленн дал понять с самого начала, что венценосный мальчишка для них никто – пустое место. А сейчас мне почудилось, будто и Царица Бурь их не волнует, вернее, волнует меньше, чем следовало бы. Существовал какой-то другой интерес.
На мой взгляд, главы Ордена Странствий чересчур жестоки и равнодушны к отдельным людям, отвлечены от реальности высокими материями. Приятное исключение – сэр Джон, испытывающий, правда, чуть ли не стыд перед «коллегами» за свою мягкость и чувствительность. Вот и сейчас наш Белый рыцарь искал Клодию, намереваясь извиниться, вместо того чтобы присоединиться к четверке магистров, спешно покинувшей Фальд. Баронесса лично занялась допросом раненого Фредерика, о чем я и сообщил Джону.

**
Клодия сидела, склонив голову на руки, до боли вцепившись в виски, перед ней стояла початая бутыль крепкого вина, бокал и валялся какой-то перстень. Девушка отрешенно изучала узоры деревянной мозаики на столешнице. В баронских покоях никого не было, кроме нее: она отпустила Фредерика, несмотря на опасения Сореала и справедливый гнев короля, но ее бывший хозяин являлся ничтожной пешкой в чьей-то большой игре. Как и ее друзья. Как и она сама.
В дверях появился Джон. Клодия отодвинула бокал, нечаянно повалив его, и тяжелым взглядом окинула вошедшего.
– Кло, я должен ехать, – твердо сказал рыцарь.
– О да, Лиза сорвала покровы… – пьяно пробормотала баронесса.
– Не нужно. Просто вы теперь сами справитесь. До столицы пойдете за нами и вряд ли напоретесь на что-то опасное, – Джон пытался говорить шутливо, но выражение лица выдавало его с головой: он отчаялся найти выход из противостояния рыцарского долга, обязанностей друга, желаний любовника.
– Да? – ехидно уточнила Клодия, со второй попытки поднявшись и уперев ладони в стол. – Вы изведете все заколдованное зверье в округе? Походя избавите меня от внимания Царицы Бурь? Благо от вашего пристального наблюдения я буду освобождена!
– Клодия, прекрати! Объясни, ради богов, о чем ты?
– Ты помнишь ту тварь, которая едва не перегрызла Арагону горло? Это опять-таки работа предателей, которых, может, стало меньше, но сердце заговора (Сеймур) еще бьется. Между прочим, они подсуетились: выстрел, чуть не утопивший нас, был произведен из Аэнара, но вряд ли «стрелки» сидят там в ожидании гостей из Белого Ордена. Значит, вы ринетесь за ними, ведь Гленн искал не меня, не Царицу, его цель – Лук Богов! Наши пути разойдутся. Хотя действовать мы обязаны вместе! Марджолина, мое происхождение, древнее оружие – это карты одной колоды, которые чья-то рука последовательно вытаскивает на свет. Сколько козырей еще в запасе?
Построить связную цепочку из внезапно обрушившихся на нее откровений сейчас у баронессы не получалось. Отчаявшись, она тряхнула головой, и тяжелая коса упала в винную лужицу, начав алеть.
– А сколько удивительных новостей у тебя в рукаве, Кло? Мне кажется, ты и сама не договариваешь, – Джон потихоньку начинал сердиться, ощущая вокруг себя смыкающиеся ряды тайн.
– К сожалению, пока я подбираю осколки, хрупкое здание жизни продолжает крошиться от наших неосторожных движений. Наши судьбы кем-то связаны в единое целое: оступится один – упадут остальные! – девушка, наконец, подошла к собеседнику и вперилась в него требовательным взором. – Уйдя с магистрами, ты совершишь ошибку, Джон. Я еще не знаю какую, но… ты не убийца, в отличие от них – нет. Помоги мне разобраться! Одна я не сложу картинку…

**
Мы покамест устроились отдохнуть со всеми удобствами (когда еще представится случай?): король распорядился накормить всех, и челядь суматошно забегала, готовя мало-мальски приличный обед. Вскоре Сиилин привела из лесного лагеря остальных. Гилберт с Фессахой страшно возмутились тем, что пропустили битву с Царицей Бурь.
Позже импровизированный пир посетила и Клодия, попросив не разорять замок – якобы здесь много ее друзей. Странно, мне показалось, баронесса была сильно пьяна, с чего бы? Впрочем, она сама разберется. А я лучше займусь Лексиз, на которую Арагон бросает весьма нескромные взгляды. Пока самодержец не решился воплотить свою очередную бесстыдную фантазию в жизнь, девушку нужно увести.
Я предложил сходить в город и прикупить нашей сребровласой спутнице дорожный костюм: ее скудный гардероб совершенно не подходил для путешествия. Теперь карманы мои пусты, но если б вы посмотрели, как Лексиз зарылась в гору всевозможной, подчас абсолютно не сочетающейся между собой одежды, видели довольную детскую улыбку, вы бы поняли – деньги потрачены не зря. Вообще с детства мечтал подружиться с настоящим драконом. Знаю, не самая распространенная мечта для рыцаря – обычно они помышляют об убийстве дракона и спасении принцессы, – но у меня вышло иначе.
**
Позволю себе крохотное лирическое отступление. Я в восторге! Лексиз – дракон! Очень маленький, наивный, не вошедший в полную силу, но дракон. Получается, у всех драконов помимо облика огромного ящера есть человеческая форма. Надо отметить, в данном случае – очаровательная.
В эпоху Арагона I девушка пребывала еще в яйце и вылупилась только пятнадцать лет назад. Как уцелело драконье яйцо после войны, почему его не разбили или не украли местные крестьяне, не знаю. Но это здорово! Недавно Лексиз посетило видение темноволосой длинноухой женщины (опять Царица Бурь!), которая обещала ей, как ранее ограм, скорое завершение владычества людей. Отсюда странная идея девицы спрятать у себя в лесу нескольких детей и вывести из них новую красивую расу, которая будет ей поклоняться.
Драконица совершенно не скрывает своей природы, она ужасно доверчива, любопытна и самоуверенна. Положим, у нее достанет силы для истребления небольшого войска, но все-таки Лекси очень повезло, что первыми она встретила именно нас.
Пусть легенды об убийстве крылатых монстров отправляются куда подальше, я постараюсь защитить ее от злобы и предрассудков этого мира. Правда, главной наставницей девушка выбрала Сиилин. Мне страшновато представить Лексиз, воспитанную пикси. То, что допустимо для крошки-феи, вряд ли подойдет для молодой девицы. Интересы и характер шкодливой малышки, преумноженные в теле и разуме человека, уже вызывают опасения. Но если вложить их в крылатого змея…
В любом случае продолжаем путь. Теперь нас больше на одного ДРАКОНА!
**
Больше возможности расслабиться у нас не представится: мы выступаем в путь по следам магистров, рассчитывая до ночи покинуть земли Сантаре. Фредерик (и зачем баронесса сохранила ему жизнь?) предоставил все необходимое для дальнейшего путешествия. Теперь дело пойдет быстрее. Нагнать Белых рыцарей нам вряд ли удастся, впрочем, никто из нас особо и не торопится встречаться с ними.
Тем временем отряд становился все меньше. Сначала Лайла забрала мрачнеющего день ото дня Айдена, тяжело переживающего смерть отца, заявив, будто мальчику нужен покой. Теперь и Саффи оставила команду, сочтя выходки пикси невыносимыми (фея почти извела свои волшебные краски на глупые унизительные шутки), а происходящее вокруг нас – слишком серьезным и рискованным. В общем-то, я ее понимаю и искренне желаю молодой авантюристке обрести искомые богатства и свою дорогу. Интересно было бы с ней встретиться через пару-тройку лет, когда она станет известной искательницей сокровищ. Для этого нужна сущая безделица – пережить эти самые пару-тройку лет. Хотя если мне не удастся избавиться от своей мерзкой личины, то уж лучше, право, сгинуть в бою. Йоргос тоже нас покинул. Мне сложно установить, в какой момент это произошло, по крайней мере, Арагон XIII заметил отсутствие подхалима только сейчас. И это отнюдь не улучшило королевского настроения. Однако, прямо скажем, я удивлен, что изнеженный царедворец выдерживал тяготы пути так долго. Вальдо соблаговолил уважить просьбу баронессы и теперь сопровождает толпу переселенцев, в том числе родню Клодии, из Сантаре в Штейн. Кроме прочего, закончились бесчисленные левретки, чахнущие под присмотром Ферджина. Последняя псинка сдохла от испуга, узрев дракона…
Вот, наконец, долгожданный привал. Все вымотаны прошедшим днем и долгой дорогой. Куда-то снова пропала Фессаха. Хоть бы моя глупая кошка не угодила в очередные неприятности! Немного волнуюсь, но я уже привык к ее участившимся отлучкам. Надеюсь, завтра она нас нагонит. А теперь спать.

**

Если поблизости от вас обосновалась фея, не паникуйте
и до прибытия специалистов не давайте ей скучать.
Из брошюры «Виды фей и способы борьбы с ними».

