№ 7 Самострел, Турнир миниатюр "Маятник" Опции

[NatashaKasher]

Сан Саныч, бессменный смотритель институтского темпорального центра, глядел исподлобья, мрачно и подозрительно, как будто чувствовал что-то нехорошее. Толик внутренне съёжился. За стеной тихо гудел статис-генератор, в воздухе пахло озоном.
Массивная бритая голова склонилась над электронным списком, корявый палец пробежал по колонке:
- Кинёв? Свободный зачёт по городской мимикрике и сбору информации?
Толик нервно кивнул.
- Самочувствие нормальное?
Толик кивнул вторично.
- Куда будем перемещаться?
Толик сглотнул. Кинёв старший столько раз рассказывал, где и когда впервые встретил маму, как моментально влюбил в себя, а потом в две недели отбил у официального жениха, что ответ висел на кончике языка:
- Проспект Минковского, четыре квартала к югу от концертного комплекса. Время: тринадцатое июля две тысячи пятьдесят шестого, шестнадцать тридцать.
- Угу, - прогудел смотритель, сменяя гнев на милость. – Минус двадцать лет по стандартной оси. В костюмерной, вижу, уже был. Цели?
- Скип-группа «Паркинг»… Тогда они ещё не были звёздами и играли на разогреве.
Сан Саныч пошевелил бычьей шеей и протянул практиканту миниатюрную наклейку передатчика. – Это в ухо. Впрочем, ты знаешь. Ногами в жёлтый круг. – Он указал на середину комнаты. – Глубоко вдохни и задержи дыхание…Обратная переброска в двенадцать. Трёх часов тебе хватит?
- Да, - торопливо сказал Толик. - Думаю, да.
Он сделал движение в сторону круга.
- Стой, - ладонь Сан Саныча похлопала по крышке стола. – Зачётку сюда положи.


