Отмена контакта, рассказ про контактёров Опции

[Parf]

1.

Выйдя из анабиоза, ЛланРрук потянулся, радостно булькнул и прильнул к стеклу аквариума. Аквариум покачивался, досинхронизируясь со стенкой посадочной капсулы. Бортовой Разум поздравил ЛланРрука с приятным пробуждением и сообщил, что капсула успешно отстыковалась от "ЛланРрукПрыга", который вынырнул из червоточины строго по навигационному плану - за 337 тиков до схлопывания. Зрение подтвердидо Контактёру истинность сообщения БР: слева-сзади за бортом стремительно удалялась звёздочка червоточины в гаснущем облаке Т-поля, рядом с которой чернела громада "ЛланРрукПрыга". А всю нижнюю часть иллюминатора занимала новая планета - к ней сейчас и приближалась по переходной орбите посадочная капсула.

ЛланРрук видел немало планет: большие и маленькие, пустынные и океанические, жаркие и ледяные, кишащие жизнью и покрытые безжизненными гребнями серых скал - в этих планетах была его жизнь, жизнь Контактёра. Они порою мелькали в его снах, шары, тянущиеся вереницей, складывающиеся в ожерелья, наплывающие один на другой. Но каждый раз, встречаясь с новой планетой, он испытывал два чувства: удивление и восторг. Это профессиональные чувства - без них ни один Контактёр не сможет работать. Когда-нибудь, когда чешуйки ЛланРрука поблекнут, а глаза потеряют остроту, он увидит в чёрной пустоте шар очередной планеты и останется к нему равнодушным. И тогда он отправит в Совет Ядра капсулу с прошением об увольнении, вернётся на родную Аллеворру и сядет писать мемуары.

Второе чувство, которое испытывает любой Контактёр, оказавшись на поверхности планеты - отвращение. Нередко оно сменяется ненавистью. Слишком разные цивилизации обитают на просторах Галактики, слишком сложно им друг друга понять и простить. И, если бы не удивление и восторг первого взгляда, не детская влюблённость в такой удивительный шарик за стеклом иллюминатора - ни один контакт был бы невозможен...

Капсулу слегка тряхнуло, когда она, включив тормозные двигатели, вышла в низкоорбитальный режим. За окном в полнеба раскинулась красно-серая планета GVIII-486754-4, испещрённая правильной сетью каналов. Местые жители называли её просто и ласково: Бурмас. Это была планета-пустыня - но до чего же красивая пустыня, увенчанная сверху огромной полярной шапкой, вздымающейся многоступенчатыми ледяными террасами. Пустыня красная, жёлтая, серая - на её плоском разноцветье выделялось изрезанное трещинами плоскогорье и два нагорья с заснеженными вершинами, сверкающими в лучах восходящего солнца. Каналы тянулись от полярной шапки вниз, окружённые жёлто-синими полосками растительности. Между каналами сверкали серые металлические капли городов, напоминавшие о присутствии разумной жизни.

А вот нижняя часть планеты терялась в красном мареве. Что это - не облака же такого странного кровавого цвета? Но даже это марево подчёркивало мрачное своеобразие разноцветной пустынной планеты, буйство её природы, которая во всё проявляла свою чрезмерность: в огромной ледяной шапке, в высоченных горах, в обширных пустынях и каналах на пол-планеты.

Конечно, когда ЛланРрук приземлится, очарование быстро развеется. Впрочем, сейчас Контакт облегчался тем, что Бурмас уже находился на третьем уровне интеграции. Собственно, с этой планетой Контакт был установлен давным-давно, много гигатиков назад. Здесь жила древняя высокоразвитая цивилизация, у которой, как надеялся ЛланРрук, хватило разума подготовить местных Контактёров к общению и сглаживанию неизбежных острых камней. Проблема заключалась не в Бурмасе, а в соседней планете звезды GVIII-486754...
- Получено разрешение на приземление, - просвистел высокий голос Бортового Разума. - Из-за погодных аномалий возможна только посадка по баллистической траектории. - ЛланРруку показалось, что в голосе БР слышались извиняющиеся нотки.
- Что за погодные аномалии? - поморщился ЛланРрук.
- Песчаная буря, то есть движущиеся мелкие частицы в атмосфере планеты, затрудняющие видимость, - отрапортовал БР.