У пикси, как водится, не было конкретной цели, просто уж так сложились обстоятельства. Судя по всему, Лексиз призналась де Монте в своих способностях управлять чужими мыслями. И он заладил: видите ли, нехорошо заставлять друзей делать нечто неприятное им, подшучивать над ними. В общем-то, Сиилин согласилась бы, что дружба – прекрасное светлое чувство. Омрачает его лишь похотливый блеск в гляделках барона!
То есть Сореал опять окучивал драконицу, повергая фею в ярость своими речами. А его верная кошка удалялась вглубь леса. Хорошо, Лексиз можно вправить мозги попозже, ведь в последний раз слежка за Фессахой принесла интересные плоды. Вперед, пока хищница не скрылась из виду окончательно!
Фесс неистовствовала, вымещая гнев и обиду на ни в чем не повинной осинке, теперь разодранной мощными когтями буквально в щепки. Пикси малость понаблюдала за упражнениями полосатой.
– Похоже, огрячий барон нашел себе новую девицу? Вот так штука, у него есть ты, а он норовит ущипнуть за зад кого-то еще, – как бы невзначай бросила Сиилин, усаживаясь на ветку соседнего дерева чуть выше лап кошки.
– Плохая женщина, будет плохая жена: тощая, не умеет бить зверя, не умеет ласкать хесса, родит хилых воинов. Фессаха во всем лучше! – гневно рыкнула кошка, снова полоснув когтями по стволу. – У беловолосой женщины дурной глаз, злой!
– Кажись, он об этом не догадывается... А тебя слушать не хочет? – участливо поинтересовалась фея, твердо заявив следом: – С этим надо что-то делать! То Саффи, то эльфийка, теперь вот Лексиз... Слепец! Он совсем не ценит тебя.
– Да, он ложился с черноглазой женщиной, много говорил с женщиной-поющей-музыку-в-мире-духов, засматривается на женщину с серебряными волосами, дарит ей подарки, – уныло перечислила кошка.
– Хесс не хочет, чтобы Фессаха родила ему воинов?
– Ты права, маленький крылатый лесной дух, хесс разлюбил свою Фессаху, даже не берет ее с собой на охоту. Фессаха больше не хешшас, – печально покачала головой хищница.
– Ммм... Почему бы тебе не найти того, кто захочет? – ушки Сиилин мелко задрожали в надежде – вдруг столь незатейливый совет сработает, а поиски нового хесса обещали быть забавными.
– Сореал самый сильный, он может убить сколько угодно воинов. Даже если Фессаха не хешшас, Фессаха не должна искать другого хесса! – убежденно сказала кошка, похоже, слегка удивленная неосведомленностью духа о таких элементарных вещах.
– Эй, надо напомнить Сореалу, кто тут самая лучшая женщина! – вздернув брови, фея часто закивала, всем своим видом намекая: «Надо-надо-надо»!
– Женщина не может указывать хессу. Если он разлюбил Фессаху, то она сама виновата.
Пикси закатила глаза, внутренне возопив: «Ох уж эти дурехи! Одна не способна выбрать из трех мужчин, другая выбрала, зато теперь не в силах оторваться!»
– Значит, ты должна исправить свою вину! Это же так просто! – ладно, если Фессаха не желает менять пристрастий, придется отложить пока идейку подбора новой кандидатуры хесса, зато есть другой вариант: – На днях в замке мы встретили могущественного духа, который точно поможет тебе стать еще лучше и вернуть расположение Сореала.
Кошка настороженно замерла.
– Конечно, духи не работают за так, – самодовольно произнесла Сиилин, – но нас, духов, мало волнуют материальные ценности. Полагаю, он сам точно укажет тебе, какое подношение ему потребуется.
– А где живет могучий дух? Фессаха принесет ему вкусное мясо и теплую человеческую кровь, – кошка всерьез заинтересовалась предложением пикси.
– Ммм… не думаю, что он где-то живет. Но, наверное, с ним можно как-то связаться. Может, спросить у эльфийки, она должна знать, как позвать духа? – Сиилин в задумчивости наморщила личико и руками оттянула ушки вниз. После этих нехитрых манипуляций в голове феи сверкнула догадка: Белые магистры ускакали на своем зоопарке в столицу, даже не дав Лизе перебить челядь в Фальде, вестимо, дух (вернее, теперь воплощенная сисястая баба) объявится где-то там.
– Фессаха, по-моему, твоему хессу неприятно твое присутствие, раз он так открыто пренебрегает тобой... Но ты могла бы сделать ему сюрприз, избавив на время от лицезрения твоей мордашки, и, таким образом, открыть глаза на свое превосходство. Это пункт первый гениального плана, – пикси отпустила одно ушко. – Тебе нужно раньше нас пробраться в столицу и найти женщину с иссиня-черными волосами, развесистыми ушами, в смешной рогатой шляпке и набедренной повязке. В ней воплотился могущественный дух. Это второй пункт плана, – второе ухо вырвалось на свободу. – Ты ничего не пожалеешь ради возвращения благоволения Сореала?
– Фессаха сделает все ради любви хесса! – решительно мявкнула кошка. – А что такое столица?
– Это большой человеческий город в той стороне, – Сиилин махнула рукой, – туда уехали люди на странных зверях, ты можешь пойти по их следу – так будет быстрее. Если встретишь, передай от меня привет человеку-колдуну и его ламе. Ты не ошибешься.
– Спасибо тебе, маленький крылатый лесной дух! Когда я вернусь, то принесу тебе печень молодого оленя! – Фессаха кивнула головой и скрылась в зарослях орешника.
– Я буду ждать... – пикси довольно хихикнула, потирая ладошки. – Мы все будем ждать твоего возвращения.

