Арагонские хроники. Дневник барона Сореала де Монте (отрывок), первый роман, фэнтези, ~77 тзн Опции

[feael]

Добрый день.
Хотим представить вам свое начинание. Роман издан в системе Ридеро в электронном виде в декабре 2015 г. Так как останавливаться на достигнутом мы не хотели бы, представляем на суд. Надеемся на обоснованную критику и отзывы, которые мы могли бы учесть в будущем. Исправились и выложили отрывок (спасибо модератору). Заранее спасибо всем за потраченное время!

Арагонские хроники. Дневник Сореала де Монте

Невзирая на свои многочисленные и безусловные достоинства, барон, как вы вскоре заметите, был изрядным сухарем. Его бумаги очень наглядно демонстрируют эту черту его характера – Сореал порой останавливал свой взгляд на самых пустяковых, с точки зрения читателя, бытовых деталях, упуская из виду действительно важные и яркие происшествия. Что удивительно, это не мешало ему местами разбавлять общую скупость повествования неуклюжими, но, безусловно, искренними романтическими нотками. Я не могу осуждать барона за подобный стиль, в конце концов, он не писатель, а воин (и, замечу, превосходный), посему чувствую за собой не только право, но и обязанность внести должный порядок в его записи.
Мне стоило немалых трудов отыскать дневник в одном из замковых чуланов среди ржавых мечей, покрытых паутиной доспехов и прочего бесполезного, по мнению баронессы Джессики, хлама. А ведь было время, когда де Монте ревностно оберегал свои доверенные бумаге мысли от внимания посторонних. Помню, каких трудов мне стоило заглянуть в тетрадь первый раз… но это, друзья мои, совсем другая история.
Посему вы найдете здесь интерлюдии, дополнения и вставки, о содержании которых Сореал, возможно, не ведает и по сей день. Полагаю, так даже лучше, хотя мой милый Гилберт в итоге и изменил свое отношение к де Монте. Бывает тяжело узнавать на склоне лет, где именно на своем Пути ты оступился, что вовремя не заметил или мог предотвратить, уж поверьте старой доброй Розалине Эйнхандер. Происхождение наполняющей эти интерлюдии информации весьма разнообразно – вы прочтете как выдержки из личных записей королевы Арагонской, так и эпизоды, кропотливо восстановленные по беседам с участниками и свидетелями описываемых приключений.
Тем не менее в ваших руках именно то, о чем говорит заголовок. Невзирая на мою редактуру, это все еще дневник барона, его детище, хоть и (простите мне мое тщеславие) изложенный таким опытным сказителем, как я.

– Розалина Эйнхандер фон Штейн, писано в последний день весны года 1892
от основания великого королевства Арагон.

Почему-то в наш просвещенный век принято считать, будто рыцарь должен не только уметь сражаться, держаться в седле, знать основы тактики, но и владеть искусством письма. А вместе с тем еще несколько поколений назад практически нельзя было встретить воина, освоившего грамоту, – умение читать и писать являлось планидой магов, клириков и чудаковатых ученых. Не уверен в правильности подобного намерения, но, покидая феод своего отца, я все же захватил с собой толстую тетрадь в кожаном переплете, флакон чернил и пучок острых перьев. Если повезет – здесь появятся истории, достойные бардов, если нет – то имя на обложке подскажет священнику, кого помянуть в прощальной молитве.

– Барон Сореал де Монте.

Пара строк из прошлого...

Сореал де Монте

– Дом нужен для того, чтобы вспоминать о нем у походного костерка.
Барон Ларс фон Штейн, путешественник.

Нелегко быть младшим сыном сиятельного барона Арда де Монте. Никакой надежды когда-нибудь стать единовластным владельцем замка Дантор, полудюжины городов и двух сотен деревень. Об этом не задумываешься в пятнадцать лет, когда служишь оруженосцем у графа Ламбрэ, не помышляешь в двадцать один, когда становишься рыцарем и клянешься на своем мече служить родному королевству, но годы идут. Нет, титул и кое-какое наследство всегда останутся при мне, однако отец никогда не разделит феод на части, а значит, ни мне, ни моему среднему брату Харту не светит стать лендлордами. Никогда не стремился обладать нашими родовыми землями, но все равно обидно.
Впрочем, осознав, что участь правителя Дантора мне не грозит, я лишь задумался о тех дорогах, которые простерлись теперь передо мной. Можно найти забвение в вине и женщинах, как Харт, или предложить свой меч и службу одному из светлых герцогов. Это и слава, и деньги, и, вероятнее всего, неплохой надел. Война, странствия, праздноденствие… сложный выбор.
Пока я решал, как мне потратить жизнь, судьба сделала свой ход. Неделю назад отец получил письмо от своего старого друга, барона Ларса фон Штейна. Я знаком с Черным Вепрем, известным путешественником и умелым воином, только по рассказам, но мне было грустно услышать о болезни знаменитого рыцаря. Однако куда большим сюрпризом стало желание фон Штейна завещать мне часть своего достояния! Точнее, не совсем мне. Ларс предпочел бы передать наследство тому из детей де Монте, кто еще не нашел свое место в жизни и, скорее всего, не получит весомого состояния после смерти самого Арда. А уже отец решил, что именно я подхожу под это определение. Но ведь у самого Ларса осталась дочь! Правда, поговаривают, девушка унаследовала взрывной характер матери и умудрилась попасть в какую-то неприятную историю. Неужели это причина лишать ее законных прав? Хотя речь может идти о какой-то диковинке, которую фон Штейн решил оставить на память детям своего друга. Непонятно, но очень любопытно. Чем не причина покинуть дом и рвануться вперед, на встречу с неизвестностью? Тем более, отец прямо благословляет меня на это путешествие.
Сборы были недолгими: немного денег на дорогу, верный конь, волшебные доспехи, набор оружия – что еще нужно? Пожалуй, спутник! Что за рыцарь без оруженосца? Да и вообще, Гилберт Эйнхандер, страстно мечтающий о славе и подвигах, скорее мой друг, чем просто паренек, который таскает за мной копье и чистит лошадей. Ну и, конечно, возьму с собой Фессаху. Я не мог оставить женщину-кошку дома – еще съест кого-нибудь. Моя рабыня не слишком цивилизованна, но я ведь держу ее не за этим. Итак, в путь, и да помогут нам боги!

– День 7 марта года 1827 от основания великого королевства Арагон.

Клодия

– Жениться на шлюхе – тайная мечта любого мужчины. Шлюхи хороши в постели и знают цену истинной любви.
Дорис Линдон, хозяйка борделя «Три поросенка».

