№ 42 Эти йети, Турнир миниатюр "Маятник" Опции

[NatashaKasher]

Лигетти тоскливо взглянул вниз и переступил с ноги на ногу. Внизу одобрительно замычали и замахали белыми шерстистыми лапами – мол, иди к нам, заждались уже! Лигетти замотал головой, с трудом сложил из закоченевших пальцев фигу и демонстративно уставился куда-то в сторону.

«Сторона» была совсем рядом, в футе-полутора от него. Беловато-серая, в трещинах и мелких выступах, ледяная стена шла за его спиной, потом под ногами превращалась в небольшой, около фута, уступ – и снова обрывисто опускалась. Слева и справа были точно такие же стены – но уже гладкие, словно отшлифованные. Именно уступ он и заметил, когда, чуть сбившись с намеченного на карте пути, заглянул в эту пещеру – решил, что получится неплохой кадр с верхней точки, где так причудливо падает свет. Ну-ну…

Лигетти вздохнул и снова украдкой взглянул вниз. Йети сидели кружком и играли в ладушки. То и дело кто-то из них падал на спину и начинал заливисто хохотать, скаля желтые зубы, икая и пукая. Лигетти вдруг вспомнились планерки. Особенно та, треклятая, на которой они приняли треклятое решение отправиться на этот треклятый тимбилдинг. «Вам нужно собраться единой командой», – говорили они. «Поехать в горы всем офисом будет великолепно», – обещали они. «Спортивное ориентирование вас вдохновит на свершения», – сообщали они. «Декалитры свежего воздуха и масса хорошего настроения», – утверждали они. Свежий воздух остался где-то там, за пределами этой огромной – в три-четыре этажа – пещеры: здесь же терпко пахло псиной, прокисшим молоком и почему-то жжеными тряпками. В носу засвербило, Лигетти судорожно стал давить ложбинку на верхней губе и щипать мочку уха – но ни один из этих верных еще с детства способов не сработал: он оглушительно чихнул, согнувшись пополам, и чуть не соскользнул вниз.

– Пчхи-чхи-чхай-хай-хай! – ушло гулять по закоулкам горы. Йети вздрогнули и подняли головы.

– Прошу прощения, – зачем-то сказал Лигетти.

Йети покачали головами и вернулись к своему развлечению.

– Могли бы и будьздоровья пожелать, – обиженно пробормотал Лигетти. Хотя что-то подсказывало ему, что его крепкое здоровье и долгая жизнь сейчас не в интересах йети.

Ноги стали затекать. Лиготти несколько раз переступил с ноги на ногу, потряс ступнями, похлопал руками по бедрам, даже попытался сплясать какой-то гибрид твиста и чарльстона, чем вызвал неподдельный интерес у группы волосатых товарищей внизу. Ему даже показалось, что кто-то похлопал. Ногам тем временем становилось все хуже и хуже, и Лиготти начал опасаться, как бы колени не подогнулись и он бы не съехал вниз с уступа прямо в лапы и пасти йети. Пришлось вбить ледоруб в трещину, обмотать веревку вокруг ручки и выступающего камня и аккуратно впутать туда руки. Теоретически эта сеть могла удержать его от падения. Практически же проверять он не собирался.

Йети с интересом следили за его манипуляциями. Кто-то даже начал шевелить пальцами, словно повторяя за Лигетти алгоритм плетения узлов. Лигетти едва удержался, чтобы не плюнуть в их сторону – но решил поберечь слюну. Еды-то – всяких злаковых батончиков и питательных гранул – у него были полные карманы, а вот воды взять не догадался. Точнее, подумал, что снегом удастся напиться – но последние три часа он лизал эту проклятую ледяную стену, а жажда все никак не проходила.

Ну как он мог так оплошать? – подумал еще раз, устраиваясь поудобнее. Как мог не заметить, что из темных углов на него смотрели десятки внимательных глаз? Как мог ползти наверх – и не слышать, как медленно встают со своих лежбищ и собираются внизу йети? Как?

Засыпая, он еще раз проклял этот гребаный тимлидинг. Из всего офиса в городе удалось остаться только админу – и то, потому что его не смогли найти в серверной, хотя пытались приманить на пиццу, ароматный «борсчт» из русского ресторана внизу и даже на разлитое по клавиатуре пиво. Не получилось: очкастый Валерик – поэтому в операции «найти админа» фигурировал именно «борсчт» – еще с утра пробормотал что-то вроде «vodka pit’ zemlya valyatsa ya i odin mogu» и бесследно исчез. Надо будет подружиться с Валериком, – окончательно проваливаясь в сон, подумал Лигетти. Чтобы в следующий раз не ехать ни на какой тимби…

***
Проснулся он от шума внизу. Йети куда-то собирались, негромко переругиваясь и периодически отвешивая кому-то смачные затрещины. Они неторопливо расчесывали пятернями шерсть, ковыряли в ушах и придирчиво нюхали подмышки – словно направлялись на массовое первое свидание. Затем построились в две шеренги и быстро, практически по-военному, покинули пещеру, оставив после себя насыщенный, густой запах.

Лигетти, не веря своему счастью, осторожно выглянул из укрытия. Неужели о нем все забыли? Или решили, что он сдох, и больше не представляет интереса? Или что он не сможет спуститься вниз, так что дождется их возвращения свеженьким и прохладненьким?

Никого! Йухуууу!
Лигетти бодро выдернул из расщелины ледоруб и замахал им над головой. Йух… у… опустив глаза вниз, он осекся и замер с полуоткрытым ртом. Под уступом громоздились ледовые осколки, расставленные в аккуратном шахматном порядке так, что между остриями было не более трех-четырех дюймов. Перед уходом йети постарались, чтобы ненароком забредшая в их жилище добыча так же ненароком не ушла.