**
Вот зачем Клодия болтает со всеми: оказывается, важные обстоятельные разговоры – это очень интересно. А главное, когда ведешь себя серьезно, эти верзилы поддаются на провокации гораздо проще! С кем бы еще поболтать? Лексиз все еще, как назло, занята шмотками и беседой с бароном о дружбе (нет, каков наглец, он предложил девочке потренироваться дружить с ним!). И потом, на молоденькую драконицу Сиилин возлагала особые надежды. Белый рыцарь и человек-кот – слишком искушенные в этом деле, могут так все обставить, что бедная фея сама вляпается в какую-нибудь опасную для жизни авантюру. Да и где сейчас этот Джон? С Клодией, как пить дать! Над Ферджином она и так постоянно подшучивает, король, не слушая, тут же предложит очередную непристойность… Гилберт! Конечно, как можно было столько времени потратить на раздумья?! Ведь влюбленный человек – это доверчивый человек, мнительный, легко внушаемый!
– Где его найти? – Сиилин повертела головой. – Естественно, неподалеку от баронессы, а в ее отсутствие – в лагере за повседневной работой!
Да, оруженосец де Монте находился там, где ему положено быть, – чистил коней. Фея подлетела и села к нему на плечо.
– Что случилось, Сиилин? – юноша выпрямился и слегка повернул голову в сторону гостьи.
– Мне нужна твоя помощь. Я видела неподалеку заячью нору, которую раскапывала лисица. Я не могу оставить беззащитных зверушек, но меня лисица может и сожрать, – пикси самозабвенно импровизировала, театрально заламывая ручонки и в отчаянии округляя глаза.
– Почему тебя это так взволновало? – Гилберт приподнял брови.
– Ну, там же зайцы. Или кролики. Мы, феи, вообще переживаем за судьбу… хм... зверей. И ты обязан спасти несчастных! Ты же рыцарь, тебе положено всех спасать!
– Извини, Сиилин, я не могу заниматься делами лесных обитателей, не завершив свои собственные. Конь сам себя не обиходит и не распряжет, знаешь ли, – с улыбкой ответил юноша.
– Да пускай барон займется скакунами, а то все бы ему перед барышнями хвостом вилять! Как-то это не по-рыцарски. Ну разве воины должны только драить лошадей и хватать девиц за попы? А как же подвиги, а? Победа над монстрами... А там делов-то – просто отогнать лису! – фея аж подпрыгивала на своем насесте, не понимая, почему Гилберт до сих пор стоит на месте и не устремляется на выручку вымышленным крошкам-зайчаткам.
– Видел я тебя в бою: с лисой ты справишься получше меня, – лукаво произнес оруженосец, намекая на постоянные стычки с Саффи, а после сурово прибавил: – Если тебе что-то нужно, можешь рассказать мне об этом здесь, а не заманивать к воображаемым зверятам. Да и, пожалуй, не тянет лиса на монстра, а спасение кроличьей норы – на подвиг, – он опять улыбнулся. – А милорд Сореал и не должен возиться с конями. Все же ты не слишком осведомлена о том, как устроен мир людей, Сиилин.
– Стоп, ну он же рыцарь, да? И ты – тоже. Почему кто-то должен, а кто-то нет? – пикси пересела на холку скакуна, напротив юноши. – Ладно, тогда никуда не пойдем. Хотя зайцы сказали бы тебе спасибо, Гилберт.
– Отвечаю на твой вопрос: он барон, и он богат, а земли моего отца заложены... ты ведь знаешь, что такое деньги? – глаза оруженосца погрустнели, меж бровей залегла глубокая складка, уголки губ опустились – все его лицо вмиг потемнело от набежавших сомнений. – Для меня большая честь чистить коня лорда де Монте. Ну, к тому же должен кто-то этим заниматься! Я не могу доверить свои обязанности человеку-коту, а сопровождающим нас леди, или королю, негоже взваливать на себя даже часть грязной работы.
– Мда, как все сложно устроено у вас, людей! – воскликнула Сиилин. – Кстати, мне знакомо слово деньги, у меня даже есть с десяток этих бесполезных кругляшей, – фея равнодушно пожала плечиками. – Но почему ты не можешь тоже стать богатым? Если ты будешь совершать подвиги, ну, как положено, точно скопишь внушительную кучу монет. Или две.
– Если совершаешь подвиг за деньги, это уже не подвиг. Вот магистр Джон, – глаза Гилберта завистливо блеснули, – он настоящий герой, но, как видишь, не богаче меня...
– Да, и славных деяний у него больше, и Клодии он нравится больше, – напирала пикси. – Но ты мог бы не прибирать за бароном, а начать геройствовать, выбрать себе незанятую леди... – в голове Сиилин мелькнул образ Сореала, беседующего с Лекси, тут же стерся и чудным образом заменился Гилбертом. Личико феи просветлело: – Ну, и если не хочешь за деньги, делай подвиги в честь нее. Это, несомненно, лучше, чем ходить по чужим следам и завидовать чужим женщинам.
– Я слышал, пикси шаловливы и ветрены, ибо им неведомы понятия «любовь» и «долг». Теперь я удостоверился в этом лично, – юноша снисходительно улыбнулся. – Мое сердце занято, и я сделаю все, чтобы прекрасная Клодия выбрала меня. Если же я окажусь недостаточно хорош, вряд ли смогу полюбить еще раз: мне ведь уже восемнадцать.
– Ну... сэру Джону побольше, и ничего! – нет, эти дылды способны даже столь незлобливое и мирное существо, как Сиилин, вывести из себя! – А насчет богатства... Я могла бы пособить. Всем известно: пикси приносят удачу и знают все о сокровищах.
– Я не гонюсь за деньгами, Сиилин, – терпеливо повторил Гилберт.
– А за чем тогда? Всякий человек обязательно что-то преследует. Или кого-то.
– Да, я мечтаю о славе героя и о Клодии, которую привезу в замок моих родителей... – юноша прислонился к конскому боку, прикрыв глаза.
Фея уронила лицо в ладони от отчаяния: парень попался непробиваемый, несмотря на влюбленность, разрушая все умозаключения Сиилин.
– Ну а как ты станешь героем, если прозябаешь за исполнением бытовой ерунды? Пришло время для деяния! Правда, еще можно прикинуться, будто баронесса тебе безразлична, – пикси прищелкнула пальцами, воскликнув: – Женщины ведутся на это! А я могла бы подкинуть тебе немного удачи.
– Понимаешь, мы ведь сейчас уже совершаем великий подвиг: спасаем его величество от нечестивого заговора, а теперь нам предстоит сокрушить Царицу Бурь! – оруженосец воодушевился, лицо его озарилось, и фея серьезно задумалась: не ослепла ли Клодия, коль не видит в юном Гилберте этого пламени, которое может спалить все вокруг. – Жаль, в лесном замке не оказалось дракона, я бы сразил его. Но и без дракона мне выпала честь участвовать в большем, чем мог надеяться безвестный оруженосец.
– Великий подвиг – это славно. Но! Открой глаза пошире, Гилберт! – Сиилин взлетела и постучала его кулаком по макушке: – Ты все пропускаешь. Клодии не очень-то нужно твое геройство, а вот юной девице... – фея многозначительно указала в сторону Лексиз – ...если мы сможем найти ее родичей, они, бесспорно, будут очень благодарны воину, который защищал ее от невзгод и домогательств гнусного огра. Но начинать нужно прямо сейчас! Кроме того, ей бы не помешали наставления благородного рыцаря.
– Лексиз... она безродная дикарка. Я не могу привести ее в дом: матушка не поймет. К тому же ей благоволит барон. А я... люблю леди Клодию, – оруженосец развел руками.
– Гилберт, доверься мне, у меня чутье на такие вещи! Девочка – наследница древнего рода. И волшебница, между прочим. Тебе сейчас и не нужно вести Лекси в дом – всего лишь стать ее рыцарем. На время. Пока мы не найдем ее родных. Как ты сможешь произвести впечатление на Клодию, пока чистишь лошадей? Никак. То ли дело, если ты покажешь ей, что способен на бескорыстную заботу о людях? – пикси уже захлебывалась словами и путалась в собственных доводах, а от этого еще сильнее раздражалась.
– Красота Лексиз – как ксандрийская зима... она прекрасна, но обжигает холодом. Хотя ты права, ей нужна защита, и, безусловно, она может на меня рассчитывать. Так же, как ты, Эвистрайя и даже Джек.
– Ни мне, ни коту, ни эльфийке защита не надобна в таком объеме... Мне бы спокойней жилось, если б Лексиз точно могла положиться на тебя. Ну! Ты станешь ее рыцарем? Уверена, Клодия оценит твою жертвенность! – Сиилин вознамерилась непременно добиться своего: – У вас же, небось, есть какие-то забавные ритуалы и прочее?
– Прости, но барон возложил на меня заботу об Эвистрайе. Похоже, Лексиз находится под его опекой.
– По-моему, он кое-что другое возложил. Даже нет – положил! На тебя, малыш, – пробормотала пикси, добавив во весь голос: – Ничего подобного! Вообще-то Лексиз находится под моей опекой. Но я всего лишь маленькая феечка. И, например, никак не могу защитить ее от посягательств похотливых мужиков, барона в том числе. Как известно, Сореал падок на девиц: сначала Фессаха, потом Саффи, потом эльфийка. Теперь Лексиз? А ей немногим больше пятнадцати. Это не благородно ни разу! Я даже могла бы дать тебе большую монету и нанять для этих целей!
У пикси закончились аргументы, началась паника.
– Но, Сиилин, барон хорош собой, богат, отлично фехтует... я не видел, чтоб он насильно заставлял женщину... ну, ты понимаешь?
– По мне, так превращение в огра не очень хорошо сказалось на нем. Он, конечно, не насильничает, но, знаешь, девице ее возраста можно задурить голову чем угодно, а уж если она прожила всю жизнь одна в лесу... Любой может воспользоваться ее наивностью. Но, если ты будешь рыцарем Лексиз, я смогу отвлечься на поиски сокровищ для тебя или принести удачу вовремя. Это очень важно!
– Обещаю, я поговорю с бароном, но нельзя быть рыцарем женщины, которую не любишь!
– Нет-нет-нет, барон точно не разрешит: он же дурит ей голову! И, тем более, ты же сам себе рыцарь, ты не обязан отчитываться перед ним? Потом зависть такая подлая штука… Сореал не захочет, чтобы ты стал лучше. Ты просто должен сделать это! И никто тебе не указ. Ты же хочешь произвести впечатление на Клодию, а бегающих вокруг нее мужчин уже слишком много. Тебе нужна особая тактика. Например, притвориться, будто ты любишь другую женщину, и стать ее рыцарем.
– Нет, Сиилин, это больше подходит для придворных сластолюбцев. Играть в любовь с одной женщиной, дабы разжечь чувства в другой, – недостойно, – отрезал юноша.
– Ну, Лексиз в любом случае нужна твоя защита. Это благородно и достойно, – круговорот резонов мелькал у пикси перед глазами, как звездочки после столкновения головы с чем-то твердым.
– О да! Если я увижу, что она в беде, я приду к ней на помощь, – сказал Гилберт, шутливо прижимая к сердцу щетку, – например, если за ней явится дракон. Ходят слухи, крылатые ящеры любят держать в своих пещерах красивых девушек.
– Но тогда ты должен находиться все время поблизости! И будет правильнее, если ты при сем станешь рыцарем Лексиз, а не просто ошивающимся рядом вооруженным мужиком. Мы должны соблюсти все правила. И, разумеется, принести тебе славу героя и защитника наследницы древнего рода.
– Извини, но я не могу. Честно. Не могу сделать Лексиз дамой сердца, – терпеливо повторил оруженосец и примирительно добавил: – Но касательно всего остального ты права. Я не ожидал услышать столь мудрых речей от пикси.
Сиилин ничего не ответила ему. Возмущенно качая головой, она добрела до конского крупа и спрыгнула вниз.