Я появилась на свет в самой заурядной крестьянской семье в баронстве Сантаре. Пять братьев, три сестры и замечательные родители. По крайней мере, я их такими запомнила. Мама – маленькая, подтянутая, строгая и вечно занятая по дому, в огороде и с детьми; ее руки, не знающие покоя за шитьем, стряпней, стиркой, походили на деловитых непоседливых птичек. Отец – высокий, жилистый, широкоплечий, с гордо посаженной головой, какой-то почти благородно пронзительный и тонкий, несмотря на постоянную работу в поле. Наш дом был самым тихим во всей округе: оттуда никогда не доносились звуки побоев, брани или пьяного разгула. Но что-то не клеилось в семье, мы оказывались должны всем вокруг; я думаю, именно это доконало родителей – обидно, когда труды не вознаграждаются по заслугам.
Впрочем, я так и не испытала настоящей бедности, в которую погрузилось семейство со смертью отца. Лорд Фредерик, владелец Сантаре, проезжая однажды мимо нашей фермы, обратил на меня внимание и вскоре забрал из дома. Все понимали зачем, но противиться не имели ни прав, ни средств. В тринадцать лет я стала наложницей барона.
Несмотря на обширность гарема Фредерика и разнообразие тамошних обитательниц, я в одночасье попала в число баронских любимиц. Он многому меня научил (здесь стоило бы покраснеть, но я уже не считала нашу связь постыдной), а вот потом мне стало недостаточно только его ласк. Правда, мужчин в моем вкусе в замке не было, лишь иногда кто-то проезжал мимо и мне удавалось урвать кусочек новой страсти.
Затем я услышала на улице Фальдорфа ехидное замечание в свой адрес (мол, баронская подстилка едет), увидела стыд и боль в глазах мамы, заглянув домой с подарками. Тогда впервые в разум закралось осознание некоей неправильности моего положения. Следующим «открытием» стало понимание того, что Фредерик не привлекает меня более. Но и это пришлось скрыть и преодолеть: отставная любовница – непривлекательная «должность». Благо барон был чародеем и предотвращал возможную беременность, поэтому меня с ним ничто крепко не связывало.
Кроме того, передо мной вырисовывалась незавидная перспектива так и остаться никем – то есть просто шлюхой (и чем старше, тем дешевле). Меня могли выкинуть, когда вздумается, вернее, когда я наскучу своему господину. Фредерик ради смеха научил меня писать, читать, даже преподал основы магии, разглядев во мне талант (и откуда бы ему взяться?). Я же взялась со всем усердием помогать нашей знахарке. Вообще-то Грейс отличная целительница, разносторонне образованная, любопытная, решительная, хоть и не наделенная впечатляющим колдовским даром. Несмотря на закоснелость взглядов в нашей глуши, она активно практиковала хирургию, но и проверенные народные методы не оставляла без внимания. Таким образом, у меня появился шанс освоить ремесло, с которым точно не пропадешь. Решив не останавливаться на достигнутом, я уговорила Фредерика научить меня заживляющим раны заклинаниям. Довольно скоро в Сантаре стало на одного врачевателя больше.
**
Совершенно неожиданно барон изменил отношение к моей деятельности: закрыл библиотеку, прекратил практические занятия магией, даже отнял хирургические инструменты (набор мне подарила Грейс на шестнадцатилетие) и ввергнул меня в глубины гарема. Почему? Что он заподозрил? В тот момент у меня не было никаких замыслов, но недели, проведенные без дела взаперти, среди шипения завистливых одалисок второго плана, стали хорошей почвой… Конечно, я решила сбежать!
Проведя столько времени в обществе разномастных красоток и охранников-евнухов, постоянно плетущих интриги и строящих козни друг другу, я узнала о существовании такой занятной штуковины, как гаррота. Это мне пригодилось, ведь не могла же я прикончить Фредерика магией, не овладев смертоносными заклинаниями (книги хранились под замком в отдельном шкафу). К тому же мастер его уровня наверняка ощутил бы попытку, да и защитных амулетов у него имелось немало.
Почему я отважилась на убийство? Однажды мне пришлось стать свидетельницей расправы над бежавшей и пойманной наложницей, которую выпороли у позорного столба. Мой хозяин не был зверем, но порой проявлял чрезмерную жестокость. Девчонку мы с Грейс тогда выходили, но место ей после этого было в коровнике. Кто мог знать, не решит ли разъяренный Фредерик и мне исполосовать спину, если изловит?
Месяц или два ушли на подготовку: сначала я подулась для вида, а потом снова стала паинькой, покладистостью усыпляя бдительность барона и потихоньку собирая вещи.
**
И вот, где-то в начале весны, я поняла – пора. Весь день я очаровывала Фредерика, строила глазки и трясла сиськами. Вполне ожидаемо вечером мои заигрывания принесли плоды: господин удостоил меня совместным ужином, а потом указал на постель. Я покорно разделась и легла в ожидании, незаметно сунув импровизированную гарроту под подушку. Барон взобрался на меня… Ох, как же он мне опротивел! Чего мы только не вытворяли в ту долгую ночь. Наконец Фредерик захрапел. Подождав немного, я, затаив дыхание, вытащила свое оружие и придушила его. Он вяло пытался сопротивляться, но быстро затих, доставив мне тем самым непередаваемое облегчение. Содеянное так поразило меня, что я не додумалась пощупать пульс или приложить к губам зеркальце…
А дальше все понеслось как в горячечном бреду. Я суетливо оделась, забрала баронский посох, семьдесят золотых, оказавшихся в ящике стола, и свой хирургический набор, обнаружившийся там же. Походную сумку я уложила загодя, послушный ослик ждал меня в стойле, оставалось зайти к Грейс. Странно, но целительница не осудила моего поступка, лишь грустно посмотрела в глаза, обняла на прощание и дала письмо в баронство Штейн, растолковав, что это мой шанс на достойную жизнь. И я покинула Фальд. К моему стыду, навестить родных смелости не хватило.
По землям Сантаре я буквально летела, стремясь поскорее покинуть их (ишак взбунтовался, но в итоге мы договорились), а перейдя границу, начала наслаждаться дорогой, свободой и неспешностью поступи расслабившегося ослика. Не могу надышаться! Словно какая-то неведомая часть меня едва не умерла, запертая в золоченой, удобной, но тесной клетке, а теперь медленно оживала.
На первом же привале выяснилось, что походной жизни необходимо долго и кропотливо учиться. Не беда – я любила узнавать новое. С трудом поставив палатку, я плюнула на ужин – перекусила всухомятку – и завалилась на одеяло, решив при свете фонаря ознакомиться с письмом. Я бы вскрыла послание еще днем, если б не была заворожена красотами окружающего мира.
Я перечитывала не раз и не два, но все оставалось по-прежнему: теперь маленькая Клодия – наследница Ларса фон Штейна. Грейс уступила свой титул мне. Жаль, она не обмолвилась ни словом сразу, я бы кинулась ей в ноги.
Сон долго не шел: непривычные звуки, запахи, впечатления от всего пережитого не давали уснуть до первых петухов – лишь тогда я задремала.
От Сантаре до Штейна около двадцати дней пути и множество деревень, городков и замков. Я не спешила, хотя чувствовала, будто что-то заставляет меня идти в определенном темпе, не дозволяя опоздать. Описывать этот переход нет смысла, скажу только – теперь я мастерски ставлю палатку, разжигаю костер с одного взмаха кресала, готовлю на нем съедобную пищу, мои ноги привыкли к продолжительной ходьбе, я чуть-чуть загорела, подружилась со своим «скакуном» и не завела ни одной интрижки по дороге.
**
Вот и замок Штейн! Потрясающе величественный, гораздо внушительнее Фальда, но сильно запущенный… надо привести его в порядок, отремонтировать, почистить, и он будет прекрасен. У ворот собиралась какая-то публика. Ого, неужели это все наследники?
**
Сейчас вечер, и я могу написать о дневных событиях. Действительно многие из приехавших одновременно со мной людей являлись наследниками фон Штейна. Нас пятеро: лорд Сореал де Монте (безнаследный сын), маг Айден Фин-Сеал, следопыт Отэк, алхимик Шаод и я, в недавнем прошлом шлюха, – вот это компания! Попробую передать свои первые впечатления о новоявленных землевладельцах.
Барон де Монте, поначалу вызвавший у меня неприятные ассоциации с Фредериком, оказался неплохим парнем. Иногда он излишне принципиален, бывает, давит своим титулом и авторитетом, но при этом честен и мужественен. К сожалению, Сореал – истинный представитель младших дворян: скучающий взгляд полуприкрытых глаз не задерживается ни на чем, движения ленивы, даже странно, почему он еще не расплылся и не осел на каком-нибудь диване.
Айден красив, но нелеп: чересчур женственный и субтильный. Юноша абсолютно не от мира сего и полностью погружен в свои иллюзии. Особое мое внимание привлек чудный посох в его руках – с тонкой резьбой по всей длине и навершием в виде ажурной клетки.
«Эти двое не будут управлять баронством, по крайней мере, примут в этом минимальное участие. Им явно неинтересно, они привыкли жить на готовом», – подумалось тогда мне.
Шаод невзрачен, сейчас понимаю, что даже не помню его лица, хотя прекрасно вижу, как наяву, вместительный потертый чемодан с алхимическими принадлежностями, даже формы некоторых баночек и колбочек у него на поясе, но вот физиономию хозяина – нет.
Отэк – сумасброд, непрестанно разговаривающий сам с собой иноземец. Он сухощав, высок, широкоплеч, смугл, длинные волосы зачесаны в хвост, раскосые глаза часто опущены долу, словно в поисках незримых следов и тропинок, одежды его сплошь покрыты узором рун.
А вот эта пара оказалась очень деятельной в устройстве баронских дел. Я тоже стараюсь по мере сил. Но стену недоверия со стороны местных властей мы сможем пробить лишь вместе, соединяя свои мнения, способности и усилия.
Не знаю, радоваться этому или печалиться, но как мужчины бароны мне совсем неинтересны…
Теперь об остальных. Да, здесь полно народу. Сореал приехал не один, а со своим оруженосцем Гилбертом Эйнхандером и рабыней. Фессаха – женщина-кошка (просто потрясающе, как многообразны причуды природы!), покрытая короткой шерстью бежевого оттенка, грациозная, гибкая, экзотически красивая и, по-моему, опасная. Видимо, де Монте не до конца приручил ее. А Гилберт… ах, этот мальчик восхитителен! Темные вьющиеся волосы, нежное, почти девичье лицо, статная фигура, черные ласковые глаза. Он сразу смутился, когда поймал мой взгляд. Но скромность легко преодолеть.
Отэка сопровождали чернокожий Вальдо, воин на твари, напоминающей огромного петуха, и сэр Джон, Белый рыцарь (всегда полагала черную кожу и белые щиты мифом). Я не удержалась и вырвала перышко из хвоста ездовой птички – вот и познакомились. Вальдо и его кобо (таково правильное название пернатого скакуна) оскорбились, но сэр Джон урегулировал конфликт и пленил меня своей улыбкой. Вальдо, право же, очень забавен. Мало того что он черен, как свечная копоть, одет в диковинный доспех из ткани и черепашьих панцирей, так у него еще чрезвычайно живая мимика. Джон полностью воплощает мои мечты о Белом рыцаре. Мужественное загорелое лицо, ярко-голубые ясные глаза, сразу окутывающие взглядом, теплая и нежная улыбка, бугры мускулов под одеждой, гордая осанка – такой набор, должно быть, сражал всех женщин на его пути. Помимо прочего, в боях и в жизни он не растерял чувства юмора. И хотя о возрасте его можно лишь гадать, подозреваю, Джон уже многое повидал и пережил. Он смотрел на меня очень пристально, но без единого намека на похоть. Надеюсь, наше дальнейшее общение не ограничится взглядами.
Отдельное внимание уделю спутнице Айдена – это пикси Сиилин, крохотное торнадо, заноза, шутница и победительница в номинации «Мисс любопытство». По-моему, маг недооценивает ее возможности и чувства к нему, думаю, скоро он на этом погорит.
Весь день мы оформляли бумаги с нотариусом, беседовали с местными представителями власти и влиятельными горожанами, а также чувствовали себя дураками. Только Сореал ярился, сопротивляясь этому новому для себя ощущению, остальные по разным причинам были спокойны. Чтобы утвердиться в звании баронов, придется попотеть, а ведь куда проще отправиться путешествовать и забыть о титуле. Ну уж нет!

