И не раскаялись они в убийствах своих.., социальная фантастика Опции

[Шкипер]

- Имеющий ухо да услышит! Час расплаты уже близок… ибо сочтены часы до снятия семи печатей с книги Сидящего на престоле! Покайтесь, о человеки, покайтесь, пока не поздно!

Выкрики с улицы прошивали стены эконом-жилья без малейшего усилия, как лом перегородку из гипсокартона.

Антон открыл глаза. Что это еще за вопли? Первый выходной за десять дней, мало того, что в конторе работы невпроворот, так еще и дома не отдохнешь толком.

Михалыч в клинике, плановая регенерация внутренних органов, Леха опять в запой ушел, вот и крутишься один за троих. И ведь не заплатят толком, одно слово – бюджетник. Увольняться надо, вот только куда потом устраиваться?
Вроде затихло на улице. Может, все же удастся поспать…

- И звезды небесные падут на землю, и небо скроется, свернувшись, как свиток, и всякая гора и остров двинутся с мест своих.
Антон слез с кровати и, проклиная все на свете, поплелся на балкон.

Во дворе, между разноцветными «мыльницами» электро- и гибридкаров стоял робот, сверху похожий на крохотную копию голливудского Оскара, и вещал во всю мощь встроенных динамиков:
- Ибо придет великий день гнева Его, и кто может устоять?

Антон возмущенно плюнул. До чего дожили! Пашешь, как последняя сволочь, до седьмого пота, а роботы, вместо того, чтобы делом заниматься, разгуливают по городу и орут непонятно что. А все потому, что труд такого урода в несколько раз дороже, чем нормального человека. И только жирные корпорации могут себе это позволить. Или жулики, которым нужно хорошо попиариться.

В робота плевок, конечно, не попал, не так-то просто это сделать с двенадцатого этажа, учитывая поправку на ветер и сопротивление воздуха, но на душе все же стало немного легче.

На кухне, налив кипятка из поттера, он зачерпнул ложечку растворимого кофе и опустил в чашку. Когда он потянулся к сахарнице, с ложечки сорвалась капля и на белом сугробике сахара появилась коричневая блямбочка.

Антон аккуратно поддел ее и переложил в чашку. Непорядок он не любил.
- …и выйдет из дыма саранча на землю, и дана будет ей власть, какую имеют земные скорпионы…- не унимался робот.

Отхлебнув кофе, Антон побарабанил пальцами по столу. Что-то тут было не так, но что? Голова после сна еще не работала, но интуитивно он ощущал необычность происходящего.

Робот явно не собирался уходить, и вся эта ситуёвина неприятно затягивалась. Надо было что-то делать. Народ в их доме подобрался на редкость толстокожий, их не то, что проповедью, а орущей в два часа ночи сигнализацией из себя не выведешь. Не люди, а бегемоты.

Позвонить в полицию? И что это даст? Общественного порядка робот не нарушает, шумно – так ведь день уже.

И тут он, наконец, понял, что не так. Роботов запрещается привлекать к любой политической и религиозной пропаганде! Теперь проблему решить проще простого. Нужно только позвонить, куда следует.

- Здравствуйте. С вами говорит оператор горячей линии «Робокотроль».
- Але, девушка! У меня под окном какой-то сумасшедший робот вербует в свое братство! Немедленно высылайте техническую службу и забирайте его отсюда!
- С прошлой недели по требованию Всемирного Конгресса Религий роботы могут принимать участие в рекламе, связанной с верой. Так что закон в данном случае не нарушен. Мы можем еще чем-нибудь вам помочь?
- Спасибо, этого достаточно,- буркнул Антон и отключился.

Безо всякого удовольствия допив кофе, он опять вышел на балкон. Робот стоял на прежнем месте, изъясняясь исключительно лозунгами:
- Познайте любовь Всевышнего! Впустите его в сердце свое, и покинут вас пороки ваши!

- Але, чудо железное! – заорал Антон, - иди отсюда, не мешай людям отдыхать!
- Проявляя агрессию, отрицаешь ты любовь Творца нашего! – обрадовался робот собеседнику.

- Я сказал, вали отсюда! Это еще не агрессия, вот спущусь, такое тебе устрою!
- Всякое насилие несет разрушение благости и света в сердце твоем!
- Да заткнешься ты, или нет?
- Созидать словом, а не убивать – вот заповедь истинного верующего!