**
– Я смотрю, огр старается изо всех сил? – с затаенной угрозой поинтересовалась Сиилин, перебирая тряпочки. – Со вкусом у него плоховато, но общую суть он уловил: человечки должны поклоняться драконам.
– Ммм, Сореал утверждает – он теперь мой друг. Друзья – это те, кто делает для тебя всякие приятности и ничего не просит взамен, – медленно произнесла Лексиз, прикладывая к груди очередной корсаж с кружевом. – Забавный большой уродец.
– Это интересно. Люди всегда так говорят, особенно мужчины – женщинам, а потом просят, даже требуют! – пикси метнула шелковую юбку в общую кучу, прищурилась и весело предложила: – Хочешь проверить, насколько огр тебе друг? Попроси его, например, отстроить твой замок заново. А вообще на роль друга больше подходит Гилберт – он вряд ли будет тебя обманывать, правда, у него полно мусора в голове.
– Я, честно говоря, не очень понимаю про эту дружбу, – прихмурилась драконица, – Сореал, Гилберт – да любой! – и так сделают все, чего бы мне ни захотелось. Стоит лишь направить их мысли в нужном направлении.
– Да, но у людей считается гораздо более ценным, когда они делают что-то друг для друга по собственному соизволению. Дружба там, любовь всякая... Пропасть всего, – фея размахивала в такт словам заколкой с искусственными рубинами.
– Любовь?
– Ну да. Вот как у Гилберта к Клодии. Ну, или у Клодии – к Джону... Наверное. Или наоборот. Тут немудрено запутаться. Любовь всем нравится. Почти как дружба, только с постельными штучками.
– А! Это когда размножаются? – уловив знакомое слово, Лексиз радостно закивала.
– Нет, размножаться можно и просто так, но якобы – с любовью интереснее. Вот огр, хоть и утверждает, будто он твой друг, но, скорее всего, хочет размножиться с тобой, а потом весело забыть обо всем сказанном.
– Но ему нельзя размножаться. Он немилый! – девушка в неподдельном ужасе прикрылась каким-то шарфом и вытаращила глаза на собеседницу, словно умоляя опровергнуть кошмарное утверждение.
– Если б не было уродливых огров, как бы мы оценивали красоту людей? Или драконов. У тебя же есть какие-то родичи? – пикси подмигнула.
– Нет, когда я вылупилась, то вокруг никого не было.
– Я думаю, мы сможем поискать какие-то зацепки в столице. Ты хочешь найти своих родных? Это гораздо интереснее, чем терпеть страшного огра, околачивающегося вокруг. Мы будем хитры и обманем глупых человечков. Они не должны догадаться, что ты дракон, – пока им необязательно знать. Хватит и тех немногих, кто видал тебя в замке. Кстати, кроме размножения есть куча других забавных вещей, и одурачивать людей – это одна из них.
– Одурачить людей, – проронила Лексиз, смакуя, – хм, звучит многообещающе. Но они так это делали! Размножение, я имею в виду... – она облизнула губы и сжала ноги. – Можно одурачить их, заставив размножаться?
– Тут их даже одурачивать не придется, – хихикнула фея, тем не менее слегка раздосадованная подозрительной заинтересованностью своей подопечной (где она насмотрелась?) постельной темой. – Они постоянно размножаются... Но, может, тебе интереснее найти кого-нибудь из своего рода и попробовать это с ним? – Сиилин подлетела к самому лицу драконицы и пристально уставилась ей в глаза, пытаясь загипнотизировать, про себя повторяя: «Слушай меня! Это отличная идея – разведение драконов!»
– Ну, не с огром же, в самом деле, я буду пробовать! Не волнуйся! – девушка заливисто рассмеялась и отмахнула пикси в ворох одежды.
– Да и люди, я думаю, не достойны приблизиться к дракону на такое личное расстояние, – заключила Сиилин, выпутываясь из крохотных подарочных трусиков. – Хотя вот Гилберт очень даже милый! – забросив наживку, пикси хитро глядела из-за прозрачной ткани на реакцию Лексиз.
– Я бы проделала это с ним, – Лексиз словно осенило, и она боялась спугнуть хорошую мысль. Она опять зачем-то сжала бедра.
– Неплохо, чтоб он тоже захотел. И тебе надо одурачить его для этого! – наконец-то вся аргументация сошлась воедино! Сиилин облегченно рухнула в мягкую кучу тряпья.
«Как Клодии достает сил на две, три, а то и четыре беседы в день?» – вяло подумала фея.

[feael]

Интерлюдия 7. Тайное и явное
Большие знания – большие печали.
Пословица.

Грубая мочалка с характерным скрежещущим звуком скользила по стенкам чугунного котелка. Клодия мыла в ручье посуду. По заведенному порядку этим занимался Гилберт, но сейчас девушке требовалось воспринять всю обрушившуюся на нее информацию, побыв одной. Поэтому она упрямо продолжала соскребать со стенок котла остатки ужина, обдумывая события прошедших двух дней.
Первый удар по привычной картине мира нанес Джон. Он, такой рассудительный, нежный, отзывчивый и чуткий, оказался магистром Белого Ордена и должен был обречь Клодию на верную смерть. Да, он не сделал этого, но почему? Та жуткая седая женщина с глазами убийцы выкрикнула Джону упрек, звучавший как приговор. По ее мнению, Клодия соблазнила рыцаря, похитив его разум и отвратив от цели.
Баронесса не испытывала по поводу своей внешности никаких иллюзий, зная, что способна произвести впечатление на мужчину. Да и не только на мужчину. Клодия вздрогнула, оглянувшись, когда внезапно налетевший ветер зашелестел в ветвях. Царица Бурь каким-то чудом (имя этому чуду – Сиилин, которую стоило то ли благодарить, то ли проучить) не заняла ее тело, заполучив свое собственное, но совершенно точно заинтересовалась девушкой. При мысли об этом щеки полыхнули огнем.
Второй удар нанесла старая Грейс, обучившая Клодию азам лекарского ремесла. Конечно же, Клодия с радостью проведала наставницу, живущую в замке Фредерика. Именно Грейс помогла бывшей наложнице барона организовать побег, а самое главное, отдала Клодии заветное письмо, сделавшее ее баронессой фон Штейн.
Знахарка тепло встретила воспитанницу, внимательно, не перебивая, выслушала историю Клодии, затем достала из-под кровати крепкий, окованный медью сундучок. Оттуда Грейс извлекла завернутую в шелк печатку, на которой красовался королевский герб. Из ее рассказа следовало, будто Клодия не просто потомок одной из тысяч наложниц первых королей, а самая настоящая, хоть и внебрачная, дочь Арагона XII. Король, видимо, испугавшись огласки, отослал любовницу – ее звали Миланора – сюда, в баронство Сантаре. Грейс приняла роды... и плату за молчание. Непонятно, почему ей вообще сохранили жизнь, но теперь это не имело значения.
– Мне ничего не известно о дальнейшей судьбе твоей матери, – пробормотала Грейс, прихлебывая чай с ромом, – но магический талант у тебя точно от нее. Уж я-то в этих делах понимаю.
Клодия приняла печатку, которую сразу надела на палец гербом к ладони. Она прямо-таки ощущала, как жжет руку кольцо, а голову – новая тайна .
Арагон XIII ни капли не смутился, узнав о том, что его связь с Клодией оказалась кровосмесительной. Более того, несносный мальчишка тут же грубо облапал ее, нашептывая в ухо новообретенной сестрицы вопиющие непристойности, страстно обещая продолжить начатое вечером. На слабые попытки баронессы возражать и сопротивляться король попросту не обращал внимания, и приходилось признать: девушка желала Арагона куда сильнее, чем стыдилась перспективы переспать с собственным братом.
Но больше всего Клодию пугало ужасное древнее оружие, мощь которого все воочию могли наблюдать на морском берегу. Фредерик сообщил о Луке Богов совсем немного, похоже, Сеймур никому не доверял полностью. Как можно противостоять подобной разрушительной силе? Если главы Белого Ордена и знали об этом, то Клодия – нет. Она несколько часов проговорила с Джоном: прослушала уйму легенд, они перебрали десятки вариантов развития событий, пытаясь выработать сценарий дальнейших действий. Девушка не могла взять в толк, зачем людям, заполучившим в свои руки абсолютное оружие, понадобилось заигрывать с опасной и непредсказуемой Марджолиной. На это Джон, смеясь, ответил, что если Лук Богов хоть чем-то напоминает обычный, то и натянуть его сможет не каждый, а уж метко стрелять – только бог.
Помимо прочего, стало ясно – рыцаря уже давно посвящают не во все тайны Ордена. Но когда ему перестали верить и почему? Самый очевидный вариант – после обнаружения Клодии. Впрочем, по словам Джона, Гленн все это время продолжал общаться с ним как ни в чем не бывало (рыцарь показал девушке странное устройство связи, смахивающее на табакерку). В итоге, ничего не придумав, они занялись любовью на берегу ручья.
Там, в замке Фальд, убедить Джона не уезжать с остальными магистрами стоило немалых усилий. Ах, но как хорошо, что удалось уговорить его остаться! Баронесса даже прижмурилась от приятных воспоминаний.
Кто-то обнял Клодию за талию, котел с грохотом покатился по камням. Рвавшийся из девичьей груди пронзительный визг Гилберт остановил страстным поцелуем.
– Леди Клодия, вам следует беречь свои прекрасные руки, – оруженосец барона де Монте нежно поцеловал запястья девушки, – а котлы – моя забота.
И Клодии было нечего на это возразить.
**
Лиловые сумерки царили меж стволами деревьев, от ручья расползался туман. В лесу царила зыбкая тишина, тревожимая стрекотом, журчанием, сопением, шорохом и тысячами других еле слышных звуков. Ну, еще был металлический стук. Гилберт и Клодия возвращались в лагерь с отмытыми до блеска котлами. Юноша нес посуду, а баронесса – детали одежды, которые они не потрудились надеть, практически невидимые в полумраке. Раздался звук поцелуя, и через минуту девушка откидывала полог своей палатки, на ходу задремывая и мечтая о теплом относительно мягком спальнике. Правда, то, на что она в изнеможении опустилась, было не спальником, не одеялом и даже не землей. На ее месте лежал Арагон, обнаженный и бесстыдно жаркий, естественно.
– А вот и моя похотливая сестричка явилась! Кажется, мне, как брату, положено сделать тебе выговор за поздние прогулки! – король поймал косу Клодии, не дав ей вскочить, а другой рукой зажал рот, заглушив сердитый вопль.
– Арагон, выметайтесь отсюда! – с негодованием прошипела баронесса, пытаясь вытолкать «родственника» вон, осыпая его градом шлепков и тычков, под которыми тот приглушенно хихикал.
Между тем баламут продолжал успешно наматывать волосы девушки на руку, наконец свалил ее, подмял под себя и… с треском уронил палатку. Клодия закричала, взбудоражив весь лагерь.
– Лежите теперь смирно, ваше величество, – прошептала она, давясь от хохота, и сунула ему в рот угол одеяла; король покорно обмяк и притворился паинькой.
На вопросы «что случилось?» девушка смущенно отвечала: «Неудачно закрепила колышки и, залезая, повалила всю конструкцию». Теперь смеялись вместе, распугивая зверье вокруг. Палатку быстро восстановили. К счастью, это не требовало вытаскивать изнутри содержимое. Снова стихло.
– Продолжая нашу беседу: идите к себе, Арагон! – баронесса потрепала государя по спине. – Ну, хватит притворяться! Я не шучу! – ответа не последовало. – Хорошо, я отправляюсь спать в ваш шатер. Доброй ночи!
– Нет у меня никакого шатра, – пробурчал король приглушенно, – я не велел его ставить. Хотелось отдохнуть на свежем воздухе.
– Да я вот только видела его! И не позволили бы вам оставаться снаружи после случая с барсуком! – возмутилась Клодия. – В конце концов, ведите себя, как подобает брату! – она хотела уже выползти наружу, но не успела.
– Чересчур много болтовни, сестрица! – тихо рассмеялся Арагон, затаскивая баронессу за талию обратно и закрывая полог.

