№ 38 За одного небитого, Турнир миниатюр "Маятник" Опции

[NatashaKasher]

Двухэтажка на Полевой дышала на ладан, чихнёшь – и рухнет. Гнилые трубы растирались в труху двумя пальцами, прорехи в щербатых лестницах так и норовили оттяпать ногу. Локтев раз приезжал сюда на вызов – лестничный пролёт устал держаться на честном слове, охнул и поплыл, выдыхая пыль и крысиный помёт. Спасателей, к счастью, вызвали зря – под завалом оказалась только ржавая коляска. К площадке приспособили лестницу, наскоро сколоченную из хлама, так и перебирались вверх-вниз. После этого коммунальщики огородили дом и вежливо предложили жильцам выметаться на время ремонта.

На забор из профнастила ушёл весь бюджет, поэтому дом уже полгода торчал плешивой крышей над добротным забором.

Кто знал, что там кто-то остался? Какой-то дед позвонил в службу спасения и заявил, что дом на Полевой трясёт, и он на втором этаже трясётся вместе с домом. Жигулёвский разлом иногда «дышал», это правда, но не больше, чем на два балла. Такого, чтобы «трясло» – не бывало.

На грани сумерек старый дом казался прозрачным. Огней в окнах не было, как и признаков жизни, как и подземных толчков, сколько спасатели не вслушивались.

Локтева, самого лёгкого из мужиков, отправляли на ветхие объекты, он легко проскальзывал по осыпающимся перекрытиям, взбирался по скелетам арматуры и висящим на соплях пожарным лестницам.

Поэтому он один поднялся на второй этаж и, шаря фонариком по облезлым стенам, прошёл по узкому коридору квартиры, номер которой назвал старик.

– Эй!

В ответ прошелестело, упало и протопало. Звуки не были человеческими. Локтев всякого повидал за годы службы, но тут обернулся на шум слегка одеревенело. И выругался. Кошачья морда тёрлась о косяк, избавляясь от шмотьев пыли и паутины.

– Сержант! – донеслось снаружи. – Статус?

– Нет никого! Сам ушёл наверное, – Локтев взял кота на руки. Под пылью шерсть кота отливала густой чернотой. – Пойдём-ка отсюда, …Статус. У тебя хоть и девять жизней, но не стоит их тратить на эти руины. И асбест небось кругом.

Локтев сунул кота за пазуху и зашарил фонариком обратно к выходу. В одном из проёмов луч вырвал из мрака комнаты пол-лица. Локтев замер. Показалось? Или тот старик? Уснул и не отзывается. Локтев ступил на шаг назад и направил луч внутрь комнаты. Пятно света уткнулось в морщинистое лицо, скорее женское, хотя и утыканное щетинистыми волосками, тени от которых вразнобой ползали по лицу, убегая от зыбкого фонарного луча. Глаза с ненавистью уставились на Локтева. И качнулись. Старуха сидела в кресле-качалке.

– Здравствуйте, – услужливо подобрал словарь Локтева подходящее.

С улицы снова послышалось нетерпеливое «сержа-ант» вдогонку к гудку «газели». Локтев спохватился, шагнул к старухе. Пригревшийся на груди кот зашипел, взвился и, проскальзывая когтями, вылетел из-за пазухи, приземлился на паркет и сиганул прочь. Старуха мигнула, дёрнула ноздрями и словно вытряхнула из дряхлого нутра многовековую пыль – прямо в лицо Локтеву, отчего он не сдержался, чихнул. Старуха качнулась назад, пробормотала то ли «будь здоров», то ли «сгинь в аду», и снова – вперёд, и щепотью кривых пальцев швырнула ему в глаза горсть то ли грязи, то ли засохшей заварки.

А после молчала и не сопротивлялась, когда Локтев подхватил её лёгкую, точно пустую, на руки и, гадая, почему от неё не пахнет старостью, без труда вынес наружу. Едва он вышел за забор, дом вдохнул, словно напоследок, вечерней прохлады, захлебнулся, взмолился коротким шёпотом и стал заполнять пустоту балками, плитами, ветхозаветной мебелью и антисанитарной сантехникой – схлопнулся горизонтальными штабелями негодных стройматериалов.

