Отмена контакта, рассказ про контактёров Опции

[Parf]

1.

Выйдя из анабиоза, ЛланРрук потянулся, радостно булькнул и прильнул к стеклу аквариума. Аквариум покачивался, досинхронизируясь со стенкой посадочной капсулы. Бортовой Разум поздравил ЛланРрука с приятным пробуждением и сообщил, что капсула успешно отстыковалась от "ЛланРрукПрыга", который вынырнул из червоточины строго по навигационному плану - за 337 тиков до схлопывания. Зрение подтвердидо Контактёру истинность сообщения БР: слева-сзади за бортом стремительно удалялась звёздочка червоточины в гаснущем облаке Т-поля, рядом с которой чернела громада "ЛланРрукПрыга". А всю нижнюю часть иллюминатора занимала новая планета - к ней сейчас и приближалась по переходной орбите посадочная капсула.

ЛланРрук видел немало планет: большие и маленькие, пустынные и океанические, жаркие и ледяные, кишащие жизнью и покрытые безжизненными гребнями серых скал - в этих планетах была его жизнь, жизнь Контактёра. Они порою мелькали в его снах, шары, тянущиеся вереницей, складывающиеся в ожерелья, наплывающие один на другой. Но каждый раз, встречаясь с новой планетой, он испытывал два чувства: удивление и восторг. Это профессиональные чувства - без них ни один Контактёр не сможет работать. Когда-нибудь, когда чешуйки ЛланРрука поблекнут, а глаза потеряют остроту, он увидит в чёрной пустоте шар очередной планеты и останется к нему равнодушным. И тогда он отправит в Совет Ядра капсулу с прошением об увольнении, вернётся на родную Аллеворру и сядет писать мемуары.

Второе чувство, которое испытывает любой Контактёр, оказавшись на поверхности планеты - отвращение. Нередко оно сменяется ненавистью. Слишком разные цивилизации обитают на просторах Галактики, слишком сложно им друг друга понять и простить. И, если бы не удивление и восторг первого взгляда, не детская влюблённость в такой удивительный шарик за стеклом иллюминатора - ни один контакт был бы невозможен...

Капсулу слегка тряхнуло, когда она, включив тормозные двигатели, вышла в низкоорбитальный режим. За окном в полнеба раскинулась красно-серая планета GVIII-486754-4, испещрённая правильной сетью каналов. Местые жители называли её просто и ласково: Бурмас. Это была планета-пустыня - но до чего же красивая пустыня, увенчанная сверху огромной полярной шапкой, вздымающейся многоступенчатыми ледяными террасами. Пустыня красная, жёлтая, серая - на её плоском разноцветье выделялось изрезанное трещинами плоскогорье и два нагорья с заснеженными вершинами, сверкающими в лучах восходящего солнца. Каналы тянулись от полярной шапки вниз, окружённые жёлто-синими полосками растительности. Между каналами сверкали серые металлические капли городов, напоминавшие о присутствии разумной жизни.

А вот нижняя часть планеты терялась в красном мареве. Что это - не облака же такого странного кровавого цвета? Но даже это марево подчёркивало мрачное своеобразие разноцветной пустынной планеты, буйство её природы, которая во всё проявляла свою чрезмерность: в огромной ледяной шапке, в высоченных горах, в обширных пустынях и каналах на пол-планеты.

Конечно, когда ЛланРрук приземлится, очарование быстро развеется. Впрочем, сейчас Контакт облегчался тем, что Бурмас уже находился на третьем уровне интеграции. Собственно, с этой планетой Контакт был установлен давным-давно, много гигатиков назад. Здесь жила древняя высокоразвитая цивилизация, у которой, как надеялся ЛланРрук, хватило разума подготовить местных Контактёров к общению и сглаживанию неизбежных острых камней. Проблема заключалась не в Бурмасе, а в соседней планете звезды GVIII-486754...
- Получено разрешение на приземление, - просвистел высокий голос Бортового Разума. - Из-за погодных аномалий возможна только посадка по баллистической траектории. - ЛланРруку показалось, что в голосе БР слышались извиняющиеся нотки.
- Что за погодные аномалии? - поморщился ЛланРрук.
- Песчаная буря, то есть движущиеся мелкие частицы в атмосфере планеты, затрудняющие видимость, - отрапортовал БР.