– День 27 апреля года 1827 от основания великого королевства Арагон.

– Герой, я не люблю тебя!
Красавица Наина.

Этим утром наш отряд весьма неожиданно пополнился. Здоровенный детина, проломившись сквозь подлесок, бросился в ноги сэру Джону, слезно умоляя взять его с собой. Мы окружили незнакомца, который охотно поведал нам свою историю.
Тилберт Пам – простой деревенский парнишка, сын кузнеца (один из четверых) – впервые столкнулся со своей мечтой в десять лет. Тогда их поселение подверглось нападению бродячего племени гоблинов: для какого-то ежегодного праздника тварям понадобились жертвы, которых они с легкостью раздобыли среди местных жителей. Набег произошел ночью: зеленокожие не желали полномасштабной драки – лишь пяток-другой человечков. Конечно, будь Тил дома, гоблины вряд ли добрались бы до него, но он гостил у троюродного брата на сеновале. Матери отрядили им от общих столов блинов, картошки и молока, ребята до отвала наелись, нарассказывались страшилок, а утром попали в реальный кошмар – на алтарь. Скорее всего, охотники учуяли их случайно и подобрали в качестве «довеска». Жертв, как известно, много не бывает – чем богаче возношение, тем благосклоннее боги.
Спасение пришло неожиданно. Белый рыцарь вонзился в толпу гоблинов, как нож в масло, за ним по пятам несся чернокожий воин на гигантской птице, страшно улюлюкая. Зеленокожие бросились врассыпную – частью действительно бежали, а многие так и остались кормить зверье и удобрять лесную почву.
Деревня ликовала не меньше недели. Правда, рыцарь остался всего на пару дней, несмотря на уговоры своего спутника. Тил подстерег их отъезд в придорожной канаве и вызвался быть оруженосцем (в воображении парень уже и сам стал героем), но воин отказал ему, угадав настоящие намерения. Он заметил, что мальчик пока не понимает всех трудностей, связанных с исполнением кодекса Ордена Странствий, и ему нужно подрасти, набраться сил, уму-разуму. Наверное, рыцарю часто приходилось произносить эту речь. Тил не обиделся, а принял наставление как должное.
Сын кузнеца вырос в белокурого обаятельного силача. Он научился читать и писать, не забрасывал отцовского дела, помогая тому у горна, но его считали странным. Каждый день Тил посвящал несколько часов обучению искусству боя. В его распоряжении не было меча (истинно рыцарского оружия), зато имелся дедов клевец искусной дварфийской работы. Деревенские девушки тайком ходили на опушку леса издалека полюбоваться на игру литых мышц здоровяка, когда тот крутил тяжелое оружие в руках. Ах, лучше бы эти руки сжимали в объятиях кого-нибудь из них!
Второе столкновение с мечтой произошло совсем недавно, около двух месяцев назад. Тилберт влюбился. Но Перипавочка выбрала его брата. Парочка пока только миловалась, но родители уже поговаривали о свадьбе. Несчастный Тил несколько недель жил как в бреду, а однажды, застав себя за раздумьями об убийстве соперника, бежал из дома. Парень решил стать героем и таким образом завоевать сердце девушки. Где-то в глубине души он признавался себе: не успеть ему прославиться до конца лета (обряд назначали на праздник урожая), – но не сидеть же дома, лелея обиды и накапливая злость?!
Судьба улыбнулась ему: уже через десять дней пути и томительного одиночества он случайно наткнулся на наш лагерь, увидел Джона, узнал его и теперь был абсолютно уверен – до звания героя ему осталось чуть-чуть.
Белый рыцарь испытал молодого воина, и оказалось, Тил Пам действительно прекрасно владел своим страшным оружием и сносно управлялся со щитом. Заподозрить его в соучастии в заговоре или вообще в каких-либо коварных замыслах не пришло в голову никому, по крайней мере, открыто. Поэтому парня «зачислили» в отряд.
Окончательный прием произошел ночью, когда Сиилин остатками чародейских красок пририсовала Тилберту пышные усы, которые наутро Клодия аккуратно подстригла.

– День 28 апреля года 1827 от основания великого королевства Арагон.

Если кнопка или рычаг расположены на виду,
скорее всего, они активируют ловушку.
Из печатного пособия «Поиск сокровищ для начинающих».

Сегодня достигли небольшого городка под названием Прот. Строго говоря, мы собирались проехать мимо, но судьба распорядилась иначе. Нам повстречался поразительно уродливый крестьянин, который наведывался в местный филиал Гильдии Магов в поисках помощи для своей деревни. Там, в дне пути от Прота, стали твориться жутковатые чудеса. Скотина превратилась из безобидных травоядных в нечто страшное и агрессивное. Точнее, животные были только одной стороной проблемы – пару дней назад люди тоже начали меняться. Селяне связывают свои беды с недавним визитом чужеземцев, которые отправились в руины старого заброшенного замка в холмах возле деревни, да так и сгинули там. Гильдийцы отказались разбираться с вымышленными, поди, бедами. Мэр, едва прослышав о «прокаженном» госте, поручил страже выставить его вон из Прота.
Арагон XIII требует без промедлений продолжить путь к столице, намекая, что государственные дела важнее дел какой-то деревенщины, хотя это совсем не по-рыцарски. Джон предложил нам ехать пока без него, пообещав не задерживаться. Но делить и так небольшой отряд стало бы вопиющей глупостью. Опять-таки убеждением монарха занималась Клодия. Удивительно точно подобрав доводы, она указала: пришельцами могли быть заговорщики, и нам нелишне узнать, зачем они сюда явились. Вполне правдоподобно. Коронованный эгоист неохотно согласился. Сейчас уже поздний вечер, отправиться в пораженную проклятьем деревню надумали поутру. А покуда все порадовались внеочередной ночевке в кроватях и наличию в гостинице бани.
Фессахи все еще нет. Не дай боги, кошка влипла-таки в серьезную беду! И ведь теперь уже поздно искать следы, пытаясь понять, куда она делась.
На деревенской площади устроили какое-то гуляние – дурашливый танец, ритм которому задают Сиилин игрой на дудочке и Лексиз, хлопая в ладоши. Чем чаще я вижу пикси рядом с драконицей, тем больше мне становится неуютно от такого сочетания. К сожалению, Сиилин с ее детским отношением к жизни очень легко втереться в доверие к Лексиз, при этом фея достаточно хитра, чтобы манипулировать своей юной подругой. Тревожный союз.

– День 29 апреля года 1827 от основания великого королевства Арагон.