Песчаная буря! У ЛланРрука под жабрами потянуло холодком и спёрло дыхание. Хоть бы с этакой гадостью не столкнуться лично!
- Ладно, сажай поскорее! Пусть будет баллистическая.
- Ваше пожелание будет исполнено. Далее предлагаю переключиться на местный канал связи.
- Ох... местные Контактёры уже хотят поговорить? Включай.

Экран зашипел, и на нём появилось бледное тонкокожее лицо аборигена, покрытое сверху множеством тончайших усиков. "Типичный сухожитель", - с грустью подумал ЛланРрук. - "Хоть бы он оказался приличным Контактёром". Хотя на наличие в этой глуши хороших Контактёров надежды не было - иначе ЛланРрука не позвали бы сюда.
- Привет. Радость. Мы щекотать на Бурмас ваши руки. Гиллерво Айентейя я есть, - протрещал бортовой переводчик. Как обычно, пока он приноравливался к новому языку, качество перевода было отвратительным, но по мере переговоров оно должно было улучшиться.
- ЛланРрук приветствует вас, - Контактёр раздул жабры и выдул из глотки неторопливый церемонный пузырь. - Ваша планета прекрасна.
- Погода печаль зимняя, оттого приземлим торопливо вас, - сказал Гиллерво Айентейя.
- Ничего, я переживу, - буркнул ЛланРрук. Зима! Как вообще можно устраивать встречи зимой! Всё у этих сухожителей не так, как у нормальных амфибий.
- Переговоры готовить мы готовили, даже приготовили спешно.
- Отчего же такая спешка? Мне кажется, в вопросах Контаков она неуместна.
- Нашему миру времени мало осталось, каждому из нас мало, - Гиллерво как-то беспомощно взмахнул верхними конечностями. - Аэнган беспокоит безмерно нас.
- Я понимаю ваше беспокойство. Но, пока я не приземлюсь и не приспособлюсь к вашим климатическим особенностям, переговоры в любом случае невозможны, - отрезал ЛланРрук.
- Понятно сие. Причал космический Ойномуно рад меня вас осязать.

Осязать... бррррр! ЛланРрук передёрнулся, представив прикосновение к иссохшему телу местного жителя.
- Я понял вас и благодарю за тёплый приём, - съёжился ЛланРрук. - Надеюсь, вы встретите меня в космопорту.
- Всенепременно! Где Ойномуно - там я пребывать буду.
- Перехожу к этапу посадки. Конец связи, - булькнул ЛланРрук и начал деловито отдавать команды БР.
- Попытка связи, - сообщил БР в разгар процедуры торможения.
- Тоже мне, нашли время. Включи одностороннюю связь и продолжай торможение. Вдруг что интересное скажут.

В динамики ворвалось потрескивание и тихие голоса. Переводчик сумел перевести только слова "ждать" и "буря".
- Они предлагают подождать? - удивился ЛланРрук. - Только что торопили! Да и поздно ждать: тормозные двигатели уже включены. Видимо, у них уже буря, поэтому связь такая плохая... Потопи меня волна, надеюсь, не придётся садиться прямо в песчаное месиво...

Между тем, капсула со включёнными тормозными двигателями начала опрокидываться носом в атмосферу планеты. Аквариум закачался, приноравливаясь к новому углу наклона. ЛланРрук нырнул в аквариум, в такую мягкую тёплую воду, смягчающую перегрузки, и глядел сквозь двойное стекло на приближающуюся поверхность Бурмаса.

Конечно, Контактёр предпочёл бы неторопливую аэродинамическую посадку, позволяющую разглядеть в подробностях всю планету, может быть, сделать виток вокруг неё... Но проклятая песчаная буря, мешающая видимости и связи, корректировала все планы. Возвращаться на "ЛланРрукПрыг" и висеть на орбите ещё несколько двойных восьмёрок килотиков было бы слишком печально и повлекло бы необходимость включить аварийное энергообеспечение, которого и так осталось мало. А начинать контакт с выклянчивания у аборигенов новых плутониевых стержней для аккумуляторов ЛланРрук совсем не хотел.