Айден Фин-Сеал

– Если женщина хочет помочь, лучше ей не мешать.
Корин Фин-Сеал, отец семейства.

Жизнь Айдена состояла наполовину из нудятины, наполовину из тягомотины и наполовину из отчаяния. Пока он не встретил меня, да! Не каждому так везет, точно-точно!
Мне всегда хотелось завести питомчика – маленького, миленького, беззащитного. Мы, феи, вообще очень заботливы от природы. Едва взглянув на Айдена, отравленного унынием, чахнущего от него, словно росток без полива, я поняла – моя святая обязанность подобрать его и выходить. Это случилось… ну, не знаю, на прошлой неделе или около того. Одним словом – давно. С тех пор я присматриваю за ним.
**
Айден задрал голову – над ним томно покачивалось соцветие подсолнуха. В большом мире за границами Вечнозеленого Поля весна только вступала в свои права, но здесь, в поместье Фин-Сеалов, уже поспел урожай. Золотистый ячмень клонился к земле, тяжелый от зерна, яблоневые рощи источали аромат, от которого становилось легко на душе, на виноградных лозах, пригибая их к земле, как изысканные украшения, висели гроздья, янтарные, нежно-зеленые и почти черные с матовым голубоватым налетом. То тут, то там в море колосьев высились островки подсолнечника. Скоро начнется жатва. Отец, мать и сестры будут готовить сладкий эль, и душистый сидр, и, конечно же, знаменитую «Росу Черного Леса». И он, Айден, будет им помогать. Потом, в конце мая, тетя Лайла исполнит танец встречи лета, прямо под звездным небом накроют столы…
**
Я буквально жертвовала собой, чтобы спасти Айдена от его безрадостного существования. Ни на минуту я не позволяла ему оставаться в одиночестве, да! Ведь чем больше времени проводишь один, тем больше странных идей пролезает в голову. Чего доброго, еще потянет книжку почитать! Как известно, чтение – прямой путь к скучной жизни и одинокой смерти! О нет, вдруг Айден опять беседует с цветочками?! Мог бы и со мной поговорить!
**
Помимо роскошных ярко-рыжих волос, тетушка Лайла славилась своим чародейским мастерством и своей рассеянностью. Однако о племяннике она вспоминала чаще, чем о других Фин-Сеалах, и гораздо чаще, чем того хотелось бы Айдену. Вот и сейчас тетя каким-то немыслимым образом отыскала его тут, в надежном убежище среди подсолнухов, где молодого мага не сумела найти даже Сиилин.
Айден до последнего надеялся, что Лайла пройдет мимо, не нарушая его уединения с томиком «заклинаний-на-каждый-день». С тех пор как появилась Сиилин, он по-настоящему научился ценить мимолетные минуты покоя. Послюнявив палец, Айден перевернул страницу – за последнюю неделю удалось осилить едва ли четверть книжицы – и обнаружил тетушку уже заглядывающей ему через плечо.
**
Тетка Лайла сразу невзлюбила меня. Она явно из тех, кто не в состоянии ценить прекрасное. Точно-точно. Ее повадки, ее гардероб, ее прическа прямо-таки кричат: «ЗА-НУ-ДА»! Она даже пыталась отвадить меня от Айдена и подменить уродливой жабой или смрадным хорем! Не тут-то было! Это Айден мой питомчик, а не наоборот!
Но в одном тетка хороша. Она всегда знает, где дурачок прячется от своего счастья. Ну, то есть, от меня.
**
– Как ты вырос, милый! Взрослеешь на глазах! – Лайла взъерошила Айденовы волосы и пребольно ущипнула за щеку. – Казалось, еще вчера ты часами не мог нащупать нужную нить, а теперь…
Тетушка вздохнула и замерла, с умилением уставившись на возмужавшего племяшку.
–… а теперь сидишь и читаешь серьезные книжки! – она выхватила томик из рук Айдена, окончательно смирившегося с провалом попытки припасть к знаниям. – Ого, даже слишком серьезные!
Лайла хмыкнула, перелистнув несколько страниц. Затем оглушительно захлопнула книгу и сунула ее в бездонный карман юбки.
– Так вот откуда эти странные идеи, – чародейка уселась рядом с Айденом, подсолнухи и прочая растительность услужливо сплелись под ней в удобное кресло. – Милый, пойми, есть много способов вызвать в женщине страсть, помимо описанных в этой ерундовинке. Они гораздо проще, да и безопаснее к тому же…
Айден густо зарделся, хотя пока не добрался до раздела приворотных чар, и промолчал. Впрочем, промолчал он не из-за того, что ему стало стыдно. Просто коммуницировать с тетей, а тем более возражать ей, было задачкой не из легких. А Лайла все не унималась:
– Вот, например, ты призвал в качестве волшебного помощника блудливую фею…
– Она не такая!
– Ах, Айден, конечно такая! Все феи таковы – они блудливы от природы! Намедни твои сестры жаловались, что паршивка блуждает по винодельне, глумится над работниками, и в доме тоже всякое творит… – Лайла, нагнувшись, заглянула племяннику в глаза. – Может, подумаешь о вороне, сове или горностае? Классика не устаревает.
– Тетя, ты ведь прекрасно понимаешь, – Айден выпрямился, – можно призвать помощника заклинанием, но нельзя…
– Верно-верно! – голосок Сиилин раздался сверху. Подняв головы, чародеи увидели помянутую фею, оседлавшую стебель подсолнечника. – Ты не заставишь меня бросить моего питомчика, старая ведьма. Отныне я за ним присматриваю!
– Как хочешь, Айден, – тетушка, по своему обыкновению, не обращала на Сиилин внимания. Во всем поместье Лайла Фин-Сеал единственная могла себе позволить игнорировать пикси, не подвергая опасности свои здоровье и честь. – Если ты предпочитаешь надежности жабы, мудрости совы, интеллекту ворона, ловкости горностая…
Похоже, Лайла вознамерилась в очередной раз перечислить всяческие достоинства волшебных существ, отмечая их полное отсутствие у айденовской подружки. Айден вздохнул и изобразил на лице интерес – от тетушки легче было избавиться, притворившись внимательным слушателем.
– …девичьи перси размером с абрикосовую косточку и мозг размером с недозрелую горошину… Хотя, знаешь, то, что ты призвал именно фею, о многом говорит. В частности, о твоей готовности начать разгульную жизнь. Ох, Айден, мне будет тебя не хватать! – Лайла приложила к краешку глаза кружевной платочек, а затем из того же самого кармана, в котором бесследно исчезла книга, она извлекла сложенный вчетверо кусок писчей бумаги и передала племяннику. Попытка Сиилин выхватить листок провалилась с треском, как и сама неудачница, с размаху грохнувшаяся в заросли ячменя.
– Штейн? Это недалеко… – Айден не успел закончить фразу. Вернувшаяся фея плюхнулась ему на плечо и уставилась в текст, попутно отряхиваясь.
– Да, милый, – ответствовала Лайла. – Если тебе понадобится совет, помни: я всегда рядом. С двух до пяти пополудни.
**
Я еще даже не начинала толком приносить удачу, а Айдену уже повезло! Какой-то дядька подарил ему огромный замок, набитый золотом и прочей ерундой, а потом умер. Кстати, очень умно и своевременно поступил. Меня порядком утомили Айденовы родственники с их замашками. Народец здесь дрянной, скучный, а тетка хуже всех остальных, вместе взятых. «Мозги из гороха»! Вы только подумайте, какие оскорбления мне приходится сносить ради благополучия моего мага! Понятно, отчего у моего питомчика такой заморенный вид. Из-за этого я не могу плести из его маны или наладить с ним мысленную связь! Ладно, приедем в замок, там я возьмусь за него основательно. Смена обстановки всем идет на пользу, точно-точно!
**
Тетушка давно осаждала Айдена с предложениями покинуть родную усадьбу и посмотреть, как она выражалась, «доступную часть мира». Маг лишь надеялся, что Ларс фон Штейн скончался вследствие естественных причин, а не из-за желания Лайлы приобщить племянника к «разгульной жизни». В конце концов, с чего бы барону оставлять замок именно Айдену?
Ситуация немного прояснилась на месте: Ларс, в прошлом путешественник и сумасброд, мило пошутил, завещав имущество и титул потомству своих многочисленных друзей. Айден испытал несказанное облегчение, встретив еще четверых наследников. Предполагаемые тяготы управления землями отошли на второй план – среди новоиспеченных баронов должны найтись те, кому это действительно интересно. А главное, замок поистине огромен. В нем наверняка обнаружится парочка феенепроницаемых комнат…

А теперь о настоящем

– Одна голова хорошо, две многовато, три – шея не выдержит.
Сиилин, фея.