Утром, после небольшого курьеза (очередной шутки Сиилин, полагаю) с похищенными у всех в нашем отряде различными частями одежды, мы отправились в путь. Давешний крестьянин ожидал нас у ворот – в город его, конечно, не пустили.
В проклятую деревню въехали уже ближе к вечеру. Тут все очень скверно. Большинство жителей изменилось, и, хотя пока это довольно поверхностные, по заверениям наших магов, искажения, серьезность ситуации не вызывает сомнений. Изучив местность, мы обнаружили предполагаемый источник заразы – ручей, который течет прямиком от подножия разрушенного замка. Надеюсь, Клодия с Ферджином не ошиблись, и, если нейтрализовать первопричину, дальнейшего развития «болезнь» не получит.
Оставалось только проследовать в руины. Сейчас я искренне рад отсутствию Фессахи: она вполне могла бы влезть в эту отравленную воду.
Замок сей, к слову сказать, очень похожий на твердыню Штейн, встретил нас крайне негостеприимно – кромешным мраком за порогом и сладковатым запахом тления. В первом же зале обнаружились тела пресловутых чужеземцев, но останки обыскать мы не успели. На звук наших шагов вышел металлический гигант, отдаленно напоминающий человека, с гибкими, змеевидными руками и ногами, завершающимися веретенообразными утолщениями с клешнями. На его конусовидной голове мигали три красных глаза, ярко вспыхнувшие, едва мы попали в их поле зрения. Монстр издал тонкий, на грани слышимости, писк. Полагаю, он предупредил нас о пересечении некой границы. Нужно было поскорей решить, как ему ответить, чтобы не присоединиться к трупам на полу.
На корпусе гиганта маячила полустертая эмблема – точная копия герба рода Арагон. Пока никто не предпринял опрометчивых действий (в том числе страж, запищавший уже повторно), Клодия вытянула перед собой ладонь, на которой блеснул в свете факелов какой-то перстень. Несколько тягостных мгновений все готовились к худшему, однако голем неожиданно склонил голову. Затем он снова запиликал и указал клешней на приоткрытую дверь в глубине зала. Если вспоминать Штейн, то там должна находиться лестница в подвалы. Баронесса пожала плечами и растерянно проговорила: «Я не понимаю тебя», – обращаясь к стражу. Тут на его груди открылось окошечко, где по черному блестящему стеклу замелькали сначала точечки, потом отдельные символы и, наконец, – слова. Это был призыв о помощи. Монстр знал об истекающей из руин заразе, но покинуть пост не имел права. Поэтому ждал, когда придут хозяева и все поправят. Не могу утверждать, будто автоматон понимал нашу речь, вероятнее, он лишь выложил необходимые сведения – отчет. Как верный исполнительный слуга. Сам он то ли не мог, то ли не смел вмешаться. Помимо прочего, благодаря ему мы выяснили, что чужеземцы приходили не в первый раз. Они уже посещали замок раньше, копались в подземельях, попытались запустить некую «систему» (название я не повторю, к сожалению), из-за чего теперь все в округе отравлено. Тогда гости сумели как-то обмануть бдительность стражника. Очевидно, вторично этот способ не сработал.
Пока баронесса общалась с великаном, Сиилин выковырила у того глаз-кристалл. Благо страж ничего не заметил, иначе лежать бы нам в компании мертвецов на входе.
Следуя за гигантским «лакеем», мы спустились в подвал. Система коридоров, камор и залов здесь была еще запутаннее, чем в Штейне. Кое-где у стен стояли (некоторые валялись) прочие стражи, судя по всему, завершившие свое служение. Финальным пунктом нашей прогулки стала громадная зала с рядами сияющих розовых колонн. За стеклянной поверхностью каждого столба переливался жидкий огонь, в котором плавали шарообразные сгустки. Клодия, едва шагнув в двери, крикнула, чтобы никто ничего не трогал. Вскоре мы сообразили, почему. В дальнем конце помещения одна из опор разбитая лежала на полу, из нее натекла внушительная лужа, частично уже высохшая. Голем показал на жидкость, и в окошке на его груди вспыхнула крупная надпись «Источник заражения!» Если до того у кого-то имелось желание коснуться загадочных колонн, теперь оно резко пропало. Больше того, Арагон XIII тут же потребовал покарать мерзавца, заведшего нас сюда на погибель. Впрочем, Ферджин успокоил его величество: опасно только содержимое и, как следствие, сосуды. Ну и в лужу маг настоятельно отсоветовал наступать. Пикси незамедлительно устремилась осматривать обширное пространство. Прочие не решились разбредаться.
А Клодия уже читала следующее сообщение в окошечке: «Требуется срочная остановка притока энергии в накопительные элементы. Пульт управления расположен в зоне йота». Эти таинственные слова я сразу записал на форзац дневника, чтобы не забыть впоследствии. Автоматон неожиданно подхватил баронессу «на руки», усадил на плечо и побрел дальше, шагая прямо по вязкой жиже. Подошвы его ног засветились. Гилберт кинулся, было, следом, но Джон успел остановить его. Далеко голем не ушел: в стене напротив отъехала дверь, втянувшись в притолоку, за ней виднелась небольшая полукруглая комната со столом по периметру. Страж еле втиснулся туда. Он снова запиликал, выдавая невероятно сложные трели, а Клодия пристально глядела на текст, который, наверное, в то же время появлялся на груди великана. На пол девушку он не опустил, удержав, когда она попыталась спрыгнуть, и ткнул клешней в столешницу. Следом ноги голема укоротились настолько, что колени баронессы оказались вровень со столом. Клодия нагнулась и приложила куда-то уже виденный нами перстень. Как она объяснила мне позже, там имелась специальная выемка с королевским гербом. На стене вспыхнули окна с некими символами. Полагаю, голем предоставлял исчерпывающую информацию: баронесса довольно уверенно водила и нажимала пальцем в определенные места сияющих квадратов. Вдруг свечение в колоннах начало гаснуть, а «зона йота» и вовсе погрузилась в кромешную тьму. Сиилин, подстрекаемая любопытством, хотела залететь и туда, но врезалась в корпус выходившего в этот момент гиганта и едва не шлепнулась в лужу. По счастью, тот подхватил ее клешней. Дверь опустилась, скрыв волшебную комнату. Надеюсь, навсегда.
Мы опять зажгли факелы, «лакей» повел нас обратно. Продолжая восседать у него на плече, Клодия задавала какие-то вопросы, но ничего вразумительного выведать ей не удалось. Видимо, поле деятельности и знаний автоматона ограничивалось замком.
На выходе баронесса приказала голему завалить ворота изнутри, мы же какое-то время потрудились снаружи, благо камней тут предостаточно. Теперь никто не потревожит стародавние тайны.
Эвистрайя, весьма взволнованная чудесами безымянной цитадели, объявила, что мы встретились с Солдатом Богов. Возможно, она права, но, так или иначе, для смертных замок – лишь очень опасный артефакт.
Между тем зараза в ручье стала терять силу. Ферджин, несмотря на наши увещевания, набрал себе в склянку воды, намереваясь позже изучить ее. Если к местным жителям и не вернется их нормальный облик, то порча уж точно не распространится дальше.
Хотя наступила глубокая ночь, ни у кого не возникло желания разбивать лагерь в этом зловещем месте. Едва покончив с делами, отряд двинулся дальше, остановившись на отдых, когда стена леса надежно скрыла от взоров башни проклятого замка.

– День 30 апреля года 1827 от основания великого королевства Арагон.

Ведомые Джоном, срезаем дорогу, пытаясь как можно быстрее попасть в столицу. Его величество все еще очень недоволен задержкой из-за проклятой деревни. А после дневного происшествия недовольство короля возросло многократно, перейдя в дикую ярость: над нашими головами пролетел ксандрийский разведывательный корабль. Похоже, война все-таки началась, но развязал ее вовсе не Арагон XIII.
Предполагаю, привал нам предстоит нескоро, и будет он кратким. Пришпорили коней, я пустился бегом. Как же мне не хватает моего скакуна!
Лагерь не разбивали. Ночевать придется под открытым небом, чтобы не задерживаться поутру, сворачивая палатки. Возиться с ужином ни у кого нет сил. Я, кажется, завалился бы спать прямо на землю голодным. Однако баронесса попросила всех повременить с отдыхом.
Клодия огорошила нас целым ворохом новостей, большинство из которых она узнала еще у Фредерика, но поделиться с нами решила только сегодня. Как я и боялся, заговорщики не ограничатся захватом власти в Арагоне. Нет, они задались целью восстановить Лук Богов – древнее оружие, которое после завоевания Леодара мифические братья-короли, повздорив, разделили на три части. С оружием такой силы маги смогут повелевать всем континентом (или уничтожить его), никто не остановит их на пути к власти. Если артефакт будет воссоздан, то миру, такому, каким мы его знаем, придет конец. Единственный способ предотвратить трагедию – обнаружить, наконец, логово Сеймура. Надеюсь, в столице найдутся какие-нибудь подсказки.
Также, по сведениям баронессы, одолеть Царицу Бурь можно лишь посредством меча Арагона I, который хранится в сокровищнице королевского дворца, с дальнейшим заключением духа в особый камень. Сколько же могущественных злобных сил пришло в движение одновременно! Правда, Ферджин поправил Клодию: по его словам, есть шанс окончательно избавиться от твари, использовав некую редкую разновидность магических кристаллов. Интересно, знали об этом Белые магистры? Да уж, Эвистрайя не прогадала, когда ради достойного материала для песни присоединилась к нам.
Уже завтра к полудню отряд должен достичь столицы. Фессахи все еще нет, боюсь, теперь она и вовсе не догонит нас.