Локтев надеялся, что по телефону старуху приняли за старика, значит, в доме никого больше не осталось. Кот тоже нашёлся живым-здоровым – намывал морду на крыше локтевского «логана» на стоянке у пожарной части. Как он там оказался – Локтев решил, что забился в отрядную «газель», а в суматохе, что началась после падения двухэтажки, никто и не заметил. Кот сунулся в салон, Локтев махнул рукой – пускай. Да и устал.

Так устал, что не заметил пса на управском повороте. Ударил бампером, и палевая худосочная дворняга взлетела кубарем над капотом и шлёпнулась на крышу «логана». Как ни гнал до ближайшей ветклиники – не успел.

*
Коту понравилось у Локтева, и Женя обрадовалась, только с именем Статус поспорила – не выговоришь, да и что за имя для котика? Переправила на Плинтуса и накупила кошачьих примочек на всю зарплату.

Локтев почти сутки проспал. В следующее дежурство бригаду вызвали на тяжелое ДТП. КамАЗ торопился проскочить на жёлтый и зацепил «девятку», та крутанулась, попала под встречку и насобирала на себя чуть не весь поток. В «девятке» зажатая подушкой мамаша стонет, ребёнок в кресле плачет. Ребёнка по инструкции первым надо спасать, да и без инструкций понятно, но сейчас к нему было не подобраться, не вытащив мать, а если сдвинуть мать, кресло с ребёнком рухнет прямо на металлический лоскут, выдранный из крыши. Пришлось Локтеву выпилить кусок крыши, чтобы достать обоих сразу. У ребёнка – ни царапины, а мать истекла кровью – мягкую боковину «девятки» вскось пропорола выхлопная труба «мазды» – и не дождалась.

*
Плинтус прижился у Локтева, как там и родился. Спал в кровати, сердито мяукал, встречая, и не отставал, пока не добивался своего – когда мозолистые пальцы хозяина почешут скулы, подбородок и за ушами.

Локтев не находил себе места: две упущенных жизни за несколько дней – плохая статистика. Собаку он тоже считал, и здесь вина давила на него во все десять атмосфер.

Сегодня он даже вызвался вне очереди на пожар, вытащил пенсионерку из задымлённой квартиры и, кажется, с того света. Сделал искусственное дыхание, поймал пульс, сдал фельдшерам. Те удивились, когда он попросил сообщить ему о судьбе старушки. Он полулежал на диване, уставившись в телек, и ждал звонка.

Женя предложила заказать пиццу, и это его взбесило. Он сорвался с дивана, слёту вмазал Жене кулаком в подбородок и тут же застыл. Посмотрел на покрасневший кулак, на Женю, отлетевшую к стене.

– О боже, прости, прости! – Локтев кинулся к ней, испуганной и молчаливой, и принялся осматривать её ссадины. – Ты цела? Я не знаю, как это вышло, надо лёд, я принесу… и хлоргексидин…

С дивана зазвонил телефон, Локтев рванулся туда, ответил. Послушал, поблагодарил и бросил телефон обратно. Ссутулившись, поплёлся за льдом на кухню. Старушка не осилила возвращение с того света.

После того случая Локтев совсем осунулся. Женя держалась настороженно, но уходить не собиралась.

Только Плинтуса не касались человеческие проблемы – он ел, спал, играл и исправно ходил в лоток.

*
Неделю спустя бригада Локтева вытащила из воды троих паркурщиков, решивших попонтоваться на плотине. Локтеву досталось двое из них. Праздновать спасение – плохая примета, но Локтев был так рад, будто порчу с него сняли. Чтобы сбросить напряжение тяжелых недель и дурной статистики, он позвал в гости Киру и Борика, далёких от его работы, – выпить пива и порезаться в Halo.

Вечер удался, диван превратился в поле битвы чипсов и сухариков, парни собирались прикупить ещё эпизодов, но тут Кира выстрелил в Локтева, и Борик – туда же. Локтев нахмурился, отложил джойстик и вышел в прихожую. Вернулся он уже с гвоздемётом в руке и первую очередь выпустил в Борика. Кира, потеряв связь с реальностью, направил на Локтева джойстик, давя на все кнопки. Локтев двинулся к нему, но все причитавшиеся Кире метизы вонзились в пушистый бок кота, который бросился наперерез гвоздемётному огню.