К тому же, бурмасцы уверяли его, что дело очень срочное, и от него зависит жизнь и смерть двух цивилизаций. Тут уж не до шуток - пришлось даже червоточину, в нарушение всех требований безопасности транспортных коридоров, выводить прямо на планетарную орбиту.
Потому он и согласился на баллистическую посадку с быстрым торможением об атмосферу и выходом на траекторию снижения над космопортом. Перегрузки нарастали, воздух за иллюминатором начинал краснеть от перегрева. ЛланРрук жадно смотрел на приближающуюся планету, которая за это время успела сделать почти полный оборот и вновь повернулась к нему изрезанному ущельями плоскогорьем.
Одно ущелье было просто огромным - видимо, в древние времена планета, остывая, треснула, породив длинный глубокий извилистый каньон, протянувшийся вдоль экватора. Сейчас капсула, ведомая радиоэлектронной системой управления, спускалась прямо к этому каньону. "Надеюсь, космопорт находится не на дне ущелья?" - подумал ЛланРрук и тут, похолодев, увидел совсем рядом с каньоном серую каплю города. Бульк от бульку не легче! Что, если космопорт - прямо на краю обрыва? Малейший промах - и капсула сверзится вниз!

Между тем, красноватая дымка, затянувшая всю южную часть планеты, за время оборота капсулы разрослась и приблизилась к ущелью. Видимо, это и была та самая песчаная буря. Похоже, ЛланРруку придётся садиться на край гигантского каньона во время бури. М-да, перспектива что надо...

Грохот ревущего воздуха нарастал, воздух за иллюминатором так раскалился, что красное марево заслонило обзор. ЛланРрук, лишённый возможности видеть, куда летит, остался наедине со своими довольно нервными мыслями. Турбулентность время от времени потряхивала капсулу, но приборы показывали, что посадка идёт успешно. Обращаться к БР не было смысла - "ЛланРрукПрыг" остался на расстоянии нескольких световых тиков, так что запаздывание связи делало удалённый контроль над посадкой бессмысленным.

Хлопнул раскрывающийся парашют, перегрузка прижала аллеворца ко дну аквариума. Первый парашют сорвало потоком воздуха, за ним хлопнул второй, потом третий. Пока всё шло по плану, капсула замедляла ход. ЛланРрук глянул в иллюминатор, где обшивка капсулы постепенно остывала, потрескивая. Пламя больше не ревело за окном, но ничего всё равно не было видно - только красноватое небо и какие-то холмы в отдалении. Хотя бы песчаная буря сюда ещё не пришла - и то радость.

Взревели тормозные двигатели, выбросившие вниз столб пламени. Внизу, похоже, был песок - он взметнулся вверх, помешав увидеть окончание приземления. Капсулу тряхнуло в последний раз, и двигатели, раздражённо буркнув, затихли. ЛланРрук был на поверхности Бурмаса.

[Parf]

2.

Надо отдать должное местным контактёрам: встретили его не совсем паршиво.

Правда, когда пыль осела, иллюминаторы оказались зачем-то завешены тёмной тканью, помешавшей аллеворцу увидеть космопорт. "Ничего", - подумал он, разминая затекшие во время посадки щупальца, - "сейчас выйду наружу, подышу свежим воздухом, на пейзажи полюбуюсь... хотя подышать-то как раз не получится".

Атмосфера Бурмаса была очень сухой и разреженной, но пригодной для дыхания при условии предварительной адаптации - поэтому ЛланРрук заранее надел воздушную маску. Когда входной люк капсулы распахнулся, воздух стал со свистом уходить, и из люка потянуло лютым холодом. ЛланРрук съёжился и стал со страхом ждать встречи с аборигенами.

Но его встретил всего лишь скрипучий ржавый робот, который оперативно перегрузил аквариум в транспортную гусеницу, не дав гостю замёрзнуть. Гусеница долго ползла куда-то, урча и изгибаясь, и, наконец, выгрузила аллеворрца в большом металлическом здании, залы-секции которого были освещены голубоватыми лампами. Воздух в здании тоже был сухим и холодным, хотя всё же лучше, чем на улице. ЛланРрук нырнул в воду и стал печально наблюдать из-за стекла за манипуляциями местных роботов.