Песчаная буря! У ЛланРрука под жабрами потянуло холодком и спёрло дыхание. Хоть бы с этакой гадостью не столкнуться лично!
- Ладно, сажай поскорее! Пусть будет баллистическая.
- Ваше пожелание будет исполнено. Далее предлагаю переключиться на местный канал связи.
- Ох... местные Контактёры уже хотят поговорить? Включай.

Экран зашипел, и на нём появилось бледное тонкокожее лицо аборигена, покрытое сверху множеством тончайших усиков. "Типичный сухожитель", - с грустью подумал ЛланРрук. - "Хоть бы он оказался приличным Контактёром". Хотя на наличие в этой глуши хороших Контактёров надежды не было - иначе ЛланРрука не позвали бы сюда.
- Привет. Радость. Мы щекотать на Бурмас ваши руки. Гиллерво Айентейя я есть, - протрещал бортовой переводчик. Как обычно, пока он приноравливался к новому языку, качество перевода было отвратительным, но по мере переговоров оно должно было улучшиться.
- ЛланРрук приветствует вас, - Контактёр раздул жабры и выдул из глотки неторопливый церемонный пузырь. - Ваша планета прекрасна.
- Погода печаль зимняя, оттого приземлим торопливо вас, - сказал Гиллерво Айентейя.
- Ничего, я переживу, - буркнул ЛланРрук. Зима! Как вообще можно устраивать встречи зимой! Всё у этих сухожителей не так, как у нормальных амфибий.
- Переговоры готовить мы готовили, даже приготовили спешно.
- Отчего же такая спешка? Мне кажется, в вопросах Контаков она неуместна.
- Нашему миру времени мало осталось, каждому из нас мало, - Гиллерво как-то беспомощно взмахнул верхними конечностями. - Аэнган беспокоит безмерно нас.
- Я понимаю ваше беспокойство. Но, пока я не приземлюсь и не приспособлюсь к вашим климатическим особенностям, переговоры в любом случае невозможны, - отрезал ЛланРрук.
- Понятно сие. Причал космический Ойномуно рад меня вас осязать.

Осязать... бррррр! ЛланРрук передёрнулся, представив прикосновение к иссохшему телу местного жителя.
- Я понял вас и благодарю за тёплый приём, - съёжился ЛланРрук. - Надеюсь, вы встретите меня в космопорту.
- Всенепременно! Где Ойномуно - там я пребывать буду.
- Перехожу к этапу посадки. Конец связи, - булькнул ЛланРрук и начал деловито отдавать команды БР.
- Попытка связи, - сообщил БР в разгар процедуры торможения.
- Тоже мне, нашли время. Включи одностороннюю связь и продолжай торможение. Вдруг что интересное скажут.

В динамики ворвалось потрескивание и тихие голоса. Переводчик сумел перевести только слова "ждать" и "буря".
- Они предлагают подождать? - удивился ЛланРрук. - Только что торопили! Да и поздно ждать: тормозные двигатели уже включены. Видимо, у них уже буря, поэтому связь такая плохая... Потопи меня волна, надеюсь, не придётся садиться прямо в песчаное месиво...

Между тем, капсула со включёнными тормозными двигателями начала опрокидываться носом в атмосферу планеты. Аквариум закачался, приноравливаясь к новому углу наклона. ЛланРрук нырнул в аквариум, в такую мягкую тёплую воду, смягчающую перегрузки, и глядел сквозь двойное стекло на приближающуюся поверхность Бурмаса.

Конечно, Контактёр предпочёл бы неторопливую аэродинамическую посадку, позволяющую разглядеть в подробностях всю планету, может быть, сделать виток вокруг неё... Но проклятая песчаная буря, мешающая видимости и связи, корректировала все планы. Возвращаться на "ЛланРрукПрыг" и висеть на орбите ещё несколько двойных восьмёрок килотиков было бы слишком печально и повлекло бы необходимость включить аварийное энергообеспечение, которого и так осталось мало. А начинать контакт с выклянчивания у аборигенов новых плутониевых стержней для аккумуляторов ЛланРрук совсем не хотел.