После трех недель пути мы, наконец, добрались до замка Штейн. Нашим взорам предстало величественное сооружение, сравнимое по размерам с королевским дворцом. Однако при ближайшем рассмотрении громадина оказалась невероятно запущенной. Потрескавшиеся камни, деревья, зеленеющие на некогда несокрушимых стенах, распахнутые настежь, давно вросшие в землю центральные ворота, совершенная разруха на месте дворовых служб. Я знал, что Ларс фон Штейн не очень следил за делами своего родового гнезда, но такого все-таки не ожидал.
Пока мы с Гилбертом изучали внутренний двор замка, а Фессаха лениво умывалась, сюда пожаловали новые гости. Первым явился смазливый юноша в тяжелом походном плаще поверх робы, богато украшенной золотым орнаментом; в руках незнакомец держал длинный резной посох. На плече у колдуна (а кем еще он мог быть?) важно сидела пикси. Описывать ее подробно я не вижу особого резона – на мой взгляд, все эти феечки на одно лицо. Миниатюрные размеры, яркая нечеловеческая красота, пестрые крылья и шкодливый характер. Забегая вперед, скажу – с характером я угадал. Юноша представился как Айден Фин-Сеал, начинающий маг из Вечнозеленого Поля. И его привело сюда почти такое же письмо, как и меня. Дальше – больше. Сначала к нам присоединился невзрачный тип по имени Шаод, с честным лицом, какое часто бывает у судей, адвокатов и жуликов. Вслед за ним к замку подъехали еще трое всадников. Смуглый северянин, постоянно бормочущий себе под нос, высокий статный рыцарь из Ордена Странствий и чернокожий воин верхом на кобо. К счастью, из этой троицы к числу «наследников» принадлежал лишь северянин, следопыт по имени Отэк. Последней появилась ослепительно красивая блондинка, чьи выдающиеся формы буквально выпрыгивали из одежды. Только абсолютно невинное ангельское личико помешало мне принять эту особу за обыкновенную продажную девку. Печальный ослик, нагруженный самым разным скарбом, свидетельствовал – она так же пришла сюда издалека. Разумеется, Клодия держала в руках еще одну копию послания Ларса фон Штейна. Происходящее стало походить на дурной фарс. Но мне уже было слишком любопытно, чем все это кончится, чтобы просто обиженно уехать.
Всей этой пестрою толпою мы позвонили в дверь центрального донжона (там висел один из этих новомодных звонков, работающих на особой магии, которая, вроде, и не магия вовсе). Нас впустил внутрь хмурый воин, представившийся как Кайт Сид. Увы, хозяин замка не дождался ответа на свои письма, мирно почив еще неделю назад, и теперь нам оставалось лишь выслушать волю покойного.
Кайт выпустил из чулана стряпчего, которого держал взаперти со смерти барона, и, надев очки, зачитал завещание. Вот что оно гласило:
«Я, барон Ларс фон Штейн, приветствую всех, кто находится в этой зале, в особенности моих будущих наследников. Если вы слышите эти строки, значит, меня уже нет среди живых, и мой поверенный, Кайт Сид, оглашает мою духовную в присутствии члена королевской Гильдии Адвокатов.
Внимательно оглядитесь. Если вокруг нет никого, кроме стряпчего, Кайта и вашего лакея, – вам несказанно повезло. В противном случае, господа и, возможно, дамы, выслушайте мою волю.
Я завещаю вам этот замок, Штейн, а также прилагающийся к нему диплом барона. Не волнуйтесь, я тщательно изучил законодательство, прежде чем составить послание, – подобные случаи уже имели место в истории Арагона, например: феод Стрейчи совместно управлялся тремя братьями на протяжении двадцати лет, а герцогство Карлайл находилось во владении двух сыновей герцога (один из которых, кстати, был незаконнорожденным) на протяжении пяти лет.
Поэтому я смело оставляю в ваших руках замок и титул, уверенный, что мои хорошие друзья просто не могли воспитать подлецов, способных устроить резню за единоличное обладание Штейном, как только представитель Гильдии Адвокатов выйдет за порог... или чуть погодя».
Стряпчий, явно стремясь поскорее покинуть замок, торопливо совершил все необходимые формальности, разместил на пергаменте, содержавшем последнюю волю Ларса, сургучную печать с гербом Арагона и своей Гильдии, а затем, получив увесистый мешок с золотым песком, со всех ног бросился к выходу. Кайт поправил очки, достал из тубуса еще один свиток и продолжил читать:
«Ну а теперь, когда здесь все свои, несколько слов о доставшемся вам наследстве. В моем, то есть уже вашем баронстве живут прекрасные трудолюбивые люди, проблемам которых я уделял гораздо меньше времени, чем стоило бы. Баронство задолжало казне порядка трехсот тысяч стандартов, но, я уверен, вы найдете способ расплатиться. Приглядывайте за моим соседом Гарде д’ Арго – говоря начистоту, он порядочный говнюк. Прошу вас, не продавайте замок. Даже если вы последуете моему примеру и решите посмотреть мир, он всегда будет для вас домом, в котором приятно отдохнуть от странствий.
И еще одно. Если вернется Розалина, моя дочь, передайте ей – я ни в чем не виноват ни перед ней, ни перед Миланорой, ее матерью и моей женой. Я всегда любил их».
Кайт снял очки, положил бумагу на стол и указал на старомодный семейный портрет, висящий над грандиозным камином. Барон и его семейство запечатлелись на трехметровом холсте, по-видимому, в краткий миг семейного благополучия. Ларс, облаченный в парадный доспех, неземной красоты высокая эстарийская дева рядом (вернее всего, его жена) с роскошной медной косой до пят и рыжая девчонка лет четырнадцати, одетая слегка фривольно, на мой вкус, – вне всяких сомнений, сбежавшая дщерь. В ее лице причудливо смешались черты родителей, наградив девицу экзотическим очарованием, присущим большинству полукровок. И хотя губы всех троих растянулись в улыбках, взгляд эстарийки словно сковало вековечным льдом, а в глазах Розалины живописец разглядел – и мастерски передал – затаенную тревогу. Только на лице барона сияло вполне искреннее и безмятежное счастье. Должно быть, мысленно он уже отправился в очередное путешествие.
Во внешности Миланоры я ощутил нечто неуловимо знакомое. Как ни удивительно сие прозвучит, она чем-то напомнила мне Клодию. Впрочем, красивые женщины часто во многом походят друг на друга.
Получалось, Ларс решил оставить свои земли, титул, замок и все остальное имущество младшим родственникам своих хороших друзей. Нам пятерым (мне, Айдену, Клодии, Шаоду и Отэку) предстояло совместно править баронством Штейн и, очевидно, вести его к процветанию. Безумная идея, особенно учитывая личности остальных новоиспеченных дворян. И зачем барон разругался со своей родной дочерью и не завещал все ей? Плевать, что она наполовину эльфийка, ведь эта девушка – его прямая наследница!
Ладно, пора успокоиться. Подведем итог. У нас есть огромный, величественный, но грязный и частично разрушенный замок; нет ни одного слуги, кроме Кайта Сида; есть казна, в которой осталось несколько мелких монеток; есть земли с деревнями и одним городом, жители которых еще не знают, как им «повезло».
Мы впятером обсудили возникшую ситуацию. Пару раз мне очень хотелось воспользоваться своим мечом, как решающим аргументом, но в результате нам удалось достичь временного соглашения. Будем пытаться совместно управлять Штейном. Начали с визита в Риовейн, единственный город в баронстве, и разговора с мэром. Замечу – уже четыре года горожане практически не платили налогов своему землевладельцу. Но, учитывая, как Ларс относился ко всему, кроме своих путешествий, я не нашел в этом ничего удивительного.
Лотрек Макнейл рассказал ничтожно мало и как-то неохотно. Отсутствие выплат мэр объяснил бесчисленными бедствиями, свалившимися на эти несчастные земли; документы подтверждали его слова, хотя Риовейн выглядел богатым и весьма процветающим. Градоначальник (и как Ларс взял на эту должность простолюдина?) пообещал прислать крестьян для приведения замка в относительный порядок, а также вознамерился устроить прием в честь новых властителей Штейна. Мне Макнейл категорически не понравился, будь моя воля, я бы вздернул мерзавца на ближайшем суку и назначил на освобожденное место одного из его подручных, но остальные «бароны» отговорили меня от крайних мер. И еще меня насторожили телохранители Лотрека: на вид опытные и хорошо оплачиваемые ландскнехты. Зачем в сонном захолустном Штейне тратить столько денег на стражу при наличии городского ополчения? Весьма подозрительно. Оставим пока данный вопрос открытым.
В то время как прочие «бароны» отправились бродить по городу в поисках слухов и неприятностей, я заглянул в трактир «Пьяный бобер», перекусил сам, покормил Фессаху и Гилберта. Заодно познакомился с владелицей сего заведения – Моной де Лонзо. Странная девушка, слишком умная и манерная для трактирщицы. Она, как и положено, хорошо информирована о событиях в городе, а также имеет весьма философский взгляд на вещи.
После обеда я, купив фуража для наших лошадей, вернулся в замок. Немного побродил по запутанным коридорам грандиозного сооружения. Всюду контраст между величественным прошлым и упадком настоящего. Конструкции из сверкающего металла, «вечная» система отопления, сделанная еще гномами, и полуистлевшие гобелены на стенах. Обширная сокровищница и перемешанная с ржавым оружием разнообразная рухлядь, разбросанная по ней. Обширный красивый сад, который давно не знал ножниц садовника. Печальное зрелище. Надеюсь, у нас выйдет хоть что-нибудь исправить.
Экскурсия помогла решить, где поселиться в этом замке. Самыми чистыми и ухоженными оказались комнаты дочери и покойной жены барона, но там мне было неуютно. Я выбрал апартаменты самого Ларса. Большую часть хлама мы с Гилбертом вынесли собственноручно, а мелкий мусор и неприятные запахи чуть позже устранил своей магией Айден. Даже не смешно: убираясь, мы обнаружили в ночном горшке фон Штейна его баронскую корону. Когда помещения приобрели более-менее жилой вид, я с превеликим удовольствием принял ванну и сменил одежду. Не могу сказать, что тут же почувствовал себя как дома, но под крышей и в кровати ночевать гораздо приятнее, чем в палатке во время ратных поездок.
Загулявшие допоздна «бароны» собрали в городе целый ворох слухов. Тут и разбойники на дороге, и тролли с гоблинами, и гигантский волк, и лисица с тремя хвостами – все привычные побасенки, возникающие рядом с волшебным лесом, который, кстати, занимает большую часть земель баронства. Но вот история о недавно сгоревшем отделении Гильдии Магов вызвала у меня серьезные опасения. Один волшебник погиб, другая – лежит со страшными ожогами в храме Мистралины. Наверное, там бы она и умерла, но в госпиталь заглянули Айден и Шаод, на счастье, оба сведущие во врачевании. Теперь, возможно, девушка выживет, а нам стоит впоследствии с ней побеседовать. Здания Гильдии Магов очень редко горят сами по себе.
Не зря лег пораньше. Ночью меня разбудила печальная музыка, доносящаяся из сада. Кайт, попавшийся мне по дороге, рассказал, что уже две недели на одном из деревьев по ночам играет какая-то эльфийка. Я был крайне рассержен своим неурочным пробуждением, решив натравить на гостью Фессаху, но потом Сид упомянул – Ларс просил не мешать музыкантше, и я оставил эту идею. Но все-таки надо обязательно разобраться, кто она и чем занимается в нашем саду.