Едва кот рухнул на колени хрипящему Борику, Киру как ветром сдуло, а Локтева словно выключили – гвоздемёт выпал из руки, и сам он, сложившись, как по линиям сгиба, повалился на пол и закрыл лицо руками, не желая ничего видеть, но вдруг услышал сиплый шёпот:

– Сынок…

Локтев поднял голову. Поперёк Борика лежал старик – пятнистая голова с колючками седины, флисовая рубаха в крови.

– Не повезло тебе, что ты ей попался, – старик выплёвывал слова вместе с кровью. – Зря ты меня спас… За чужие дела страдаешь… Соседка моя, на Полевой… Какую подлянку сколдонула, ведьма старая… Как теперь тебе спрыгнуть с этих качелей… Всегда любила поиздеваться, а как мстила изощр… Ты… поспеши, – прошипел старик и сам поспешил – затих.

Локтев потерянно выслушал невесть откуда взявшегося старика, встал и, не глядя по сторонам, вышел из квартиры.

Мёрз в свитерке, в кедах, брёл по лужам. Про ведьму мало что понял, и глазам верить не хотелось, но все события этого месяца – после рухнувшего дома – вдруг явились перед ним ясной амплитудой дьявольского маятника.

Он спешил, но не искать бабку, чтобы она высморкала своё проклятье обратно. Надо остановить маятник.

Локтев наткнулся на толпу с запрокинутыми лицами. Запрокинул и своё. Пять этажей – много. Для той фигурки, что покачивалась чёрным флюгером на краю крыши. Локтев осмотрелся. Без одышки одолел пять этажей и стукнул в одну из квартир. Хозяева недоверчиво впустили и не отступали ни на шаг. Локтев открыл окно и подтянул снизу хлипкую фасадную люльку. Еле удержался на ней, ещё и ветер крутанул каруселью. Полноватый паренёк на крыше смотрел вдаль и напевал. Локтев потопал, проверяя платформу на прочность.

– Чего ждёшь? Прыгай! – Локтев сдвинулся в угол люльки, слегка перекосив её на свою сторону. – Тестовый прыжок, давай. Хочешь, ниже спущу?

Видно было, что парень замёрз и рад альтернативе. Он прыгнул в люльку. Её перекосило снова, Локтева чуть не вышвырнуло за борт, но он удержался. Зато крепления со стороны пацана не выдержали, платформа оторвалась от тросов и парень скользнул вниз. Локтев успел одной рукой ухватить его, второй – трос. Парень тянул вниз, из глаз его вырывался ужас, который глушил крик Локтева «держись за трос!». Тогда Локтев, чувствуя, как кожа ладони остаётся на тросе, а всё остальное с нарастающей скоростью срывается к земле, начал раскачивать парня. На уровне следующего этажа он крикнул ему: «Ноги вперёд!», тот услышал, согнулся и пробил подошвами стекло. Локтев отпустил его и он влетел вместе с осколками в тёмную комнату.

Из-за качки колесо лебёдки под крышей сдалось, оторвалось, и Локтев вместе с тросом полетел вниз. Ни о чём не думал, просто несколько секунд рассматривал ровное плетение серебристых нитей.

[felidae]

Уже готова была мысленно воззвать "О, нет! Опять начало с описания! Только не это!".
И, как оказалось, зря. Начало к месту. Рассказ захватывает с первых строк. Яркий и живой образ без "утяжеляющих" метафор, кучи сравнений и деепричастных оборотов.
Ждёшь продолжение в таком же стиле. Настраиваешься на хорошую историю.
Но... Нет.
Появляются дико перегруженные предложения.
Например:

Пятно света уткнулось в морщинистое лицо, скорее женское, хотя и утыканное щетинистыми волосками, тени от которых вразнобой ползали по лицу, убегая от зыбкого фонарного луча

Едва он вышел за забор, дом вдохнул, словно напоследок, вечерней прохлады, захлебнулся, взмолился коротким шёпотом и стал заполнять пустоту балками, плитами, ветхозаветной мебелью и антисанитарной сантехникой – схлопнулся горизонтальными штабелями негодных стройматериалов.

Второй пример - вообще оружие массового поражения. Его можно использовать для взрыва мозгов. Или отвлекать им внимание. Пока одна цыганка танцует и зачитывает этот отрывок, остальные воруют коней.



Это была минутка неуместного и несмешного юмора.
Не. Образ-то нормальный. С определённого ракурса - даже отличный. Но предложение уж очень перенасыщенным вышло.