К тому же, бурмасцы уверяли его, что дело очень срочное, и от него зависит жизнь и смерть двух цивилизаций. Тут уж не до шуток - пришлось даже червоточину, в нарушение всех требований безопасности транспортных коридоров, выводить прямо на планетарную орбиту.
Потому он и согласился на баллистическую посадку с быстрым торможением об атмосферу и выходом на траекторию снижения над космопортом. Перегрузки нарастали, воздух за иллюминатором начинал краснеть от перегрева. ЛланРрук жадно смотрел на приближающуюся планету, которая за это время успела сделать почти полный оборот и вновь повернулась к нему изрезанному ущельями плоскогорьем.
Одно ущелье было просто огромным - видимо, в древние времена планета, остывая, треснула, породив длинный глубокий извилистый каньон, протянувшийся вдоль экватора. Сейчас капсула, ведомая радиоэлектронной системой управления, спускалась прямо к этому каньону. "Надеюсь, космопорт находится не на дне ущелья?" - подумал ЛланРрук и тут, похолодев, увидел совсем рядом с каньоном серую каплю города. Бульк от бульку не легче! Что, если космопорт - прямо на краю обрыва? Малейший промах - и капсула сверзится вниз!

Между тем, красноватая дымка, затянувшая всю южную часть планеты, за время оборота капсулы разрослась и приблизилась к ущелью. Видимо, это и была та самая песчаная буря. Похоже, ЛланРруку придётся садиться на край гигантского каньона во время бури. М-да, перспектива что надо...

Грохот ревущего воздуха нарастал, воздух за иллюминатором так раскалился, что красное марево заслонило обзор. ЛланРрук, лишённый возможности видеть, куда летит, остался наедине со своими довольно нервными мыслями. Турбулентность время от времени потряхивала капсулу, но приборы показывали, что посадка идёт успешно. Обращаться к БР не было смысла - "ЛланРрукПрыг" остался на расстоянии нескольких световых тиков, так что запаздывание связи делало удалённый контроль над посадкой бессмысленным.

Хлопнул раскрывающийся парашют, перегрузка прижала аллеворца ко дну аквариума. Первый парашют сорвало потоком воздуха, за ним хлопнул второй, потом третий. Пока всё шло по плану, капсула замедляла ход. ЛланРрук глянул в иллюминатор, где обшивка капсулы постепенно остывала, потрескивая. Пламя больше не ревело за окном, но ничего всё равно не было видно - только красноватое небо и какие-то холмы в отдалении. Хотя бы песчаная буря сюда ещё не пришла - и то радость.

Взревели тормозные двигатели, выбросившие вниз столб пламени. Внизу, похоже, был песок - он взметнулся вверх, помешав увидеть окончание приземления. Капсулу тряхнуло в последний раз, и двигатели, раздражённо буркнув, затихли. ЛланРрук был на поверхности Бурмаса.

[Parf]

7.

Персиваль Лоуэлл не спал двое суток. Его покрасневшие глаза слезились, голова раскалывалась, и эту голову наполняли ужас и отчаяние. Руки так дрожали, что он постоянно ронял перо. Вот и сейчас он, оторвавшись от телескопа, в сотый раз торопливо зарисовывал увиденные там туманные контуры красноватой планеты с белоснежными полярными шапками и светлыми пятнами в северном полушарии - но перо так плясало в руках, что рисунок был испорчен. Лоуэлл смял его и швырнул в кучу валявшихся в углу бесканальных рисунков. На столе лежала аккуратная стопочка рисунков месячной давности - канальных.

Он уже сутки не ел - помощник пытался запихнуть в него какую-то еду, но потом плюнул, покрутил пальцем и виска и ушёл, оставив его одного в обсерватории - лучшей в мире обсерватории Флагстаффа, в любимом детище Лоуэлла с прекрасным телескопом, который сейчас издевался над ним и лгал ему. Лоуэлл не хотел есть и спать. Он хотел вернуться на месяц в прошлое, умереть или сбежать на другой конец планеты, сменив имя и внешность. А что, это идея! Ночь, он один в здании - его исчезновения никто не заметит. Но имя-то в любом случае будет покрыто позором...

Он рухнул в кресло и, обхватив голову руками, простонал:
- Где они? Где эти распроклятые каналы? Они же были там! Точно были!