Роботы разместили аквариум посреди обширного зала, по полу которого клубился пар (видимо, от увлажнителей воздуха), в нише, окружённой непонятными квадратными возвышениями. Дверь в стене зала распахнулась, и внутрь ворвался, вбежал... короче, стремительно появился высокий угловатый абориген. Очевидно, это и был Гиллерво Айентейя.

В жизни бурмасянин выглядел ещё более уродливым и дёргающимся, чем на видео - но зато, в вящей радости ЛланРрука, не стал его трогать, щекотать и осязать. Гиллерво резко протянул к аквариуму руку, так же резко отдёрнул её (видимо, вспомнив-таки о чувствительности кожи аллеворцев), растянул рот и начал светский разговор о погоде. Как оказалось, ЛланРрук вовремя успел приземлиться до прихода песчаной бури, и теперь внутри надёжного ангара ему ничто не угрожало. Тут бы порадоваться - но радость вышла какой-то вялой. ЛланРрук жестоко мёрз - а значит, хотел спать. Ещё на пару градусов ниже - и впору будет впасть в анабиоз.

Гиллерво сказал, что ЛланРрук пока будет гостем здесь - в заброшенном ангаре на окраине Ойномуно, одноимённого с космопортом города, столицы крупнейшего островартала Бурмаса. ЛланРруку показалось, что такое гостеприимство отдаёт оскорблением, но он решил не спорить. Богатый опыт контактёра подсказывал, что поводов для споров и взаимной неприязни найдётся ещё немало - но они не должны мешать контакту. Аллеворца заверили, что ангар надёжно охраняется, поэтому гость будет в безопасности. "Странно, зачем мне охрана?" - подумал ЛланРрук. - "Справочники уверяют, что на Бурмасе нет преступности и войн, просто идиллия какая-то". Видимо, стерегли самого гостя, чтобы не сбежал ненароком... В таком случае, предосторожности были излишними - в воздушной маске на таком морозе он далеко не убежит. Но ЛланРрук решил не сообщать об этом, пусть понервничают.

На вопрос о второй попытке связи с капсулой - что там были за слова "ждать" и "буря", если буря ещё не пришла? - Гиллерво буркнул что-то неразборчивое, откланялся и ушёл. Несмотря на все его слова о безумной спешке, бурмасянин не торопился перейти к решающим переговорам о контакте с GVIII-486754-3. ЛланРрук был ему благодарен за возможность адаптации к местному климату - но адаптироваться никак не получалось. Крошечный Бурмас имел очень маленькую силу тяжести - но это было единственным его плюсом. Из-за слабой гравитации атмосфера была очень разреженной, и почти вся вода улетучилась в космос, оставив на планете солёный терпкий воздух, полный пыли из местных пустынь. В довершение всего, из-за слабого растительного покрова в атмосфере не хватало кислорода.

Комната, в которой ЛланРрук оказался гостем (правда, из-за невозможности уползти далеко от аквариума он скоро стал чувствовать себя пленником) подогревалась и увлажнялась. Но бурмасяне оказались какими-то жмотами - то ли решили радикально приспособить гостя к своему климату, то ли экономили на воде и энергии. Из общения с бурмасянами, которые периодически заходили к нему, размещались на возвышениях вокруг аквариума (оказывается, они были предназначены для того, чтобы водрузить на них тело, спустив вниз конечности) и заводили долгие разговоры на отвлечённые темы, ЛланРрук понял, что ближе к истине второе.

Планета страдала от нехватки ресурсов. Ей не хватало воздуха и воды, которые постепенно покидали планету. Ей не хватало тепла, которое из-за слабой атмосферы быстро улетучивалось в космос. Ей не хватало полезных ископаемых - большая их часть была израсходована давным-давно, много тератиков назад, а для добычи металлов с астероидов, в свою очередь, не хватало энергии. Запасы урана почти истощились, а для термоядерной энергетики не хватало водорода и гелия. Из-за нехватки ресурсов население постепенно сокращалось, а машины, оставшись без ремонта, ржавели и приходили в негодность. Поэтому планета напоминала кладбище ржавых машин.