[feael]

Сегодня Джек отделился от нашего отряда. Кот рассчитывает устроить ряд диверсий в стане армии Царицы Бурь, на случай если договориться с Марджолиной и ее бойцами все же не выйдет. Понятия не имею, получится ли у него, но мы заранее условились, где всех нас будет ждать галеон. Помимо команды на борту остались Джон и Татхи. Ящер резонно предположил, что чересчур необычен и привлечет нежелательное внимание на улицах Меригарда. А бывший магистр Ордена Странствий окончательно сменил род деятельности, приняв груз ответственности за государство в отсутствие Арагона XIII. Ему выпало проследить за соединением людских войск у Золотых Полей, сдержать особо ретивых полководцев от необдуманных действий и направить их же, если Марджолина решит нарушить договор.
**
Наконец мы на месте. Гвинет показала один из тайных проходов в столицу подгорного царства, благодаря чему стало возможным проникнуть внутрь, минуя замкнутые парадные ворота. В Эрбеке всегда с недоверием относились к людям, платя им, впрочем, их же собственной монетой, а уж после недавних инцидентов – нападения на посольство в Аэнаре, отмены сделки, гибели отряда в Линдоне – и вовсе закрыли границы. Как заметила Клодия, здесь еще ничего толком не знают о трагедии в долине Арессы, лишь угадывая причины позавчерашнего землетрясения. Мда, я только сейчас понял: ведь дварфийские владения могли пострадать и пострадали, скорее всего, когда взлетала ладья богов! Ближайшие поселения, наверное, затопило…
Мы заняли третий этаж в рекомендованной Гвинет гостинице и отправились искать лавку знаменитого ювелира Горна Скалброда. Ничего особенного – сделать заказ на огранку колдовского камня и ждать, – за исключением цены, которую мастер заломил за свои услуги. Кроме того, карлик еще имел неосторожность ляпнуть, что не примет плату в арагонских стандартах, поскольку в них скудное содержание золота. Присутствующий здесь же правитель упомянутого нищебродского, как выразился гном, королевства, чей монетный двор скверно управляется со своей работой, немедля вспылил. Только вмешательство Клодии помогло предотвратить скандал: Горн уже подозрительно сличал портрет на монете с профилем дебошира, а плечистые охранники приблизились на угрожающее расстояние. В итоге разобиженный государь опрометью выбежал из лавки, баронесса, конечно, последовала за ним, небезосновательно волнуясь за здоровье и жизнь его величества.
Дальнейшие переговоры со Скалбродом пришлось вести мне. Я заплатил дварфу линдонскими слитками, ювелир пообещал закончить обработку за неделю. Теперь мы можем лишь уповать, что на поверхности за время нашего отсутствия не случится ничего непоправимого.

– День 22 мая года 1827 от основания великого королевства Арагон.

Монарх прямо из мастерской Горна, попетляв в лабиринте улиц и потолкавшись в толпе, устремился в кабак.
Вскоре хмельной Арагон XIII уже громогласно (в весьма неуважительной для окружающих форме) рассказывал о подвигах своих великих предков. Среди завсегдатаев нарастало недовольство, зрела драка: крепкие дварфийские мужики взвешивали в кулаках бутылки, кружки, подхватывали тяжелые табуреты, кто-то снял со стены над камином увесистое чучело подгорного змея. Они согласились терпеть тех людей, которые уже обжились в Эрбеке, чьи имена старейшины внесли в списки горожан, прочих же с радостью изгнали, едва был принят тайный план поднять войско големов. Но ни один человек не имел права в сердце подгорного царства очернять дварфийский народ и восхвалять захватчиков Леодара!
Вокруг Арагона постепенно сжималось кольцо недовольных, разговоры стихли, обстановка накалилась. Венценосный задира только этого и ждал, ухмыляясь в стакан с самогоном «Синяя борода». Он, к сожалению, запамятовал, что заведение находится не в Аэнаре, а за входными створками нет дюжины амбалов-гвардейцев, готовых вытащить повелителя из гущи потасовки в нужный момент. Под столом Арагон припас подарочек для гнусных карликов – помойное ведро, куда плевали, бросали кости и сливали остатки пойла. «Подходите! Ближе, ближе! Вам урок преподнесу!» – хихикал про себя король.
Неожиданно у стола возник незваный вроде бы «амбал». Ух! Хватка у него была просто-таки железной!
– Вот ты где, пьяница?! Опять нарезался! Где деньги, мерзавец? Как я буду кормить детей, да и тебя, прорву? – баронесса мгновенно оценила масштаб трагедии, то есть количество бородатых рыл с импровизированным оружием в ручищах, и безупречно подобрала роль. Сейчас положение могла спасти только комедия.
– Кло, как ты смеешь?..
– Молчи, паразит! Я весь день работаю не разгибаясь, а ты? Еще и семью срамишь, вспоминая побасенки твоего алкаша-отца. Ох, глаза б мои на тебя не смотрели! Идем!
Вокруг все содрогалось от громогласного хохота, слышались даже сочувственные возгласы, подбадривающие несчастного «супруга».
Клодия за шкирку вытащила государя из кабака на улицу и вела его так еще с полквартала для верности, а потом свалила на метлу и доставила в номер.
**
На рассвете Клодия привела упирающегося пьяного вдрызг короля в гостиницу. Похоже, с этого момента Арагон будет исключительно есть, спать и тренироваться…
Гилберт куда-то исчез с самого утра, поэтому пришлось воспользоваться услугами местной челяди. В общем-то, я и сам могу одеться, согреть воды, умыться, пристегнуть меч к поясу, но халатность, с которой оруженосец стал относиться к своим обязанностям, начинает раздражать. Вдобавок он порой очень дерзко разговаривает со мной и моими друзьями! Пожалуй, стоит сделать ему замечание.
Мне совсем не нравится Меригард и тонны камня, довлеющие над головой, поэтому я не часто выхожу из номера, предпочитая общество Фессахи всем этим угрюмым карликам. А вот мои спутники явно решили восполнить пробелы в своих знаниях о жизни подгорного народа.

– День 23 мая года 1827 от основания великого королевства Арагон.