Дело близилось к вечеру, и на проспекте Минковского царило субботнее оживление. Девушки в светлых платьях-плюме, ребята в рубахах навыпуск. Народ собирался к началу концерта. Толик лавировал в толпе, бережно сжимая в руках здоровенный картонный стакан с томатной колой. Среди общего веселья ему было особенно тоскливо и одиноко. Неделю назад он окончательно и бесповоротно осознал свою никчёмность. Да! Он конченый неудачник. Никаких талантов, никаких перспектив, и девушки шарахаются от него, как от чумного. Сначала Танька, потом Алёна, а теперь Ларочка. «Кинёв, ты хуже изжоги! Пожалуйста, не звони больше и не шли мне эсэмэсок». Какой смысл влачить такое жалкое существование?
В среду Толик созрел окончательно, но убить себя не так-то просто. Для того чтоб застрелиться, нужен пистолет. Вскрывать вены долго, больно и как-то попахивает сибаритством. У висельников, говорят, опорожняется мочевой пузырь… В пятницу Толика осенило. Всё гениальное просто. Будет совершенно безболезненно и почти не страшно – раз! – и тебя тю-тю. Нужно лишь дождаться понедельника и прийти в чёртов институт на сдачу зачёта. Всего-то прыжок на двадцать лет назад в нужное место и нужное время. Наверное, впервые Толик порадовался тому, что учится не где-нибудь, а в Академии Времени.
Он поднял глаза от края стакана, и в животе ёкнуло. Конечно, это была она, только совсем молодая, красивая и тоненькая, с сумочкой на коротком ремешке, в белоснежной блузке и узенькой юбке. Подбородок вздёрнут, живот подтянут, глаза шарят поверх голов…
Почти не думая, что делает, Толик шагнул вперёд. Стакан, неловко качнувшись, опрокинул заряд густого красного напитка на ослепительную блузку. Девушка ахнула и отскочила назад. Она стояла, изумлённо разведя руки, а по её груди и рукаву расплывалось бесформенное томатное пятно… Как кровь.
- Ты что? – выдохнула девушка.
- Извините, - мёртвым голосом выговорил Толик.
- Какое ещё извините? – Красивое лицо постепенно делалось пунцовым. – Ты идиот?
Беззвучно разевая рот, Толик смотрел, как его будущая мама круто развернулась на каблуках и, оттягивая от тела испорченную блузку, почти бегом кинулась прочь, туда, откуда пришла. На ходу она вытаскивала волнофон.
- Вот и всё, - смутно подумал Толик. – Теперь она не столкнётся с папой у входа в комплекс и не бросит своего жениха. Назавтра папа спокойно отчалит в Нижний, женится на ком-то другом, и чёртов неудачник Анатолий Кинёв никогда не появится на свет. Финита ля комедия. Парадокс. Бездарного неудачника больше нет и даже не было. Он испарится, едва совершит обратный переход, будто прокофьевская Снегурочка.
- Ты что творишь?! – заорал передатчик в ухе. – Глаза дома забыл? Немедленно уходи с визуальной директрисы, я активирую переход в твою возвратную точку. Ты меня слышишь?
Усталость и апатия нахлынули, захлестнули тяжёлой чёрной водой.
- Слышу, - сказал Толик хрипло, потом развернулся и, не совсем понимая, что делает, двинулся к газону, засаженному купами деревьев и высоким кустарником.
Он вломился в густое сплетение ветвей, сделал несколько шагов и остановился, упёршись в шершавый ствол дерева. Раньше Толик уже представлял себе, как это будет: медленно растущее, почти электрическое напряжение, знакомый холод под ложечкой, вспышка и пустота. Он стиснул зубы и зажмурился. Озноб сжал внутренности. «Всё», – подумал Толик и задержал дыхание…
Тишина. Мёртвая тишина. Потом в ушах загудело. Звук поразительно напоминал жужжание статис-генератора. Сквозь сжатые ресницы слабо пробивался свет. «Типа что, рай существует?» - подумал Толик и осторожно приоткрыл глаз.
Сначала он увидел носы своих туфель, затем жёлтую линию маркерного круга, затем стол с пультом и Сан Саныча подавшегося к широкому экрану. На экране застыл сумрачный худощавый человек в форме темпоральной безопасности и с нашивками майора.
- …Да, - говорил Сан Саныч с преувеличенной серьёзностью, – в рамках допустимого. Никаких парадоксов. Компьютер уже закачивает предварительный расчёт, последствия и изменения минимальны. Практикант уже здесь… Понесёт дисциплинарное взыскание.
Смотритель сердито покосился на Толика.
- Хорошо, - устало сказал майор. – Всё-таки на всякий случай возьмите с него подписку о невыезде. К вечеру жду доклада.
Экран погас, и Сан Саныч повернулся к ошалевшему самоубийце:
- Ну, что герой. Надеюсь, ты понимаешь, что зачёт провален? Прижми сюда палец.
Он двинул вперёд служебный планшет, и Толик, ничего не понимая, надавил пальцем в красный квадратик.
- Ближайшую неделю никуда не отлучаться. Документ носит официальную силу. – Сан Саныч удовлетворённо заглянул в текст подписки. – Радуйся, что последствия твоего томатного рандеву плёвые, касаются только тебя и твоей семьи. Но в деканат я должен сообщить, так что, неприятности у тебя ещё будут…
Смотритель раскрыл зачётку, щурясь, пробежал глазами первую страничку и протянул книжку хозяину. Толик, как в ступоре, покорно взялся за синий корешок. Крепкие шершавые пальцы вдруг клещами стиснули его запястье, дернули вниз, заставляя едва не упасть на стол.
- Я же не дурак, - тихо и весело проговорил Саныч. – Я сличил данные в статисе и вариаторе. Ведь ты знал, в кого плещешь соком, да? Ведь ты, сукин кот, пытался устроить парадокс?
Толик дёрнулся, и Сан Саныч выпустил его.
- Не боись, - сказал он доверительно и даже интимно. – Болтать я не буду. Мне это нафиг не надо. Будем считать всё твоим косяком и редкой случайностью. Судьба она, знаешь, бывает как маятник – её качнешь, а она вернётся в исходное. Так что, свободен. Вопросы есть?
Толик выпрямился, сжимая зачётку.
- Почему? – спросил он сипло. – Почему я никуда не исчез?
Сан Саныч пристально посмотрел ему в глаза.
- Варианта два, - сказал он глубокомысленно, - либо твои родители таки встретились, либо ты не сын своего отца, - и добавил, откидываясь на спинку кресла. – А вообще, мой тебе совет, Автоном Кизюкин, подумай хорошенько и сделай уже что-нибудь со своей жизнью. Что-нибудь позитивное…

[Путешественник]

Не впечатлило.
Написано вроде как бойко, словом автор владеет. Но скучно.
Сюжет вторичен, банален и полностью предсказуем. Мотивация ГГ неубедительна. Сам ГГ сер до бесцветности. Функция учителя чисто учительская - дать объяснялку читателю о том, что ГГ, как студент соответствующего вуза, и так должен знать.