№ 38 За одного небитого, Турнир миниатюр "Маятник" Опции

[NatashaKasher]

Двухэтажка на Полевой дышала на ладан, чихнёшь – и рухнет. Гнилые трубы растирались в труху двумя пальцами, прорехи в щербатых лестницах так и норовили оттяпать ногу. Локтев раз приезжал сюда на вызов – лестничный пролёт устал держаться на честном слове, охнул и поплыл, выдыхая пыль и крысиный помёт. Спасателей, к счастью, вызвали зря – под завалом оказалась только ржавая коляска. К площадке приспособили лестницу, наскоро сколоченную из хлама, так и перебирались вверх-вниз. После этого коммунальщики огородили дом и вежливо предложили жильцам выметаться на время ремонта.

На забор из профнастила ушёл весь бюджет, поэтому дом уже полгода торчал плешивой крышей над добротным забором.

Кто знал, что там кто-то остался? Какой-то дед позвонил в службу спасения и заявил, что дом на Полевой трясёт, и он на втором этаже трясётся вместе с домом. Жигулёвский разлом иногда «дышал», это правда, но не больше, чем на два балла. Такого, чтобы «трясло» – не бывало.

На грани сумерек старый дом казался прозрачным. Огней в окнах не было, как и признаков жизни, как и подземных толчков, сколько спасатели не вслушивались.

Локтева, самого лёгкого из мужиков, отправляли на ветхие объекты, он легко проскальзывал по осыпающимся перекрытиям, взбирался по скелетам арматуры и висящим на соплях пожарным лестницам.

Поэтому он один поднялся на второй этаж и, шаря фонариком по облезлым стенам, прошёл по узкому коридору квартиры, номер которой назвал старик.

– Эй!

В ответ прошелестело, упало и протопало. Звуки не были человеческими. Локтев всякого повидал за годы службы, но тут обернулся на шум слегка одеревенело. И выругался. Кошачья морда тёрлась о косяк, избавляясь от шмотьев пыли и паутины.

– Сержант! – донеслось снаружи. – Статус?

– Нет никого! Сам ушёл наверное, – Локтев взял кота на руки. Под пылью шерсть кота отливала густой чернотой. – Пойдём-ка отсюда, …Статус. У тебя хоть и девять жизней, но не стоит их тратить на эти руины. И асбест небось кругом.

Локтев сунул кота за пазуху и зашарил фонариком обратно к выходу. В одном из проёмов луч вырвал из мрака комнаты пол-лица. Локтев замер. Показалось? Или тот старик? Уснул и не отзывается. Локтев ступил на шаг назад и направил луч внутрь комнаты. Пятно света уткнулось в морщинистое лицо, скорее женское, хотя и утыканное щетинистыми волосками, тени от которых вразнобой ползали по лицу, убегая от зыбкого фонарного луча. Глаза с ненавистью уставились на Локтева. И качнулись. Старуха сидела в кресле-качалке.

– Здравствуйте, – услужливо подобрал словарь Локтева подходящее.

С улицы снова послышалось нетерпеливое «сержа-ант» вдогонку к гудку «газели». Локтев спохватился, шагнул к старухе. Пригревшийся на груди кот зашипел, взвился и, проскальзывая когтями, вылетел из-за пазухи, приземлился на паркет и сиганул прочь. Старуха мигнула, дёрнула ноздрями и словно вытряхнула из дряхлого нутра многовековую пыль – прямо в лицо Локтеву, отчего он не сдержался, чихнул. Старуха качнулась назад, пробормотала то ли «будь здоров», то ли «сгинь в аду», и снова – вперёд, и щепотью кривых пальцев швырнула ему в глаза горсть то ли грязи, то ли засохшей заварки.

А после молчала и не сопротивлялась, когда Локтев подхватил её лёгкую, точно пустую, на руки и, гадая, почему от неё не пахнет старостью, без труда вынес наружу. Едва он вышел за забор, дом вдохнул, словно напоследок, вечерней прохлады, захлебнулся, взмолился коротким шёпотом и стал заполнять пустоту балками, плитами, ветхозаветной мебелью и антисанитарной сантехникой – схлопнулся горизонтальными штабелями негодных стройматериалов.

Локтев надеялся, что по телефону старуху приняли за старика, значит, в доме никого больше не осталось. Кот тоже нашёлся живым-здоровым – намывал морду на крыше локтевского «логана» на стоянке у пожарной части. Как он там оказался – Локтев решил, что забился в отрядную «газель», а в суматохе, что началась после падения двухэтажки, никто и не заметил. Кот сунулся в салон, Локтев махнул рукой – пускай. Да и устал.

Так устал, что не заметил пса на управском повороте. Ударил бампером, и палевая худосочная дворняга взлетела кубарем над капотом и шлёпнулась на крышу «логана». Как ни гнал до ближайшей ветклиники – не успел.

*
Коту понравилось у Локтева, и Женя обрадовалась, только с именем Статус поспорила – не выговоришь, да и что за имя для котика? Переправила на Плинтуса и накупила кошачьих примочек на всю зарплату.