Лигетти осторожно опустил ледоруб вниз и раскачал его наподобие маятника, чтобы сбить хотя бы часть этих руко – точнее, лапо – творных сталагмитов и расчистить себе площадку для приземления. Без толку. Стало только хуже – несколько больших кусков раздробились и усеяли все вокруг мелкой и колючей крошкой. Теперь не стоило и надеяться на то, чтобы хоть как-то угнездить ступню.

Лигетти вздохнул и посмотрел на противоположную часть пещеры, где виднелся такой заманчивый выход. Йети даже не потрудились прикрыть его валуном – были полностью уверены в своем ледовом заграждении.

Когда-то, в колледже, он неплохо метал копье – неплохо в том смысле, что умудрялся не попасть ни в судей, ни в зрителей на трибунах, но зато всаживал острие в землю так, что вытаскивать приходилось двум-трем помощникам. Может быть… он прикинул расстояние на глаз, подбросил ледоруб на ладони – в конце концов, в кино у героев получается, а кино же не может прямо обо всем врать?

Веревка была крепко – для верности несколькими морскими узлами – прикреплена к ледорубу. Лигетти замахнулся что было сил и – крякнул от неожиданности, когда не смог направить руку вперед. Замах был чересчур от души, и ледоруб попросту застрял за головой Лигетти. На то, чтобы его достать, потребовалось добрых полчаса, и сотня заковыристых матов, большую часть которых Лигетти услышал от Валерика.

Второй замах был гораздо слабее, так что ледоруб рухнул вниз, вонзившись в плотно утоптанный йети снег. Еще полчаса Лигетти тянул его на себя, как корнеплод в русской сказке про Рьепку.

А вот третий оказался идеальным. Острие ледоруба попало аккурат в трещину над выходом, веревка дернулась в руках Лигетти и натянулась.

Терять время было нельзя. Он быстро обмотал конец веревки вокруг одного из небольших выступов, подергал для верности, вытащил из кармана куртки длинный, футов в пять, ремень и, накинув его на веревку, пожелал себе удачи в спуске. И изо всех сил оттолкнулся ногами.

Йух…уууу…. Через несколько секунд он вдруг понял, что забыл о самом главном – о спуске. Ледоруб вонзился слишком высоко, веревка оказалась натянута практически горизонтально – и теперь Лигетти повис на середине пещеры.

Лигетти опустил глаза. До пола было чуть больше шести футов, и крошева льда он не видел. Можно уже спрыгнуть…

– Ага! – вкрадчиво донеслось у него из-за спины.

Лигетти икнул от неожиданности и провернулся вокруг своей оси. Внизу, задумчиво глядя на его ноги, стоял невысокий, щупленький йети в очках.

– Ага, – повторил тот.

Лигетти дернулся вперед – но удалось только задрыгаться.

– Ага, – сказал йети и стащил с Лигетти правый ботинок.

Лигетти истошно заорал и снова задрыгался. Что-то захрустело около выхода, там, где был воткнут ледоруб.

– Ага, – констатировал йети и пощекотал Лигетти пятку.

«Мать-мать-ать-ать!» – разнеслось по закоулкам пещеры.

– Ага! – вторил эху йети, продолжая исследовать на этот раз левую ногу.

Лигетти, зажмурившись, орал и трепыхался, дергался и сучил ногами.

Пока вдруг не услышал, что к «Ага» примешивается топот и сопение, открыл глаза и заметил, что он раскачивается, как огромный маятник, а очкастый исследователь вынужден бегать туда-сюда. Догадка озарила его.

– Ага! – завопил Лигетти и снова задергал ногами.

Через пять минут он раскачался настолько, что чуть не впечатался в стену около выхода.

***
Задыхаясь, теряя на бегу пряжки и ремешки с куртки, рассыпая остатки питательных батончиков из карманов, Лигетти полускатился-полусъехал с горы. Потом продирался через колючий кустарник, зацепившись за одну из веток шапкой, и понял это только спустя полмили, когда голове стало холодно, а за ним протянулась разноцветная мохеровая нить. Затем, едва дыша, брел по горло в сугробах, то и дело проваливаясь по макушку и надеясь, что уж сказки-то про снежных червей были байкой.

Ему казалось, что путь до лагеря длится целую вечность – ну или хотя бы сутки – хотя остатками разума он понимал, что это всего лишь пара-тройка миль, а значит лишь час, ну два, ходу.

***
К палаткам он вышел внезапно, неожиданно для себя, вывернув из-за очередного покрытого снегом и коркой льда камня. Вышел – и тут же замер.

Его коллеги сидели рядом с костровищем, плечо к плечу и ошалело смотрели на толпу йети, которая сидела напротив. Йети делали руками какие-то странные движения, хлопали друг друга по плечу, урчали и делали странные загребающие жесты в сторону людей. Один из йети наклонился и стал катать из снега большой шар. Тот получался неровным, комковатым, то и дело рассыпался – поэтому йети помочился на него, и очень скоро под мохнатыми лапами появилось что-то, до боли напоминающее волейбольный мяч. Йети поднял его и кинул в главного менеджера по закупкам.

И тут Лигетти с ужасом понял.

У йети тоже был тимбилдинг.

[Полудиккенс]

Рассказ вообще без каких-либо эмоциональных или интеллектуальных претензий, что еще заметнее на фоне гладкого изложения. Натуральный елочный шар, снаружи раскрашено, внутри ничего и не планировалось. Довольно редкий экземпляр на нынешнем турнире. Люди вон с трудом связывают слова, а и то кого-то там спасают, за что-то там борются, переживают чего-то, осмысляют стропила вселенной...