Старший царь Иоанн Пятый, Книжка-передышка Опции

[MARHUZ]

Аннотация:

Люблю исторические исследования. Порой такое нароешь, чего специально не придумать. Месяц назад, сделал запрос через православную церквушку по соседству, они послали заказ в Москву, а те надыбали мне идеальный персонаж для попаданства. Княжич Михаил Алексеевич Вяземский (один из многочисленных затухших веточек славного и древнего рода). Парень был раздолбаем (отец умер рано, а двоюродный дед не мог удержать внука в рамках), бухал, гулял. В общем дед его "отрезал" от семейства в 1680 году, когда Михайле исполнилось 14 лет, чтобы тот родню не позорил. Выделил три деревеньки и право на использование куска земель на юго-восточном Урале (на 50 лет), которое было выдано Алексею, отцу Михаила, за воинские заслуги. Парень всё пропил и прогулял, включая своих оружных холопов и был убит в кабацкой драке в 1682 году. Хотя считался прекрасным бойцом-драчуном, был "крепок телом и изрядного росту".
(Идеальный РЕАЛЬНЫЙ персонаж!)
А его наследство вообще уникально. Про Урал и его возможности все знают, тем более что на землях Михайлы были, на тот момент, разведаны медная и оловянная горы и даже начато строительство завода. Но, посланные туда крепостные - частью померли от голода, частью разбежались и право так и не было толком использовано. Ещё одна составляющая: деревенька в землях к югу от Курска на Красном болоте. Там, впоследствии, судя по карте, было найдено одно из самых гематитных месторождений (недаром даже болото ржавое), входящее в состав Курской магнитной аномалии. И третья составляющая - две деревни в Архангельских землях. Одна - китобойная, другая - лесная, с добычей пушнины.
Ну и как не воспользоваться столь уникальным, чисто попаданским, наследством? Перенести в тело Михаила Вяземского личность нашего современника. Пусть использует столь уникальную базу для экономического старта. Ни от кого не зависит, земли не выпрашивает. Главное голову приложить и руки! А для усиления - дам ему ещё одну дерёвню, в нескольких верстах от Тверского тракта. Пусть, для начала картошку и маис начнёт выращивать, к земле привыкать, самодеятельным хозяином становиться. Не всё же воевать или втираться в доверие к Петру и прогрессорствовать за чужой счёт!

[MARHUZ]