– День 31 апреля года 1827 от основания великого королевства Арагон.

– Ни один чародей не остановит ксандрийскую армию.
Кроме Вашего Императорского Величества, разумеется.
Из беседы генерала Данхила и императрицы Сандры.

Аэнар в кольце осады. Ксандрийцы не просто начали войну с Арагоном, но и перебросили к стенам столицы свою многотысячную экспедиционную армию. Король мечется по поляне, где мы остановились, попеременно требуя то срочно атаковать лагерь врага, то послать за подмогой к рыцарским Орденам и дворянам, то обойти Аэнар, выбравшись на побережье, и попытаться достигнуть столичной бухты в рыбацкой лодке. Хотя подобное поведение отдает безумием, я ловлю себя на мысли, что понимаю его. В итоге решили задержать ксандрийский патрульный разъезд, допросить пленников, а там уже обдумывать дальнейшие действия.
Служба в дозоре тем и опасна – пока ты ищешь засады, они могут найти тебя. И тут уже не спрячешься в шеренге таких же солдат. Ксандрийское командование прекрасно понимало: в глубине вражеской территории охрану лагеря должно организовывать с особой тщательностью. По кромке леса, окружившего аэнарские луга, ездили группами по десять человек. Но тем, на кого мы напали, и эта предосторожность не помогла. Правда, куда быстрее нам удалось бы справиться с ними, если б среди нас нашелся хоть один мало-мальски сносный стрелок. Лишний раз недобрым словом помянули сбежавшего Йоргоса. Вооруженный многозарядным дварфийским арбалетом, доставшимся нам от «Весельчаков Донателло», придворный молодчик пришелся бы очень кстати. Тем не менее ни один ксандриец не ушел, а двоих мы пленили.
Мы узнали пароли для внешнего периметра лагеря и расположение ставки генерала Данхила. Солдатам хватило демонстрации возможностей моего кулака на древесном стволе, чтобы выдать нам необходимые сведения. Дальше вояк ждала незавидная судьба – разъяренный Арагон XIII приговорил их к повешению. Единственным, кто открыто выступил против, был я – считаю недопустимым карать обычных людей, вынужденных подчиняться воле офицеров, главнокомандующего, императрицы, в конце концов. Мои возражения не помешали коронованному мальчишке организовать виселицу, перекинув две петли через сук ближайшего дерева, и провести казнь. Какое счастье, что государь не пожелал марать меч о простолюдинов! Вмешался случай (или кто-то из моих спутников тайно поспособствовал): ветка переломилась. С таким поворотом Арагон XIII вынужден был смириться. Ксандрийцев оглушили и связали. Надеюсь, неизвестный доброжелатель додумался ослабить узлы, и несчастных не сожрали звери. Впрочем, здесь достаточно «угощений» для них: стреноженные солдатские лошади, убитые дозорные.
После недолгого совещания мы приняли самоубийственное решение проникнуть в ксандрийский лагерь и захватить знаменитого генерала. Вероятность выжить в этой затее невелика, но попробовать стоило. Лексиз и Сиилин смогут улететь из боя. Эвистрайе Ферджин передал свиток мгновенного перемещения, убедив использовать его, если наше положение станет безнадежным. Остальные знают, на что идут, ради чего рискуют жизнью. Пускай даже это заключительные строки в дневнике – за Арагон и Честь!
**
Сейчас я сижу на балконе верхнего этажа королевского дворца в Аэнаре. Передо мной расстилается, дрожа огоньками фонарей и окон, город, за стенами – костры осаждающих и тлеющее пожарище на месте южной четверти лагеря. Описать это будет непросто.
План был разработан в традиционном пиксячьем духе – максимум импровизации и маневренности. Обрядив в трофейные кирасы Джона и Арагона (как единственных в команде, свободно говорящих по-ксандрийски), мы ночью отправились в стан врага. Замечу, идея прикинуться группой пленных лазутчиков, дезертиров или беженцев стара как мир, но на эту уловку продолжают попадаться. Так случилось и в этот раз.
Суровые конвоиры, слегка подталкивая нас в спины древками копий и тесня конскими боками (естественно, верхом остались только «ксандрийцы», прочие шли пешком), похохатывая, перебрасываясь сальными замечаниями с встречными солдатами относительно присутствующих дам, уверенно вели отряд к цели через лагерь. Кое-где у костров полуночничали с фляжечкой офицеры, иногда дорогу перебегал голозадый вояка с тазом и полотенцем, спеша в походную баню. В одном месте какой-то затейник с довольной рожей мочился на палатку (вряд ли собственную). Но вообще стан осаждающей армии был непотребно опрятен, строг и тих. Неприятно видеть подобную организованность в рядах противника. Арагон злобно и витиевато ругался сквозь зубы.
Беспрепятственно мы прошли до самого внутреннего кольца заграждений. Шатер главнокомандующего был защищен по всем правилам: его вместе с палатками высшего офицерского состава и личных телохранителей обнесли частоколом, ворота стерегли. Джон попытался шутками да прибаутками отвлечь стражей, разыгрывая забывчивого, немного выпившего патрульного, которому необходимо доставить важных военнопленных лично Данхилу («приказ капитана, мать его; сам бы сгонял, ленивая сволочь»). Но охрана строго блюла покой и безопасность генерала. Поэтому ребята погибли при исполнении, не успев издать ни звука. Тела мы столкнули в неглубокую канавку и ступили на территорию ставки. Наши сердца уже возликовали, когда случилось непредвиденное: какой-то засранец заметил толчею перед воротами, решил проверить, предсказуемо обнаружил трупы и нас, направляющихся к шатру Данхила.
Его вопль, по пронзительности не уступающий крику раненой лошади, был прерван стремительным Джеком, но… Везение закончилось: в лагере послышалось шевеление, из шатров, расположенных внутри частокола, выбрели заспанные воины, а между нами и генералом встали бойцы императорской гвардии – молодчики, сравнимые по габаритам с Тилом и вооруженные алебардами. Помимо того, над нами из темноты вынырнула Клодия на своей метле, объявив неутешительные результаты разведки: ксандрийские летучие корабли располагались чересчур далеко отсюда. Даже при успехе задуманного мы не сумели бы пробиться к ним. Тут баронесса подкинула мысль, что у Данхила наверняка есть личный транспорт. На розыски оного помчалась уже Сиилин – Клодия напрочь отказывалась оставлять нас одних. Спорить с ней никто не стал, ведь не оценить ее участие в бою мог только глупец.
Пока в воздухе шла оживленная женская беседа, внизу уже разворачивалась схватка. Я и Джон врубились в шеренгу алебардистов, дав королю (а позже и баронессе) возможность нырнуть в шатер. Позади послышалась брань, пересыпанная, как солью, звоном клинков, – некоторые воины были готовы защищать своего главнокомандующего в одних подштанниках, едва покинув уютные спальники. Серьезные опасения вызывали судьбы беззащитных Лексиз и Эвистрайи, которые могли пасть от шального взмаха вражеского оружия, но помочь им я не мог. Приходилось полагаться на Тила, Гилберта и Джека. Ферджин почти сразу получил гардой в челюсть, счастливо потеряв сознание, и сейчас сладко обнимался с утоптанным грунтом.
Первые минуты я верил в скорую победу. Тем паче, из шатра доносилось веселое «щебетание» мужских голосов, один из которых – самый радостный – принадлежал арагонскому монарху. Но тут раздался жуткий чавкающий звук, не оставляющий сомнений в своем происхождении: краем глаза я увидел искаженное яростью пополам с болью лицо Джона, отражающееся в лезвии алебарды. Не зря слава ксандрийской императорской гвардии гремела по всему Леодару! Один из суровых воинов вонзил крюк за ворот кирасы, чуть повыше ключицы Белого рыцаря, пытаясь стянуть его с коня. Правда, страж не учел, с кем имеет дело. Подавшись назад и выведя, таким образом, нападающего из равновесия, Джон, скрипя зубами, обрушил на него свой клинок. Парню некуда было деваться; с рассеченной головой он пал, оставив алебарду в теле врага. Вот тут-то я окончательно признался себе: мы безумцы, раз сунулись сюда.
На наше счастье, Лексиз довольно быстро сориентировалась в ситуации: девочка выбежала на пустое пространство между рядами палаток и начала преображаться. Зрелище потрясло многих, позволив Тилу сразить, наконец, двоих зазевавшихся противников (к тому моменту изрядно его теснивших), а Джеку – скользнуть в генеральский шатер следом за Арагоном. Надо сказать, кот порядочно порезвился к тому моменту, оберегая тело Ферджина от желающих добить павшего, а девиц – от любителей мимолетных отношений. Лишь поправив физиономии нескольким особо ретивым офицерам, Джек устроил мага поудобнее и решил проведать, как там переговоры с Данхилом (собственно, перешедшие уже на повышенные тона). К сожалению, мой оруженосец, пребывавший в неведении относительно второй сущности Лексиз, также остолбенел, едва не пропустив смертельный удар, направленный ему в шею. Зато в ответ юноша из полуприседа протаранил ксандрийца щитом, сбив того с ног.