В рассказе (в первой его части, по крайней мере) хорошие описания. Но иногда с этим прямо перебор (как в примерах выше). Слишком много деталей. Из-за этого приходится перечитывать предложение. Чтобы понять, о чём оно.
Пояснение: когда читаешь, в голове "воспроизводится" образ. Представляешь картинку, которую описывает автор. "Образ" появляется сам собой без лишних усилий. Это и называется "легко читать". И если в описываемой картинке много деталей, метафор и прочего, если предложение слишком длинное, перегруженное, если оно пестрит "красивостями", которые добавлены просто "шоб было", если его подчёркивает Ворд, этот "образ" теряется (если кто-то не увидел иронию с первого раза, не пытайтесь). Потому что слишком много надо держать в голове. Приходится либо перечитывать, либо "пробегать глазами", не вникая.
Ведь в начале прекрасный образ дома. Красочный, яркий. Прямо захватил он меня. И без всяких ненужных деталей.
Кстати, "скорее" - вводное слово (в данном контексте).

Первый отрывок - прямо кладезь образов (и хороших, и перегруженных). А потом - начался забег галопом. Сцены мелькают, быстро шестерят куда-то. Понятно, что мысль масштабная, событий много, а лимит превышать нельзя. Но их описывают "на отвали". Прямо контрастирует с первой частью.
Вначале красивая сцена с домом. Местами с перебором. Но детализированная, образная. Да, на ней стоило заострить внимание. Но не в ущерб остальному рассказу.
Если б в таком "быстром" ключе был написан весь текст - ещё терпимо. Ибо ритм задали бы с самого начала. А так - складывается ощущение, что после спасения старушки герой резко "выключился". Ему стало на всё пофиг. Сбил он собаку. И всё. Три предложения на это. И одно скупое воспоминание дальше по тексту. Мы не видим переживаний героя. Они вроде и описаны местами. Точнее - в некоторых местах. Но поверхностно. Нам просто выдали информацию: герой убил друга и старика, потом упал с высоты, а дальше - новости спорта и немного о погоде, не переключайтесь. Из-за этого не получается "проникнуться", посочувствовать. И тоже становится пофиг, как и персонажу.
Он не задумывается о происходящем, не рассуждает (мысленно), ничего не воспринимает. У него на глазах кот в человека перекинулся, рассказал о ведьме. А персонаж не попробовал "проанализировать". Хоть какие-то мысли на эту тему у него должны быть?

"А! Так это старуха!".
"Какая старуха? Я многих спасал"
"Магия существует?"
"Да не, бред".
"Может, это сон?".
"Может, это галлюцинация?".
"Может, я - псих?".
"Может, меня разыграли?".
"Может, виноваты рептилоиды?"
"А вдруг старик врёт, и это он меня заколдовал?"
"Блин, а при чём тут маятник?".

Ну, хоть что-нибудь. Хотя б "Я не задумывался о происходящем. Ничего не чувствовал". Это, конечно, автора дело, как изображать героев. Но получились картонки.

Может, ведьма его так заколдовала. Даже не может - скорее всего. Тогда это плохой план для рассказа. Потому что читатель должен сопереживать герою. А для этого в тексте должны быть эмоции. Пусть герою и пофиг - читатель должен это ощущать. Уж какой накал можно было изобразить: убийство друга, превращение кота, близость смерти.
А тут... какое сопереживание, если мы смотрим сводку новостей, в которых надо успеть рассказать обо всех ужасах мира за десять минут. Да ещё как-то впихнуть рекламу от спонсора и интервью с экспертом.

Мысли героя?
Не.
Эмоции?
Ненене.
Мотивация?
А что это.

Первая часть вызвала... как его... этот... "эмоциональный отклик". А потом начался марафон "Добегите до финиша, пока не закончились знаки".
Хотя и первая, и вторая часть написаны грамотно. Хороший язык и стиль.

PS. И отдельно про правдоподобность.
Спасателей этих - уволить за профнепригодность. То они вслушиваются, есть ли толчки. То один из них находит старуху и при этом не сообщает о находке по рации. Никакой подстраховки. Никакой профессиональной техники. А уж жена и друзья - прямо идеальная аппликация из картона и цветной бумаги. Герою пофиг. Остальным, видимо, тоже.

PPS.
В целом - скорее, хорошо, чем плохо.