Сия новость, конечно же, особой радости не принесла, тем более, что за два дня до этого прибыл посыльный от Василия Голицына с тем же сообщением. Он уложился в сутки, загнав несколько лошадей и потеряв по дороге партнёра, случайно сломавшего ногу. Так что, официального порученца накормили, напоили, дали отдохнуть, всучили письмо к патриарху и отправили восвояси.
- Может мне действительно отречься? - спросил Иоанн, оглядывая своих друзей по несчастью, - Тогда и повода для народной смуты не будет, а значит и кровь не прольётся.
- Стрельцов от бунта не удержишь этим, - возразил Борис Голицын, - казна им должна более двухсот тысяч ефимков, да полковники с сотниками жизни не дают. А правды они в Кремле никак не найдут.
- Мы сейчас ничего сделать не можем, - вмешался Михайла, - раз уж так всё идёт, то надо дать чирью вызреть и лопнуть. Нехай и Москва, и Кремль на себе почувствуют - каково своей корыстью заниматься, когда армию в чёрном теле держат. Иначе, в чём-нибудь другом лопнет и крови будет ещё больше.
Подсылы сообщали, что московиты не особо возмущены неправильно избранным царём, но, как обычно, надеются на то, что всё само собой утрясётся. Обыватель всегда живёт надеждой, что лично его любые беды стороной обойдут. Главное, тихохонько отсидеться, пока другие геройствуют! Стрельцы возмущались поактивнее - с оружием в руках как-то легче права качать. Ещё и Софья, через верных людей, масла подливала, требуя справедливости. Её вариант был, по крайней мере, понятнее - поставить царём Иоанна, а её назначить регентом. Вот только отменить Петра уже было невозможно. Разве, что создать двоецарствие, но как это народу обьяснишь?
Иван Милославский, переживший сердечный приступ (накаркал со своими "недомоганиями"), никак не мог собрать родню в единый кулак. Наталья Кирилловна зорко следила за оппозиционерами, а патриарх проводил через церкви мощную пиар-компанию. Лишь Хованский, оглядевшись по сторонам и поняв, что появился шанс воспользоваться моментом, с головой окунулся в подготовку заговора, используя Алексея Юдина. Среди полков тоже были разногласия. Стремянной полк, как и положено, нёс дежурства в Кремле, потому что никаких проблем с недоплатами вообще не имел. Ещё десяток полков предпочли остаться в стороне, чтобы загрести жар чужими руками, коли всё сладится. Тринадцать полков выделили челобитчиков, чтобы испросить правды у новой власти. Всё, чего они добились, прошло по стандарту класса "...ждите ответа...ждите ответа...ждите ответа..." и лишь полковник Грибоедов был снят с должности и лишён всего, включая вотчины.
Иван же свет-Кириллович, в быту Нарышкин, очень сильно изнервничался:
- Да как же эти людишки не понимают, что есть более важные дела на которые следует деньги тратить. Тем паче, что и денег таких в казне нету.
Ох, как царицын брат переживал, пытаясь сродниться с государевым карманом! Было бы сил поболе, да должность повыше, уж он бы показал всем, как грамотно распоряжаться казёнными финансами и иным добром. А стрельцы пусть со своих подсобных лавок, мастерских, да бань денюжки наживают. На то и привилеи даны, и скидки налоговые. Чай, не крепостные людишки, да не чёрная сотня, а люди государевы!
Вот только людей государевых откоряки не устроили и они требовали отзыва ещё шестнадцати полковников. Дабы не раздражать воинов, власть Нарышкиных выбрала путь обещаний и мелких уступок. Всех полковников припрятали в Рейтарский Приказ и якобы спросили с них по полной. По крайней мере, рвачи вынуждены были начать выплату того, что уходило в их карманы, минуя стрелецкие кошели.

Вскоре вернулся Дмитрий из своего заморского вояжа. Хельсингфорс стал советским, хоть и на пятьдесят лет всего лишь, а лапландские рудники можно зачинать в любое время. Сразу возникла проблема - как отправлять отобранных рудокопов-новичков, когда такая заваруха намечается? Михайле ничего не оставалось, как ждать у моря погоды, регулярно дёргаясь по поводу возможных обозов из Португалии и от Саркиса. Плохо то, что никак не удавалось наладить контакты с вельможами, чтобы быстро собрать боярское ополчение в случае народно-стрелецких волнений. Это ополчение вообще создавало головную боль, даже при подготовке к походам. Многие дворяне тупо не имели денег на вооружение, пропитание и транспорт для своих "воинов". Из-за религиозной распри много крепостных бежало, а из калек, дохляков и бестолочей солдаты никак не получаются. Те же, кто были побогаче, оружными холопьями делиться не хотели, желая иметь свои службы безопасности на случай погромов и волнений.