У меня вышибли меч. Честное слово, мне уже порядком надоело подбирать свое непокорное оружие! Разозлившись, я снова опробовал всю мощь нового данного мне тела, остановив выпады двух алебардистов. Ухватившись за древки оружия, я напрягся и рванул их вверх, с хрустом вывернув руки вояк из суставов. Трофеи тут же были пущены мною в дело – первая алебарда полетела в коварного стрелка, вознамерившегося сразить Тила из мушкета в спину. Вторая вонзилась в живот одного из гвардейцев, осаждавших Джона. Дальше мне предстояло обойти рыцарского коня, дабы оттянуть на себя «лишних» оппонентов. Не знаю, по какому принципу стражники разделились, только меня атаковали вдвоем, тогда как на магистра приходилось пятеро. Кого из нас признали страшнее – вот в чем вопрос?
По крайней мере, могу сказать точно: Белому рыцарю достались самые ярые и умелые (или неприлично удачливые) противники. И вот еще один крюк полоснул его по щеке, глубоко войдя в наплечное сочленение доспеха. На этот раз Джон еле удержался в седле. Но вытащить свое оружие алебардист не сумел, лишившись за это рук по локоть. От крика покалеченного ксандрийца, влившего свой голос в слаженный хор таких же неудачников, конь Джона взбрыкнул, наверное, удивленный подобным проявлением слабости у воина. Резкое движение скакуна высвободило алебарды из «плена» рыцарских мышц и доспеха. Жеребец возмущенно, грозя сбросить всадника, поднялся на дыбы, но я успел схватить его под уздцы. Думаю, на доли секунды магистр потерял сознание, настолько он побледнел – хотя глаза его оставались открытыми, налившись кровью, – но мгновения спустя он снова крепко держал повод. Слава Мистралине, Клодия не видела происходящего – теперь Белый рыцарь был поистине страшен!
Когда я разжал пальцы, отпуская коня, меня внезапно обдало жутким холодом. Драконица решила вмешаться в схватку, закончив разбираться со смельчаками, набежавшими из лагеря и повылезавшими из окрестных палаток. Ее ледяное дыхание сковало троих гвардейцев вместе со мной. Благо, Джону не досталось бодрящего морозного «душа»: естественно, скакун прянул от летающего чудища на безопасное расстояние, заранее почуяв приближение Лексиз.
Да, некоторое время я лишь наблюдал за схваткой, не смея пошевелиться. Наглядный пример собратьев по несчастью разохотил меня торопиться возвращать себе подвижность. Один из алебардистов попытался сделать шаг и оставил ноги на месте, а при падении раскололся, как хрустальная ваза. Другой хотел завопить от ужаса, да так и застыл, косясь на ошметки своей нижней челюсти и горла. Правда, был еще подозрительно затихший страж, но он пока не представлял опасности, как и я. Выглядел гвардеец, пожалуй, наиболее замерзшим.
За воротами показалась шеренга ксандрийских стрелков. Готовился первый залп. И тут время замедлило свой безумный бег, во всяком случае, для меня. Все двигались, точно в густом яблочном желе, – лениво, тягуче. Драконица, развернувшись, полетела встречать гостей и на некотором расстоянии зависла в воздухе, распростерши крылья и разинув жуткую пасть, намереваясь заморозить всех и вся. Послышался предупреждающий выкрик Джона, уже направляющего коня навстречу мушкетерам: там, в смертельной близости от дул, застыла, внемля будущей песне, Эвистрайя. К ней же устремился Гилберт. Тил с телом Ферджина на плече, еле доковылявший до меня, оглянулся и в отчаянии прошептал: «Не успеть!»
Похоже, в тот момент мы, ко всему прочему, чуть не лишились нашего высокопоставленного заложника. Из шатра Данхила донесся ликующий вопль короля, сменившийся яростным, почти звериным рыком, и высокий требовательный возглас Клодии.
Остальное перекрыл грохот выстрелов. Мушкетеры, все как один, мудро выбрали целью Лексиз, подарив нам еще несколько мгновений жизни. Началась смена стрелковых рядов, а чудовище между тем превратилось обратно в девушку. Несомненно, мертвую – ее хрупкое изящное тело изрешетило десятками пуль.
Именно тогда явилась надежда – в облике феи, нашедшей корабль генерала. А еще я отмерз. Огриные ноги сейчас были самым быстрым средством передвижения, не считая пиксячьих крылышек. Я тут же бросился следом за Джоном и Гилбертом. С прискорбием признаю, именно моя озабоченность судьбами эльфийки и драконицы едва не стоила жизни этим двум рыцарям. Я обогнал их, подхватил бездыханную Лексиз, усадил на плечо ошарашенную Эви и повернул обратно. А за спиной Джона делал богатырский замах оттаявший чуть позже моего алебардист. Я успел только выкрикнуть предупреждение. Опережая меня, отреагировал мой оруженосец: мальчишка заступил дорогу коварному гвардейцу и принял страшный удар на себя. Конечно, у Гилберта не хватило силы блокировать атаку, и широкое блестящее лезвие, скользнув по кромке щита, рухнуло ему на грудь, рассекая фамильный доспех. От верной гибели юношу спас Джон: изогнувшись совершенно невероятным образом, он срубил вражью голову, а потом, ругаясь на чем свет стоит, срезал ремни крепления багажа и втащил Гилберта к себе. Так, с перевешенным через седло мальчиком, враз обнищавший Белый рыцарь покинул поле боя. Я со своей ношей старался не отставать.
Второй залп превратил шатер генерала в ажурную беседку. Видимо, наше бегство было столь стремительным и нежданно успешным, что никому не пришло в голову нас догонять. Мушкетеры даже не пытались сохранить свои выстрелы для наших спин, хотя имели все шансы настигнуть отряд, пока мы плутали меж палатками, освобождали корабль от маскировочной сетки, грузились. Возможно, действительно сработала хитрость феи, которая отвлекала внимание преследователей, да и вообще всего лагеря, зазывными криками «они здесь», «мерзавцы побежали туда».
Не ведаю, как проходил бой в шатре Данхила. По словам Арагона, он в считанные секунды перебил убеленных сединами мощных советников генерала; правда, его похвальба вызвала на лицах Клодии и Джека ироничные усмешки. Полагаю, было всего понемногу: граничащая с безумием отвага короля, заклинания баронессы и нечеловеческая ловкость кота. Точно известно, что разозленный надменностью генерала государь едва не убил того, и только своевременное заступничество Клодии спасло старому вояке жизнь. Зато на борту корабля девушка проявила беспрецедентную доселе жестокость (хоть и обоснованную нашим спасением). Когда Данхил отказался поднять судно в воздух, она взмахнула рукой, лицо генерала побелело, он забился в руках ошеломленного Арагона и пронзительно заорал. Такой муки был исполнен этот вопль, что все вздрогнули. Баронесса выждала мгновение, положила на вспотевший холодный лоб несчастного ладонь и повторила приказ. Закаленный во многих славных боях, Данхил смотрел на нее с тщательно скрываемым, но все же страхом. Больше ксандриец не спорил, корабль взлетел и благополучно достиг стен столицы.
Однако уже над городом мы были сбиты из станковой баллисты, но при падении никто серьезно не пострадал, за исключением генерала, сломавшего ногу. Арагон торжественно выбрался из корабля со словами: «Вот он, ваш король!»
Увидев живого, невредимого государя, народ возликовал и на руках донес его – а заодно и остальных – до дворца. Раненые перешли на попечение королевских целителей. Теперь они точно выживут. Арагон же, не теряя времени даром, созвал полторы сотни рыцарей и устроил вылазку в стан врага. Мы с Клодией тоже поучаствовали в этой «славной охоте». В лагере царил хаос, вызванный потерей высшего командного состава. Кто считал, сколько врагов пало под ударами наших мечей и копытами наших коней?! Мы прошлись по стану как кровавая коса. Некоторые особо ушлые воины даже успели набрать себе трофеев у поверженных ксандрийцев.
После сражения я проведал раненых товарищей, по настоянию Клодии собранных в одной зале. Благодяря королевским целителям все уже идут на поправку. Я подбодрил Гилберта, высказал Лексиз свои впечатления от ее дурацкой выходки в бою. Нельзя бездумно атаковать, не отличая врагов от союзников. Драконица заявила, мол, это вышло случайно, я слишком большой и в меня трудно не попасть.
Теперь собираюсь поспать. В замке тридцать три этажа, мало кто забирается на самый верх: подъемные механизмы замерли века назад. Вот там-то я и решил организовать свой отдых. Ко мне присоединилась Эвистрайя. Играть в «лазарете», полном засыпающих людей, было бы плохой идеей, а не делать этого эльфийка попросту не может. Завтра попытаюсь узнать, что все-таки случилось с моей кошкой.

– День 1 мая года 1827 от основания великого королевства Арагон.