Локтев почти сутки проспал. В следующее дежурство бригаду вызвали на тяжелое ДТП. КамАЗ торопился проскочить на жёлтый и зацепил «девятку», та крутанулась, попала под встречку и насобирала на себя чуть не весь поток. В «девятке» зажатая подушкой мамаша стонет, ребёнок в кресле плачет. Ребёнка по инструкции первым надо спасать, да и без инструкций понятно, но сейчас к нему было не подобраться, не вытащив мать, а если сдвинуть мать, кресло с ребёнком рухнет прямо на металлический лоскут, выдранный из крыши. Пришлось Локтеву выпилить кусок крыши, чтобы достать обоих сразу. У ребёнка – ни царапины, а мать истекла кровью – мягкую боковину «девятки» вскось пропорола выхлопная труба «мазды» – и не дождалась.

*
Плинтус прижился у Локтева, как там и родился. Спал в кровати, сердито мяукал, встречая, и не отставал, пока не добивался своего – когда мозолистые пальцы хозяина почешут скулы, подбородок и за ушами.

Локтев не находил себе места: две упущенных жизни за несколько дней – плохая статистика. Собаку он тоже считал, и здесь вина давила на него во все десять атмосфер.

Сегодня он даже вызвался вне очереди на пожар, вытащил пенсионерку из задымлённой квартиры и, кажется, с того света. Сделал искусственное дыхание, поймал пульс, сдал фельдшерам. Те удивились, когда он попросил сообщить ему о судьбе старушки. Он полулежал на диване, уставившись в телек, и ждал звонка.

Женя предложила заказать пиццу, и это его взбесило. Он сорвался с дивана, слёту вмазал Жене кулаком в подбородок и тут же застыл. Посмотрел на покрасневший кулак, на Женю, отлетевшую к стене.

– О боже, прости, прости! – Локтев кинулся к ней, испуганной и молчаливой, и принялся осматривать её ссадины. – Ты цела? Я не знаю, как это вышло, надо лёд, я принесу… и хлоргексидин…

С дивана зазвонил телефон, Локтев рванулся туда, ответил. Послушал, поблагодарил и бросил телефон обратно. Ссутулившись, поплёлся за льдом на кухню. Старушка не осилила возвращение с того света.

После того случая Локтев совсем осунулся. Женя держалась настороженно, но уходить не собиралась.

Только Плинтуса не касались человеческие проблемы – он ел, спал, играл и исправно ходил в лоток.

*
Неделю спустя бригада Локтева вытащила из воды троих паркурщиков, решивших попонтоваться на плотине. Локтеву досталось двое из них. Праздновать спасение – плохая примета, но Локтев был так рад, будто порчу с него сняли. Чтобы сбросить напряжение тяжелых недель и дурной статистики, он позвал в гости Киру и Борика, далёких от его работы, – выпить пива и порезаться в Halo.

Вечер удался, диван превратился в поле битвы чипсов и сухариков, парни собирались прикупить ещё эпизодов, но тут Кира выстрелил в Локтева, и Борик – туда же. Локтев нахмурился, отложил джойстик и вышел в прихожую. Вернулся он уже с гвоздемётом в руке и первую очередь выпустил в Борика. Кира, потеряв связь с реальностью, направил на Локтева джойстик, давя на все кнопки. Локтев двинулся к нему, но все причитавшиеся Кире метизы вонзились в пушистый бок кота, который бросился наперерез гвоздемётному огню.

Едва кот рухнул на колени хрипящему Борику, Киру как ветром сдуло, а Локтева словно выключили – гвоздемёт выпал из руки, и сам он, сложившись, как по линиям сгиба, повалился на пол и закрыл лицо руками, не желая ничего видеть, но вдруг услышал сиплый шёпот:

– Сынок…

Локтев поднял голову. Поперёк Борика лежал старик – пятнистая голова с колючками седины, флисовая рубаха в крови.

– Не повезло тебе, что ты ей попался, – старик выплёвывал слова вместе с кровью. – Зря ты меня спас… За чужие дела страдаешь… Соседка моя, на Полевой… Какую подлянку сколдонула, ведьма старая… Как теперь тебе спрыгнуть с этих качелей… Всегда любила поиздеваться, а как мстила изощр… Ты… поспеши, – прошипел старик и сам поспешил – затих.

Локтев потерянно выслушал невесть откуда взявшегося старика, встал и, не глядя по сторонам, вышел из квартиры.

Мёрз в свитерке, в кедах, брёл по лужам. Про ведьму мало что понял, и глазам верить не хотелось, но все события этого месяца – после рухнувшего дома – вдруг явились перед ним ясной амплитудой дьявольского маятника.

Он спешил, но не искать бабку, чтобы она высморкала своё проклятье обратно. Надо остановить маятник.

Локтев наткнулся на толпу с запрокинутыми лицами. Запрокинул и своё. Пять этажей – много. Для той фигурки, что покачивалась чёрным флюгером на краю крыши. Локтев осмотрелся. Без одышки одолел пять этажей и стукнул в одну из квартир. Хозяева недоверчиво впустили и не отступали ни на шаг. Локтев открыл окно и подтянул снизу хлипкую фасадную люльку. Еле удержался на ней, ещё и ветер крутанул каруселью. Полноватый паренёк на крыше смотрел вдаль и напевал. Локтев потопал, проверяя платформу на прочность.