Боярин Матвеев перебрался в Кремль, где надеялся на спокойное правление страной, с помощью Натальи Кирилловны и патриарха. Но даже здесь возникали разногласия.
- Поспешил ты, владыко, обьявить об отречении Иоанна, - укорил он Иоакима, - невместно такое без согласия самого царевича, людишки могут недовольствовать.
- Так выхода ж не было, Артамон Сергеевич, ни бояре, ни Земский Собор не приняли бы Петра Алексеевича царём, - оправдывался патриарх.
- А как теперь быть, коли Иоанн Алексеевич добром не отречётся?
- Может надо забрать Ивана из Беспутина, да силой уговорить? - подсказала государыня-матушка.
Лишний конкурент дражайшему сыночку её совсем не устраивал.
- Силой не получится, у Вяземского не менее трёхсот-четырехсот дружинников под рукой, - пояснил Матвеев, - а стрельцов не пошлёшь туда. У них свои помыслы на уме. Ждать придётся, когда челобитчики поутихнут да всё на места встанет.
Наивные лидеры искренне считали, что с воцарением Петра всё само собой устаканится и закончится. Да и сделав, вроде бы, шаг навстречу и арестовав старший командный состав, казалось, что зарождающийся бунт обезглавлен. Однако, хаос лишь начинался. Хованский уже приглядывался к царевне Екатерине Алексеевне, двадцати трёх лет отроду. Лихая мечта перехватить династию требовала уничтожения царского семейства, что вполне возможно при стрелецком мятеже. Подумаешь, в горячке вырезали Петра и Иоанна, всякое бывает при бунтах. Потом можно найти виновников и казнить их прилюдно, а женившись на царевне и самому стать "нумеро уно". По крайней мере, списки ненужных вельмож и родовитых бояр готовились, дойдя до четырёх десятков кандидатов на умерщвление. Осталось сообщить, что "над всей Испанией чистое небо".

Одиннадцатого мая, на заседании Думы, боярин Матвеев ляпнул при всех, мол, "если стрельцам хоть немного попустить узду, то они дойдут до крайнего бесчинства". Ему осточертели вопросы думцев о том, где брать деньги, чтобы погасить задолженность в четверть миллиона ефимков. Сколько можно спрашивать об одном и том же? Старый пень до сих пор считал себя первым после бога в глазах стрельцов, живя воспоминаниями прошлого. Козе понятно, что его слова мигом домчались до служивых и некоторые, особо недовольные, вышли из Земляного города в Москву и стали "собирать недоимки" с жителей, раз власти не хотят ничего делать. Движение за справедливость было приостановлено старшинами и отложено ненадолго, дабы горожан против себя не настраивать.
"Тараруй" Хованский никак не мог решиться на цареубийство, поэтому ждал естественного хода событий. Тем более, что Иоанн так и не появился в Кремле, а в Беспутине у князя своих людишек не было и быть не могло. Пришлось запускать слухи о том, что "Нарышкины царевича Иоанна загубили, а Мишка Вяземский им в том пособник", чтобы подхлестнуть действо. Заодно, сразу появлялся повод для карательного похода на Беспутин. Двумя неделями раньше, он отправил два полуэскадрона своих дружинников в сторону Смоленска, надеясь перехватить возможный обоз португальцев. Немного не ладилось с десятью полками, которые упорно держали нейтралитет. Ходили слухи, что их старшины посетили царевича и получили обещание о погашении задолженности в ближайшем будущем из средств Вяземского.
Софья с Голицыным уже и не знали, чего ожидать от джинна, выпускаемого из бутылки, так как молва приносила разное, меняющееся чуть ли не ежечасно. Утром, пятнадцатого мая, разошёлся заветный слух о том, что Иван и Афанасий Нарышкины лично задушили Иоанна, приехавшего в Кремль на отречение. Тринадцать полков, чуть ли не в полном составе, рванулись действовать: кто к Кремлю, а кто по городу. Судья Стрелецкого Приказа Юрий Долгорукий-старший сидел дома из-за болезни и дряхлости - командовать стрельцами было просто некому.
Кремль атаковали через Спасские ворота, символично пытаясь "спасти Отечество", всю территорию заполонили быстро, притащив даже пушки. Всех, кто пытался хоть как-то остановить волну, уничтожали не церемонясь. Полупьяные стрельцы не задумывались о последствиях, понимая, что перешагнули грань и желая лишь справедливости, хотя и не до конца представляя, в чём она заключается. Итоговой ареной стала площадь перед царскими палатами, где уже волновалось стрелецкое море. Растерянная Наталья Кирилловна не могла поверить своим глазам - всё происходило не так, как ей обещали Матвеев и Иоаким. Не было бесконечного бития челом, никто не умолял и ничего больше не выпрашивал. Озверелая толпа начала требовать!
Государыня-матушка вывела Петра на Красное крыльцо, чтобы обьясниться и жалела о том, что нет Иоанна, наличие которого развеяло бы нелепые слухи. Вышедший на самый край Артамон Матвеев обратился к стрельцам, поясняя, что царевич находится в Беспутине и никто его не убивал. Он предложил найти выборных, знавших Иоанна в лицо и отправить их к Вяземскому. Патриарх предложил тоже самое и лишь Михаил Долгорукий, зачем-то, начал кричать на стрельцов и поносить их всячески.
Воистину, сколько историю не перекраивай, но наглые, заносчивые рожи всегда будут одинаковы!

