№ 25 Кислород, Долгий путь Опции

[NatashaKasher]

Лунная станция «Коперник» разгерметизировалась в считанные минуты. Илье повезло – когда это произошло, он находился у спас-камеры с надписью «На случай разгерметизации». Внутри капсулы – ёмкость с дыхательной смесью и маска.
О том, что в станцию угодил метеорит, инженер сообразил позже, когда увидел огромную рваную дыру в потолке да развороченные внутренности машинного отделения и склада, где хранился запас кислорода. Удар был настолько сильным, что вышли из строя все системы жизнеобеспечения, ни одна секция не успела автономно загерметизироваться. Температура резко понизилась, но от вселенского холода худо-бедно спасал термокостюм.
Илья понял – чтобы дождаться спасателей с Земли, одного баллона не хватит. Стало страшно. Нужно дойти до второй спас-камеры, там должен быть кислород. Открыл люк, перешел во второй сектор. На полу в скрюченных позах лежали тела – все задохнулись, никто не выжил. «Господи, наверное, я один остался. И тоже умру, если не доберусь до спас-камеры!»
Перешагивая через трупы, двинулся к следующему люку. Шел, сжав зубы, стараясь не смотреть на погибших товарищей. И старался дышать через раз, экономя запасы дыхательной смеси.
Добрел до люка, но тот заклинило. Лишь чуть приоткрылся, а дальше никак, будь он неладен.
–Чертов люк! – вполголоса ругался Илья, и, упираясь изо всех сил, пытался сдвинуть створку.
Удалось слегка столкнуть её с места. Илья примерился и решил, что сможет протиснуться. И заклинился. Застрял на полпути к спасению. Снова накатила волна ужаса. Ни вперед, ни назад стронуться не мог. Когда перестал бороться, услышал приглушенный голос:
– Илья! Ты жив!
Увидел Машу, та шла с другой стороны коридора. Она бросилась на помощь, и, тяжело дыша под маской, начала тянуть за руку, стараясь освободить Илью.
– Зацепился! – сказал Илья. – Постарайся протолкнуть.
– Не получается. Илюша, что же делать?
– Тогда я погиб!
– Нет, Илюша, я помогу!
Маша исчезла и вернулась с какой-то железякой в руках. Всё же смогла на сантиметр столкнуть створку, и Илья высвободился.
– Спасибо, Машута, – хрипло сказал, привалившись спиной к стене.
– Я боюсь! – ответила Маша. – Все погибли! Что же нам теперь делать?
Он снова вспомнил о своей цели – дойти до спас-камеры и взять кислород. В виски застучало молоточками, вбивая, как гвозди, мысль: Дышать!

Не сразу сообразил, что идти уже никуда не нужно. Ведь Маша вскрыла вторую спас-камеру и сама принесла баллон с кислородом! Страшная мысль пронзила его. До прибытия спасательной экспедиции двоим не дожить. Но есть один выход… Ведь их только двое на всей Луне в живых осталось. Он – и она. И две ёмкости с дыхательной смесью. И никого, кто смог бы рассказать об этом. Если дышать экономно, то двух баллонов должно хватить одному. И для этого не нужно идти страшной дорогой до спас-камеры, перешагивая через тела товарищей. Но через себя перешагнуть все же придется. Ради собственной жизни.

– Прости, Маша.
Сдёрнул с Машиного лица маску и сжал её горло обеими руками. Но это было лишним, без маски она и так задохнулась бы. Маша молчала и удивлённо смотрела на него. Глаза её были синие и глубокие.
Уложив девушку лицом в пол, отстегнул лямки. Оставив Машу одиноко лежать посреди коридора, взялся за длинный ремешок и поволок баллон к жилому комплексу. Теперь у него есть шанс выжить. Спасатели должны прибыть через пару дней.
Илья поднял голову и увидел мерцающий огонёк автономной видеокамеры. Вот влип! Эти камеры транслировали изображение на Землю, теперь не отмажешься. Да ну и что? Накажут, конечно, за убийство, срок дадут. Смертную казнь уже лет сто как отменили. Отсидит свой срок да и выйдет. Главное – будет жить! Дышать будет!
Открыл дверь каюты. Зашёл, оставил на полу баллон Маши, без сил свалился на кровать. На душе было спокойно, ведь он не умрёт.
«Надо бы проверить радио, должны сообщить о спасателях». Мерзнущие пальцы в перчатках нащупали пульт. Зашуршали колонки.
– …заканчивается подготовка спасательной экспедиции на «Коперник». А теперь о главном событии недели – Государственная Дума в третьем чтении утвердила закон о применении смертной казни.

Илья не задумывался над тем, что толкнуло его к самому последнему шагу – страх перед наказанием или позднее раскаяние. Просто закрутил вентиль, перекрыв кислород, и увидел перед собой удивленные Машины глаза.