Казалось, сама природа ополчилась на бурмасян. Вода из немногочисленных озёр стремительно улетучивалась, оседая в полярных шапках. Климат стал резко-континентальным, с недолгим жарким летом и длинной морозной зимой. Ветер поднимал грандиозные песчаные бури, которые заносили заброшенные города. В довершении всех бед Унтуайрен - один из двух спутников Бурмаса - постепенно снижался из-за трения об атмосферу и через несколько двойных восьмёрок тератиков должен был упасть на поверхность планеты, причинив грандиозные разрушения - причём место падения было заранее неизвестно.

Для коррекции траектории Унтуайрена был создан десяток ракет с ядерными зарядами. Но Мёрзлые Мудрецы постоянно откладывали их применение, боясь, что обломки спутника упадут неизвестно куда, только усугубив разрушения. Поэтому ракеты лежали без дела, а их профилактический ремонт и регулярное обогащение топлива истощали и без того скудные ресурсы.

Постепенно ЛланРрук, общаясь с бурмасянами, стал чувствовать их психологию - психологию обитателей осаждённого атолла, постоянно сражающихся с природой. Эта прекрасная маленькая планета, которая так понравилась ЛланРруку при взгляде из космоса, была их врагом. Бурмасяне ненавидели её, но не могли без неё жить. Они развернули в пустынях солнечные батареи, поставили везде, где только можно, ветряки и создали сеть каналов, по которым вода нагнеталась насосами из полярных шапок. Металлов на батареи, ветряки и насосы постоянно не хватало, и приходилось перерабатывать старые машины. Батареи заносило песком, и крошечные роботы ползали по стёклам, очищая их - но роботы тоже ломались чаще, чем ремонтировались... Бурмасяне проигрывали войну с планетой, отступая шаг на шагом.

Общий враг порождал невиданную сплоченность и солидарность. Бурмасяне были эмпатами - то есть могли передавать друг друг свои чувства. Поэтому, чтобы не тратить время на бесплодные ссоры, они с детства тренировались избегать гнева - но, похоже, заодно лишали себя и радости. Их разговоры были полны меланхолии и печали, но любовь и сострадание тоже были им не чужды.

У них не было центральной власти - ни один бурмасянин не мог допустить даже мысли о том, чтобы властвовать или подчиняться. Планета была разделена каналами на множество островарталов. В каждом островартале был один город - столица, и окружающие город сельскохозяйственные угодья. Все важные вопросы островартала решались общим собранием на центральной площади города. А проблемы всей планеты решали Мёрзлые Мудрецы.

Это были люди, мудрость которых была единодушно признана всеми - таких, обычно, было немного, 3-5 человек на всю планету. Обман и борьба за власть невозможны в обществе эмпатов, да и быть Мёрзлым Мудрецом - не награда, а жестокое испытание. Чтобы решить судьбу планеты, они медитировали в течение многих мегатиков, отрешённые от внешнего мира. В городе это было невозможно - мешало эмоциональное поле горожан, да и нигде в островартале нельзя было найти полностью спокойное место.

Поэтому Мёрзлые Мудрецы испокон веков отправлялись на южный полюс Бурмаса, на макушку огромной полярной шапки. Воздух там был ещё более разрежен, солнечные лучи страшно жгли, и даже летом царил такой мороз, что выдыхаемый воздух оседал на земле мелкими кристалликами. Даже находясь в здании полярной базы с аппаратами жизнеобеспечения, там можно было продержаться не больше двойной восьмёрки килотиков. Это заставляло Мёрзлых Мудрецов не терять время и принимать важные решения быстрее. Но иногда они так сильно задумывались, что некоторые из них не возвращались из арктического похода живыми...

ЛланРрук постепенно узнавал всё это из разговоров с бурмасянами. Гиллерво приходил чаще других, и со временем он начал даже нравиться ЛланРруку - может быть, потому, что аллеворрец научился различать смысл его жестов и те чувства, которые стоят за его словами. Но вместе с тем, контактёру начало казаться, что бурмасяне играют с ним в какую-то собственную игру. Что это дисциплинированное общество суровых борцов воспринимает и его как часть внешнего мира, с которым нужно вести психологическую войну. Зачем они так долго держат его в этом ангаре? Чтобы измотать его и навязать свои условия?

Когда он во время очередного посещения прямо спросил об этом Гиллерво, тот неожиданно согласился перейти к главной теме: контакту с соседней планетой GVIII-486754-3 - бурмасяне называли её Аэнган.