Успокоившаяся было толпа, взревела и последняя возможность договориться миром, испарилась. Долгорукого просто изрубили в куски, заодно забили Матвеева. Наталья Кирилловна тащила Петра за руку, пока не добралась в Столовую палату. Бежать было некуда - стрельцы ворвались в Кремль, смяв остатки "стремянных", и рыскали повсюду. Афанасий Нарышкин попытался спрятаться в церкви, где его и зарубили. Ивана Нарышкина найти пока не могли, зато прикончили Григория Ромодановского. На Москве разорили многих бояр, убив даже старика Юрия Долгорукого и, между делом, хитрющего Языкова, который с такой лёгкостью перебегал от царя к царю и от клана к клану.
Патриарх, которого не трогали, но пихали - прошёл в Соборную церковь. Слишком много дум его одолело, да и ошибки следовало признать перед лицом бога. Поспешный выбор царя не принёс спокойствия Московии, а лишь дал дополнительный повод к кровавому буйству.
Остатки казны разграбили, как и многое в Кремле и в Приказах - какая же война без трофеев?
На следующий день вакханалия продолжилась. Государыне пришлось выдать своего брата Ивана, чтобы спасти себя и сына, а также позволить надругаться над отцом. Ивана Нарышкина прилюдно казнили, а Кирилла Полуэктовича постригли в монахи. Юдин организовал пару полков и отправился с ними в Беспутин, чтобы покарать Вяземского. Желающих нашлось бы гораздо больше, но Хованский совсем не хотел делиться со многими возможной богатой добычей. Слободы иноземцев подверглись набегам, как будто те виноваты в исконно русских проблемах. Патриарх отправил гонцов-иноков к Иоанну, дабы убедить того вернуться в Москву и сделать хоть что-нибудь, пообещав помазание на царство. Оклемавшийся Иван Милославский разослал посыльных к боярам, призывая собрать ополчение, но даже сам понимал бесцельность этого. Во-первых, многие разбежались из Москвы по своим деревенькам, во-вторых, не было единого места для сбора. Не будешь же формировать подразделения на Красной площади в присутствии стрельцов?
Сдвоенный полк слегка разделился - конные умчались вперёд, желая побыстрее обогатиться...

Пётр с сестрой Наташкой прятались у царевен и обговорили всё, что под руку попалось.
- Петя, ты зря не веришь, что Михайла Вяземский придёт нас выручать, - сердилась влюблённая девчушка, - он такой сильный, красивый и умный. Настоящий русский витязь!
- Эх, Наташка, ничего не понимаешь, как все бабы. Тута войско нужно, а не красота, откуда у Мишки полки?
- А может он в лесу их прячет и никому не показывает?
Маленькая выдумщица хотела верить в свои мечты и не было силы, способной ей помешать. Вот, вынь да положь Вяземского во главе армии, да ещё и на белом коне!
- Петя, ты же царь, разреши мне, когда вырасту, выйти замуж за Михайлу. И ему почётно и мне счастье.
- Дурёха ты маленькая, - приобнял сестру государь-малолетка, - тут бы живыми остаться, а ты женихаться собралась.
Мелкий Романов слишком рано осознал насколько нужна своя военная сила: верная и преданная. Царская армия способна на мятеж, как это было в Риме и Византии, а свои личные солдаты-дружинники никогда не подведут. По крайней мере, ему хотелось в это верить. Вот только где людей, вооруженья и деньги на них брать, коли мал ещё? Небось, маменька и не позволит такое!