***

– По результатам теста вы нам не подходите, – сказал человек, сидящий за столом. – В тесте вы совершили убийство и самоубийство. Вот если бы вы были способны на самопожертвование в критической ситуации…
Илья забрал документы и вышел из здания. Так хотел попасть на лунную базу, но остался без работы. Да к тому же теперь чувствовал себя последней тварью. Ведь оказалось, что он способен на убийство! Как долго шел к осознанию этого, целых двадцать пять лет. Двадцать пять лет дороги в никуда.
Илья не задумывался над тем, что толкнуло его к самому последнему шагу – отчаяние или страх перед самим собой. Просто шагнул под трамвай на магнитной подушке и увидел перед собой удивленные Машины глаза.

[Андрей Мансветов]

Продолжаю исправляться от халявных однострочных комментариев. И, так как название здесь не несёт затрагивающих меня лично смыслов (из не личных - фильм Ивана Вырыпаева 2009 года, альбом "Стрижа", песни "Виагры", Преснякова и т.д.). Зачем перечисляю? А затем, что размытие. А ещё песня Нау в голове, та, где кислорода не хватит на двоих, и они лежат в темноте ("Дыхание", называется).
...и тут начинается рассказ.
Мирно спавший под третьей базальной цистерной (вперёд и налево от мозжечка) внутренний перфекционист просыпается в испарине, бьётся затылком об одиноко висящий аксон, некоторое время мечется, стукаясь разными частями себя о стенки черепной коробки и, наконец, берёт управление, потирает мои руки и приступает.
Итак. В результате взрывной декомпрессии, вызванной попаданием такого метеорита, что разворотил минимум два отсека (...огромную рваную дыру в потолке да развороченные внутренности машинного отделения и склада, где хранился запас кислорода) станция Коперник разгерметизировалась ЗА НЕСКОЛЬКО МИНУТ, НЕ УСПЕВ ЗАКРЫТЬ ПЕРЕБОРКИ! Героя такая медленная скорость не насторожила, не насторожило его и наличие всего двух спасательных средств, хотя народу на станции было...
И тут я сказал своему внутреннему перфекционисту: "Заткнись". Потому что технические нестыковки на каждом шагу срабатывают как косяк единожды и дальше уже не волнуют. Это всего лишь декорации, а к любым декорациям можно претерпеться. Концептуальный уровень интереснее. А на нём сразу всплывает пласт фантастических рассказов, основанных на общеизвестной психологической игре "подводная лодка". Пару лет назад читал такой рассказ в "Если". И сам играл в игру, решив, кстати, для себя, что девиз "сам погибай, а товарища выручай" - не мой путь. Так что на этом этапе поведение Ильи (героя) не вызывает у меня нареканий. (И для этого не нужно идти страшной дорогой до спас-камеры, перешагивая через тела товарищей. Но через себя перешагнуть все же придется. Ради собственной жизни.) А вот дальнейшее вызывает. Как и обстоятельства, навязанные демиургом-автором.
Наш антидубровский душит Машу (молодец), видит камеру слежения (Илья поднял голову и увидел мерцающий огонёк автономной видеокамеры) и расстраивается. Забегая вперед, скажу, что на этот момент герой всё ещё молодец с точки зрения наблюдателей, ведь, чтобы заметить камеру, он должен был преодолеть жутчайший стресс.
Дальше автор показывает, как герой ломается психологически. Думает о тюремном заключении, возможности дышать, затем смерти (спасибо экспериментаторам и автору), окончательно расклеивается, а затем ...снова демонстрирует такую обалденную силу воли. Он не прыгает голышом в вакуум, не убивает себя об стену, он перекрывает вентиль - обдуманное расчетливое действие (повторные Машины глаза оставим на совести демиурга).
Во всём, что после звёздочек, виноват, простите, автор, поставивший способность к самопожертвованию главным (точнее, единственным) критерием отбора. Герою бы задаться вопросом, ради какой такой высшей цели он должен самопожертвоваться, но ему, волею демиурга, не до того: "чувствовал себя последней тварью. Ведь оказалось, что он способен на убийство! Как долго шел к осознанию этого, целых двадцать пять лет. Двадцать пять лет дороги в никуда." И он кИдается под трамвай. Бедный марионетка авторского замысла, увы, вывернутого наизнанку. Ведь, коль скоро рассказ психологический, большая часть знаков психологизму и должна посвящаться.
Сделать это было нетрудно. Дать всё начало глазами героя, его внутренним монологом или как-то ещё. А в имеющемся варианте поведение выглядит навязанным. И не возникает ответа на главный вопрос: о чём рассказ? О школьном Достоевском, так его сам ФМ прекрасно решил во вполне земных декорациях. О психологии - недостоверно. Тогда о чём, а?