Еще один день в дварфийской столице. Он бы ничем не отличался от прочих, но мы с Тилом отправились посмотреть на творения местных оружейников, а заодно проводили баронессу по делам в чародейскую лавку. Я хотел взять с собой Гилберта, но его решительно невозможно застать в комнате. Видимо, серьезную беседу придется отложить до возвращения на галеон.
Право, тут есть чем восхищаться – мастерство гномов в работе с металлом давно стало легендарным. К сожалению, ничего на мой теперешний размер в магазинах не нашлось, а ждать, пока выполнят заказ, слишком долго. Я ограничился легкими улучшениями своего нынешнего меча. А вот Тил приобрел достойную замену оружию, утраченному в сражении с главой Белого Ордена. Новый клевец как минимум не уступает старому. Покупки обошлись довольно дорого, но Клодия продала один из своих амулетов и с лихвой вернула мне потраченное на работу Горна золото, так что на мель в этот раз я не сел.
Кроме того, на одной из центральных улиц у нас произошла радостная встреча. Мы втроем как раз возвращались к обеду в гостиницу, когда вокруг закрутился огненно-рыжий мерцающий вихрь, а в следующий миг перед нашими изумленными взорами очутились Айден и его тетушка Лайла. Молодой чародей выглядел измотанным, но в его глазах вновь появился интерес к происходящему вокруг.
– Вот видишь, дорогой, твои друзья в полном порядке, – наставительно произнесла волшебница, складывая кружевной зонтик. – Зря ты волновался, – Лайла, улыбнувшись, обратилась к нам: – Здравствуйте, дети!
Мы поприветствовали их, очнувшись от первого шока, и быстренько завели в ближайший кабак. Сами понимаете, возникновение из ниоткуда двух людей посреди запертой столицы могло принести немало проблем со стражей. Впрочем, обошлось.
Айден рассказал нам, как все это время под чутким руководством тети отстраивал поместье Фин-Сеалов, укреплял здоровье посредством холодного душа, полезной пищи и пребывания на свежем воздухе. Чародейка кивала в такт его словам, попивая чай. Затем Клодия отвлекла ее каким-то вопросом, а Айден шепотом признался:
– У меня уже три раза выходило нечто вроде сортирной будки на задворках захудалой гостиницы. Тетя не позволяет мне прибегать к магии – только реальные руки и инструменты. Сегодня она разметала очередную халупу, за полминуты возвела дом в первозданном виде и решила навестить вас. Правда, скоро мы улетим готовить бульон для восстановления отца из праха.
Да-а-а, маги… конечно, не такие они люди, чтобы объяснять свои действия, но их логика лично для меня покрыта мраком. Айден с теткой пообедали с нами и исчезли столь же внезапно, как и появились.
**
Клодия наклонилась к Лайле и прошептала ей на ухо:
– Тетушка, дорогая, мне очень нужна ваша помощь в одном вопросе…
– Да, деточка?
– Я беременна, но не знаю, кто отец ребенка, – еле слышно пролепетала баронесса, покраснев как помидор.
– Вот всегда говорю Айдену: молодежь вечно наворотит дел! Зато под присмотром можно заниматься чем угодно, не подвергая себя и окружающих опасности, – продекламировала Лайла громко и четко, невозмутимо предложив Клодии: – Милочка, тогда тебе необходимо срочно покинуть гнетущее гномье царство. Эта их бородатая стилистика в быту и архитектуре может оказать дурное влияние…
– Пожалуйста, тише! – просипела девушка. – Я не знаю, обрадуется ли ребенку предполагаемый отец…
– Если нет, не стоит на него и время тратить! – понизов голос, прокомментировала волшебница.
Она взглянула на живот баронессы, внимательно обвела присутствующих осуждающим взором, затем досадливо возвела очи к закопченным балкам, покачав головой, и положила ладонь на лоб Клодии, после чего с укоризненной улыбкой шепотом уточнила: «Это король, милая».
Девушка побледнела настолько, что мужчины, до сего болтавшие о своем, заметили ее болезненный вид, однако Лайла уверенно объяснила все вредоносной атмосферой подземелья.
На прощание тетушка обняла баронессу и напутствовала: «Главное, береги дитя, девочка!»

– День 28 мая года 1827 от основания великого королевства Арагон.