Семнадцатого мая, князь Хованский, предложил себя в судьи Стрелецкого Приказа и поклялся (на Евангелии) утихомирить стрельцов. Патриарх и недобитые думцы готовы были верить во что угодно и утвердили его кандидатуру. Стрельцы, считая что ухватили бога за бороду, поддержали нового главу приказа. В городе начался наводиться порядок, грабежи и погромы прекратились, а всех, кто продолжал воровство, хватали и казнили, порой прямо на месте. Часть награбленного, хотя и небольшая, была возвращена хозяевам.
К Софье Алексеевне обратились очередные челобитчики с просьбой погасить задолженность в двести сорок тысяч ефимков. Царевна самолично обьявила сбор средств по всей Руси и даже вынесла свою золотую и серебрянную посуду для благого дела. Никто не обращался к Наталье Кирилловне, скорбящей о вырезанной, по её неразумности, родне. Государыня-матушка радела ныне лишь о своих детях, опасаясь их потерять. Мощный стресс отбил всё желание властвовать. До поры до времени!
Патриарх, на всякий случай, готовил всё необходимое для помазания Иоанна, ибо другого выхода уже не видел. Амбиции и самоуверенность покинули старца, не выдержав столкновения с реалиями. Лёгкое, на первый взгляд, правление просто-напросто не состоялось, будучи убито в зародыше. Кровавая волна вымыла мечты и надежды у всех царедворцев, кто остался в живых и, заодно, нивелировала разнообразие личных интересов. Лейтмотивом второй половины мая звучало: "Остаться бы живу вообще!"

Конные, во главе со ставленником Хованского, на день обогнали пеших стрельцов и стали лагерем у брошенного таможенного пункта. Одну небольшую группу отправили поразведать, что, да как, во владениях Вяземского, остальные решили передохнуть и выпить за успех дела. Разведчики помчались кривой лесной дорогой, наблюдая отсутствие людей до самого Беспутина. Въезд на большую поляну перед крепостью был неширок, шагов пятьдесят в ширину, сама "база" выглядела грозно и молчаливо, находясь вдали, примерно в полуверсте. Окружающая её стена возвышалась на три уровня, но никого на ней не наблюдалось, да и ворота были закрыты. Далее, по лесной дороге, добрались ещё до одной стены, похожей на укреплённый палисад необычного строения. Прямо там, где лес кончался, путь был перегорожен стволами деревьев, уложенными поперёк, между врытыми высокими столбами. В нижней части виднелись порты для пушек, а поверху - подобие вырезов для стрелков. Вдали, за стеной, раскинулся Беспутин, но подобраться к нему можно лишь через густой лес и поля. С вооружёнными горожанами связываться не стали: во-первых, разведка, во-вторых, позади осталась крепость с гарнизоном и можно было попасть в клещи. Пришлось возвертаться, многое узнав и ничего толком не выяснив.
- Всё золото и серебро наверняка спрятаны в крепости, - подытожил разведданные Юдин, - там же и царевич Иоанн со товарищи. А городское добро людишки видимо в леса вывезли и по схронам попрятали. Так что в Беспутин пойдём лишь, когда с крепостью разберёмся, чтобы позади себя врагов не оставлять.
Действительно, совершенно дурацкое расположение двух укреплений, могло помешать нормальной боевой операции. Горожане, конечно, не воины, но кто их знает, чего вытворить могут? В любом случае, в ближайшие два дня всё решится...