- Па-а-шел во-о-он отсюда! – тут Антон сорвал голос и переговоры сразу зашли в тупик. Погрозив роботу кулаком, Антон плюхнулся на диван и включил телевизор.
На госканале президент требовательным, но демократичным голосом озвучивал проект нового закона о противодействии коррупции.

- …Таким образом, старая концепция была провалена нашим чиновничеством. – Президент элегантно насупился и продолжил:
- Это вынудило нас взглянуть на проблему по-иному. Отныне любой берущий или дающий взятку, обязан ее зарегистрировать и заплатить налог. Узаконив взятки, мы сможем вывести их из не правового поля, тем самым, сделав этот процесс прозрачным и контролируемым.

- … разграбляя богатства планеты, мы опустошаем себя! Жизнь возможна только в гармонии с природой! – возопил за окном робот.

Это было невыносимо. Сколько еще терпеть? И за каким чертом он должен терпеть? Надо пойти, и разобраться с безмозглой железякой. Был бы человек, расквасил бы ему нос, а этому что сделаешь? Плюнуть с балкона?

Ощущая свою беспомощность перед искусственным интеллектом, Антон оделся и спустился на лифте на первый этаж. Возле помойки он подобрал обрезок стальной трубы.

Двухметровый робот сверкал на солнце позолоченным корпусом. Индикатор эмоциональной активности на лбу дружелюбно подмигивал зеленым цветом.
- Ну? - смерив взглядом противника, спросил Антон.

- Сам уйдешь, или об тебя трубу обломать?
Индикатор озабоченно налился оранжевым цветом.

- Кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен, кто мечом убивает, тому самому надлежит быть убиту мечом! Имеющий ухо да услышит!

- Да тебя даже глухой услышит, не то, что имеющий ухо! – возмутился Антон.
- Ты же мертвого разбудишь, чучело ржавое! Дай отдохнуть людям, что тут непонятного?

- Не время спать, сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть!

Антон задумчиво постучал концом трубы об асфальт. Вступать в подобные дискуссии с роботами ему еще не приходилось. Обычно они были где-то на втором плане, тихо выполняли свои задания, беспрекословно подчиняясь всем приказам, так что и мысли не возникало, что может быть иначе. С ними законы роботехники работали безотказно, а сейчас происходит что-то необъяснимое.

Кстати, о чем вообще эти законы? Кажется, их всего три. Или четыре? Ладно, это сейчас не важно. Первый закон. Кажется, там что-то про какой-то вред. Типа, робот не может навредить человеку, или позволить, чтобы человеку нанесли вред. Так, второй. Каждый железный ублюдок обязан подчиняться любому придурку, лишь бы этот придурок был человеком. И что-то там еще.

Ага, Второй закон не должен противоречить Первому. Ну, а Третий закон про что? Каждый робот обязан беречь свою задницу. Вроде, все. Теперь можно и с этой дылдой разобраться.

- Мотай отсюда. Первый закон роботехники напомнить?
- Не надо. Я никому не причиняю вреда своими действиями, а так же бездействием.
- Как же не причиняешь? Ты мне мешаешь отдыхать. И не только мне.

- Мощность моего голоса в децибелах не превышает установленных норм, могу предъявить сертификат. Но ты имеешь право обратиться в суд.
- Ладно. Как насчет Второго закона? Я тебе приказываю убираться отсюда.

- Я не могу выполнить этот приказ.
- Это еще почему?
- Потому что он противоречит Первому закону.
- То есть, подчинившись мне, ты причинишь кому-то вред?
- Конечно. Человечеству. Оно потеряет шанс на спасение, и никто не будет спасен, ибо погибнет от трех язв, от огня, дыма и серы.

Робот стоял посреди двора, как возведенный в честь Братства Просветленного Духа монумент. Антон, задрав голову, с ненавистью смотрел в его глянцевые объективы и мучительно соображал. Нужно было придумать что-нибудь такое, что сломало бы логику робота.

- Если ты будешь продолжать орать, я залезу на крышу и прыгну. Так что вали отсюда, если не хочешь причинить мне вред.
Индикатор эмоциональной активности негодующе вспыхнул рубиновым огнем.

- Ты ставишь меня перед задачей, не имеющей решения! Если я уйду, то причиню вред всему человечеству. Если не уйду, то тебе. В любом случае кто-то пострадает. Ты просто блокируешь мой логический аппарат.