Ожидание завершено. Горн Скалброд блестяще справился с заказом – камень идеально входит в паз, – и меч короля окончательно готов к битве с Марджолиной. По крайней мере, в теории. Мы прощаемся с Меригардом. Грустно, но Гвинет даже не проводила нас, ограничившись всего-навсего письмом, переданным через Гилберта. Впрочем, как утверждает юноша, она встретила своего ненаглядного, и они вдвоем бежали из города, опасаясь врагов семьи девицы. Пусть Мистралина улыбнется влюбленным.
Джек уже встречал нас на борту «Быстрее ветра». Из его рассказа стало ясно: диверсия не удалась. Лишь чудом человек-кот не погиб, а смог выбраться из плена и воссоединиться с нашим отрядом.
**
Джек полз уже около часа по ноздри в снегу, иногда отдыхая за редко попадающимися валунами. Он на удивление легко преодолел внешнее патрульное кольцо и сейчас пытался понять, где начинается следующий охранный периметр, когда ему в крестец ткнулось что-то острое. В следующий миг на загривок опустился тяжелый сапог.
– Так-так, я и не знал о существовании подобной разновидности змей, – издевательски произнес чей-то высокий голос, рядом хохотнули еще несколько. – Поднимайся, неудачник! Давай познакомимся!
Человек-кот не заставил себя упрашивать и вскочил, лишь только убрались оружие и нога. Перед ним стояли эйлерийские стражники. Слишком много и чересчур близко от лагеря, чтобы начинать бой.
– Эй, погляди-ка, на человека этот тип не похож. Но и не один из нас, – Джека внимательно рассматривали при свете небольшого фонаря.
– Если я не похож на вас, это не гарантирует моей принадлежности к людскому племени, – уточнил кот, почесав когтем подбородок.
– Он прав! С такой рожей среди человечков сейчас не покажешься! – встал кто-то на сторону Джека, тот оттянул уголок рта, обнажив клык в ухмылке.
– У костра я бы порассказал всякие истории о своей морде и отношении к гололицым короткоухим выродкам, – легко вошел в роль кот, но на его беду в отряде случился очень мнительный командир.
– Конечно, жди! Так мы и приветили тебя у котелка, ну-ка, пошел! – рявкнул темный эльф и огрел Джека древком копья по спине. Не сильно – так, для разгону.
Какой-то доброхот пытался бубнить возражения, мол, «не человек же!», «харю-то его видали?», но заткнулся сразу же после яростного «молчать!». Да, дисциплина в армии нелюдей соблюдалась. Джек, впрочем, не унывал. Зачем? Пока смерть не таращится прямо в глаза, все хорошо.
Его провели между плотными рядами палаток, шатров, древних машин к ставке главнокомандующего, то есть прямо к Царице Бурь. Там как раз проходил военный совет, вернее, военный разброд и шатание, которые Марджолина, откровенно скучая (гнев сменился усталостью – все это уже было), направляла, не допуская драки. Старейшины не желали действовать сообща, даже под давлением авторитета своей Царицы. Однако если пустить все на самотек, нелюди снова проиграют, но теперь к их уничтожению наверняка подойдут не столь халатно. Правда, есть неплохая вероятность – гнев и ненависть приведут ее армию к победе, но ценой полного опустошения Леодара, ценой многих тысяч жизней с обеих сторон. Ох, невыносимо столько знать!
Тут приятная неожиданность прервала бестолковые споры: патруль изловил подозрительно знакомую персону. Эстарийка легко вскочила с трона – изначально кресла, выдранного из неисправной машины, – и обошла вокруг человека-кота.
– Ты мне напоминаешь ту очаровательную кошечку, которая искала встречи со мной. Только окраска другая, да и одеждой ты не гнушаешься, – Марджоли встала напротив него, сложила руки под обнаженной грудью, выпятив ее почти в лицо Джеку, и прищурилась. – Приятель, да у тебя страсть к военным совещаниям! Точно, я же видела тебя в Аэнаре вместе с Клодией и Арагоном!
В шатре наступила напряженная тишина, которую взорвали крики, требующие незамедлительной и лютой смерти для лазутчика. Царица подняла ладонь, возмущения стихли до недовольного перешептывания и бульканья.
– Зачем ты сюда пришел? Может, люди опомнились и хотят мира, готовые выполнить наши требования? – сарказм сочился прямо-таки из каждого произнесенного эстарийкой звука.
– Отнюдь, они еще не наигрались в войну, – спокойно заявил Джек. – Ну а мое появление в вашем стане объясняется заурядным любопытством. Мне, как иноземцу, глубоко наплевать на ваши разногласия, но наблюдать их истинное удовольствие. Не буду отрицать, когда я гостил в Аэнаре, я позволил себе дать пару дельных советов государю, впрочем, вам, похоже, нужны те же рекомендации, – кот осмотрел собравшихся, прижмурившись, махнул хвостом и завершил: – Если в уши льется слишком много мнений, вы рискуете не обрести собственного. Если очень часто прислушиваться к желанию толпы, можно забыть свои помыслы.
– И как отреагировал мальчишка? – со смехом уточнила Марджоли.
– Чтобы Арагон XIII внимал, нужно говорить с Клодией. Пока.
– Хитрая бестия! А ты не боишься кары за двойную игру?
– Нет. С моей стороны было бы неприличным так торопиться на свидание со смертью, я жаждал встретиться с вами. Но если Царице, – тут Джек поклонился, – надоело скромное общество человека-кота, я откланяюсь.
Ему позволили дойти аж до входного полога, настолько старейшины были ошеломлены услышанным разговором и наглостью пришельца, а Марджолина задумчиво следила за ним, но ничего не предпринимала, пока рука Джека не откинула полотно.
– Неприлично уходить слишком быстро. В гостях так не принято! – фраза прозвучала как приказ, Джека схватили и вернули в шатер, эстарийка прошептала ему в лицо: – Такого умника лучше держать при себе! Крогг, ты все равно безвылазно сидишь у меня, этот чудик составит тебе компанию, – весело крикнула Царица в сторону каменистого холма, обосновавшегося в дальнем углу.
Джек и охнуть бы не успел, если б даже захотел. На его ноге замкнулось металлическое кольцо, от которого шла длинная цепь, другой конец ее Марджолина бросила в бугор. Тут шерсть на загривке кота встала дыбом – от нагромождения камней отделилась лапища и схватила цепочку, потом в холме зажглись два красных огонька, разверзлась громадная щель, и раздался довольный рокот.