Кремль, стрельцы и Москва притихли на несколько дней в ожидании новостей из Беспутина. То ли царевич Иоанн приедет и предьявит права на престол, то ли отречётся, то ли и взаправду погиб, то ли Вяземский боярское ополчение тишком собирает, то ли убегли все, подале, в тот же Архангельск... Ни мобильников, ни инета, одни голуби почтовые и тех забыли взять с собой. Как всегда, нашлись завистники, уже представившие, как разбогатеют те, кто в поход ушёл. Хованский понимал, что двух полков вполне хватит и держал остальных стрельцов, опасаясь оголить город. Всё-таки следовало учесть наличие полков иноземного строя, которые ему не подчинялись и тех стрельцов, кто отсиделся в своих слободах. Под рукой оставалось одиннадцать полков, начинавших уставать от неопределённости...

Подтянувшейся пехоте дали спокойно выспаться, отдохнуть и с раннего утра идти на крепость. Переговоры легче вести, когда пушки установишь и войска развернёшь, как-то увереннее получается разговор. Сотню стрельцов отрядили на всякий случай дополнительные лестницы делать, вдруг понадобится. Ранним утром, воинство двинулось к заветной поляне, чтобы расставить точки над "i" и перечеркнуть все "t". Желательно, подзаработав на этом!
На крепостной стене, по прежнему, никого не наблюдалось, хотя нервное напряжение гарнизона ощущалось даже на расстоянии. Что-то невидимое постукивало, побулькивало и пощёлкивало, оставаясь невидимым, загадочно и подозрительно. Пока пушкари выкатывали своё хозяйство на позиции поближе к воротам, а стрельцы строились в "шеренги убеждения" - Юдин отправил делегацию из доверенных, уважаемых людей на переговоры. Потом, не выдержав, присоединился и сам.
- Князь Михайла Вяземский, тебя укоряют в сокрытии царевича Иоанна, - раскричался наиболее громкий делегат, подъехав к воротам.
- Чего надо, смутьяны, почто беспокоите зазря? - откликнулся вышедший наверх Михайла, - царевич отдыхать изволит.
- Покажь его, хотим убедиться что он жив-здоров. Пусть сам скажет, что по доброй воле здесь прячется, когда его на Москве ждут.
- Язык укороти, чучело! - резко ответил Вяземский, - Царевич тебе не кукла, чтобы туда-сюда таскаться. Ежели вы всерьёз хотите убедиться и с Иоанном Алексеевичем пообщаться, то сдайте оружие. Зайдёте внутрь и сами на поклон к царевичу пройдёте, а он за вами бегать не будет.
Юдин понимал, что Михайла прав и отдал указание сложить оружие у привратницкой двери. Тем более, что полки, если что, были развёрнуты и готовы к штурму, а пушки заняли выгодные позиции в сотне саженей напротив ворот. Всё-таки двухтысячный корпус - серьёзная сила. Любой должен понимать бессмысленность сопротивления, а излишнее упорство лишь приведёт к вызову из Москвы подкреплений и тогда пощады никому не будет. Делегаты прошли цепочкой во внутренний двор, через него в штабное здание, а там их отвели в гостиную горницу, где находился Иоанн и его соратники.
Вид царевича, живого и явно свободного, вызвал чувство неудовлетворённости у посетителей. Алексей Юдин понял, что претензий к Вяземскому, как и повода к грабежу просто нет и быть не может. Впрочем, Михайла тут же создал сии предпосылки своими словами и действиями.
- На колени, твари, - жёстко сказал он, заломив руку Юдину, - кайтесь перед смертью за всё, что сотворили на Москве, выродки.
Других стрельцов, точно так же опустили на пол перед Иоанном, а некоторые и сами опустились.
- Мишка, тебе сиё даром не пройдёт, - шипел выкормыш Хованского, - снаружи два полка стоят и сигнала ждут. Коли мы не выйдем, они штурм начнут и вырежут вас поголовно!
- Через четверть часа сами сигнал дадите, - нехорошо улыбнулся царевич, - прямо со стены. Никому не дозволено нарушать покой и творить дела поганые, кровью умоетесь за убийства и воровство! Ну, а ежели ваши стрельцы возьмут крепость - останетесь живы, мы вас убивать не станем.