А точно они там были? Или, может быть, Лоуэлл сошёл с ума? Может быть, память ему тоже лжёт? Каналы Марса, впервые открытые великим Скиапарелли - многие астрономы с тех пор их видели, но никто не мог объяснить, откуда они там взялись и что означают. И только он, Персиваль Лоуэлл, смог найти объяснение загадке каналов. Он увидел в них следы деятельности высокоразвитой цивилизации, чей могучий инженерный гений изменил облик Марса, пытаясь выжить на пустынной высыхающей планете. С тех Марс неодолимо манил его. Ради этой треклятой Красной планеты Лоуэлл отказался от блестящей карьеры дипломата, которая, с его-то способностями, сулила в дальнейшем головокружительные политические перспективы. Он построил эту обсерваторию и регулярно наблюдал за Марсом, зарисовывал и постепенно раскрывал географические загадки чёртовой кровавой планеты. Он стал знаменитым. Его трудами вдохновлялись писатели и политики, журналисты осаждали его, а его книги раскупались моментально.

И вот теперь всё рухнуло. Потому что на Марсе больше не было каналов. Голая пустынная планета всё с теми же пятнами гор и долин - но без каналов.

- Этого не может быть... - шептал он, - не может быть...

Ведь раньше каналы точно были - их видел не только он! Хотя раньше они виделись очень размыто, и астрономы были вынуждены напрягать глаза в многочасовых наблюдениях, зарисовывая облик Марса со всех сторон, чтобы удостовериться в правильности увиденного. Лишь эта прекрасная современная обсерватория позволила человечеству (в лице амбициозного Персиваля) увидеть сеть марсианских каналов в такой точностью. Но сейчас телескоп, один из лучших телескопов в мире, точно и неопровержимо показывал Лоуэллу: их больше нет.

Куда они пропали? Даже такая высокоразвитая цивилизация, как марсианская, не смогла бы зарыть их за неделю. Да и зачем, если каналы спасали их от гибели?

Может быть, всё это ему снится? Может быть, вся жизнь с того момента, когда он впервые взглянул в телескоп на загадочную Красную планету - затянувшийся сон? Да, это был прекрасный сон, исполняющий его потаённые желания. С детства Лоуэлл мечтал о контакте с иными мирами - возможно, это было бы проще и приятнее, чем контактировать с иными политиканами в Сенате. И вот Марс продемонстрировал ему следы древней высокоразвитой цивилизации. Цивилизации, которая, находясь на высокой ступени прогресса, прожив много веков, наверняка была мудрой и благородной. Может быть, марсиане, войдя в контакт с землянами, помогут нам преодолеть нашу отсталость и косность, невежество и агрессивность, помогут нам победить войны и голод.

Но что-то в его сне, исполняющем желания, пошло не так. Идеи Лоуэлла подхватили глупые журналисты и вздорные писаки. Они извратили эти идеи, создав тонны второсортной литературы про злобных марсиан с щупальцами, которые мечтают завоевать Землю. И вот марсиане как будто обиделись на этот бред - и каналы исчезли с лица Красной планеты...

Внезапно Лоуэлл принял решение и почувствовал себя легко и беззаботно. Тело наполняла лёгкость - может быть, это от голода и недосыпа? Так, сейчас главное - не упасть без сознания, а то хрен его кто найдёт в пустом здании. Закрываем телескоп и идём к выходу...

Он никому не скажет, что каналы исчезли. Другие астрономы догадаются об этом отнюдь не сразу - они ведь и сейчас спорят, есть каналы или нет. А он напишет ещё одну книгу - а может быть, несколько книг о прекрасной древней цивилизации, которая не может проявлять к нам никакой враждебности, с которой мы обязательно должны вступить в контакт.

Да, через два года - великое противостояние Марса, когда он подойдёт к Земле на какие-то жалкие 60 миллионов километров, и тогда очень многие смогут увидеть исчезновение каналов. Но Лоуэлл будет стоять на своём. Пусть его считают сумасшедшим, пусть безжалостные журналюги смеются нам ним, пусть научные журналы отклоняют его публикации, а коллеги опускают глаза и ускоряют шаг, встречаясь с ним. Но он не предаст свою мечту. Он будет писать о марсианских каналах и живущей на Марсе хрупкой древней расе - и, может быть, тогда его работами вдохновятся иные, более разумные люди. Может быть, фантасты, наконец, станут писать романы о дружбе Земли и Марса, а учёные построят космические корабли, чтобы изучать другие планеты, а не завоёвывать их.

И, может быть, тогда марсиане простят его и вернутся.