- Ни фига себе! – возмутился Антон.
- Выходит, я буду стоять на краю крыши, а ты даже не пошевелишься, чтобы мне помешать?
- Не совсем так. Я попытаюсь тебя отговорить от этого неразумного поступка. Вот если бы ты покаялся в грехах и стал истинно верующим, тебе и в голову не пришло…

- Ладно, заткнись, - оборвал его Антон.
- Видал я эти грехи, знаешь, где?
- Нет, - заинтересовался тот, - а где именно?

- Да что ты с ним разговариваешь? – раздался грубый мужской голос с балкона.
- Не видишь, по-хорошему он не понимает? Бей ему ломом по башке, прямо промеж глаз, может, тогда поумнеет?

- Вступайте в Братство Просветленного Духа! Только так вы спасете свою грешную душу, ибо близок конец света! Познайте любовь Всевышнего! Впустите его в сердце свое, и покинут вас пороки ваши!

- Да заткнись ты, - зарычал Антон.- Еще раз заорешь, и тебе не поможет ни твое братство, ни полиция!
- Ты заблуждаешься, друг мой. Не пытайся стать таким, про которых сказано: «И не раскаялись они в убийствах своих, ни в чародействах своих, ни в блудодеянии своем, ни в воровстве своем».
- Ну, ладно! – вздохнул Антон. – Ты сам напросился.

Перехватив трубу поудобнее, он с лязгом обрушил ее на голову робота. Робот покачнулся, но продолжал стоять все в той же позе, даже не подняв своих блестящих рук, чтобы защититься.

- Понравилось? – спросил Антон. – Одного раза достаточно, или продолжить?
- …пал, пал Вавилон, великая блудница, сделался жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу…

- Не знаю, как насчет Вавилона, а вот ты у меня точно падешь,- сказал Антон и наотмашь ударил робота сзади под колени, отчего тот с грохотом рухнул на асфальт.
- … и оживут лишь души, которые не поклонились зверю, ни образу его, не приняли начертание на чело свое и на руку свою,- прохрипел робот. – У тебя еще есть возможность спастись, не упорствуй в отрицании!

Но Антон уже не слушал его, он все бил и бил трубой по лежащему под ним измятому неподвижному телу, пока тот не замолчал.
Ударив в последний раз, он разжал онемевшую ладонь и обессилено выронил трубу, со звоном упавшую на тротуар.

- Вот так. Лежи тут теперь, и помалкивай, куча хлама! Учить вздумал, надо же. И кого? Меня, человека! А невдомек тебе, что человек – это звучит гордо! Венец творения природы, понятно? Проживу, как-нибудь, и без твоего конца света!

Поднявшись на лифте, Антон кое-как доплелся до спальни и с размаху повалился на кровать. Прижав щеку к подушке, он закрыл глаза, блаженно ощутив тишину, приятную вдвойне оттого, что была она плодом его рук, его воли, против которой никакая говорящая железяка не устоит. В грехах, говорит, покайся! Вот же придурок безмозглый. Тоже мне, спаситель человечества …

С улицы донесся лязг, будто по дороге двигалась танковая колонна. Кто-то надрывно закричал. Потом еще и еще.

- Да что там опять случилось? – простонал Антон и выполз на балкон.

Внизу не было видно ни асфальта, ни машин, ни пешеходов. Будто гребень волны, взметнувшейся над городом, все затопила масса огромных насекомых, их крылья сверкали бронзой, и были так остры, что, пролетая сквозь ветки деревьев, срезали их, как бритвой.

Внезапно наступила ночь.

Антон поднял голову и увидел почерневшее солнце, и луну, налившуюся кровью, и звезды, падающие на землю…

И еще он увидел ослепительный луч света, в котором парил воскресший робот, возносящийся на Небеса.

[NatashaKasher]

Можете выслать мне отредактированную версию, и я вставлю её вместо старой.

По поводу смены, и почему никто не вышел, и что все на работе, а герой сменник - я абсолютно ничего этого при чтении не поняла! Там была куча каких-то имён и подробностей, вникать в которые не было никаких сил...

Почему больше никто не вышел? Да мало ли почему? Может другим это не мешает, может не хотят связываться. Мотивацию, имхо, нужно подавать изнутри. Как ему невыносимы эти дурацкие крики. А не кто там в какую смену работает, за всем этим всё равно уследить невозможно, не зная, кто там кто и почему. Сам по себе телефонный разговор нормальный, я имела в виду скорее то, что до этого.