– Чего ждёшь? Прыгай! – Локтев сдвинулся в угол люльки, слегка перекосив её на свою сторону. – Тестовый прыжок, давай. Хочешь, ниже спущу?

Видно было, что парень замёрз и рад альтернативе. Он прыгнул в люльку. Её перекосило снова, Локтева чуть не вышвырнуло за борт, но он удержался. Зато крепления со стороны пацана не выдержали, платформа оторвалась от тросов и парень скользнул вниз. Локтев успел одной рукой ухватить его, второй – трос. Парень тянул вниз, из глаз его вырывался ужас, который глушил крик Локтева «держись за трос!». Тогда Локтев, чувствуя, как кожа ладони остаётся на тросе, а всё остальное с нарастающей скоростью срывается к земле, начал раскачивать парня. На уровне следующего этажа он крикнул ему: «Ноги вперёд!», тот услышал, согнулся и пробил подошвами стекло. Локтев отпустил его и он влетел вместе с осколками в тёмную комнату.

Из-за качки колесо лебёдки под крышей сдалось, оторвалось, и Локтев вместе с тросом полетел вниз. Ни о чём не думал, просто несколько секунд рассматривал ровное плетение серебристых нитей.

[Джек Скеллингтон]

Оригинальнейший замут!

Автор вознамерился написать ужастик, но на вооружение взял такой странный стиль письма, что, ничего, кроме хохота и ржаки он не вызывает.
Уж сколько я не пытался держать челюсть в относительном спокойствии, но каждое последующее предложение вызывало у меня однозначную реакцию и лицо расплывалось в улыбке.
Этот рассказ – эксперимент: можно ли написать серьёзное произведение, стебясь вовсю над русским языком?
Автор намеренно использует нелепые сравнения и коверканье смысла: выдать такие перлы случайно решительно невозможно.

Однако, сверхзадача, которую поставил перед собой автор, осталась скрыта от меня: для чего нужно было впрягать в одну телегу коня и трепетную лань, непонятно.
Нелепый комизм, который в результате получился у автора, основывается на смертях многих персонажей.
Мне кажется, что это бесперспективный путь, так как имеет место полное несоответствие формы и содержания.

Судите сами:

прорехи в щербатых лестницах так и норовили оттяпать ногу

лестничный пролёт устал держаться на честном слове, охнул и поплыл, выдыхая пыль и крысиный помёт.

Это был живой дом: прорехи оттяпывали ноги, а лестничные пролёты дышали пылью и крысиным помётом.

На грани сумерек старый дом казался прозрачным

Локтев обладал поистине уникальным даром: он видел грань сумерек.
Ещё ему отлично удавалось разглядеть хорду утра и периметр вечера.

Огней в окнах не было, как и признаков жизни, как и подземных толчков, сколько спасатели не вслушивались.

Надо было спасателям лучше вслушиваться или Локтева звать на помощь.
Тогда бы они смогли услышать в окнах и признаки жизни и подземные толчки.

– Сержант! – донеслось снаружи. – Статус?

Спецназ, отвечайте! Говорите, ну! © Какие Ваши доказательства? ©

Локтев сунул кота за пазуху и зашарил фонариком обратно к выходу

Как-то у Локтева это получилось слегка одеревенело.

В одном из проёмов луч вырвал из мрака комнаты пол-лица

Мрак завизжал от боли и уставился на обидчика другой половиной.

Пятно света уткнулось в морщинистое лицо, скорее женское, хотя и утыканное щетинистыми волосками, тени от которых вразнобой ползали по лицу, убегая от зыбкого фонарного луча

Мля, вот тут я чуть не обделался! Так захотелось сбежать поскорее от этого фонарного луча!

Глаза с ненавистью уставились на Локтева. И качнулись

Это был женский небритый краб с глазами на стебельках.

Здравствуйте, – услужливо подобрал словарь Локтева подходящее

Йода зовут меня, а Вас?

Старуха мигнула, дёрнула ноздрями и словно вытряхнула из дряхлого нутра многовековую пыль

Погоди, милок: на заре я выйду в туман, на заре покину приют. Припаду, рыдая, к цветам и ноздрями землю втяну…

Сделал искусственное дыхание, поймал пульс, сдал фельдшерам

И правильно. Пульс – вещь казённая, не сдашь вовремя – по судам затаскают.

Локтев наткнулся на толпу с запрокинутыми лицами. Запрокинул и своё

Это сильный пассаж. Я тоже от восхищения запрокинул своё.

Финал сразил меня наповал.

Полноватый паренёк на крыше смотрел вдаль и напевал

И тут же

Видно было, что парень замёрз и рад альтернативе

Так он замёрз и рад спасению или смотрел вдаль и напевал?!
Либо парню было пофиг, либо одно из двух.

Очень сумбурная и густая каша из событий, мыслей и поступков.

Но смешно