– Рекомендую тебе не злить царя троллей, котик. Засим оставляю вас наедине, – эстарийка вылетела из шатра, за ней последовали старейшины, а Джек уставился на своего тюремщика.
– Итак, царь? – иронично вопросил кот, усаживаясь поудобнее напротив холма на максимальном расстоянии, которое позволяла цепь. – А заправляет делами особа женского пола не каменнокожего происхождения? Печально, но предсказуемо.
Крогг ухнул. Джек не был уверен в его разумности и способности вести диалог, но, получив хотя бы подобную реакцию, решил продолжить. У него в запасе имелась вся мудрость кошачьих шаманов, его Учителя и еще много других ее разновидностей, а до встречи с друзьями оставалось четыре дня. Единственное, что удручало, – вполне реальная возможность быть съеденным во сне.
– Главное, не задремать от собственной болтовни, – дал себе установку человек-кот, потом коротко зыркнул на тролля и ободряюще добавил: – Зато не придется заботиться о приличном погребении! Могильный холм уже есть, о надежности закапывания в него и беспокоиться не стоит.
– Любезный Крогг, а знакомы ли вы с замечательным высказыванием Учителя по поводу неподвижности скал?.. – в таком духе начался этот долгий монолог.
Джек повествовал о центре покорности, существующем у слабых рас в области основания черепа («надеюсь, тролли не относятся к такому виду, иначе получается – Царица и ее раб»), о точке равновесия Вселенной, о методах обучения молодых послушников приему «Холодная голова», о преимуществах гибкой костно-мышечной основы тела против каменно-почвенной... Бугор изредка рокотал, алые искры вспыхивали, но не больше. Джек уже исследовал шатер вдоль и поперек, теперь он сидел боком к Кроггу за опорным столбом, вокруг которого цепь делала полный оборот, – кот очень устал, глаза слипались, а вкопанное бревно выглядело прочным гарантом его безопасности.
– Пожалуй, мне стоит подробнее остановиться на обычаях того удивительного народа. Обряд инициации у них крайне интересный: мальчик, претендующий на звание мужчины, должен успешно совокупиться с матерью землей. Успешно – значит…
Кот не успел договорить, холм с диким ревом начал расти (царь троллей возлежал в шатре, на треть провалившись в грунт), прорвал потолочный занавес. Столб не защитил Джека, напротив – едва не прибил, когда цепь перерезала его у подножия.
– Никто не смеет сношать мою мать, паскудыш! Аррргх!
Около получаса тролль гонял кота по всему шатру (естественно, никто не пожелал вмешаться, резонно опасаясь за собственную шкуру). Джек стал явственно ощущать в себе задатки человека-паука и человека-змеи, когда гранитный кулак монстра начал вращаться, наматывая цепь. Кота неотвратимо потянуло к распахнувшейся пасти, но у самых зубов чудовища движение прекратилось. Крогг сел, лениво покручивая кусок цепи с Джеком. «От круговорота меня в природе голова идет кругом», – мелькнула у того расплывчатая мысль.
– Я вот думаю, мелюзга, – пророкотал исполин и надолго замолчал. Кот продолжал вертеться в воздухе. Наконец фраза получила завершение, – как бы тебя прикончить. И способ, который я выбрал, безусловно, развлечет тебя. Это будет достойной платой за твои жалкие насмешки.
Царь троллей поднялся и направился прочь из лагеря. Джек висел, мерно покачиваясь, головой вниз, соображая, от чего он быстрее сдохнет – от своего нынешнего положения (Учитель упоминал о таком виде казни – подвешивании ногами вверх) или от неведомой выдумки Крогга. Но когда великан остановился на краю пропасти, принявшись опять раскручивать цепь, вытравив ее из кулака на полную длину, кот готов был расплакаться и рассмеяться одновременно: теперь у него появился отличный шанс выжить.
Тролль отпустил свой конец привязи, упер лапы в колени и захохотал:
– Расскажи мне теперь о своем учителе и центре покорности!
Полет был долгим, чудище внимательно следило за пущенным снарядом, безмерно довольное собой, но вдруг…
Джек устремился головой вперед через ущелье: камни, камни, острые скалы, сугроб! Снег залепил глаза, набился в уши, за пазуху и в штаны, но в эту минуту кот обожал снег. Он вылез из спасительной холодной мягкой подушки, нашел взором Крогга, залихватски свистнул и заорал:
– Я зайду еще в гости! Беседовать с тобой одно удовольствие!
Можно не торопиться: вряд ли отряд уже вернулся на «Быстрее ветра». Джек довольно почесал за ухом – он опять успел вовремя.
**
Лететь до Золотых Полей меньше суток. Вероятно, это наши последние часы жизни. Завтра мы сделаем все от нас зависящее, чтобы предотвратить новую войну. А коли не выйдет – умрем сражаясь.
И только сэр Джон лишен такой возможности. Доставив нас на место, галеон не вступит в битву. В случае провала мирной миссии должен остаться жив хоть один человек, знающий, как победить Царицу Бурь, и способный организовать оборону. Или убедить людей подчиниться требованию Марджолины… Тяжелая ноша досталась бывшему магистру Белого Ордена, но, пожалуй, он единственный сумеет ее вынести.
Помимо того, пикси запретила Лексиз и Татхи («своим питомчикам», как называет их фея) сопровождать нас, обоснованно полагая, что на борту корабля безопаснее, чем внизу, между войсками. Ящер не спорил с Сиилин, заметив лишь – это не его война. А вот драконица устроила грандиозный скандал, не желая отсиживаться в тылу. В итоге пикси пригрозила девушке вернуть ее обратно в лес, и Лекси отступила, оскорбленно ворча. Оно и понятно – сама-то фея ничего пропускать не собиралась, почитая свою роль в завтрашней авантюре едва ли не важнейшей. К сожалению, в ее уверенности есть львиная доля правоты.
Утром нам предстоит встреча с командным составом объединенной армии людей. Клодия полагает, вояки как минимум не воспротивятся, если какая-то сумасшедшая немного поболтает с Царицей Бурь. Арагон же уверяет: без применения силы в совете не обойдется и заранее сжимает кулаки, предвкушая, с каким удовольствием поставит на место всех этих напыщенных дворян.
Посмотрим.

– День 30 мая года 1827 от основания великого королевства Арагон.